Глава 7: Любовное зелье и волшебные заколки
14 декабря 2025 г., 18:06
Тэхён проснулся на полу в комнате Мисон с ощущением, что его спину использовали как взлётно-посадочную полосу для драконов. Причём тяжёлых.
Матрас, который он притащил из кладовки, оказался не матрасом, а замаскированным под союзника предателем в священной миссии пола по уничтожению его позвоночника. Шея затекла так, будто он всю ночь держал на ней не мешок картошки, а целый складский запас мандрагоры, и те ещё успели пошуметь. Волосы торчали во все стороны — он это чувствовал, даже не видя, по одному только шестому чувству и протестующему гулу магии в затылке.
— Блять, — выдавил он, пытаясь приподняться на локте, и тело ответило ему симфонией хруста и протестующего гула.
Что-то хрустнуло. Надеялся, что не будущее. Или карьера. С позвонком он как-нибудь смирился.
После сел, провёл рукой по лицу, потом по волосам. Хвост, который он завязал перед сном, развязался, пряди разлетелись как антенны, чёлка упала на глаза, окончательно перекрыв и без того сомнительный утренний обзор.
В голове тупо стучало: «Кладовая… третья половица…» — обрывки вчерашнего сна. Нет, сначала нужно было выжить этот день. А с этим чудовищным похмельем от магического переутомления — задача нетривиальная.
И тут, сквозь туман в голове, просочилось что-то другое — тихое, звонкое и абсолютно лишнее в этой комнате. Хихиканье. Оно доносилось явно не с улицы, а изнутри, из-за той самой пыльной занавески у окна.
Тэхён насторожился, медленно поворачивая голову к источнику звука.
— Токки? Если это ты снова подложил жуков, я нашёл в гримуаре заклинание превращения в садового гнома. Говорят, они очень популярны у местных бабушек.
Хихиканье повторилось — звонкое, высокое и настолько неестественное, что по спине побежали мурашки. Звук, после которого хочется проверить, не исчезли ли случайно все сладости в радиусе километра.
Занавеска дёрнулась, взметнулась — и из-за неё, осыпая всё вокруг серебристой пыльцой, выпорхнули три феи.
Крошечные. Сантиметров по десять каждая. С прозрачными крыльями, переливающимися всеми цветами радуги, как будто кто-то заключил в них целый хоровод не в меру активных северных сияний. Одна — в розовом, с венком из цветов (и с выражением лица «я тут главная по красоте»). Вторая — в голубом, с озорными искрящимися глазами, в которых читалось обещание немедленного хаоса. Третья — в зелёном, с невозмутимым видом делового менеджера и держала мешочек с какой-то блестящей пыльцой, явно являвшейся орудием преступления.
Они кружили в воздухе, хихикая и показывая на Тэхёна пальчиками размером с зубочистку. Судя по их оживлённому щебету, он стал главным развлечением их утра.
— Вы кто? — спросил Ким, всё ещё не до конца проснувшийся и потому задающий логичные, но абсолютно бесполезные вопросы магическим существам.
Розовая фея, видимо, сочтя вопрос приглашением к знакомству, подлетела ближе — слишком близко, нарушая все мыслимые границы личного пространства — ловко достала щепотку блестящей пыльцы и со смехом высыпала ему прямо на голову, словно приправляя салат.
— Эй! Что ты… — Тэхён попытался отмахнуться, но было поздно.
Пыльца вспыхнула на волосах мелкими искрами, прошла по прядям серебристой рябью — и цвет начал меняться.
Тэхён уставился на прядь, упавшую на лоб, и на пару секунд забыл, что вообще собирался ругаться. Она медленно, начиная с кончика, как заправский индикатор, окрашивалась в… розовый.
Нежный. Пастельный. Как клубничное молоко. Цвет, который он в своей жизни сознательно бы никогда не выбрал, если только его не держали под дулом пистолета. И то, он бы стал торговаться.
— Нет, — прошептал он с растущей паникой, глядя на розовеющую прядь. — Нет-нет-нет-нет-нет! Что вы — маленькие разноцветные вандалы — натворили?!
Феи захихикали ещё громче, явно довольные реакцией. Голубая лихо сделала сальто в воздухе, устроив мини-цирковое представление. Зелёная, не меняя делового выражения лица, показала язык — крошечный и совершенно неуместно торжествующий.
Потом, словно по невидимому сигналу, все трое стремительно вылетели в приоткрытое окно, оставив после себя лишь медленно оседающее облачко искрящейся пыльцы и мелодичный дразнящий звон, похожий на смех миниатюрных колокольчиков.
Тэхён остался сидеть на полу, в тишине, нарушаемой лишь его собственным учащённым дыханием и тихим, почти неслышным шелестом волос, которые, как он поклялся бы, продолжали менять цвет.
***
Тэхён схватил прядь волос, поднёс к свету. Кончики, те самые, что упали ему на лицо, были окрашены в нежный розовый — такой невинный, что от него хотелось немедленно совершить что-нибудь незаконное. Макушка и чёлка тоже отливали этим дурацким пастельным оттенком. Остальные волосы, к счастью, сохранили свой естественный тёмный цвет, но общий эффект был удручающим. — Замечательно, — пробормотал он с плохо скрываемой истерикой в голосе. — Просто космически замечательно. Я теперь похож на персонажа аниме, которого вырезали за излишнюю милоту. Или на испорченную вату. Розовую, праздничную, для украшения подарков, которую кто-то с нежностью приклеил к моей голове. После попытался пригладить волосы, прижать их к черепу, вернуть хоть каплю достоинства. Безуспешно. Они торчали как попало, только теперь ещё и кричаще-розовые, словно бросая вызов самой концепции стыда. — Держись, — прошептал Тэхён, глядя на свое розовое отражение в запотевшем окне. — Ещё пара дней. Всего-то ничего. Пережил домового с жуками, переживу и пастельную катастрофу. Затем спустился вниз, умылся ледяной водой (волосы не посветлели ни на тон, лишь нагло поблёскивали влажным розовым перламутром), натянул вчерашнюю футболку «Science is my wand» (помятую, пахнущую пыльцой и отчаянием, но хоть без видимых пятен), попытался собрать розовые пряди в хоть какой-то хвост. Получилось… терпимо. Если смотреть издалека. В тумане. Закрыв один глаз. На кухне Тэхён нашёл тарелку с тостами и запиской, прижатой вареньем: «Спасибо, что помогаешь Мисон. Держись!». Почерк был корявым, но узнаваемым. Токки выглянул из кладовки, держа в руках банку с чем-то тёмным. — Волосы розовые, — констатировал он. — Феи постарались. Тэхён машинально потянулся к прядке. Да, цвет был неестественно ярким, как у леденца. — Спасибо, Шерлок, — буркнул ведьма, отламывая кусок хлеба. — Прямо ценный вклад в расследование. — Не благодари. Им понравилось. Вернутся. — Домовой исчез обратно в кладовку, и оттуда донёсся его голос: — И захвати корицы в лавке. У нас кончилась. — Это что, поручение? — крикнул Тэхён в сторону кладовки. — Это насущная необходимость, — раздалось