Кровавая сделка на букет роз

Не всегда пробуждение можно назвать хорошим. К примеру, как сегодня утром. Это было у Джона. Тёплая кровать не отпускала из-за сильно расслабленного состояния и открытого окна в комнате самого парня. Его сестра Саша, с которой они живут последние пару лет, очень сильно почему-то любила холод, а желательно ещё и влажность. В шутку, Харрис любил говорить, что она ходячий мертвец и тянет его за собой в могилу, поэтому в их комнатах есть свои кондиционеры, которые работают в совершенно разных целях. Джон – это настоящий пример мерзлячки, который закутался как капуста, а всё равно будет холодно, в то время как Саша накидывает на себя легкое пальто и живёт себе спокойненько. Вообще, в их взаимоотношения прослеживается четкая противоположность, как будто Джон — это какое-то альтер эго собственной сестры. Даже в таких мелочах, как к примеру память. Он опять проснулся с ощущением, что что-то забыл, зато брюнетка помнит всё и всегда в мельчайших деталях. Сам брат очень завидует, потому что плохая память ещё никогда не была ему на руку. Пролежав ещё примерно пять минут, Харрис всё-таки поднимается с недовольным выражением лица, когда его охватывает прохладный декабрьский ветерок. В месте, где они живут, дома в основном скрыты от ветра, но он всё равно просачивается в чужие квартиры. Сегодня у Джона выходной, впервые за долгое время никакие сроки не горят, срочно на объект не нужно выезжать, а телефон молчит аж до десяти утра. Что это, если не рай, который заслуживает бедный и несчастный инженер-проектировщик? На самом деле было неудивительно, что Джонни поступил именно на физмат направление, ведь с логикой, в отличие от памяти, у него всё просто замечательно. Изначально сам брюнет также рассматривал направление медицинского, но решил, что не хочет положить около девяти лет только на образование. Их квартира была не очень большая, но они оба имели по собственной комнате. Идя по украшеному гирляндой коридору, инженер заметил, что Саша очень любит различные блестяшки и не очень-то нужную мишуру, поэтому, конечно же, украсила ему дом. В принципе, пока не мешает, можно и забить. А ванная, наоборот – святое место Харриса, который заставил все полки различными масками, бальзамами и далее по списку. Даже сам Джон не может до конца ответить: "Нахрена ему столько уходовой косметики?" Подходя к зеркалу, парень сначала подумал, что это ему кажется, но проведя рукой по открытой шее ужаснулся. Большая не совсем глубокая царапина появилась на боковой стороне ближе к плечу. Каким образом он её заработал? Видимо, не суждено ему вспомнить причину, ведь при попытке вспомнить, голова начинает безумно трещать и болеть.

Какого черта...?

Что ж, значит, это произошло во сне. Возможно, сегодня утром Саша обработала рану, пока он спал. Стоит спросить. Но сейчас не об этом. Пора бы смыть остатки сна и слегка тревожные мысли. «— Может, пора обновить пальто...? — Сразу же переключает мысли на что-то поважнее какой-то царапины. — Или сходить прогуляться? Одному скучно будет.» Лениво водя по зубам электрощёткой, Джон начал перебирать в мыслях с кем же пойти. Саймон? Нет, у него тоже желанный выходной. Саша? Она, наверное, захочет провести вечер в компании друзей, имена которых было трудно запомнить. Ричард или Дилан? Наверняка они, как обычно, пойдут на свидание. А что насчёт...

Ло?

Лололошка – это коллега Саши и по совместительству её близкий друг. По воспоминаниям самого брюнета, он очень миленький парень, который, когда Харрис был помоложе, отказал ему в свидании. Может, стоит попытать удачу сейчас? С кем черт не шутит. Погрузившись в мысли, Джон и не заметил, как успел умыться и даже нанести маску. В руках был ватный диск, пропитанный хлоргексидином, и моток пластыря. Конечно, не очень удобно будет ходить, и наверняка будет сильно чесаться шея, но что поделаешь? После обработки и успешного заклеивания раны, брюнет направился на кухню и сходу увидел ланч-бокс сестры. — Саша, блять... — Видимо, в торопях сестра забыла его. Как обычно. Это уже далеко не впервые. — Ну что за растяпа? В принципе... Я всё равно туда пойду. Ничего страшного. Джон берёт небольшую тарелочку с горкой витаминов и таблеток. Он пьет каждый день множество лекарств, из-за слабого иммунитета и попыток укрепить память. Конечно, не особо помогает, но хотя бы удерживает состояние. — Ненавижу...

