Гниение, отмирание предписанных директив

Яркое солнце привычно слепит, проливая свои блики по фюзеляжу, привычно душным, со спертым воздухом. Амбре из запаха резины, полимеров, кожи, пота и масла никоим образом не омрачает пилота. Слишком уж сконцентирован гладко выбритый юноша, со свистом рассекая пространство над разрушенными остовами высоких домов, что словно карточные домики растратили свою связь и обвалились. Дыма нигде нет - этот сектор уже как несколько месяцев за пределами линии обороны, изредка тревожащийся поползновениями партизанов. За чертой города раскинулся густой лиственный лес, неровно разросшийся на холмах, возвышаясь и снижаясь над головами простых прохожих. Идеальное укрытие для всех нуждающихся в остром проявлении патриотизма, независимо от возрастов. От того и рискованно было пролетать над лесами теми - не первый и не последний месяц отправленные борты, как одиночки, так и крылья не возвращались отсюда. Но обходить густые заросли по крюку означало уткнуться носом в оборону города-крепости, что денно и нощно отстаивал свои стены под обстрелами тяжелой артиллерии, не пропуская мимо себя летучих лазутчиков. Таких, как Эн. По хорошему, ему бы провернуть руль и полететь обратно, в сторону посадочной полосы, да завести истребитель обратно в ангар. Однако, у оперштаба свои мысли. Во время последних переговоров наконец удалось установить шаткое равновесие, добившись временного решения о ненападении с дальнейшим подписанием договоров. Поддерживать связь и передавать указания было тяжело - связь с фронтом была прерывистой не только на их стороне. Так вот юноша и оказался в тисках с посылкой, при парадной форме, летящим словно на убой. Эн не знал, что в этой опечатанной коробке, прикрытой его пилотской фуражкой. На последнем собрании Джей проинструктировала, что ему придётся пересечь Великанов лес - собственно, кроны чьего взмываются от пролетающего мимо самолёта. Будь он в составе рядовых крыльев, его бы и не отправили на такую авантюру. Скорее всего, на успех его операции и не рассчитывали - Джей лично следила, чтоб провал такого имбецила, как он, не сказалась на репутации её спецотряда. У юноши неприятно зачесалось над левой лопаткой. Давняя татуировка, отштампованная на нем ещё в незапамятные времена. Дискомфорт, что она учиняет, как некое... шестое чувство. Сжав челюсти, юноша проскользил взглядом по мелькающим макушкам лиственных. Что-то дальше, снизу, на периферии зрения, совсем мельком, сверкнуло. Эн резко наклоняет руль, заворачивая истребитель на бок. Резкая вспышка и мир разделился на три цвета - светлейшая белизна луча, что рассекла ставшее словно травяным небо, разламывая чернейшие остовы его корабля. В доли мгновений Эн активирует аварийную катапульту, сбрасывая трескающийся и воспламенившийся стеклянный купол, взмывая в переливающееся болотное небо, сжимая важнейшую посылку и любимейшую фуражку. Его сотрясает волна звука и энергии, что возвратила цвета миру - сдетонировал бензобак, а за ним и двигатель судна, разбрасывая осколки во все стороны. И пробивая дыру в белом парашюте кресла, вынуждая последнее с юношей в ним упасть в особо раскидистое и древнее дерево. Мир приходит в норму - дневное небо вновь синеет, размазывая по своему телу вздымающиеся клубы дыма. По округе проносится грохот и треск ломаемых ветвей - в ложбинке особо мощных и увесистых застряло потрёпанное кожаное кресло, давящая своими ремнями обмякшее тело. В корнях лежит грязная мятая фуражка с эмблемой JCJ.