в ответ. — Без корицы мой знаменитый пирог с яблоками — просто тёплый хлеб. А ты разве не идешь в лавку? Тэхён вздохнул. Идея провести ещё один день за прилавком после вчерашнего казалась пыткой, но Мисон всё ещё была слаба. И Токки, как всегда, был прав. Тэхён наспех перекусил, запил чаем, который на вкус казался прощальным письмом, и направился открывать лавку, чувствуя себя идиотом-первокурсником, которого подловили в день розовых розыгрышей. И чуть не захлопнул обратно, надеясь, что это коллективная галлюцинация. Очередь. Огромная, длинная, бесконечная очередь, нарушающая все законы пространства и логики. Она тянулась от порога лавки вдоль всей улицы, огибала угол дома и терялась где-то у памятника на площади как живое нетерпеливое существо. Люди. Маги в мантиях. Ведьмы с сумками-шопперами. Студенты в форме (Хёнмин стоял в первых рядах и помахал ему со слишком довольным видом). Пара эльфов (высокомерных, как всегда, словно они делают одолжение просто находясь здесь). Даже один тролль — маленький, метра два ростом, скромный, по меркам троллей, застенчиво теребил в руках пузырёк. Все стояли, переговаривались, смеялись, поглядывали на дверь. — Что за… — начал Тэхён и замер прямо в дверях. Первая в очереди — девушка лет восемнадцати в форме академии, с огромными глазами и смущённой улыбкой — замахала рукой, словно пытаясь остановить поезд. — Доброе утро! Извините, что так рано, но сегодня же почти День влюблённых! А у Мисон лучшие приворотные зелья и волшебное печенье с предсказаниями! Мы не могли ждать! Тэхён моргнул, пытаясь перезагрузить мозг. — День влюблённых? Какое число сегодня? — спросил он, чувствуя, как реальность медленно уплывает из-под ног вместе с его розовыми прядями. — Тринадцатое февраля! До праздника один день! Все готовятся заранее! За ней парень с букетом роз, который выглядел так, будто провёл ночь в драке с кактусом, кивнул с трагическим видом: — Без приворотного зелья я обречён! Моя девушка слишком привередливая! Ещё дальше в очереди кто-то крикнул: — И амулеты любви не забудь! И конфеты, которые заставляют говорить правду! Тэхён посмотрел на толпу. Потом на свои розовые волосы в отражении витрины, которые внезапно обрели зловещий смысл. Эти мелкие вредители из лавки Мисон явно знали, на что идут. Феи жили там десятилетиями по простому договору: опыление трав в обмен на крышу и право устраивать мелкие пакости гостям. Видимо, он задержался в лавке достаточно долго, чтобы считаться «гостем». — Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как его сарказм достигает новых вершин. — День второй в роли деревенского лекаря. Торгую любовной магией. С розовыми волосами, будто лавка наняла меня живой вывеской и даже не согласовала ставку. Затем распахнул дверь шире, жестом приглашая толпу внутрь. — Заходите. По одному. Не толкаемся. Зелья хватит на всех. — Тэхён бросил взгляд на свои волосы. — А тем, кому не достанется, могу предложить бесплатный бонус — сеанс цветотерапии.***
Следующие три часа были хаосом, достойным отдельного выпуска в его блоге под названием «Как я продавал любовь с розовыми волосами и едва не лишился рассудка». Приворотные зелья разлетелись за сорок минут, волшебное печенье — ещё быстрее. Тэхён метался между полками как белка в колесе, консультировал, продавал, предупреждал («Предсказания не всегда точные — одному парню в прошлом году выпало 'великая любовь', а он встретил бродячую собаку, которая отгрызла ему штанину!»). К обеду очередь наконец-то поредела, и Тэхён, протирая потный лоб, уже думал, что худшее позади и он наконец-то сможет выпить чаю, не разрываясь между «амор глициния» и «шоколадными сердцами судьбы». Он жестоко ошибался. Тэхён как раз упаковывал последнюю склянку с «эликсиром нежных чувств» для пожилой пары, державшейся за руки, когда в лавку ввалились двое магов-первокурсников. Парни. Лет восемнадцати-девятнадцати, от них так и веяло дешёвым бунтарством и желанием самоутвердиться. Один — высокий, с самоуверенной ухмылкой, форменная куртка академии расстёгнута до неприличия, волосы залиты гелем так, что в них, казалось, можно было увидеть своё искажённое отражение. Второй — пониже, но с таким наглым взглядом, что им бы можно было гвозди выдирать, и целой связкой дешёвых поблёскивающих амулетов на шее. Они прошли без очереди. Просто протиснулись вперёд, нагло игнорируя возмущённые возгласы оставшихся в хвосте покупателей. — Эй! — крикнула та самая девушка, что была первой утром. — Мы тут два часа стоим! Встаньте в очередь! — Спокойно, красотка, — бросил высокий через плечо, даже не удостоив её взглядом. — У нас приоритет. Дела поважнее. Тэхён медленно поднял взгляд от упаковки, и его лицо, до этого уставшее, но нейтральное, застыло. — В этой лавке нет приоритета, — ответил он ровным, но стальным тоном. — Очередь общая для всех. Назад. Высокий парень усмехнулся, нагло подошёл к прилавку и облокотился на него, вторгаясь в личное пространство Тэхёна. — Слышал, Чансоль? Тут новый лекарь. С характером. Чансоль — тот, что пониже — окинул Тэхёна оценивающим взглядом. — И с розовыми волосами. Мило. Специально покрасил ко Дню влюблённых? Чтобы клиентов привлекать? После оба мерзко захихикали, явно довольные своей «остротой». Тэхён медленно скрестил руки на груди, его пальцы слегка постукивали по рукаву. Внутри всё закипало, но внешне он оставался ледяным. — Что вам нужно? — его голос прозвучал тихо, но в нём явственно читалось предупреждение. — Любовное зелье. — Чансоль с нарочитой небрежностью достал из кармана три маленькие пустые склянки с мутной розоватой жидкостью. — Знакомо? Тэхён одним взглядом оценил склянки. Узнал по характерному оттенку. Слабое любовное зелье третьего разряда. Безвредное. Вызывает лёгкое головокружение, румянец и сильную, но кратковременную фиксацию на первом увиденном после приёма объекте симпатии. Действует минут десять, не больше. Но вот незадача — мозг, получивший такой магический пинок, часто путает причину и следствие. Вместо «это был эффект зелья» он записывает «это была судьба». И вуаля — готовый обожатель, уже без всякой магии. Идиоты не учли: любовное зелье третьего разряда — как самый навязчивый сваха в мире. Оно не просто заставляет улыбаться. Оно вбивает в голову идею, что вот этот конкретный болван — твой идеал. А идеалы, как известно, преследуют. — Пятнадцать тысяч за три, — отчеканил он, даже не глядя в прайс. Парни нехотя расплатились, взяли зелье. Но вместо того чтобы уйти с покупкой, высокий задержался у прилавка, с театральным щелчком открыл одну склянку и вылил содержимое прямо