Зима

Мы сидели на пыльной и сырой кухне. Между нами был качающийся стол с подставленной под одну ножку деревяшкой, на столе стояли две алюминиевые кружки: в моей чай был еще еле теплым и сладким, а у Мишки чай был уже холодный и мутный от масляного печенья, которое он макал в него. Клеенка на столе смялась в углу около батареи. На кухне было светло, горела лампа, на проводе свисавшая с потолка. Я сделала глоток чая и посмотрела на Мишу. Он о чем-то задумался и ковырял слезающий с поверхности стола лак. - О чем думаешь? Куда пойти завтра: в кальянную или за гаражи? - весело спросила я, подшучивая над другом. Он лишь неуверенно улыбнулся и пожал худыми плечами. - Ага, еще думаю о том, в какую сторону тебе шею свернуть. - тихо ответил он и откинулся на стену, табуретка, на которой он сидел, заскрипела. Холодильник замычал, запахло паленой проводкой и сгоревшим пластиком. Я снова отпила чай и поморщилась, выплевывая заварку. - Отлично ты чай заварил, пол кружки травы. - ворчала я на Мишу. - Сама делай, значит. Его голос почему-то был то ли невеселым, то ли задумчивым. Весь он будто напрягся, как сжатая пружина: кусал губы, постоянно шмыгал носом, вздыхал и ерзал на табурете. - Чего ты вертишься? Шило в заднице? - я продолжала пытаться веселить друга. Миша молчал. Ненавижу, когда он молчит. Либо он разыгрывает меня и хочет, чтобы я поволновалась, либо что-то действительно случилось. - У тебя уже чай остыл. Ты до завтра его пить собираешься? - я взяла его кружку и встала, чтобы вылить холодную жижу в раковину. - Не будет завтра, Саш. - прошептал он и посмотрел в окно. Окна тихо задребезжали, батареи начали гудеть. Я обернулась и посмотрела на него как на чумного. - Что ты несешь? Миша встал, пнул табурет, чтобы он не мешался, и подошел к окну, раздвигая узорчатые занавески. - Говорю, проебали мы, Саш, все. Его лицо озарилось красным. Я медленно подошла по нему, ступая по линолеуму как по минному полю. Миша прочистил горло и побеждено вздохнул, а я схватила его за плечи и обняла, наблюдая за тем, как растет в окне и движется на нас большой ядерный гриб.