***

Постепенно оглаживающий своими темными клубнями дым истончался, облизывая переливающееся в рыжий небо. Лес словно готовясь к восходу луны, темнел, раскидывая длинные тени по кустарникам и молодым деревцам. С привычным тянучим скрипом отзывались ветви под когтями лощеных воронов, что гурьбой осели над незваным гостем. Выклевывая поблескивающие пуговицы и тяня за светлые патлы, хватаясь за пальцы и кожу лица. Их не прервал даже болезненный стон их жертвы - тот лишь закрыл лицо, массируя огрубевшими ладонями и шипя, задевая рану над виском. Будто бы пьяный, парень начинает барахтаться конечностями и кричать, пытаясь прогнать стервятников. Птицы, нехотя, разлетаются от ожившей добычи, скрываясь в наступающей тьме среди ближайших веток. Одна, правда, будто бы издевательски села, внимательно наблюдая за пилотом. Тот же с ещё одним стоном достал из внутреннего кармана небольшой тканевый кожух, ощупывая пальцами. Судорожно благодаря бога и вытаскивая оттуда целый шприц с ампулой, вводит себе наркотик, выкидывая опустошенный шприц. Еле разлепляя глаза, пока обезбаливающее не пришло в действие, ощупывает свои конечности. Частично убедившись в своей целостности, расстегивает удерживающие ремни кресла. Почти сразу же жалея - тело проскользнуло дальше, заканчивая последующим падением о ниже растущие ветки вплоть до встречи с матушкой-землёй. Поднимаясь на подгибающиеся ноги, Эн отряхнул с шинели поналипшую пыль и пожухлые листья, осматривая округу. Почесав затылок под каской, скользнул пальцами под неё, нащупывая ремешок и слегка ослабляя его. Сглатывая, пилот наклоняется и подбирает фуражку, стряхивая ту и пряча во внутренний карман, шагая вглубь леса. Ворон, непрерывно следящий за мужчиной, громко гаркнув, сорвался с облезшей ветки. Под ботинками мягко хрустят пожелтевшие листья и мелкие ветки. Обезболивающее помогло - Эн чувствовал себя почти здоровым, бодрым шагом расшагивая примерно в сторону ближайшего русла реки. Стоит к тому выйти, так по нему же можно будет пройти к ближайшим селениям. Вряд ли конечно же ему там будут рады, однако же паренёк надеется на лучшее. Таков уж его путь - встречать всё с улыбкой на лице. Его конечно не раз за это поддевала его боевая подруга, как и за чрезмерную наивность и недопонимание, но так уж она выражает свою привязанность. Хоть и не всегда может вспомнить его имя - ну, слишком оно простое, наверно. Мягко ухмыльнувшись, Эн раздвинул кустарник и перешагнул через него. Да уж, тут и вправду не была нога человека, без инструмента путь займет больше времени. Рука легла поверх полы шинели на бедре, уверенным движением оглаживая и расправляя то. Нужно найти место для ночлега и еду. Даже несколько жаль, что он не любитель табака - огниво пришлось бы кстати. Лес окутал полог тьмы. Небо оставалось чистым, сияя словно усыпанное фосфорной крошкой, чей свет терялся в кронах деревьев. Лес утих, глотая и приглушая в своём безмолвии звук шагов. Глухое стучание накрыло парня - быстрое, гулкое, его собственное сердцебиение. Он не впервые на вылазке в лесу, уж точно помнит вечерний стрёкот жуков, шебуршание просыпающихся хищников. Эн припал к стволу, держа руку на бедре и вслушиваясь. Тонко прошелестели самые верхушки деревьев, заново застывая, словно в смоле. Назло ему, деревья заслонили своими телами крохотные кусочки далеких звезд. Глаза хоть и привыкли к темноте, однако есть предел того, что сможет увидеть человек безо всякого света. По спине пробежались мурашки, над лопаткой будто бы раскаленным железом провело. Отпрыгивая от своего укрытия, Эн кожей ощутил хлад, пробирающий до самого нутра. Сладковато-тошнотворный запах проник в его нос и рот, обволакивая и пытаясь проникнуть глубже. Дерево, ещё живое, плакуче заскрипело и покосилось, проворачиваясь и падая, распадаясь на труху и гниль, взбивая почерневшие листья и перемалывая их в пыль. Вдалеке потух контур, ещё пару мгновений