на… шоколадные конфеты, которые лежали в открытой витрине для постоянных клиентов. Мисон всегда раздавала их бесплатно детям и старикам. Тэхён понял, что эти два гения задумали, ровно через секунду. В его глазах вспыхнули знакомые всем подписчикам опасные искорки. — Эй, красавчик, — сладким голосом произнёс высокий, подмигивая, — хочешь конфетку? Специально для тебя. Бесплатно. Чансоль заливисто засмеялся, подталкивая коробку ближе к Тэхёну. — Попробуй, не стесняйся. Они классные, честно. В очереди за их спинами уже собралась небольшая группа девушек-студенток, которые с любопытством наблюдали за разворачивающимся спектаклем. Тэхён посмотрел на пропитанные зельем конфеты. Потом на магов с их глупыми ухмылками. Потом медленно усмехнулся — той самой фирменной усмешкой, которая в его видео всегда предвещала эпический провал для оппонента. — О, как мило с вашей стороны, — ответил он с подчёркнутой вежливостью, беря коробку. — Спасибо за заботу. Но знаете что? Я, к сожалению, не сладкоежка. После плавно развернулся к очереди, поднял коробку повыше и объявил на всю лавку: — Девушки! Внимание, ограниченное предложение! Кто хочет бесплатные конфеты? Вот эти, только что пропитанные специальным любовным зельем? Подходите, не стесняйтесь! Девушки в очереди переглянулись. Одна — рыжая, с озорной понимающей улыбкой — первая загнута вперёд. — С зельем? — уточнила она, с интересом поглядывая на растерявшихся магов. — Ага. Прямо сейчас вылили. Видел своими глазами. — Тэхён протянул ей коробку. — Угощайтесь на здоровье. Рыжая взяла конфету, театрально развернула фантик, отправила её в рот. Через секунду её щёки порозовели, а глаза загорелись азартным огоньком. И она медленно, как пантера, повернулась к высокому магу. — Ого, — произнесла девушка, и в её голосе прозвучали откровенно хищные нотки, — а ты, оказывается, симпатичный. Очень. За ней тут же подошла ещё одна девушка. Съела конфету. Тоже мгновенно покраснела. Тоже уставилась на магов с внезапно проснувшимся интересом. Потом ещё три. Высокий маг резко побледнел, отступая к прилавку. — Погоди, это не то, что ты подумал… Но было поздно. Пять девушек, все с пылающими щеками и любовным зельем, бурлящим в крови, синхронно сделали шаг в его сторону, отрезая путь к отступлению. — Как тебя зовут? — уже почти вплотную прижимаясь к нему, спросила рыжая, хватая парня за руку. — Ты из академии? Круто! — Вторая тут же обвила мага за плечи, не оставляя ни шанса на спасение. — У тебя классная улыбка. — Третья девушка с томным вздохом коснулась плеча, и парень дёрнулся как от удара током. — Погодите! Я просто… это не для вас было! — Высокий попытался отступить, натыкаясь на прилавок, но девушки наступали сплошной стеной из розовых щёк и блестящих глаз. Чансоль попытался просочиться к выходу, но две другие студентки уже преградили ему путь, встав в дверном проёме. — Ты тоже милый. — Одна из них одарила его ослепительной улыбкой. — Пошли с нами. Покажешь академию? У тебя наверняка есть ключ от библиотеки… — Я… нет! Подождите! У меня тренировка! — залепетал Чансоль, беспомощно озираясь. Но девушки, окрылённые зельем и всеобщим одобрением, уже не слушали. Они с хохотом и шутками схватили обоих магов под руки и потащили к выходу как трофеи. Те отчаянно упирались, но против коллективного энтузиазма и магии любовного зелья их сопротивление было тщетным. — ПОМОГИТЕ! — заорал высокий, пытаясь ухватиться за косяк двери. — ОНА ЩИПАЕТСЯ! — Я ПЕРЕДУМАЛ! Я НЕ ХОЧУ СТОЛЬКО ВНИМАНИЯ! — вопил Чансоль, которого уже тащили по улице. Лавка на секунду замерла в немом оцепенении. Потом пожилая женщина, стоявшая в очереди, медленно и одобрительно захлопала. Её примеру тут же последовали остальные покупатели — аплодисменты наполнили помещение, смешиваясь со смехом и одобрительными возгласами. — Следующий, пожалуйста, — произнёс Тэхён с идеально невозмутимым лицом, хотя в глазах у него плясали весёлые чёртики.***
К концу дня очередь иссякла. Тэхён закрыл кассу, пересчитал выручку, убрал деньги в сейф с автоматизмом человека, чья душа уже отчасти покинула тело. Ноги гудели словно после марафона по пересечённой местности с драконом на плечах. Спина ныла в тех местах, о существовании которых он раньше только догадывался. Он потянулся к карману, достал пропуск. Тот пульсировал тёплым красным светом. Срок действия ещё не истёк. Магия внутри дёрнулась к пропуску в кармане так резко, что Тэхён невольно сжал пальцы. Она не хотела ждать. И тут его взгляд упал на пол. На деревянных досках рядом с тенью от полки отчётливо виднелся маленький мокрый след. Босой детской ноги. Тэхён замер. Тень от полки дрогнула, вытянулась на мгновение, приняв расплывчатые очертания, похожие на детский силуэт. Потом снова стала обычной. Но след остался. Он медленно поднял взгляд, окинул лавку взглядом. Никого. Только тихий скрип старых полок да густой запах трав. Тишина стала такой плотной, что даже старые полки будто перестали скрипеть. Холод пришёл не с улицы. Он поднялся изнутри, от самой мысли: защита лавки дала трещину. Сущность из западного крыла нашла эту трещину. Войти всерьёз она ещё не могла — пока что. Но уже протянула щупальце. И оставила визитку. Тэхён резко выпрямился, почёсывая затылок. Розовая чёлка снова упала ему на глаза. Он с раздражением откинул её — в двадцатый раз за день. — Ладно, — пробормотал он себе под нос, отводя взгляд от следа. — Всё, хватит на сегодня. Завтра разберёмся. После поднялся проверить Мисон. Та спала — ровно, глубоко, с лицом человека, который отбыл в лучший из миров, пока за него тут отдуваются. Всё стабильно. Вернувшись в лавку, Тэхён начал механически расставлять склянки по полкам. Ему нужно было достать несколько ингредиентов с верхней полки — туда, куда даже Мисон, видимо, забиралась с опаской. Он подошёл к лестнице — старой, деревянной, видавшей виды. Подвигал её. Скрипела, но вроде крепкая. «Ну, поехали», — мысленно вздохнул Тэхён и начал подниматься, придерживаясь за пыльные перекладины, каждая из которых скрипела, словно предупреждая об опасности. Третья ступенька скрипнула так громко, что казалось, её крик услышали даже в академии. Четвёртая шаталась под его ногой, будто вот-вот готова была сдаться. На пятой он замер, почувствовав, как вся конструкция дрожит. — Окей, — сказал он себе, чувствуя, как ладони вспотели на деревянной перекладине, — это плохая идея. И тут, словно по сигналу, из-за ближайшей полки выпорхнули те самые три феи. Розовая, голубая, зелёная — как навязчивое видение или очень красочный кошмар. Они принялись кружить вокруг лестницы, хихикая и