Бесконечность

Экко не привык видеть Джинкс такой. Все эти годы в его воспоминаниях она была скромной и пугливой девочкой, Паудер, которая плакала из-за подколок Майло, верила в то, что сможет собрать из металлолома и других странных штук работающие бомбы и механизмы. С ней было комфортно, с ней было весело, они идеально друг друга понимали. Ее детский образ он хранил где-то внутри себя, при этом прекрасно осознавая, что от него мало общего с реальностью осталось. Вероятно, сказывалось дурное влияние Силко и его прихвостней, но Джинкс стала хитрее, наглее, уже могла и за себя постоять, и собрать всякие смертоносные штуки на коленке. Экко привык думать, что Паудер и Джинкс — это совершенно разные персоны. Он мог сражаться против Джинкс, но не против Паудер. Приходилось разграничивать две крайности одной и той же сущности, и иногда это было… проблемой. Нормальной такой. Привыкнуть к Джинкс оказалось непросто, и еще сложнее приходилось тогда, когда Экко сам себе говорил, что она изменилась — аж дважды, — но исправилась. Как и он сам. Вполне вероятно, что у нее относительно Экко тоже были какие-то незакрытые гештальты . А в такие моменты, как сейчас, Экко особенно ярко осознавал, что Паудер, вернее, Джинкс, не просто изменилась, но стала и еще весьма привлекательной девушкой. Которая, к сожалению или к счастью, об этом факте была очень хорошо осведомлена. Она по привычке попыталась откинуть косы за спину, опять забыв, что никаких кос-то и нет: только короткая стрижка немногим длиннее, чем всегда носила Вай. Раздраженно цыкнула и вцепилась руками в пресс Экко, большими пальцами почти погружаясь в пупок. Ощущения были… специфические. Несмотря на худощавое телосложение, у нее была отличная грудь. И небольшой огонек в глазах. Снаружи. А внутри нее было влажно, тесно и приятно, как будто для члена Экко ее тело и было создано — настолько хорошо обычно у них протекал секс. Но сегодня она сказала, что «изобразит что-то новенькое». — Пока что все стандартно, — довольно хмыкнул Экко, сжимая в своих пальцах ее бедро, молочное и аппетитное. — Это пока, — со смешком на губах ответила Джинкс, причудливо изгибаясь в попытке сильнее упереться на одну руку. Из-за этого ее тело приобрело диспропорциональные черты, но не в пугающем смысле, а, скорее, эротичном. — Приступим. И несмотря на то, что Джинкс вообще не двигалась, Экко определенно что-то почувствовал. Что-то нестандартное, как будто влагалище Джинкс стало еще уже, зажимая его член со всех сторон. И если в первое мгновение он подумал, что что-то пошло не по плану, то когда Джинкс расслабилась, а потом вновь сомкнулась вокруг его члена, он понял, что, видимо, так и планировалось. Впрочем, его лицо наверняка было весьма красноречиво, потому что Джинкс вновь усмехнулась, кажется, почувствовав себя уверенней. Ей определенно доставляло удовольствие смотреть Экко в глаза, продолжая постепенно увеличивать скорость сокращений — без изысков, но это пока. — П-прикольно, — только и смог из себя выдавить Экко дрожащими губами. Ощущения были как при обычном сексе, когда движения идут по кругу — в виде движения внутрь, наружу и далее. Только вот Джинкс была неподвижна, за исключением, может быть, груди, которая чуть приподнималась от вдохов. А Экко и вовсе показалось, что его засасывает внутрь, и, по логике, где-то он должен был упереться в границу, но нет — возникала иллюзия, что никакой границы нет. Что-то вроде… Как будто Джинкс делала ему минет, но влагалищем. Его сокращения не только вышли на один ритм, но и напоминали волны, устремленные внутрь — узкие и неоднородные, но бесконечные, тягучие и крайне удовлетворяющие. И очень, очень влажные, что являлось, скорее, плюсом. Экко не чувствовал боли. Джинкс, вероятно, тоже, пусть и была сосредоточена на том, чтобы продолжать этот интересный опыт. Кажется, она полностью контролировала процесс и наслаждалась им. Экко выдохнул: когда Джинкс чуть ослабила «хватку», ненадолго снижая интенсивность колебаний внутри себя, ему даже показалось, что его ласкала не женщина, а бриз, нежный, но настойчивый и не поддающийся какому-то однозначному описанию. Джинкс прикусила тонкую нижнюю губу: Экко разглядел впившиеся в нее зубы. И почти сразу стало понятно, зачем она вдохнула очередную порцию воздуха, ведь теперь бесконечное погружение сменилось прямо противоположным действием. Если бы Джинкс захотела исторгнуть из себя член Экко, у нее бы определенно получилось, но она все так же сидела на нем, не шевелясь. И только собственные органы чувств в самых интимных местах напоминали Экко, что это происходит на самом деле. Он был не против. Его бесконечно влекло к Джинкс, и уж чем бы она это все ни делала — понятно, чем, на самом деле, — ему нравились и пульсация, и куда более сильные и долгие воздействия, подобные интенсивным поглаживаниям, и контраст при неравномерном сжатии между нежной головкой члена и куда более грубым основанием. Смена одного на другое происходила внезапно, будто Джинкс пыталась не дать ему кончить, дразнила, но разнообразие в итоге пошло на пользу, лишь увеличивая градус возбуждения Экко. А как Джинкс при этом выглядела… Маняще, пленительно и притягательно. Ее острые плечи, аккуратные розовые соски на светлой коже, замысловатая поза, идеальные пропорции, хитрый взгляд и наливающиеся кровью губы — все это в сочетании с тем, что Экко ощущал ниже живота, было слишком. Он отдался ей полностью и был вознагражден самым быстрым в его жизни сексуальным пиком, перетекшим — в некотором роде буквально — в кульминацию. Пришлось вдохнуть и выдохнуть пару раз, прежде чем сказать: — Я… Я все, — и похлопать по ее бедру ладонью, будто прося пощады. — Да, я чувствую, — хихикнула Джинкс с улыбкой, достойной, наверное, чьих-то кошмаров, но конкретно в случае Экко — фантазий. — Но, думаю, я смогу выдоить из тебя еще немного. Тем более, что ты все еще в боевой готовности, пусть и слабее. Она тоже отдышалась и игриво покачалась на его паху, на сей раз не стесняя себя в движениях. Вот это Экко было куда больше знакомо. А Джинкс внезапно опять замерла. — Продолжаем? — Да, — стыдливо прикрыл свои глаза ладонью Экко, — да, пожалуйста. Кажется, двойственный образ ее естества наконец-то пришел в гармонию в его голове.