плавающий выжженным пятном поверх взгляда. Эн выверенным движением достал кольт и выстрелил, освещая округу. Пуля улетела в молоко, однако пилот успел зацепить низкую фигуру, направляя на ту и держа палец на курке. В следующую секунду его голову словно сжали в тиски и впечатали в ближайший ствол. В глазах начали плыть желто-зеленые и фиолетовые кляксы, пока его тело мешком опало оземь, роняя пистолет из пальцев. Не успев оклематься, что-то тупое уткнулось в кадык, надавливая. - Ты кто, чёрт тебя дери? - неестественную тишину разрезает звонкий женский голос, отскакивая эхом внутри каски и множась. Быстро проморгавшись, Эн увидел прут со светящимся желто-рыжим наконечником, неприятно жарким, надо признать. Дрын держали тонкие руки, укрываемые накидкой, дающей лишь увидеть острый подбородок напавшей. - Офицер-лётчик Эн, - несколько хрипло ответил юноша, неприятно давясь от последующего надавливания наконечника дальше. Его не раз наставляли, как правильно представляться на вражеской территории. - Я из... - Мне неважно, какой ты сорт пушечного мяса, - оборвала его недосказанную легенду девчонка, сплёвывая. - Чё здесь забыл? - Потерпел крушение. Мой самолёт сбили, - на его краткий ответ лишь хмыкнули, сохраняя молчание и дальше. Выровняв дыхание и сглотнув, тот продолжил. - Доставлял посылку, мэм. Ладонь, что тянулась к обронённому кольту, неприятно захрустела под напором деревянной подошвы. Болеутоляющее все ещё действовало, однако рефлекторная судорога все же пробила пальцы. Подняв ступню, девушка пнула пистолет, раскидывая листья и вновь поворачиваясь лицом к юноше. - В следующий раз останешься без кистей, - закончила она с тихим хихиканьем, обнажая ровные зубы в улыбке. Она остановилась ненадолго, будто бы что-то слушая или обдумывая. Тряхнув головой, она продолжила. - Хм. Предлагаю сделку. Ты выполняешь мои прихоти и уходишь отсюда живым. - Звучит классно, я за любой кипишь! - он улыбнулся несколько кривой улыбкой, поднимая большой палец здоровой руки вверх. А после с силой впечатываясь затылком и прикрывая глаза, ненамеренно. Девушка убрала мягко светящееся навершие метлы от горла парня, взмахом руки окутывая того дребезжащими контурными силами и поднимая. А затем и его оружие, придвигая ближе к лицу и рассматривая. Кроны деревьев расступились, позволяя луне просочить свой свет на лужайку. Тонкие девичьи пальцы скользнули по ещё теплому дулу. "Интересная вещь" затем отправилась в сумку короткой девушки. Та, садясь на метлу, взмыла выше, поднимая с собой и бессознательную тушу. Окинув взглядом лес, она остановилась на темной ране, не горящей, но тлеющей. Что-то зашевелилось внутри, закрывая толстым телом ещё дымящиеся ветки, отчего Узи отвернулась. Не стоит лишний раз смотреть на то, что этого не любит. Посадив на древко и придерживая магией мужчину, юная ведьма направилась в свою хижину. Утро вечера мудренее.

***

Легкий ветерок приоткрыл сильнее ставни, взметая тюлевые занавески и закручивая в новый танец небрежные пылинки. Мальчишка, свесив ноги с подоконника, смотрел на резвящихся поодаль от крыльца детей. Они играли в мяч, порой сбивая друг друга и заливисто смеясь, помогая встать обратно. В стекле отразилась слабая улыбка, незаметная её владельцу. Тот сипло вздохнул, прижимаясь горячей щекой к прохладной глади, потирая поджатую к груди руку. Марля неприятно стягивает кисть, натирая подушечки пальцев. Мальчишка ещё немного наблюдает за чужим ребячеством, после чего отворачивается обратно, осматривая комнату. Солнце обходило её стороной, не удостаивая даже лучиком своего внимания - сейчас было ещё светло, однако полутьма мягко выедала углы потрескавшихся стен. Рассеянные блики неба блестели на застежках старого чемодана, что лежал на тонком матрасе. Застегнутый и собранный, он ожидал свою хозяйку. Светлые карие глаза проскользили к другому остову кровати. Чуть ниже бечевка холщового мешка