перешёптываясь на своём звонком языке. — Вы опять? — Тэхён нахмурился, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Что на этот раз? Хотите перекрасить мне брови? Или, может, добавить блёсток в чай? Феи радостно захлопали в ладоши, а затем дружно показали пальчиками на самую верхнюю полку. Розовая фея жестом, полным театрального драматизма, показала: «Выше! Лезь выше, смельчак!». Тэхён смерил их тяжёлым взглядом. — Вы хотите, чтобы я упал и превратился в розовое пятно на полу. Признайтесь. Феи захихикали ещё громче, перевернувшись в воздухе от восторга. Но делать нечего — лаванда была нужна для заказа. Он полез выше, проклиная всё на свете. Шестая ступенька. Седьмая. Лестница шаталась всё сильнее, угрожающе поскрипывая. Тэхён изо всех сил схватился за край полки, вытянулся в струнку и наконец дотянулся до нужной банки с сушёной лавандой. Взял её, чувствуя мимолётное облегчение. И в этот самый момент лестница качнулась — уже не предупреждающе, а решительно и необратимо. — Чёрт! Он попытался удержать равновесие, но лестница поехала в сторону, описывая в воздухе дугу, достойную падающего дракона. Тэхён отпустил полку, попытался спрыгнуть, но было поздно. Лестница с грохотом рухнула на пол. Он полетел следом, готовясь встретиться с полом… но вместо этого приземлился… в чьи-то неожиданно крепкие и уверенные руки. Твёрдые. Которые подхватили его так легко, будто он весил не больше пёрышка. Тэхён перестал падать, но мозг, кажется, продолжил. Пахло дымом и ветром. Он поднял взгляд — и мир сузился до пары тёмных глаз, прищуренных от лёгкой усмешки. Чон Чонгук. Маг стоял прямо под ним, держа Тэхёна на руках — одна рука под спиной, другая под коленями — с той же уверенностью, с какой держал бы поводья своего дракона. На нём та же чёрная куртка, что и на ярмарке, но теперь она была расстёгнута, под ней виднелась серая футболка. Волосы взъерошены, на щеке — свежий след сажи. От него пахло дымом, ветром и чем-то тёплым, как костёр после дождя. Тёмные глаза смотрели прямо на Тэхёна. Внимательно. Оценивающе. Потом скользнули выше — на розовые волосы. Чонгук коротко улыбнулся — не широко, почти сдержанно, но взгляд стал теплее. Потом снова посмотрел на волосы Тэхёна, задержался на чёлке, которая безнадёжно упала на глаза. — Милый цвет, — его голос прозвучал на пониженной октаве, словно доверительная тайна. — Розовый тебе идёт. Тэхён открыл рот. Закрыл. Попытался что-то сказать. Не получилось. Мозг отключился. Полностью. Оставалось только смутное ощущение тепла там, где рука Чонгука касалась его спины через тонкую ткань футболки. Где-то за спиной Чонгука раздалось хихиканье фей. Они кружили в воздухе, хлопая в ладоши и явно очень довольные тем, как разворачивается их розыгрыш. — Я… — наконец выдавил Тэхён, чувствуя, как горит всё лицо. — Спасибо. За то… что поймал. — Не за что. — Чонгук опустил взгляд на Тэхёна так спокойно, будто держать ведьму на руках посреди лавки было обычной частью тренировочного расписания. — Привык ловить. Студенты постоянно падают на тренировках. — Я не студент. — Заметил. — Пауза, взгляд скользнул по смущённому лицу. — Студенты обычно не падают с лестниц в лавках. Пауза. Тэхён с ужасом понял, что Чонгук всё ещё держит его. На руках. В позе, достойной кульминации самой душещипательной дорамы. И он, судя по всему, даже не думал это менять. Воздух застрял где-то слишком высоко, почти под языком, и Тэхён на секунду всерьёз испугался, что если сейчас заговорит — получится не речь, а жалкий писк. Жар полез от шеи вверх с такой скоростью, будто тоже очень хотел быть замеченным. Чонгук, кажется, отлично всё понял. Он медленно, почти с неохотой опустил Тэхёна на пол — так осторожно, будто тот был сделан из хрусталя и древних заклинаний. Пальцы Чонгука задержались на его талии на один лишний вдох. Один. Но очень длинный. Достаточно долго, чтобы Тэхён успел мысленно перебрать все известные ему науки и не найти ни одной, способной объяснить, почему его колени вдруг стали ватными. — Ты… — начал Тэхён, пытаясь вернуть способность мыслить словами, а не сплошным воплем паники и смущения. — Ты с полигона? — Ага. — Чонгук наконец отпустил его, отступив на шаг, но взгляд по-прежнему был прикован к Тэхёну. — Тренировка затянулась. Дракон решил, что правила — это скучно, а сжигать мишени в произвольном порядке — весело. Тэхён усмехнулся, несмотря на охватившее его смущение. — Знакомо. У меня домовой так же считает. Только вместо мишеней у него мои нервные клетки. Чонгук усмехнулся в ответ — коротко, но ямочка на щеке успела проявиться. Потом его взгляд снова скользнул по волосам Тэхёна, задержался на чёлке, которая снова безнадёжно упала на глаза. — Ты постоянно поправляешь, — заметил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная нежность. — Что? — Тэхён моргнул, отвлечённый от попытки мысленно стабилизировать дыхание. — Чёлку. — Чонгук кивнул в его сторону. — Видел на ярмарке. Ты её поправлял. И сейчас, пока стоял, тоже. Она тебе мешает. — Ну… да. — Тэхён сглотнул, снова откинул непослушные пряди. — Отросла. Не успел подстричь. Если бы ты знал, сколько всего я не успеваю… Чонгук полез в карман куртки. Достал две золотые заколки для волос — тонкие, изящные, с выгравированными рунами огня на концах. Протянул Тэхёну. — Держи. Тэхён уставился на заколки. Потом на Чонгука. Потом снова на заколки. — Ты… носишь в кармане аксессуары для волос? На случай, если встретишь кого-то с растрёпанной чёлкой? — Нет, — Чонгук криво усмехнулся, и кончики его ушей заметно покраснели. — Купил на ярмарке. После того, как ты ушёл. После замолчал, сжав губы. — Четырнадцатого буду на учениях. С драконом. Целый день. Не смогу… — Он резко махнул рукой, словно отгоняя назойливую мысль. — Короче, считай это предпраздничным подарком. Чтобы чёлка не лезла в глаза, пока будешь продавать любовные зелья. У Тэхёна перехватило дыхание, и мир на секунду сузился до двух золотых заколок на чужой ладони. Чонгук купил ему заколки. Знал, что не сможет подарить в День всех влюблённых. Заметил, что чёлка мешает. Потому что… — Боже, — прошептал Тэхён, — я даже не знаю, что сказать. — «Спасибо» обычно работает, — усмехнулся Чонгук, но во взгляде читалась неуверенность. — Спасибо. — Тэхён взял заколки. Они были тёплыми от прикосновения мага. — Это… чертовски мило. И странно. И… спасибо. Чонгук пожал плечами, делая вид, что осматривает полки с зельями. — Просто… чтобы в следующий раз не пришлось тебя ловить. Из-за чёлки. — Я упал из-за хреновой лестницы! — возмутился Тэхён, но не мог сдержать улыбки. — И чёлки, — настаивал