***

— И всё же, кровь Джона чертовски вкусная. Даже не могу представить, с чем именно это связано. — Облизываясь будто сытая кошка, произносит Саша. Они только недавно встретились с Лололошкой, и им предстояло побеседовать на несколько интересных тем. — Не могу не согласиться. — Улыбаясь, отвечает Ло. Со стороны их разговор звучал бы очень странно — так и было — но, раз уж они были в магазине одни, никто не смог бы их услышать — ровно также, как и осудить за конкретные реплики. — Его кровь не похожа на остальные: может, дело кроется в его слабом здоровье или бесячем характере? Клянусь, был бы он не таким упрямым, и кровь была бы другого вкуса. — Ты всего лишь поцарапала его, а уже так подробно можешь рассуждать о вкусе его крови. Это достойно. — Саша выглядела горделиво в этом моменте: с Лололошкой они знакомы по истине достаточное количество времени. Переместимся на три века назад: в этот промежуток как раз жила Саша, а после попалась на острый зубок одного конкретного вампира, и с этого всё началось. Лололошка — высший вампир, существующий уже около пятиста лет. Конечно, так жить скучно, но ко всему привыкнуть можно, поэтому он не жаловался. Тем более после того как он обратил Сашу, его компания пополнилась преданной служанкой. Новоиспеченная вампирша считала его своим господином. Ло был и не против: в иерархии вампиров вообще нет конкретных рамок насчет того, как обращенные должны были называть урожденных вампиров, но уважение было обязательно всегда. Просто в случае необходимости обращенные должны были безоговорочно слушать и подчиняться тем, кто их обратил. — У меня ведь такой превосходный господин, нужно соответствовать. — Саша игриво подмигивает Ло. — Ты определенно мне льстишь. — Поверь мне, ни разу такого не было. Ты ведь знаешь, что если сравнивать тебя с другими высшими вампирами, все остальные просто монстры. Мне очень повезло, что именно ты меня обратил. — Саша, прекращай. Заставляешь краснеть ни с того, ни с сего. Тем более, ты не можешь знать, как бы тебе жилось у других высших вампиров: тебе же не с чем сравнивать. — Конечно, про краснеть было сказано образно: у вампиров было тело мертвеца, а кровь не текла по венам и артериям, поэтому и к щекам прилить не могла. — Вот же. Просто признай, что ты хорош, чего тебе стоит? — Если таково твоё желание, то пожалуйста. — Так бы сразу. И стоило это стольких препираний, а? Лололошка расплывчато хмыкнул, а после послышался смешок. — Определись, уважаешь ты меня или подкалываешь? Ответить Саше не дал звук открытия двери в их магазине. Это пришёл Джон. Всё же не зря они работали в соседних зданиях. И поскольку вампиры чувствительнее обычных людей, что Саше, что Лололошке на подсознательном уровне удавалось узнать, что кто-то приближается ещё до того, как Джон вошёл в само заведение. В дверном проеме показалась несколько лохматая голова Харриса. В руке у него был всё тот же ланч-бокс, который с утра забыла Саша у них на кухне. По лицу Джона читалось не самое лучшее настроение, но это его базовая эмоция: редко когда он был до безумия радостен или оптимистичен. — Саш, а я думал, что это у меня проблемы с памятью. — С этими словами Харрис заходит в помещение и прикрывает за собой дубовые двери. Лололошка сидит тихо и старается не высовываться, потому что тоже может получить по шапке за компанию, — Ничего не забыла? — О, Джон. Ты же должен был выспаться, что у тебя опять с настроением? Ладно, нет. Что я забыла? — Недоуменно интересуется сестра. Она-то и вспоминать про этот ланч-бокс не планировала: вампиры не едят человеческую еду в большинстве своем, а девушка делала так вообще показательно. — Ну да, сначала жалуешься мне на заоблачные цены на еду, а потом забываешь свой ланч. Отлично, просто прелестно. Бери и не забывай больше. — Харрис аккуратно протягивает пакет с сашиным ланч-боксом, недовольно смотря. — Воу, да чего ты так? Пристыдил меня перед Лололошкой, а ничего такого и не случилось. Не ворчи, братишка. Сегодня ведь прекрасный день: наслаждайся и не нервничай. Хотя я уже почти привыкла к твоему ворчанию. Короче, спасибо за ланч. — То, что сегодня день лучше, чем большинство, не знаменует мое хорошее настроение. Да и у вас, что ли, работы нет? Засели тут в своем магазине вдвоем и сидите сплетничаете, причем даже без меня. Ну и вот как так можно? Лололошка ещё раз усмехнулся и встал со своего стула. — Да ладно, Джонни, не злись. — Показательно саркастично протянув имя инженера, Ло продолжил, — у меня для тебя есть подарок. Подожди минутку. Мистер-загадка по имени Лололошка выходит из поля зрения и через минуту появляется с роскошным букетом голубых роз под стать своим ледяным глазам. Цвет бутонов выглядит по-своему