стыдливо лежала на подсохших досках. Он помнил, что там лежало: несколько рубах, исподнее, да заштопанные штаны одного из старших, что тому были малы. Чуть удобнее опершись спиной, юнец льнет щекой к стеклу, прикрывая глаза. Сквозь кривые щели, что удерживали покосившуюся дверь, отчетливо доносился стук. Ровный, чёткий такт, отмеряющий по секунде, минуте и часу. Не всегда однозвучный - механизм чинили не единожды, отчего мелькающий влево-вправо маятник нет-нет, да осекался. Но это было и не важно - иного бы и не дали. Мальчик тихо выдохнул, прислушиваясь к двум разным местам - где он есть и того, где желал бы быть. Детский смех за окном умолкает. Со стороны коридора слышно, как кто-то грузно идёт, продавливая скрипучие половицы. Чья-то тень останавливается прямо напротив двери, разрезая узкую ленту света под проемом. Поскрипывает рама, выпуская дверное полотнище и раскрывая гостя. Свет пролился сквозь проём, черным контуром очерчивая высокую и статную фигуру, промакивая контрастной тенью, обезличивая незнакомца. Эн быстро слез с подоконника, вытягиваясь по струнке, сцепливая ладони в замок за спиной и смотря в пол. Мягко поблескивающие носки кожаных ботинок подошли вплотную, на плечо легла горячая ладонь. Ноги словно подкашивались, по затылку пробежалась холодная капля, промачивая ворот растянутой майки. В нос ударил запах пороха и одеколона, перехватывая дыхание. Как и было приговорено, за ним пришли. Мужчина несильно встряхнул... Повзрослевшего юношу, вынуждая того разлепить глаза. Под щекой мягко расстелилась влажная земля, хоть немного охлаждая тупую боль, отдающую даже в зубах. Приподняв голову, Эн проморгался, поворачивая чумазое лицо к незнакомцу. Тот, оказывается, даже рукой его не касался - длинная двустволка покачивала своим дулом прямо перед его носом. Не промаргиваясь как следует, парень поднял ладони вверх, всем своим видом пытаясь показать свою безобидность. Мушка почти царапнула лоб, когда мужчина приставил оружие к тому, звонко бряцая о короткий козырёк шлема. - Кто таков бушь? - басисто гаркнул заросший щетиной мужчина, взирая широко распахнутыми очами. Давление на лоб усилилось, пришлось медленно подниматься, опираясь на локти и подгибая колени. Медленно, стараясь не провоцировать, заляпанный в крови и грязи юноша распрямился, всё также держа у головы раскрытые ладони. - Эн. Офицер-лётчик, - уж столько раз он представлялся, хоть и не гражданам соседних враждебных государств, что даже ощущения дежавю не должно возникать. Но все же оно проскользнуло, вынуждая сглотнуть и припрятать поглубже ненужное чувство. Он горьковато улыбнулся. - Потерпел крушение недалеко отсюда, в лесу. Лицо усача будто бы вытянулось, да дуло слегка приопустилось - а, нет, поправил обратно, тряхнув мордой. Перехватив чуть удобнее под цевьем да сглотнув, мужичок наставил ружье примерно в сердце. - Убить бы тебя, крови нашенской стока попортили ваши солдафоны... - мрачно проговорил мужичок, однако, не выпуская пулю в застывшую грудь. Будто бы борясь сам с собой, поджал губы и приоткрыл их, закрывая их вновь. Сдвинув вместе бровные дуги, смерил взглядом лётчика в шинели, да вновь ткнул тому теперь под дых дулом. - Клянься пред Богом, что здешнему люду порчу не принесёшь. - Клянусь перед Богом, что не учиню вреда никому из местных, - искренне произнёс Эн, положив правую ладонь поверх сердца. Убийства... Приемлемы лишь по приказу вышестоящих. К его скромному счастью, такого отдано не было. На вопрос об оружии юноша несколько замешкался, после чего коротко кивнул. Под короткие ответы его лишили армейского ножа - он даже сам не понял, когда успел лишиться кольта. Фигура сельчанина будто бы немного расслабилась - его плечи приопустились вместе с убираемой винтовкой. Последняя была перекинута за лямку на плечо, свешиваясь на спине. Сам усач поправил шапку, стирая пот под темными кудрями. Он вновь окинул взглядом