Чонгук, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки. — Теперь у тебя нет оправданий для героических падений. Тэхён закатил глаза, чувствуя, как по лицу разливается глупая улыбка. — Ладно. Допустим. Спасибо за… самый неожиданный подарок ко Дню святого Валентина в моей жизни. Он поднял руки, ловко собрал непослушную чёлку и заколол её одной заколкой. Потом второй — симметрично, отводя волосы от лица. Чонгук смотрел. Внимательно. Не отрываясь, словно наблюдал за сложным магическим ритуалом. — Тебе идёт, — произнёс он тихо, когда Тэхён закончил. — Что? — Заколки. И цвет волос. Чонгук не стал тянуться к нему — просто оказался рядом, без резкого движения, без показной уверенности, но расстояние между ними вдруг стало таким маленьким, что Тэхён почувствовал тепло от куртки мага раньше, чем успел придумать, куда деть руки. — Необычное сочетание. Тэхёна коротко повело изнутри — не больно, нет, хуже: так, будто тело решило, что оно всё поняло, и радостно не собирается советоваться с головой. Магия поднялась ближе к коже — нетерпеливая, горячая, слишком довольная тем, что Чонгук стоит так близко. — Это… феи. Высыпали пыльцу. Утром. Я не… специально. — Он запнулся, чувствуя, как горит лицо. — Знаю, — ответил Чонгук, и в голосе у него появилось это невозможное спокойствие человека, который уже видел фей в работе и заранее сочувствовал жертве, но не настолько, чтобы не смеяться. — Они обожают такие розыгрыши. Особенно над ведьмами с длинными волосами. — Весело им, наверное, — буркнул Тэхён, пытаясь скрыть смущение. За спиной Чонгука феи кружили в воздухе, хихикая и явно ужасно довольные собой. Розовая фея показала Тэхёну два больших пальца вверх. Голубая послала воздушный поцелуй. Зелёная просто заливалась счастливым хихиканьем. Тэхён мысленно пообещал им самую изощрённую месть, какую только сможет придумать. Чонгук проследил за его взглядом, обернулся. Увидел фей. — Они всё это подстроили? — спросил он, и в его голосе прозвучало понимание. — Ага, — Тэхён кивнул, чувствуя себя полным идиотом. — Лестницу. Падение. Всё это было их спектаклем. — Хитрые твари. — Очень, — с ненавистью согласился Тэхён. Феи, услышав это, лишь захлопали в ладоши, явно гордые своим мастерством инсценировки. Чонгук снова повернулся к Тэхёну. Его взгляд скользнул вниз — на руки ведьмы. И замер. Тэхён тоже посмотрел вниз. На пальцах левой руки красовался небольшой ожог — красноватый, свежий, вчерашний подарок от горячего котла. — Ерунда. Само пройдёт. — Не пройдёт, — Чонгук осторожно взял Тэхёна за руку, развернул ладонью вверх. Его пальцы были тёплыми и шершавыми от постоянных тренировок. — Нужна мазь. Есть? — Где-то есть, но… — Где? — тон не оставлял пространства для споров. Тэхён мотнул головой в сторону полки. Чонгук без лишних слов достал банку с мазью, вернулся. Открыл. Зачерпнул пальцем. — Дай руку, — попросил он тихо. Тэхён протянул левую руку. Чонгук осторожно взял его левую руку, развернул тыльной стороной вверх и накрыл своей ладонью то место под мизинцем, где у Тэхёна горела метка. Тэхён ахнул. Тепло взорвалось в точке контакта — не обжигающее, но абсолютно реальное. Волна прошла вверх по руке, осела где-то под рёбрами, заставила магию внутри взвыть. Метка на тыльной стороне его ладони засветилась — не ярко, но явно. Чонгук замер, глядя на их соприкасающиеся руки. Его метка тоже светилась. Синхронно. Как два сердца, бьющиеся в унисон. — Резонанс, — выдохнул он, и в голосе прозвучало благоговение. — Я… иногда чувствую тебя. Когда ты далеко. Как эхо. Но это… — Я тоже, — прошептал Тэхён, не в силах оторвать взгляд от светящихся меток. — Но когда ты рядом… это не эхо. Это… — Музыка, — закончил Чонгук. — Резонанс — это музыка. Он медленно, почти с сожалением, разжал пальцы. Метки потускнели, но не погасли полностью — продолжали слабо пульсировать, отражая друг друга. — Ожог, — напомнил Чонгук, явно пытаясь вернуться к реальности. — Покажи. Тэхён молча развернул руку. На пальцах действительно был небольшой ожог — свежий, красноватый. Чонгук начал аккуратно втирать мазь. Прикосновения были нежными, осторожными. Но каждый раз, когда его пальцы случайно задевали метку под мизинцем, та вспыхивала снова. Как напоминание. Как обещание. Несколько секунд Чонгук смотрел на руку Тэхёна, будто всё ещё видел под кожей свет метки. — Ты остался с Мисон, — наконец произнёс маг. — Вместо того чтобы прийти. Юнги проболтался. — Я не мог её бросить… — Тэхён почувствовал, как защищается, хотя в этом не было нужды. — Она здесь всем нужна. — Я понял. — Чонгук закончил с мазью, закрыл банку, но руку Тэхёна отпустил не сразу. Держал легко, почти невесомо, будто уже ничего не удерживал — и всё равно не отпускал. — Это… правильно. — Спасибо, — прошептал Тэхён, и это прозвучало глупо, но других слов не находилось. Чонгук наконец поднял взгляд. Тёмные глаза встретились с глазами напротив. — Пропуск ещё действует, — произнёс он тихо. — Если захочешь. Когда всё уладится здесь. — Я приду, — без раздумий ответил Тэхён, — обещаю. Чонгук ответил не усмешкой, а чем-то вроде настоящей, неприкрытой улыбки, которая на миг стерла с его лица всю привычную суровость. — Хорошо. Они замерли. Слишком близко. Слишком тихо. Рука Чонгука всё ещё была рядом — уже не держала, почти нет, но расстояние от этого почему-то не стало безопаснее. Потом, будто очнувшись, Чонгук отпустил руку. Отступил, и пространство между ними внезапно стало холодным. — Мне пора. — Он кивнул к двери, и в его голосе послышалась лёгкая напряжённость. — Дракон ждёт. Если опоздаю с кормёжкой, он начнёт жевать стены казармы. Опять. Тэхён фыркнул, пытаясь вернуть хоть каплю самообладания. — Звучит как проблема. — Ты не представляешь. В прошлый раз он умудрился спалить половину полигона. Мне потом две недели читали лекцию о цене казённого имущества. — Чонгук покачал головой, но в глазах играли смешинки. — Он как непослушный ребёнок. Только размером с дом и с огнедышащей пастью. — Ну просто прелесть, а не дитя. — Очень. — Чонгук уже направлялся к двери, но на пороге остановился, обернулся. — Кстати. Слышал кое-что забавное про студентов. Тэхён насторожился. — Каких студентов? — Тех, что пытались тебя угостить конфетами с зельем. Юнги рассказал. С таким видом, будто это было лучшее, что он видел за месяц. — маг улыбнулся. — По академии ползут слухи, что их до сих пор преследуют пять девушек. Даже на занятиях. Одна из них, говорят, пробралась в общежитие. Тэхён не удержал смеха. — Серьёзно? Ирония в том, что само зелье действовало минут десять. Но впечатление, которое оно создало, уже не сотрёшь