неестественно и ярко. Сами цветы вызывают ощущение, что от легкого дуновения ветерка или прикосновения руки они просто рассыпятся в ледяную крошку: по истине волшебное зрелище. А ещё больший вопрос вызывает то, где Ло раздобыл эти розы под конец декабря? Джон почти был уверен, что в обычных цветочных магазинах не продают такое, и в магазине Ло и Саши по совместительству тоже никогда не было. — Откуда у тебя такие цветы? Они же либо стоят как крыло самолета, либо это искусственные вообще. — Харрис продолжает ворчать, правда теперь переключает своё внимание на Лололошку. — Нет, Джон, где и откуда я достал этот букет — секрет фирмы. Возможно, чуть позже я поделюсь с тобой этой информацией, но пока нельзя. Просто прими его. Он, кстати, неплохо контрастирует с твоей внешностью. Скажи, Саш? В подтвержение слов Ло, сестра кивает головой, а Джону уже и злиться не особо хочется. И как давно холодно-голубые глаза Лололошки стали такими успокаивающими? — Ну ладно, на этот раз приму. Учти, что это в первый и последний раз. Да и сколько стоил этот букет? — Это всё совершенно неважно, Джон. Важно, что тебе нравится. Но если тебе хочется отплатить мне за букет, как насчет прогуляться после того, как закончится твоя смена? — Своим взглядом Лололошка заглядывал глубоко в душу Харриса, гипнотизируя его изнутри: по крайней мере, так казалось инженеру. Джон понимал, что не может отказаться. — Окей, сходишь со мной в магазин за продуктами. — Харрис переводит взгляд на сестру, — всё равно дома почти ничего нет, а есть что-то надо. — Чего ты так угрожающе на меня смотришь? Ты сам взял инициативу по готовке, я тут не причем. — Отвечает Саша, легко посмеиваясь. — Ну да, действительно. Не задерживайся на работе. — С сарказмом произнес Джон. — Тогда прекрасно, я рад, что мы все пришли к компромиссу. — Улыбается Лололошка, поглядывая то на Харриса, то на Сашу, и понимая, что самое интересное только впереди.

***

В итоге ни в какой магазин Ло с Джоном не пошли. После смены непринужденная беседа закрутилась-завертелась сама собой, и развалочным шагом они дошли до кофейни. Оба заказали себе по стаканчику кофе и десерту. Единственное различие было в том, что Ло брал всё похолоднее, потому что тепло ему особо-то и не нужно было, а Джон являлся истинным любителем горячего. Он входил в тот мизерный процент людей, кто мог бы поспорить с бариста, что его кофе не такой температуры, какой он заказывал, а на пару градусов холоднее. В плане температур Харрис был чересчур чувствительным, и это являлось очевидным и огромным минусом по его же собственному мнению. Уже потемнело. Зима, как-никак. Пусть даже снега им не завезли, вечер наступал гораздо раньше, чем летом, и становилось ещё прохладнее. Джон по-своему любил и ненавидел зиму. Хоть в этом году она и была достаточно теплая, Харрис всё равно мерз. Но лучше так, чем жить на севере и получать ультра минусовую температуру воздуха. Счастье есть. Плюс Джону нравилось носить всякие пальто или другие элегантные элементы верхней одежды: это было тепло, практично и удобно. Летом он не стал бы носить что-то настолько теплое, а зимой как раз наступал нужный момент. А Лололошка же жил настолько долго, что ему стало совершенно без разницы, какое сейчас время года, какая температура за окном, что стоит надеть — холода он не чувствовал ровно также, как и тепла. Когда живешь достаточное количество времени, просто устанавливаются совершенно противоположные приоритеты. — Мама родная, как у тебя до сих пор не заморозился рот от такого количества льда, которое ты потребляешь? — Конкретно удивился Джон. Ему и правда было максимально не понятно, какой смысл пить холодные напитки зимой, когда и так холода в достатке. — У тебя и так постоянно тело холодное, ты ведь скоро в глыбу льда превратишься, Ло. — А как ты пьешь настолько горячий кофе? Мне иногда кажется, что у тебя либо внутренности сгорят, либо ты расплавишься и больше мы тебя не склеим. — Достойно парирует флорист. — Мои действия хотя бы рациональны. Кто станет пить.. — Джон показательно дотронулся до стаканчика Ло рукой и сразу отдернул, — ледяной напиток, когда достаточно просто выйти на улицу и ощутить тот же эффект? Теплые напитки зимой для того и существуют, чтобы согреться в нужный момент. — Пускай мои действия и не будут рациональны, но мне нравится пить холодный кофе, а часто ещё и на улице. Прохладный воздух меня бодрит больше и почти никогда не становится ужасно холодно. На вкус и цвет товарищей нет. Я же не осуждаю тебя за то, что ты хлестаешь горяченное как будто обмороженный, — Лололошка не понимал суть их недоспора, но они перегавкивались уже чисто для галочки. — У тебя там, со здоровьем, кстати, всё нормально? Постоянно