светлых глаз Эна, на этот раз полными облегчения. Его рука несколько по-дружески похлопала по плечу обескураженного этим жестом. - Даже среди нашинских мало кому удается выйти из этого леса, - усач звучно сплюнул, недовольно смотря в сторону тёмных стволов, что укутались в утреннем полумраке. - Старшие верят, что всяк зло там сгнивает и токмо добры души могут уйти. Не верится мне в эту ерундистику, но тебе, так уж и быть, на слово поверю. Пшли отседова. Тот и развернулся, кратким жестом подзывая словно собачонку пилота. Тот послушно следовал, широким шагом проминая узкую тропку, заворачивающую меж стволов тонких деревцев. Утренняя дымка медленно оседала на землю, размывая сокрытой редеющей рощицей горизонт. Птицы перескакивали с веток в небо и обратно, разнося эхом свои обрывистые трели. Эн ничего не мог с собой поделать - вопреки всем тренировкам дал слабину, позволяя своему телу расслабиться, вдыхая во всю грудь. Прохладный, слегка прелый воздух. Парень улыбнулся сам себе, растягивая лямки и снимая шлем. Пропустил пятерню сквозь примятые пряди, слегка взбивая те. Аж мурашки по коже пробежали, насколько это было нужно. Оглаживая лямки, Эн, некоторое время глуповато уставившись в спину его проводника, чертыхнулся про себя. Зараза. Посылка. Она осталась где-то в лесу, как и пистолет. Как он чёрт возьми вообще умудрился потерять последний? Точно же плотно фиксировал тот в кожухе, он не мог выпасть. Джей лично стребовала с него устав, всучив почти что забытое оружие. Ощупав поверх внутренних карманов, он не обнаружил и патронов. Внутренний конфликт Эна прервал мужчина. Как оказалось, охотник. Парень кратко рассказал о себе, откуда родом, что хотел бы после войны завести себе собаку, крупную, с вислыми ушками, да попытаться всерьёз поухаживать за своей коллегой. Так развязался язык и у усача, что немного рассказал о селении. Посёлок Медный 9 изначально строился вокруг шахты, как и множество подобных ему селений. Шахта, к сожалению, оказалась бедной на ту самую медь - то ли неправильно рассчитали, то ли ещё что. Не столь важно - за несколько лет семьи успели обжиться, а работа - закончиться. Так тут они и осели, приспосабливаясь к новой жизни и самообеспечению. Около десяти лет назад пришлось оставить самые первые дома - те просели в землю и обвалились, вынуждая спешно пристраивать семьи к другим. К счастью, немногим ранее до этого талантливый плотник вместе со своей дочерью переселились к ним. Впрочем, плоды его трудов прямо сейчас раскинулись перед Эном. Небольшая деревенька, достаточно уютная, с мелкими приземистыми домами. Чуть поодаль от тропинки, сидя вокруг крупного спила, рубились в карты мужики. Один из них, покачивая головой, завидев своего товарища, приветственно поднял руку, окликая того: - А мы тут как раз закончили партию, присоединяйся, Брэ... - рот приятеля шокировано застыл, впиваясь взглядом в фигуру пилота. Остальные картёжники тоже обернулись, застывая в плотной тишине. Немного кривовато улыбаясь, юноша помахал рукой. Чуть было начавшуюся потасовку удалось замять в зародыше, хоть мужичье и осталось настороженно. Оно-то и понятно - мало бы кто обнажил спину давнему врагу. Пилоту оставалось лишь улыбнуться, понуро идя вглубь селения. Хоть здешний край не вспахан шрапнелью, не значит, что кровь его не была испита. Светлокудрый обернулся, на краткий миг вновь осматривая принявшихся за новую партию. С повязкой поверх глаза, кто-то с культей-кистью, третий без нескольких пальцев. Взор обратился к охотнику - глаза едко проела походка, тяжеловато опирающаяся фигура на правую ногу, почти протаскиваемую вперёд. Встречные лишь одаривали его взглядами. Кривили лицо, порой нахмуривались, а дети прятались за заборы и подсматривали в щелочки, о чём-то шушукаясь между собой. Домишки сменяли друг друга, схожие в общем, различные в мельчайших деталях - слегка покосившиеся половицы лестниц, поросшие