Город просто погас, и остался лишь он

— Латте с ванилью. Ты поднимаешь взгляд на слово «латте», но не двигаешься с места. Это не твой заказ. И всё же парень с чашкой в руках смотрит прямо на тебя — с тёплой, почти робкой улыбкой. Никто не откликается, и он повторяет заказ снова. По-прежнему — тишина. Ты замечаешь, как он слегка краснеет, переминаясь с ноги на ногу, как опускает взгляд на край стакана. Он сглатывает и снова оглядывает ожидающих, на этот раз старательно избегая встречаться с тобой глазами. — Дина? Ты оглядываешься по сторонам — вдруг здесь есть кто-то ещё с таким заказом. Никто не выходит вперёд. Когда ты снова смотришь на него, он уже смотрит на тебя. Он знает. Наверняка слышал, как ты делала заказ у кассы. Латте — да, но ваниль ты не просила. И всё же ты медленно подходишь. Он улыбается, протягивая стакан. Глаза мягко щурятся, превращаясь в полумесяцы, и ты замечаешь слегка кривоватый передний зуб — деталь, которая неожиданно делает его ещё обаятельнее. — Хорошего дня, — говорит он, отдавая тебе не тот напиток. Ты принимаешь его, не поднимая шума, и улыбаешься в ответ. — И вам тоже. *** — Чёрный чай с печеньем. Ты следующая в очереди. Ты заказывала чай — без печенья, — но всё равно подходишь к стойке и принимаешь стакан из рук всё того же улыбчивого бариста. Невольно бросаешь взгляд на его бейджик. Чимин. Ему идёт это имя. — И твоё печенье, — добавляет он, протягивая пакет. Ты переводишь взгляд с печенья на его мягкие, внимательные глаза и слегка качаешь головой. — Я этого не заказывала. Он наклоняет голову набок, не переставая улыбаться. — Так было указано в заказе. — Но я за него не платила, — хмуришься ты. Чимин пожимает плечами — легко, почти беспечно. — Я уже разогрел его. Если ты не заберёшь, то мне останется только выбросить его. А так… — он чуть приподнимает брови, — с таким же успехом оно может быть твоим. Ты не уверена, что в этом есть хоть какая-то логика, но предпочитаешь не углубляться. Берёшь пакет, тихо говоришь «спасибо» сияющему парню, слегка склоняешь голову — и выходишь из кофейни. *** — Горячий шоколад с карамелью и сливками. Как обычно, это не твой заказ. Ты, конечно, просила горячий шоколад — но без всех этих добавок. И всё же, когда ты подходишь к прилавку, понимаешь: это уже становится привычкой. Остальные посетители терпеливо ждут, не подозревая о твоём внутреннем смятении, и какая-то часть тебя всё ещё надеется, что сейчас кто-нибудь другой шагнёт вперёд и заберёт этот напиток. Ты каждый раз чувствуешь себя неловко, принимая чужой заказ. Но мужчина за стойкой всегда так широко тебе улыбается, что ты сдаёшься. В конце концов, если тебе всё равно предлагают то, что ты бы выпила, зачем заставлять его переделывать? И всё же — из-за смутного чувства вины или из-за симпатичного парня, который снова и снова протягивает тебе стакан, — ты неизменно краснеешь, принимая его. Спешишь покинуть кофейню, будто только что совершила мелкое преступление. А на следующий день всё равно возвращаешься. За ещё одним напитком. *** — Мятный чай с лимонным тартом. В это воскресное утро ты пришла пораньше — и теперь в кофейне нет никого, кроме тебя. Ты единственная стоишь у стойки в ожидании напитка. И единственный бариста тоже знаком: парень с мягкой, обаятельной улыбкой. Чимин. Ты помнишь его имя, даже не глядя на бейдж. Он принял заказ, не спросив твоего имени, уверенно написал его на стаканчике и взял деньги. Сегодня у него нет ни малейшего оправдания, чтобы снова добавить что-то лишнее. — Я… эм… я не заказывала торт. — Это за счёт заведения. — Не думаю, что твой босс будет рад, если ты продолжишь раздавать бесплатные угощения. Ты и сама не понимаешь, почему решилась это сказать — то ли потому, что сегодня вы здесь одни, то ли потому, что наконец набралась смелости. Всё, на чём ты можешь сосредоточиться, — это его глаза-полумесяцы, когда он улыбается тебе. Ты ожидаешь, что он укажет на очевидное: что ты впервые заговорила об этом, что до сих пор с готовностью принимала все эти «ошибки». Но он не делает ничего подобного. — Мне разрешено делать скидки друзьям, — говорит он с улыбкой, в которой появляется дерзкая нотка. — Или дарить угощения симпатичным девушкам. Ты чувствуешь, как заливаешься краской, и его лицо буквально загорается от этого. Слова застревают где-то внутри — ты не можешь выдавить ни одного. Ты бы никогда не подумала, что он делает это потому, что считает тебя симпатичной. Он — парень, за которым ты украдкой наблюдала, пока он готовил тебе напитки. Тот самый, о чьих словах ты могла только мечтать, представляя случайную встречу где-нибудь на улице — но никак не здесь. Он привлекателен даже в жёлтом фартуке, с всегда аккуратными волосами и этой сияющей улыбкой. — Я пытался угадать, что тебе может понравится, — говорит он. В его словах спрятан вопрос: понравилось ли тебе? Ты предпочитаешь оставить его без ответа. — И, полагаю, я не единственная «симпатичная девушка», с которой ты так поступаешь? — осторожно спрашиваешь ты. Чимин наклоняет голову набок, удивлённый не меньше тебя. — На самом деле… ты единственная. Ты смеёшься — смущённо, недоверчиво, почти в шоке. Но он не смеётся вместе с тобой; наоборот, его улыбка на мгновение меркнет. — Ты серьёзно? Его улыбка возвращается, один уголок губ приподнимается выше другого. Тебя накрывает волна адреналина — хочется схватить вещи и сбежать. Но ты заставляешь себя остаться на месте. — Тебе не обязательно было так стараться, — говоришь ты, спотыкаясь на каждом слове. — Я просто… ты мог бы написать свой номер на моей стаканчике или что-то вроде этого. — И ты бы написала? — он смотрит на тебя так, будто уже знает ответ. — Я… э-э… да, — не слишком убедительно признаёшься ты. На этот раз смеётся Чимин. — Тогда как насчёт того, чтобы ты оставила мне свой номер прямо сейчас? Так мы будем уверены, что не потеряемся. У тебя сжимается горло, сердце колотится, будто каждое нервное окончание внезапно проснулось. Ты смотришь, как он достаёт телефон и быстро что-то печатает — вероятно, твоё имя. Затем он поднимает на тебя взгляд — широко раскрытые, полные надежды глаза. С лёгкой дрожью в голосе ты диктуешь номер. Чимин кивает и сохраняет его. — Итак… какие у тебя планы на сегодня? — спрашивает он, убирая телефон. Ты оглядываешься. Кофейня всё ещё пуста. Если быть честной, единственным твоим планом на сегодня было прийти сюда. Увидеть Чимина. Наверное, нет ничего плохого в том, чтобы задержаться ещё немного. И просто поговорить с ним.