холодные руки могут говорить об анемии или просто пониженном гемоглобине. Иногда я думаю, что у тебя просто не течет кровь по венам. — Пхахаха. Всё хорошо со мной. Или ты переживаешь за меня? Как мило с твоей стороны, Джонни. — Ага, мечтай. На соседнем с Харрисом стуле аккуратно лежал всё тот же букет голубых роз, который напоминал инженеру цену того, почему он сидит здесь, в этом кафе, вместо того, чтобы лежать и отдыхать у себя дома. Жизнь несправедлива. Пора заканчивать это представление. — Ладно, проехали. Как ты вообще решил открыть цветочный магазин? — Долгая история... В итоге они просто задушевненько поговорили, Джон узнал поддельную причину открытия Лололошкой цветочного магазина. Пока ещё рано было флористу делиться тем, что на самом деле цветочный бизнес он открыл от скуки бренных одинаково-скучных годов жизни. Настало время расходиться. На часах было уже девять часов вечера — они и правда припозднились. — Почему мы так долго тут сидели? Представь, какая холодрыга на улице теперь. Это всё из-за тебя. — Главное обвинить, остальное разрулится само. Это ведь Лололошка позвал прогуляться с бухты барахты. — Из-за меня? Типа я своим присутствием температуру воздуха понижаю или что? Ты ведь сам принял мое приглашение. Должен был оценить все последствия и риски всё-таки перед тем, как согласиться. — Ты ведь не забыл, что это плата за букет? Который ты подарил мне по собственному желанию, между прочим. Это вообще всё очень странно. Так что тут предостаточно твоей вины, Лололошка. — Пусть будет так. Мы можем так собачиться до бесконечности, я уже устал. Джон закатил глаза, но, застегнув пуговицы на пальто, тихо открыл дверь из кофейни на улицу. Холодный воздух дунул в лицо, но он впервые был таким приятным. Сегодняшний вечер был однозначно теплее многих других таких же вечеров. — Пора бы расходиться. — Джон устал от сегодняшнего дня. Встречу с Ло он вообще не планировал, и так много общения было выше его ежедневной нормы. — Если ты этого хочешь. — флорист достает из кармана пачку сигарет и прикуривает. — Будешь? — Благодарю, но откажусь. Поскорее пойду домой. — Харрис сильно хотел сбежать, но понимал, что уважение есть уважение. — Что ж, тогда я тоже пойду. — Лололошка хихикнул, а Джон ещё и не понял, что это значит. Зря. Они шли в одном направлении. Точнее, впереди шёл инженер, а несколько метров позади расслабленным шагом двигался вампир. Пару раз оглядываясь назад, Харрис не абсолютно не понимал, почему Ло идет за ним. В итоге пришлось остановиться и спросить в лоб. — Слушай, почему ты идешь за мной? Это странно. — Странно, что я иду к себе домой? Не моя вина, что мы живем в одном направлении, — Спокойно парирует флорист. Наблюдать за этим в какой-то степени даже смешно. Джон даже не подозревает, в какой ситуации находится: посреди ночи рядом с высшим вампиром. — Так ты ещё и живешь рядом со мной? Ещё чуть-чуть, и я подумаю, что ты сталкер. — Харрис оглядывается по сторонам и замечает, что вокруг никого и нет. — Ни в коем случае. Я бы не действовал по отношению к тебе таким негуманным способом. Ладно, расслабься, короче. Я же дружу с твоей сестрой, неужели ты думаешь, что правда захочу причинить тебе вред? — Да мало ли. Знаешь, доверяй, но проверяй. Лололошка хмыкнул, и дальше они какое-то время шли молча. — Ты, кстати, видел? Луна сегодня такая кровавая. Мы столько времени идём по темным улицам, и даже на это внимание не обратили. Выглядит завораживающе, правда? — Если честно, она похожа на вишенку. Я не знаю, почему такая ассоциация, но именно она. — Джон даже посмеялся. Черт поймет этого человека: даже сам он иногда не понимает свои эмоции. — Знаешь, что происходит во время кровавой луны? — Игриво интересуется Ло. — Ну и что же? Удиви. — Так же игриво отвечает Джон. — Слышал когда-нибудь про вампиров? Они могут питаться не только кровью, но и магической энергией живых существ, и кровавая луна усиливает эту потребность. Так что поберегись этой ночью. — Ты серьёзно веришь в сказки про вампиров? Поэтому мы сейчас идем по пустой улице и обсуждаем кровососов? Как мило. Это именно то, о чём я мечтал. Харрис начинал загоняться. Сейчас он идет с непонятным ему человеком, который травит сказки про вампиров, так ещё и эта непонятная царапина сегодня утром... Как же это всё чертовски странно. — У тебя всё ещё остались сигареты? Одолжишь? — У меня есть кое-что покруче сигарет. Пойдем. — Ло неожиданно хватает Джона за запястье и ведёт в переулок: пусть людей на улице и так нет, но для большей безопасности можно было потратить пару лишних секунд. Флорист прижимает Харриса к прохладной каменной стене одного из домов, нависая над ним. Инженер может лишь наблюдать картину, как в