Цветочный разговор

Норман быстрым шагом шёл по лесной тропинке. В руках у него шуршал бумажный пакет, в который была завёрнута чайная роза. Он крепко прижимал его к себе, внимательно следил, чтобы цветок не повредился. Ему хотелось доставить его в целости и сохранности. В конце концов, это не просто подарок. Это подарок для его солнца. С Эммой они общались уже больше месяца. Сперва они виделись в городе, на том месте, где она обычно торговала. Встречи их длились недолго: Норман не мог убегать из замка на длительное время. Потом же она наконец отвела его к себе домой. Как оказалось, жила она не в городе, а в самом лесу. Её домик был простым, деревянным, но невероятно уютным. Когда Норман впервые туда прошёл, то сразу же ощутил приятный запах выпечки и древесины. Ему даже стало жаль, что он не мог остаться там жить навсегда. За время их общения они учились понимать друг друга. Даже придумали свой цветочный язык, который понимали только они оба. Норману, правда, пока было тяжело в нём ориентироваться. Но он правда старался. И уже хорошо знал несколько простых фраз вроде «Привет» и «Как дела». А ещё он часто приносил ей какие-нибудь красивые цветы из королевского сада. Он успел выяснить, что они ей очень нравятся, поэтому старался делать вот такие маленькие презенты. И не зря: каждый раз он видел, как радостно блестели зелёные глаза Эммы. Оттого на душе становилось теплее, а грудную клетку заполняло приятное светлое чувство. Будто внутри распускались сотни бутонов подсолнухов. Или одуванчиков. Или ромашек. Но сегодня он выбрал особенный цветок. Потому что собирался сказать нечто очень важное. Наконец, когда вдалеке показался домик Эммы, Норман замедлил шаг. Руки слегка задрожали, и он прижал цветок к груди. Внутри зашевелилось, заскреблось волнение. Он не знал, как она отреагирует. Не знал, согласится ли на его предложение. Но и отступать тоже не собирался. В конце концов, если он так и будет медлить, то может её упустить. А этого ему хотелось ещё меньше, чем становиться королём. Норман сделал глубокий вдох и нерешительно приблизился к домику. Там, за дверью, слышались какие-то звуки. Видимо, Эмма хлопотала по дому. Возможно, прибиралась. Или, быть может, готовила что-нибудь. Невольно он представил, как она трудилась на кухне, и на губах сама собой расцвела улыбка. Ему нравилось, как Эмма готовила. У неё получалось прекрасное жаркое. А ещё выпечка. Наверное, она готовила даже лучше, чем повара из замка. По крайней мере, для Нормана уж так точно. «Надеюсь, всё пройдёт хорошо…» — пронеслось в голове. Норман снова сделал глубокий вдох и наконец постучал. Пару секунд ничего не происходило, однако потом он услышал шаги. Быстрые, лёгкие. Эмма всегда так ходила. А ещё, как оказалось, она была очень сильной. В этом Норман сам убедился, когда увидел, как она таскала дрова для печи. Ох, как бы ему хотелось забрать её отсюда в замок только для того, чтобы ей не приходилось больше так напрягаться. И стоять сутками напролёт на улице в надежде, что кто-нибудь купит её цветы. И он хотел верить, что сегодня у него появится такая возможность. Дверь вскоре отворилась, и он увидел её. Эмма стояла на пороге, растрёпанная и испачканная в муке, и лучезарно ему улыбалась. Её глаза озорно блестели, как и всегда. Норман даже невольно замер, залюбовавшись. Подумать только, а ведь в их первую встречу она показалась ему такой беззащитной… Но, пожалуй, живой и жизнерадостной она нравилась ему даже больше. Эмма протянула ему несколько простых ромашек — их знак приветствия. Норман наконец отмер и, неловко улыбнувшись, принял их. Потом достал из нагрудного кармана точно такие же две и вручил их ей. Он всегда брал с собой несколько, просто потому что ему нравилось общаться с ней на их языке. Было в этом нечто особенное, что отделяло их от всех остальных. — У меня для тебя подарок, — сказал Норман, когда уже прошёл в дом. Поймав на себе заинтересованный взгляд, он протянул ей пакет с растением. — Вот, это чайная роза. Ты, кажется, хотела