магией. Они теперь искренне верят, что те два ушастых придурка — мечта любой девушки. Магия давно выветрилась, а вот уверенность осталась. Чонгук широко улыбнулся. — Значит, они сами навлекли на себя эту кару? — Абсолютно. Чонгук прищурился: — Ты специально? — Знаешь, — Тэхён прислонился бедром к прилавку и посмотрел на мага с самым честным лицом человека, который вообще ни при чём, — если бы я каждому придурку с зельем позволял себя травить, мой блог давно бы назывался «Жертва магического моббинга». А так хоть контент интересный. — Контент? — Чонгук поднял бровь. — Только не говори, что снимал. — А что? Камера в углу стоит. — Тэхён сделал паузу, наслаждаясь мгновенным замешательством на лице мага, а потом рассмеялся. — Шучу. Расслабься. Хотя идея неплохая… — Не смей! — Чонгук указал на ведьму пальцем, но глаза смеялись. — Мне ещё с ними тренировки проводить. А если ты их в интернет выставишь… — Обещаю подписать «милые и наивные студентики», — пообещал Тэхён с самым невинным видом. Чонгук покачал головой, развернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил: — Только попробуй — в следующий раз поймаю и не отпущу. Дверь закрылась, оставив Тэхёна с розовыми волосами, золотыми заколками и странным ощущением, что эта угроза звучала почти как обещание.***
Тэхён провёл рукой по волосам, чувствуя под пальцами гладкие заколки. «В следующий раз поймаю и не отпущу». Слова никак не хотели уходить из головы. После подошёл к окну — якобы поправить занавеску — и увидел, что Чонгук не ушёл. Стоял на крыльце, взъерошивал волосы так, будто пытался вычесать из них остатки здравого смысла. Потом выдохнул — с таким видом, словно только что усмирил дракона, а не разговаривал с ведьмой в розовых волосах. Усмехнулся чему-то своему и наконец ушёл. Тэхён стоял у окна, держась за подоконник, потому что отпускать твёрдую поверхность сейчас казалось решением для людей с более стабильной личной жизнью. И тут как по сигналу появились эти мелкие вредители. Феи высыпали из-за полок, устроив хоровод вокруг его головы. Розовая уселась на плечо, демонстративно показывая «на всё готов». Голубая выделывала в воздухе пируэты, достойные цирка. Зелёная аплодировала, будто только что посмотрела лучший спектакль в жизни. — Вы всё подстроили, — констатировал Тэхён без особых эмоций. — От лестницы до его появления. Розовая фея утвердительно кивнула, потом сделала серьёзное лицо и подлетела к Тэхёну. Она дотронулась до его руки, а затем до золотой заколки в волосах, показывая связь. Потом изобразила, как что-то горячее жжёт ладонь — метку резонанса — и с преувеличенным испугом отпрянула, тыча пальчиком за окно. Весь её вид кричал: «Оно там! Оно большое и тёплое! Мы просто… подали сигнал!». — Вы почувствовали его приближение через меня, — понял Тэхён, — и решили устроить эффектное падение. Боги маленького масштаба с дурным вкусом. Феи с готовностью согласились, устроив салют из блёсток, после чего, хихикая, выпорхнули в окно. Они оставили после себя лишь искрящуюся пыль и лёгкое, совершенно нереальное ощущение, что сама вселенная решила над ним подшутить — розово, громко и с идеальным таймингом. — Ладно, — Тэхён сдался. — Спасибо. Наверное. Хотя розовый — это уже слишком даже для меня. Но ворчал он уже скорее беззлобно, машинально поправляя заколки. И почему-то улыбался.***
На следующее утро его разбудил солнечный луч, который прицельно бил прямо в глаза, словно мстил за все прошлые грехи разом. Тэхён застонал и натянул одеяло на голову, но луч был безжалостен. За окном птицы устраивали оперный фестиваль — явно насмехаясь над его мечтами о дополнительных пяти минутах сна. После сел, потянулся (спина отозвалась оглушительным хрустом — матрас на полу явно мстил за годы неправильной эксплуатации), провёл рукой по волосам. Заколки держались на удивление надёжно. Волосы слегка потускнели, но всё ещё напоминали о вчерашнем приключении. За окном раздался знакомый шорох. Тэхён медленно повернул голову. На подоконнике, как три злорадствующих прокурора, сидели феи. Розовая непринуждённо болтала ножками, Голубая складывала из пальцев нечто похожее на сердечко, а Зелёная просто сияла самодовольной улыбкой. — С добрым утром, диверсантки, — проворчал Тэхён. Феи радостно захлопали в ладоши и растворились в воздухе, оставив после себя лишь облачко блёсток. Тэхён поднялся, подошёл к кровати Мисон. И не сразу понял, что видит. Мисон сидела на краю кровати, потирая виски. Лицо было бледным, но сознание — ясным. Она медленно поворачивала голову, осматривая комнату. — Мисон! — Тэхён ринулся к ней, едва не споткнувшись о собственные ноги. — Ты в себя пришла! Лекарь моргнула, пытаясь собраться с мыслями. — Сколько я… — голос сорвался на хрип. — Два дня. Сонное дерево, ты в лесу укололась. — Тэхён схватил кувшин, с таким усердием наливая воду, что расплескал половину. — Пей. Медленно. Мисон сделала несколько глотков, кашлянула. — Лавка? — прошептала она, и в глазах мелькнула паника. — Всё под контролем. Ничего не сломал, не поджёг и даже большую часть зелий продал. — Тэхён сел на край кровати. — Если не считать очереди до памятника из-за Дня всех влюблённых. И пары придурков-студентов, которые пытались подсунуть мне конфеты с любовным зельем. Но я с ними… разобрался. Мисон посмотрела на ведьму — долгим изучающим взглядом, и уголки её губ дрогнули. — Спасибо, — тихо ответила она. — Ты хороший парень, Тэхён. — Да брось… — Он помог ей подняться, поддерживая под локоть. — Ты есть хочешь? Я могу что-нибудь… попытаться приготовить. Если ты не боишься пищевого отравления. — Чай будет в самый раз. — Мисон подошла к окну, подставила лицо солнечному свету. — Какое сегодня число? — Четырнадцатое. Утро. — Сегодня День всех влюблённых. — Она покачала головой с лёгкой усмешкой. — Лавка снова будет атакована. Тэхён вздохнул, но перед тем как ответить, слова застряли в горле. Он сжал кулаки, собираясь с духом. — Мисон… на мне был след, — произнёс он тихо. — От сущности. На ноге. Синий. Холодный. Как будто что-то высосало жизнь. Лекарь резко обернулась. В её глазах мелькнул страх — настоящий, глубокий. — Где она? — требовательно спросила она. — Покажи. Тэхён закатал штанину. Кожа на голени была чистой, слегка бледной, но без следа. — Исчезла, — выдохнул он. — Проснулся утром здесь — и её не было. Как будто и не было никогда. Мисон медленно опустилась на край кровати, провела рукой по лицу. — Мой амулет, — прошептала она. — Не Миры. Тот, что держит лавку. Пока ты был здесь, защита вытянула этот след из тебя. Поэтому я и ослабла так сильно. Сонное дерево было только