полумраке свет кровавой луны красиво освещает лицо Лололошки, делая его ещё более бледным. Сама ситуация, в которой они оказались, похожа на сцену из клишированной мелодрамы, но Джон пытается отгонять от себя подобные мысли. — Слушай, ты так на меня смотришь, будто хочешь поцеловать. — Начинает заигрывать с флористом Харрис. Зрачки флориста сужаются и Ло неожиданно рвано вздыхает. — Судя по твоей реакции, и правда хочешь. — Джон ухмыляется и касается своей рукой прохладного лица вампира. На секунду цвет глаз Лололошки меняется на кроваво-красный, под стать луне, но Харрис не обращает на это внимания. — Что бы ты сделал, узнав, что я — вампир, Джон? — Полушёпотом на ухо интересуется Ло. Дыхание обжигает ушную раковину инженера, и ему хочется отодвинуться, но тело будто ватное. Всегда у него была такая побочка после длительного общения? — Ты ведь шутишь, да? Смешная шутка, ага. — Харрис перекладывает свои руки на плечи флориста, таким образом обнимая его. Холодно на улице, а от Лололошки хоть и толку ничтожно мало, но это лучше, чем ничего. Тем более дыхание вполне себе жаркое, поэтому оно тоже оказывает свой эффект. — Очень жаль, что ты мне веришь. Мне не остается ничего, кроме как доказать тебе свою сущность. — Облизывая губы и обнажая клыки, тягуче произносит Лололошка. Флорист наклонился к шее Джона, сначала просто целуя её, а после запуская свои клыки под кожу инженера на той же стороне, где остались царапины. Харрис вскрикивает, но вместе с болью приходит какое-то абсолютно новое и непонятное наслаждение. Такое, какое Джон никогда в жизни не испытывал, но это чувство было таким приятным. Лололошка запускает свой яд через клыки и распространяет его по всему телу инженера. Можно было бы сравнить эту неизведанную негу с самым сильнодействующим наркотиком, доставляющим эйфорию. Только вместо иглы чужие клыки. У Джона перед глазами всё поплыло: мир казался нереальным, будто кукольным и ничего не стоящим, а приоритет имел только лишь Лололошка с его этими невозможно ледяно-холодными глазами. Только они имели хоть какое-то значение. Харрис хотел согреться, и теперь жар покрывал всё его тело: но это было приятно. Думать по истине стало сложно: теперь Джон был в состоянии отвечать односложными фразами по типу "да", "нет", и то — невпопад. Было так всё равно — может быть, это и есть состояние нирваны? Если так, то Джону бы хотелось остаться в этом состоянии навечно. Но он только почувствовал холодное прикосновение к своему лбу и шее, а после сознание покинуло его.

***

Проснулся Джон в незнакомой комнате. Она точно не выглядела как его собственная, поэтому это уже было поводом для беспокойства. Харрис лежал на кровати: весьма мягкой, удобной и большой, между прочим. Его не покидало чувство, что он забыл что-то ещё важное.

Подождите, Ло.. вампир?

Это инженер точно запомнил. Может, это сон? Джон проверил свою шею и ужаснулся. Укус был на месте. Значит, это было в реальности. Ладно, сейчас Харриса интересовало лишь то, как избавиться от мучающего его напряжения в штанах, а также что вообще происходит. Возбуждение витало в воздухе, а комната была освещена похотливым полумраком. Джон задышал прерывисто, не понимая, что с ним творится. Сознание играло с ним злую шутку: подкидывало сексуальные фантазии с Лололошкой в главной роли. Ну и где виновник торжества, когда он так нужен? Желание было сильнее Харриса: ещё чуть-чуть и он перестанет терпеть. Для Джона всё было как в тумане. Он не осознавал, что конкретно происходит, как будто находясь в неком трансе. Периодически он всё-таки "просыпался" от возбуждения и пытался понять происходящее. Вот он уже прижат к входной двери и его медленно, сладко целует Лололошка, а вот сейчас он уже стоит по середине спальни, где так и работает из-за всех сил бедный кондиционер. Наверное, очнулся он окончательно тогда, когда, поднимаясь с кровати, увидел медленно подходящего к нему со спины Прайма. Ло опускает руки на талию Харриса, мягко целуя его в шею. Инженер тут же запускает руку в волосы парня. После того, как этот флорист напустил в него своей слюны и прикусил язык, Джонни одолело страстное желание, а при попытке думать о чем-то, кроме секса, голова резко начинает болеть. Значит, не нужно об этом думать. Как только Джон проявил первую инициативу, голубоглазый сразу накрывает влажные уста поцелуем, на который первый охотно отвечает. Лололошка целует нежно, но с каждой секундой все более жадно. Руки медленно сползают по тонкой талии вниз, ложась на бёдра. Прайм слегка прижимается пахом к ягодицам Харриса и ведёт руками ниже, укладывая их на низ живота. Пальцы проскальзывают под резинку белых спортивных штанов, и Ло на мгновение отрывается от таких сладких