мхом перила, пышные ягодные кустики. Ограда стояла не везде, порой являясь лишь столбчатыми колышками - разбить землю на свою, чужую и общую. У некоторых порогов стояли странноватые резные фигурки, жутковатого образа, грубоватой стружки. Прожженные прорези не то рта, не то глаз привносили тревожную смуту в сердце. Жилища постепенно жирнели, хоть и не лоснились от собственного богатства - обрастали украшенными мансардами, расширяясь как ввысь, так и вширь. Хотя, скорее, делаясь вторым этажом со своеобразными крышами. Как раз у одного из таких, крепких, внушающим безопасность, домишки остановился провожающий. Зайдя на дощатый порог, местный гулко отбил костяшками о косяк. Ответных слов или шагов не последовало. Хромой запустил пятерню под шапку, почесывая чуть ниже макушки, но выше лба. Неаккуратно убирая распушившиеся волосы со лба, тот уж было устало, с натянутой улыбкой, что-то изрёк, только взгляд его соскользнул с пилота. Лик охотника просветлел: - Я-т уж подумал, шо надобно буде идти к ратуше. - он пожал протянутую загорелую ладонь очередного незнакомца. Коротко стриженный, с пробивающейся сединой меж черных волос, густыми усами и нахмуренными бровями, прижатыми глубокими морщинами. Одежда пыльная, но добротная - цельный комбинезон, украшенный инструментами, ботинками и перчатками. - Да прохудился косяк у миссис Кармен, у меня как раз есть подходящий брус. И кого же ты... - разбив рукопожатие, сероглазый хмуро осмотрел Эна, сглатывая плотным комом свой вопрос. Взгляд остановился на каске. Тело вопрошающего напряглось, ступая мимо гостей и отпирая дверь. - Заходите. Дом внутри... Миленький. Просторная гостиная, проглядывающаяся сквозь дверной проем какая-то мастерская. Особо разглядеть убранство не вышло - хозяин провел внутрь небольшой комнатки. Та вмещала несколько шкафов да два стола да табурета. Охотник вальяжно оперся о стенку, поближе к окошку. Неизвестный подвинул второй табурет поближе к столешнице и, обойдя стол, уселся за него, смотря на пилота. Раскрытая мозолистая ладонь указала на потертую сидушку. Эн последовал жесту, кладя каску поверх ног. Смотря на сидящего, рабочий, проскользив по оставленным бумагам с разными фигурами, начал простой допрос. Кто, откуда, как, зачем. Уточняя по ходу дела. Некоторые отработанные фразы были выложены сразу, парочка дополнены и отполированы, а оставшееся оказалось чистой правдой. Порой, конечно, сохраняя молчание - подчеркнуть либо собственное незнание, либо устав о секретности. И если хромой охотник не допытывался до деталей, то вот местный авторитет - Ханом звать - мусолил и повторял одни и те же вопросы. Однако же, устойчивая легенда его приусмирила. - Умойся и отдохни, сколько требуется. - кивнул Хан, постукивая мозолистыми пальцами по столешнице. Эн почувствовал укол облегчения, что пробил дыру в плотине, сдерживающей тревогу. - Как наберешься сил, прошу, оставь это селение. - П-погодите. Мне необходимо найти порученную мне посылку, - слегка взволновался паренёк, звуча чуть выше, чем раньше. - Она цела, упала скорее всего недалеко от меня, надо лишь отыскать. - Пилот, наше селение слишком маленькое, чтобы помочь тебе отыскать утраченное. Великанов лес - гиблое место, люд добрый туда отправлять никто не будет. - Я сам! Пойду. Прошу лишь дать ночлег, покуда я её не найду. Брюнет ненадолго замер. Сцепив руки в замок, постукивая подушечками пальцев по костяшкам, он слабо нахмурил густые брови, разглаживая просевшие над ними морщины. Его сухие губы беззвучно причмокивали, в конечном итоге поджимая нижнюю. Усталый, но зоркий взгляд проскользил по фигуре пилота, уставляясь в его светло-карие глаза. Он разжал ладони, кладя их на столешницу, откидываясь на спинку стула. - Скажу прямо - грош цена твоим словам, - приземистый мужчина облизнул свои губы. - Коль будешь помогать, отработаешь кров, то сможешь шляться средь тех дебрей сколько душе твоей угодно.