частью проблемы. Амулет тратил силы на двоих — на меня и на тебя. Тэхён почувствовал, как внутри всё холодеет. — Значит… я виноват, что ты… — Нет, — резко перебила Мисон, — ты не виноват. Я рада, что защита сработала. Но это значит… — Она подняла на него глаза. — Что она добралась до тебя. Физически. В поместье. — Западное крыло, — кивнул Тэхён. — Ночью. Тень… она ползла по ноге. Высасывала жизнь. Я едва вырвался. — И поэтому она оставила след в лавке. — Мисон сжала кулаки. — Пока амулет был занят тобой, защита ослабла. Она проникла. Ненадолго. Но проникла. — След… детской ноги. Мокрой. На полу. — Она маркирует территорию. — Мисон встала, подошла к окну. — Показывает, что может достать тебя где угодно. Мой амулет спас тебя один раз. В следующий может не справиться. Пауза была тяжёлой, звенящей. — Иди, Тэхён, — произнесла Мисон, не оборачиваясь. — К своему магу. Лавка больше не нуждается в твоих геройских подвигах. Я справлюсь. А у тебя есть пропуск. И тот, кто явно ждёт. Тэхён не сразу ответил. — Ты уверена? Ты же только в себя пришла. Тебе бы отдых… — Мне нужен крепкий чай и час без твоей суеты, — Мисон наконец улыбнулась, но в улыбке была усталость. — А тебе нужно перестать изображать образцового гражданина и пойти туда, куда тебя тянет с силой приворотного зелья. — Я не… это не то, что… — Тэхён, — Мисон подняла ладонь, останавливая, — я лекарь. Я по пульсу определяю, кто в кого влюблён. А ты у меня весь светишься как новогодняя гирлянда, когда речь заходит о том маге. — Она сделала паузу, и её взгляд стал серьёзным. — Но это не только про чувства. Иди. Найди то, что искала Мира. Прежде чем это найдёт тебя. Внутри коротко дёрнуло — неприятно, точно, как предупреждение, которое пришло раньше мысли. — Западное крыло? — спросил Ким, и голос прозвучал тише, чем он хотел. — Просыпается. — Мисон потёрла виски, будто пытаясь стереть остатки видения. — Я видела сон. Мою мать. Она стояла рядом с Мирой. Они говорили о шкатулке. Что ты найдёшь её. И что… — она посмотрела прямо на Тэхёна. — Нужно поторопиться. — Где искать? — Кладовая за кухней. Под третьей половицей от печи, — сказала Мисон. — Моя прародительница не унесла амулет к себе. Мира велела спрятать его в доме Кимов — там, где он должен был дождаться вашей крови, но не попасться на глаза тем, кто полез бы к нему из гордости или страха. Род Пак хранил не сам амулет. Мы хранили знание о тайнике. — Ты уверена, что это поможет? — Мира была сильнейшей ведьмой своего поколения. Если она оставила это — значит, верила, что поможет. — Мисон подошла, положила руку на плечо Тэхёна. — Иди. И будь осторожен. Поместье… оно уже ждёт. Тэхён кивнул, сжав кулаки в карманах. Ответить сразу не получилось: слова Мисон легли тяжело, слишком близко к тому, что он сам боялся признать. — Ладно. Отдыхай. И… спасибо. — Не за что. — Мисон слабо улыбнулась. — Передай инструктору Чону, что новая партия мази от ожогов на нижней полке. И скажи Юнги, чтобы не задерживался — у меня для него счёт за прошлый месяц.***
Обратный путь от деревни к поместью Тэхён проделал быстрее обычного. Не бежал — но шёл так, будто за спиной тикали невидимые часы. С каждым шагом защитный покров лавки Мисон оставался позади, а тяжёлый давящий гул поместья нарастал впереди. Воздух становился холоднее. Тишина — гуще. Он обернулся на прощанье. Крыша лавки ещё виднелась из-за деревьев, тёплая точка в зимнем пейзаже. А впереди, в конце тропы, уже вырисовывалось поместье. Его окна были тёмными и пустыми. Но в одном — в самом дальнем, в западном крыле — на мгновение мелькнуло движение. Тень. Маленькая, детского роста. Она не двигалась, просто стояла за стеклом. И казалось, ждала. Терпеливо. Уверенно. Я подожду, — словно говорила эта тишина. Ты же вернёшься. Твоя защита осталась там, в деревне. А здесь — я. Тэхён сглотнул, повернулся и зашагал быстрее, чувствуя, как с каждым шагом невидимая нить натягивается сильнее, притягивая его обратно.***
В прихожей пахло пылью, старым деревом и тем особенным холодом, который жил только в этом доме. — Вернулся, — раздался голос Токки из глубины коридора. Домовой появился со шваброй в руках, окинул Тэхёна оценивающим взглядом. — Где кладовая? — без предисловий спросил Тэхён, стягивая куртку. Токки так резко остановился, что швабра стукнула его по колену и только чудом не выпала из рук. — Зачем тебе? — Мне нужно найти шкатулку. Под третьей половицей от печи. Цвет медленно отлил с лица домового. Он поставил швабру к стене, провёл рукой по бороде. — Ты знаешь про Миру, — произнёс он тихо, и это не было вопросом. — Знаю. Мисон рассказала. Сон-видение. — Тэхён сделал шаг вперёд. — Веди. Токки молчал долго. Так долго, что Тэхён уже начал думать — откажет. Но потом домовой кивнул. — За мной. И приготовься. То, что там хранится… — Он замялся. — Оно не просто артефакт. Оно часть души самой Миры. Её отречение. Её поражение. Прикоснуться к этому… это как прикоснуться к открытой ране. — Понял, — твёрдо ответил Тэхён. — Пошли.***
Кладовая за кухней была тесной, с низким потолком и запахом сырости. Старая печь стояла в углу — потрескавшаяся, давно не топленная, с осыпающейся кладкой. Тэхён присел перед ней, отсчитывая половицы. Одна. Две. Три. Провёл рукой по дереву. Доска была холодной, гладкой, обычной на вид. Достал нож, попытался поддеть. Не поддаётся. Снова, сильнее. Ничего. И тогда он увидел. Тонкие, почти незаметные линии, выгравированные прямо в древесине. Руны защиты. Они вспыхнули тускло-синим светом, отталкивая лезвие. — Не откроется, — произнёс Токки из дверей. Тэхён обернулся. — Почему?! — Потому что ты ещё не готов. — Готов к чему?! — в голосе Тэхёна прорвалась отчаяние. — Мисон сказала — прежде чем это найдёт меня! Времени нет! Токки медленно спустился по ступенькам, присел на корточки рядом. Его взгляд был старым, усталым, полным той мудрости, что приходит после полутора веков жизни. — К тому, что внутри, — тихо ответил он. — И к тому, что случится, когда ты это возьмёшь. — Пауза. — Западное крыло почувствует. Мгновенно. Она придёт за тобой. С полной силой. Не через сны, не через тени. Само. Тэхён почувствовал, как пальцы сами сильнее сжались на краю половицы. — Значит, мне нужна защита до того, как открыть? — Именно. — Токки кивнул, и в его кивке было одобрение. — Заколки мага — хорошее начало. Они дают физическую защиту, отводят слабые атаки. Но недостаточно для настоящей битвы. — Что мне нужно? — Понять свою магию. Свой огонь. — Токки посмотрел на волосы Тэхёна — всё ещё слабо розовые, с золотыми заколками. — Ты ведьма водной стихии. Но твоя магия