губ. — П-подожди... — Джонни упирается ладонями в плечи Ло и слегка отстраняется. — Мне ч-что-то... Что-то дур-рно... — Если ты передумал, все в порядке. — Флорист тут же поднимает руки вверх и слегка отходит. — Я не собираюсь тут насиловать тебя. Ты не передумал? — Нет… не передумал… просто… можно мне ещё чуть-чуть времени, пожалуйста…? — Он виновато смотрит на Лололошку, встречаясь с его взглядом. Почему-то уже второй раз ему показалось, что чужие глубокие голубые глаза перетекают в красный. Наверное, это из-за выпивки. — Мне немного страшно… — Без проблем, я могу сколько угодно ждать. — Прайм расслабил лицо и перестал скрывать свою сущность. В один момент голубые глаза стали яркого алого оттенка. Они смотрели прямо в душу человека, который явно младше его. Сердце бьется быстрее, дыхание сбилось, и Джон понимает, что возбужден, но страх все еще сидит где-то на подкорке сознания, поэтому хочется войти в этот процесс как можно плавнее. Но чужой взгляд как будто гипнотизирует. Незаметно для себя, он кивает. — Джон, уверен? — Он кивает второй раз. — Ну, хорошо. — Ло прижимает его к себе и водит носом по шее, изредка бросая взгляд на окно. — Ты снизу или сверху? — Д-для тебя снизу… Наверное...— неловко произносит Харрис, смущенно смотря на вампира. Вся его характерная уверенность и токсичность просто растворялась на глазах. — Да... Снизу... — Я тебя услышал. — Поддевая пальцами край чужой футболки, он ведёт вверх, оголяя торс. Телосложение Джона всё-таки крепкое и твёрдое, не зря же кареглазый каждый день после работы ходит в спортзал. Конечно, до качков и бодибилдеров ему далеко, но факт остаётся фактом — он хорош собой. Это вызывает лишь больший интерес. Лололошка стягивает с него футболку и бросает в сторону. — Говори, если что-то тебе не понравится. Я не умею читать мысли. — Томно шепчет Харрису на ухо Прайм. — Расслабься и будь активней, Джонни, со мной ничего не нужно бояться. Я не хрустальный, в отличие от тебя. Вы люди такие хрупкие... — Взяв руку инженера за запястье, Ло заводит её себе за спину и кладёт на поясницу. Джон смущенно бросает взгляд на него. Человек сжимает руку на пояснице парня и, слегка царапая, ведёт вверх, наблюдая за его реакцией. Лололошка шумно выдыхает ему на ухо. Он проводит носом по виску, а затем оставляет на нём мокрый поцелуй, прослеживая взгляд карих глаз, который направлен на картину над кроватью. Там нарисована его сестра и Ло. — Не отвлекайся. От этого жеста по телу Джона пробежали мурашки. Властная интонация чужого голоса заставила взгляд Харриса едва заметно плыть. Убирая руку со спины флориста, он медленно переводит ее на грудь. Хватаясь за пуговицы блузы, Джон начинает их расстёгивать, понимая, что впервые увидит парня без одежды. — Так-то лучше. — Хмыкает Лололошка. Запустив руку в волосы Харриса, он сжимает их у корней и тянет назад, заставляя юношу отклонить голову назад, открывая шею. Хотелось бы вцепиться в неё зубами, но вампир подавляет это желание и просто проводит языком, двигаясь к уху и прикусывая мочку. Инженер роняет едва слышный стон, а руки начинают немного трястись. Судорожно расстёгивая последнюю пуговицу, Джон стягивает рубашку с чужих острых плеч. Ло предстал перед ним без рубашки впервые, и юноша с неприкрытым интересом изучает его тело. — Будешь просто рассматривать? Я не сахарный. — Лишь слегка выражает своё недовольство Лошка. Джон на секунду даже забыл, чем они занимаются, будучи завороженным аккуратностью чужого тела. Этой бледностью и элегантными на вид шрамами. Ло кажется таким же, как сестра, что лишь подтверждает все опасения и догадки, и лишний раз напоминает, что вампиры между собой похожи. Голубоглазый мягко притягивает Джона к себе, прислоняется голой грудью к его и слабо трется. Обнимая Ло за талию, он пальцами пересчитывает чужие позвонки, ведя руки вверх. Тёплые ладони ложатся на лопатки и слабо сжимают. — Красиво… Ты сам по себе очень красивый... — Неожиданно в голову Харриса пришёл вопрос, который он не стал медлить и моментально задал. — А ты... У тебя есть чувствительные места? — Вряд ли, но возможно, основание клыков? А у тебя, Джонни? — Лололошка ехидно улыбается, ему очень нравится всё происходящее. — Где твои чувствительные места? — он скользит ладонями по груди, задевая соски. — Есть же ещё что-то, кроме очевидного, да? — продвигаясь к уху, он горячо выдыхает. — Может, уши? — Д-да… Уши… Шея… — с придыханием отвечает Джон, сжимая руки на чужих лопатках. Он машинально вжимается телом в чужое, его собственный член уже жаждет внимания, которого ему не дают, и пока, похоже, даже не собираются. — Мм… — довольно протягивает Ло. Чувствуя чужое возбуждение, вампир ставит ногу между бёдер Харриса, позволяя