её увидеть. Эмма в удивлении раскрыла рот, но всё же приняла из его рук презент. Несколько минут она пристально рассматривала розу, будто не верила, что это правда она. В её глазах плескался искренний детский восторг, и оттого у Нормана внутри всё переворачивалось. Внизу живота начинали танцевать бабочки, а сердце переходило на бег, когда он видел своё солнце счастливым. Ему хотелось бы чаще вот так радовать её. Чтобы она всегда ему улыбалась. Чтобы продолжала и дальше светить так ярко и ослепительно. Однако потом выражение на её лице сменилось недовольством. Эмма отняла от груди пакет с розой и пристально посмотрела на Нормана. Тот в недоумении моргнул. — В чём дело? — растерянно пробормотал он. — Тебе… не нравится? Она мотнула головой. Он ещё больше растерялся. — Тогда что? Прости, я не понимаю… Она взглядом указала на растение, потом кивнула на горшочки, стоящие на подоконнике. Норман перевёл взгляд на них. Там росли розовые лилии. Эти цветы, как он понял, любила мать Эммы. Но причём тут они? Он решительно не понимал. И Эмма, уловив это, указала взглядом на стол, где лежали старые засохшие цветы. Только тогда до него начало понемногу доходить. — Ты… переживаешь за эту розу, да? — осторожно уточнил он. Наконец утвердительный кивок. Норман выдохнул, и уголки его губ невольно дёрнулись вверх. Ну конечно, ничего иного и не следовало ожидать от Эммы. Она безумно любила цветы, и ей не нравилось, когда к ним относились пренебрежительно. Вот и сейчас она переживала за чайную розу, которую он ей принёс. Боялась, что она попросту погибнет, как те цветы, что лежали на столе. — Ох, тебе не стоит волноваться об этом, — поспешил успокоить её Норман. — Я специально сделал так, чтобы ты смогла её высадить в горшок. Она будет расти и радовать тебя ещё очень долго, правда. Эмма недоверчиво уставилась на него. Несколько секунд она ещё сверлила его взглядом, будто хотела убедиться, что он точно говорит ей правду. Честно признаться, Норман и сам уже начал сомневаться в собственных словах. Вот, что она с ним делала! Но тем не менее, довольно быстро Эмма успокоилась. Она расслабленно опустила плечи, и выражение её лица стало прежним. Она тепло взглянула на розу, провела по нежным лепесткам пальцами, и Норман невольно замер. Сейчас, держа в руках этот цветок, она казалась ему невероятно красивой. И мысленно он представил, как бы она держала его за руку, как гладила бы точно так же, как и эту розу. Оттого сердце переходило на бег. Боже, как же ему хотелось поведать ей о своих чувствах… Но пока было не до того. Вскоре Эмма потащила его на кухню. Как оказалось, она приготовила вишнёвый пирог из тех запасов, что у неё оставались. Угощение выглядело аппетитно: румяная корочка, приятный сладкий аромат. На вкус оно оказалось не менее потрясающим. Норман никогда не пробовал чего-то настолько вкусного. Тесто было мягким и хрустящим, а начинка таяла во рту. Пока они трапезничали, Эмма рассказывала, как прошёл её день. Она по очереди выкладывала на столе разные цветы, и Норман внимательно рассматривал их. Какие-то означали, что она выходила в город, другие — что завтракала хлебом с вареньем. Он иногда путался в значениях, но большую часть всё же угадывал. В конце концов, не зря же они каждый день учили их замысловатый язык цветов. Впрочем, не одному Норману приходилось усердствовать. С недавних пор он сам стал учить Эмму грамоте. Как оказалось, она не умела ни писать, ни читать, и ему захотелось это исправить. Он предложил помочь ей и, получив согласие, стал приносить простенькие книжки из замка. Стащить их из библиотеки было довольно проблематично, но он старался. Ради Эммы, как он считал, можно было и рискнуть. Сегодня он так же намеревался провести ей небольшой урок. После трапезы он именно этим и занялся. Они вместе переместились в небольшую комнатку, которую он про себя окрестил общей, и устроились на старом потёртом диванчике. Норман достал из сумки, которую всегда и везде брал с собой, книгу и положил её так, чтобы им