горит. Ты чувствуешь это. Резонанс с магом огня пробудил то, что спало в твоей крови веками. — Мира тоже… горела? — Ярче всех, — кивнул домовой. — Её называли «Пламенная ведьма». Она отреклась от своего огня, чтобы создать амулет. Но ты… ты можешь принять свой. Научиться управлять. Тогда у тебя будет шанс. — Как? Токки встал, протянул руку, помогая Тэхёну подняться. — Иди к своему магу, — просто ответил он. — Он знает огонь. Пусть научит. Когда будешь готов — руны сами откроются. Тэхён сжал кулаки, глядя на непокорную половицу. Так близко. Так чертовски близко. Но Токки прав. Если он откроет сейчас — западное крыло нападёт. И он не сможет защититься. — Сколько у меня времени? — Не знаю, — честно ответил Токки. — Но не бесконечно. Она просыпается быстрее с каждым днём. Ты чувствуешь? Тэхён кивнул. Да. Он чувствовал. Холод в доме стал сильнее. Тишина — более давящая. Тени — длиннее. — Тогда торопись. — Токки повернулся к лестнице. — Иди к магу. Научись управлять огнём. Возвращайся готовым. — А если не успею? Домовой остановился на пороге. — Тогда западное крыло откроется само. И то, что там живёт, выйдет. — Пауза. — И не остановится на тебе. Она пожрёт всё в радиусе километра. Деревню. Лавку Мисон. Академию. — Он обернулся, и в его глазах был страх. — Ким Мира запечатала её ценой собственной силы. Если печать падёт без противовеса… конец будет быстрым. Тэхён медленно выдохнул. — Понял. Я справлюсь. — Надеюсь, — Токки кивнул и ушёл наверх, оставив ведьму одного в тесной кладовой перед заколдованной половицей. Тэхён ещё раз посмотрел на руны. Они потускнели, вернулись в спящее состояние. «Я вернусь», — мысленно пообещал он. Готовым. После поднялся по лестнице, закрыл за собой дверь кладовой.***
В своей комнате Тэхён плюхнулся на кровать, достал телефон. Одна палочка сигнала — почти чудо. Открыл селфи-камеру. Уставился на отражение: розовые пряди (уже блёкнут), золотые заколки, усталые глаза. — Ну ты и влип, Ким Тэхён, — констатировал он своему отражению. — Влип по уши. Отражение продолжало ухмыляться, словно говоря: А тебе нравится. Он сделал селфи — быстро, не целясь, поймав в кадр розовые пряди, золотой блеск заколок и ту самую ухмылку, которую уже не мог спрятать. Подпись: «Феи решили, что мой образ недостаточно ярок. Теперь я как клубничное мороженое с золотыми аксессуарами. Оцените 💕 #деньвлюблённых #розоваямечта #магиястиля» Опубликовал. Не прошло и минуты — 5 тысяч лайков. Комментарии посыпались: @moonchild_95: «ОН ЖИВОЙ!!! И С РОЗОВЫМИ ВОЛОСАМИ!!!» @witchy_vibes: «Эти заколки божественны! Откуда?!» @taejoon_forever: «Ты выглядишь счастливым. Что случилось? 👀» @fire_and_ice_magic: «Наблюдал сегодня за твоим шоу с первокурсниками. Мастерски 😂» Тэхён задержался на последнем комментарии. Профиль закрытый. Аватарка — силуэт дракона на фоне заката. Fire and ice. Огонь и лёд. После качнул головой. Чонгук? Нет, вряд ли. Он не тот, кто… Хотя… Отложил телефон, откинулся на подушку. Завтра. Полигон. Чонгук. И разговор. Серьёзный. О резонансе. Об огне. О том, как научиться управлять тем, что бушует внутри. Не только для того, чтобы открыть шкатулку. Для того, чтобы выжить.***
После заснул, сжимая золотые заколки в руке, чувствуя, как они слабо пульсируют теплом — отголоском магии того, кто их подарил.***
Посреди ночи его разбудило знакомое презрительное «Каррр!» прямо за стеклом. Не просто карканье — то самое, язвительное, которое звучало как «опять ты со своими проблемами». Тэхён приоткрыл один глаз. На подоконнике, методично выбивая клювом джазовый ритм по раме, сидела огромная ворона размером с курицу. Та самая. Та, что в лесу смотрела на него как на недоразумение, а потом улетела, возмущённая его лексиконом. Её чёрное оперение отливало синевой в лунном свете, а взгляд был такой деловой и оскорблённый, будто Тэхён не спал, а лично сорвал ей график доставок, испортил маршрут и ещё не оставил чаевых. В клюве она с деловым видом держала свёрток, перевязанный не лентой, а сухим колючим стеблем — видимо, местный аналог скотча. — Снова ты, — прошипел Тэхён, приподнимаясь на локте. Голова гудела так, будто внутри кто-то репетировал марш для кастрюль и ложек. — Что, пришла поиздеваться? Насчёт розового? Или у вас там теперь услуга «критик образа» входит в доставку? В ответ раздалось резкое кар — короткое, злое и деловое. Звук человека… то есть птицы, у которой нет ни времени, ни сочувствия. Ворона просунула клюв между прутьями рамы и швырнула свёрток на пол с таким выражением, словно доставляла не срочное послание, а штраф за неправильную парковку души. Тэхён вздохнул, сполз с кровати и поднял свёрток. Бумага была плотной, пахла древесным дымом, старой кожей и лёгким налётом самодовольства — классический аромат «меня писал кто-то очень уверенный в себе». Почерк — жёсткий, с нажимом, будто автор пытался не столько писать, сколько вдавить буквы в реальность. Я всегда считал, что меня уже ничем не удивить. Ты доказал обратное. Розовые волосы — смело. Заметно. И, что хуже всего, тебе идёт. Жду завтра на полигоне. Ч. Тэхён медленно перечитал записку и смутился. Так, значит, эта пернатая громадина теперь официально работает на Чонгука. Логично: только такой маг мог нанять посыльного, который одновременно саркастичен, страшен и раздражает любого в радиусе ста километров. Тэхён поднял взгляд. Ворона сидела неподвижно, будто её посадили на должность начальника контроля качества человечьих проблем. Глаза говорили ясно: «Ну? Быстрее. Я не для красоты в окно стучу, хотя, в отличие от некоторых, выгляжу при этом профессионально». На обратной стороне листа Тэхён нацарапал: Ладно, приду. Только чтобы проверить, умеет ли эта ворона хоть что-то считать, или я буду её учить магии арифметики. И чтобы вернуть долг за Мисон. И да — розовые волосы слишком коварны, но чертовски запоминающиеся. Тэ. После свернул записку, протянул. Ворона ловко подхватила свёрток, кивнула — на сей раз почти почтительно, будто оценила чёткость формулировок — и бесшумно растворилась в ночи, словно её и не было. Только ветка за окном качнулась. После лёг обратно, глядя в потолок, где трещина в штукатурке складывалась в подобие ухмыляющейся рожицы. И вдруг тихо рассмеялся. Магия, оказывается, была не только странной, жгучей и неудобной. Она ещё и умела подбирать персонал: с клювом, мерзким характером и подозрительно хорошим чувством тайминга. После наконец заснул, уже почти предвкушая завтрашнюю встречу. Хотя бы для того, чтобы спросить, сколько Чонгук платит своей пернатой службе доставки за терпение. И берут ли они чаевые в виде жареных жуков.