тому при желании тереться. Сам же он смотрит на человека высокомерно, властно и даже с легким презрением. Он совершенно не похож на себя обычного. Щеки Джона уже покраснели, дыхание сбилось, а взгляд кажется затуманенным. — Бедняга. — показательно жалостливо проговаривает Ло. — Такой твердый и совсем без внимания. — Придвинувшись к уху, он высовывает язык и обводит по раковине. Подхватив мочку, он слабо прикусывает её. Джон хватается руками за его плечи, чтобы удержать равновесие, и трется пахом о ногу вампира. Закусив губу, Харрис сдерживает тихие стоны. Разум мутнеет, руки опускаются ниже, ложась на ягодицы. — Можешь не сдерживаться, Джонни, никто, кроме нас, ничего не услышит. — Парень мокро целует его в шею. Видеть Харриса таким доставляет удовольствие. Человек, который вот так трется, выпрашивая ласки у вампира, вызывает властную ухмылку. Лололошка толкает Джона на кровать и забирается сверху. Он удобно устроился на чужих бёдрах, немного ерзая и потираясь пахом о бугорок на штанах. Ло склоняется к его лицу и кладёт ладонь на щеку. Он замирает, будто бы издевается и специально медлит. Тихий и протяжный стон роняет инженер, опуская взгляд на пах Прайма. Юноша кладет руки на бёдра вампира и сжимает, ерзая под ним. — Лошка... — Шепчет Джон, начиная теряться от растущего с каждой секундой возбуждения. — Ладно-ладно, не буду над тобой издеваться. За все свои года уже достаточно народу намучал. — Усмехается голубоглазый. Он встаёт с чужих бедер и без труда стягивает с Джона одежду, оставляя юношу полностью обнаженным. — Будет удобней, если ты перевернешься на живот. — Проговаривает парень, уже потянувшись к сумке на краю кровати. Жарко выдыхая, Харрис послушно переворачивается на живот, загребая под себя подушку. Аккуратно ерзая на постели, он трется членом о простыни. — Вот так будет лучше. — Лошка подкладывает под Джона ещё одну подушку, чтобы поднять его таз повыше. — А теперь расслабься и просто наслаждайся тем, как я умею работать руками. — шепчет он ему на ухо. — « Укусить его что ли? Первый раз же, наверняка будет больно. А сдержусь ли я второй раз? Блять... Думай, думай...» — Всё таки в голове вампира победило решение укусить. Возможно, это были какие-то инстинкты, а возможно и реальное желание помочь. Устроившись у Харриса за спиной, Ло выстилает дорожку из мокрых поцелуев от поясницы до шеи. Он старается максимально расслабить юношу, но даже так чувствует его волнение и страх. — Я попытаюсь облегчить твоё положение, может быть дискомфортно, но особо больно быть не должно. Говори, если что-то не так. Ну, или попытаться начать меня бить. — Ло прошёлся языком по шее в месте, где собирается укусить. Это щепетильное мероприятие нужно делать всегда аккуратно, особенно когда с другой стороны уже есть укус и рана. Резкое странное ощущение почти парализовало тело Харриса. Он замер и даже перестал дышать. Как бы Лололошке не хотелось впитывать его кровь как можно дольше, ему не нужно было, чтоб Джон вот так взял и свалился в обморок. Пришлось оторваться от столь приятного занятия. — Сейчас лучше не дёргайся лишний раз. — Напоминает ему Ло облизав губы. Взяв из сумки смазку, он выдавливает ее на пальцы и осторожно размазывает меж ягодиц Джона. Мягкими массирующими движениями, наблюдая за реакцией партнера. Он поджимает пальцы ног, по телу бегут мурашки от прохладной смазки, которая очень быстро нагревается от температуры тела. Закусив губу, Харрис кладёт голову боком, смотря в окно. — Угу… Наверное, я готов, Ло. — На выдохе произносит Джон. Он чувствует это безконтольное желание, которое после укуса ещё и возрастает. — Вот и умница. — Лошка осторожно целует его в поясницу. Он полностью сосредоточен на человеке. Как только первый палец вошёл в Джона, парень заметно вздрогнул и стиснул зубы. Ни сколько больно, сколько неожиданно... Он немного пятится, но вновь цепляется глазами за окно и выдыхает. Расслабляя губы, он смотрит на то, как луна ярко поблёскивает в ночном небе. Выгибаясь в спине сильнее, чтобы Лололошке было проще. Он коротко стонет, уткнувшись лицом в подушку. Ощущая, что сопротивления нет, а двигаться стало проще, Прайм добавляет второй палец. Усевшись прямо за человеком, парень проводит языком по ягодице, а затем кусает, переключая внимание юноши на укус. Пальцы с трудом двигаются, пока вампир так старательно выцеловывает Джона и периодически оставляет глубокие укусы. — Ло-оо... — только и может шептать Харрис сквозь сбитое дыхание. Он сжимает руками простынь и толкается назад, пытаясь насадиться на чужие пальцы. Желание перебарывает его. — Умница, мой хороший. Не спеши только. — Мягко и осторожно растягивая, Ло выдавливает ещё немного смазки, чтобы пальцы