обоим было удобно. — Сегодня давай попробуем прочесть простые слова, хорошо? — обратился он к Эмме. Та неуверенно кивнула. Урок протекал плавно, как и всегда. Норман вслух зачитывал ей лёгкие слова, чётко проговаривая каждый звук, а она внимательно слушала его, запоминала. Затем уже пробовала сама. Конечно, произносить слова она не могла, но и по её лицу Норман видел, получалось у неё или нет. Он осторожно уточнял, справляется ли она, нужна ли ей помощь. Чаще Эмма упрямо мотала головой: хотела сделать всё сама. Однако, если становилось слишком сложно, она всё же просила его о помощи. В такие моменты они вместе пробовали. Норман даже специально брал цветы, которые обозначал как определённые буквы, и складывал их вместе. Так ей было гораздо проще усвоить материал. Во время обучения они сидели очень близко друг к другу. Настолько, что Норман мог ярко ощущать аромат её волос. От Эммы пахло цветами. Не какими-то конкретными, а всеми сразу. По крайней мере, воспринималось это им именно так. Он не мог выделить какой-то один запах, все они присутствовали понемногу. И это, как ни странно, в какой-то степени даже нравилось ему. Как и сидеть вот так, держа на коленях книгу, и читать вместе. Пускай даже и таким необычным способом. Ненадолго он даже позабыл, для чего вообще пришёл сегодня сюда. Слова признания вылетели из головы сами собой, и на их место пришла просто приятная лёгкость. Здесь, в маленьком доме на лесной опушке, рядом с солнечной Эммой, он отвлекался от повседневной рутины и мог побыть собой. Не наследным принцем Норманом Ратри, а обычным парнем, у которого нет никаких обязанностей. О признании он вспомнил лишь тогда, когда ему на глаза попалась та самая чайная роза, с которой он и пришёл. Они тогда закончили с чтением, и Эмма ушла на кухню, чтобы сделать чай. Вместе с мыслью, что пора признаться, вернулось и былое волнение. Оно нахлынуло огромной волной, захлестнуло разум, и Норман невольно прикусил губу. Он всё ещё не был уверен, стоит ли это делать сейчас. Нет, вообще. В конце концов, Эмма — девушка из простого люда. И за этот месяц он успел убедиться, что она крайне свободолюбивая. А в замке, он не сомневался, её будут ограничивать. Статус невесты наследного принца — это не шутки. Ей придётся поменять свою жизнь кардинально, начать следовать куче правил, которые он сам соблюдал изо дня в день. И он не знал наверняка, согласится ли она на такое. Но так же понимал, что и упустить шанс быть с ней вместе он тоже не может. Он слишком любил её. Она — его солнце, глоток свежего воздуха, которого ему так не хватало. Никого он уже не полюбит так же сильно, как её, Эмму. И поэтому, тщательно поразмыслив, Норман всё же решил попробовать. Если не сейчас, то уже никогда. Когда Эмма вернулась, он поднялся с места и посмотрел на неё. Она склонила голову набок, явно не понимая, что он хочет сделать. Норман глубоко вдохнул. — Я… Знаешь, я хотел тебе кое-что сказать. И я не просто так принёс тебе чайную розу сегодня, — начал он. Чем больше он говорил, тем сильнее нарастало волнение. Сердце в груди забилось быстрее, застучало в висках. Эмма напряглась. Она поставила чашки с чаем на стол и внимательно посмотрела на него. Постояла пару секунд, но потом всё же присела на диван и указала на место рядом с собой. Показывала, что готова его слушать. Норман медленно опустился обратно, сцепил руки в замок. Ненадолго он замолк. В голове царил полнейший хаос, мысли путались в лихорадочный клубок. Он совсем не мог собрать их воедино. Слова точно так же не хотели складываться в одно предложение, и ему это совершенно не нравилось. Норман боялся. Господи, как же Норман боялся! Эмма так же не торопила его. Она просто молча сидела рядом и смотрела на него, следила за его действиями. Норман отчётливо чувствовал её напряжение, и оттого начинал ещё больше нервничать. О чём она вообще думает? Может, она решила, что об их встречах узнали в замке? Или, может, что у него назначена помолвка? Или же… Или же она поняла, что он любит