двигались легче. Комната тут же наполняется пошлыми чавкающими звуками на пару со стонами кареглазого, которые тот заглушает подушкой. — Ещё немного. — Вампир проталкивает в него третий палец, и тело человека дернулось. Светлая кожа покрывается мурашками, на лбу проступают капли пота. Боли действительно нет, есть лишь странное чувство наполненности. Как только Лошка немного изгибает пальцы и попадает по простате, к ощущению полноты добавляется сильное неописуемое и незнакомое прежде «что-то», что вызывает возбуждение и дрожь. Джон закидывает голову назад, где-то сзади слышит шелест, а после чувствует, как в него упирается что-то твердое. — Не забывай дышать, Джон. — напоминает Ло, медленно входя лишь на сантиметр. В глазах тут же собираются рефлекторные слезы. Джон стискивает зубы, ощущая легкую боль. — «Несильно помогло что ли? Не хочу его вводить в состояние овоща, надеюсь, перетерпит.» — Ло медленно двигается дальше, и кожа человека покрывается мурашками. Член проходится по простате, и Харрис запрокинул голову, простонав так сладко, что сам вампир даже вздрогнул, не ожидая такого громкого звука. — Умничка. — шепчет на ухо Лололошка. Конечно, он сомневается, что вся информация дойдёт до Джона, но часть-то он услышит, даже сквозь пелену наслаждения. — Отлично меня принимаешь. — он проводит ладонями по искусанной спине и берет Джона за талию. Там нет укусов, поэтому можно даже слегка сжать. — Не забывай дышать. — Войдя до конца, он начинает медленно двигаться. Выходит почти полностью, а затем вновь до конца. Вампир чувствует, как Джон дрожит и сжимается, как вздрагивает от каждого попадания по простате, а стоны, что слетают с его уст, лишь раззадоривают. — Думаю, удобней будет так. А то ты, по-моему, слегка задыхаешься. — Отстранившись, Прайм переворачивает Харриса на спину, усаживается меж его ног и медленно входит. Джон роняет стон за стоном. — Расслабься, мой хороший... — Шепчет Ло, ощущая чужую дрожь. — Милашка. — Он проводит по волосам кареглазого, который еле успевает дышать. Ло двигается в одном темпе, неспешно и размеренно, но каждое попадание по простате заставляет тело человека вздрагивать. Джон лишь тихо стонет от каждого действия. Ощущать в себе Лошку слишком приятно. Эта картина заставила Лололошку усмехнуться. Он немного отстраняется, а затем резко вгоняет до конца, отчего Харрис роняет стон. — Ещё. — Тут же поднимает взгляд Джон — Я хочу... Почувствовать это снова, давай ещё... Ничего не говоря, вампир начинает двигаться, вбиваясь в Джона резче и быстрее. Он громко стонет, по телу бегают мурашки, а сам парень ощущает себя от этого где-то не здесь. Харрис, неожиданно для себя, кончает на собственный живот, когда Ло в очередной раз резко толкнулся в него. Из-за оргазма Джон довольно сильно сжал его, отчего тот остановился, давая небольшую передышку человеку. Самому Ло было недалеко до организма, поэтому, сделав ещё несколько движений, он обильно кончил внутрь Харриса и вышел. Смотреть, как из такого человека вытекает твоё семя, довольно занимательно. — Хочешь ещё разок? *** Проснувшись, Джон ощутил себя очень помято, как будто его двадцать раз сбило камазом. Абсолютно всё тело ломит, а также есть ощущение, что его просто на протяжении нескольких часов очень сильно и с пристрастием избивали. Попытка встать хоть и оказалась хорошей, но до боли болезненной. Опираясь о стену и тяжело дыша Харрис поплелся куда-то. В сторону, где есть ванная. Он чувствует, как из него начало что-то подтекать. Не самое приятное ощущение, даже близко. Помимо того, что сам парень еле живой, так ещё тут и холодно пиздец как. — Я сильный... — Бормочет себе под нос инженер и продолжает перебирать ноги. — Ты всё сможешь... Наконец, добравшись до заветной двери, он почти вваливатся туда и, сделав один большой шаг, опирается на раковину. Джон медленно поднимает голову и пару секунд стоит просто в шоке. Бесчисленное количество засосов и укусов. Не просто укусов, а явно глубоких, которые сделаны клыками. На всю квартиру разлетается громкий крик ужаса. Почти моментально в ванную влетает Лололошка в фартуке, который даже не успел положить лопаточку куда-то. — Это что нахрен такое!? — Хрипя, но всё равно довольно громко орет на вампира Харрис. — Ты проснулся рано... — О, а ты, я смотрю, подмечаешь до невозможного очевидные факты? — Думать было больновато и слегка затруднительно после всего того, что произошло с Джоном вчера, но сдавать позиции категорически запрещалось. — Ну раз уж ты сам выразился, что я подмечаю факты, пеняй на себя — я тебя за язык не тянул, — Лололошка изгибает свои губы в коварной полуулыбке, наблюдая за недоуменно-раздраженным выражением лица Джона. — Ты дашь мне испить своей крови.