её, и теперь думает, как вежливо ему отказать. Эта мысль перекрыла все остальные. Она больно запульсировала в висках, и Норман прикусил губу. Точно. Эмма — девушка из простого люда, а он — наследный принц. Они слишком разные. И если для него это значения не имело, то вот для неё очень даже могло. В конце концов, она привыкла жить в этом лесу, среди природы и животных. Никогда она не жаловалась ему на тяжёлую жизнь, даже если он видел, как тяжко ей было справляться с делами по дому. Даже сегодня она выглядела счастливой и бодрой, несмотря на то, что на завтрак у неё осталось только варенье с хлебом. Скорее всего, ей вся эта королевская жизнь и не нужна вовсе. А он, дурак такой, что-то себе уже нафантазировал… — Я… — наконец негромко начал Норман. Волнение затуманило разум, и он уже совсем не соображал. Вся уверенность вмиг куда-то испарилась, и он лишь опустил голову, сжав руки в кулаки. — Я хотел сказать, что решил помочь тебе с товаром. Вот. Это совсем не то, что он хотел ей сказать. Но на большее сил не нашлось. Эмма недоверчиво заглянула ему в лицо. Их глаза встретились, и его сердце пропустило удар. Господи, как же ему хотелось смотреть в эти зелёные омуты вечность… Но он не мог. Он уже упустил такую возможность, а сделанного, как известно, назад не воротишь. — Подумай, какие цветы тебе нужны на продажу, — продолжил Норман. Он быстро поднялся и, стараясь скрывать дрожь в руках, направился к выходу. — А я потом тебе их принесу. А сейчас… А сейчас мне нужно идти. Прости… И после этого он практически вылетел из её дома. Сердце бешено колотилось под рёбрами, а в голове набатом звучала лишь одна мысль: он так и не смог.

***

Несколько дней Норман ходил как в воду опущенный. Он почти ничего не ел и не пил, на тренировках был рассеянным. Рэй замечал это, даже пытался спрашивать, что случилось, но он только отмахивался. Сказал лишь один раз, что ужасно облажался перед Эммой, но в подробности не вдавался. Ему не хотелось об этом говорить. Было слишком больно. И обидно за то, что он тогда сглупил и поддался эмоциям. Его необычное поведение заметил и отец. Норман виделся с ним в последнее время не так часто, во многом из-за постоянной учёбы и тайных встреч с Эммой. Говорили они так же крайне редко. Просто перекидывались парой фраз во время трапезы, но не более. Раньше всё было по-другому. В детстве, когда Норман был ещё совсем маленький, они проводили много времени вместе. Отец учил его чему-то сам, рассказывал интересные истории. Но с возрастом они стали видеться всё реже и реже. А сейчас Норман и вовсе готовился к коронации, и сил на семейные посиделки у него не оставалось совсем. Впрочем, отец решил сам взять инициативу в свои руки. Сегодня он сам попросил его заглянуть к нему после ужина. Норман несколько удивился, однако возражать не стал. Он уже догадывался, зачем отец позвал его. Говорить о произошедшем в домике Эммы ему по-прежнему не особо хотелось, но так же он понимал, что ему просто необходимо кому-то выговориться. И, возможно, получить совет, как вообще жить дальше. После ужина Норман пришёл к нужной двери и постучался. Ответ последовал мгновенно: отец разрешил ему войти. Он глубоко вдохнул, взялся за ручку и открыл наконец дверь. В нос тут же ударил терпкий запах целебных трав, из которых отец заваривал себе чай, и Норман чуть поморщился. Он не любил этот запах. Как, впрочем, и думать о том, что отец болеет. — Зачем ты хотел меня видеть, папа? — Норман прошёл к кровати, где лежал отец, и присел рядом. Он не стал ходить вокруг да около. Лучше сразу перейти к сути, чем мучить и себя, и его. — Хотел поговорить, — отец приподнялся и внимательно посмотрел на него. Взял за руку, бережно погладил большим пальцем. Норман чуть сжал его ладонь в своей. — Ты в последнее время сам не свой. Ничего не ешь, рассеянный. Тебя что-то тревожит, солнце? — Если честно, то да, есть кое-что, — Норман глубоко вдохнул. Под рёбрами снова заныло, стоило ему только вспомнить ту сцену в домике. Господи, ну какой же он идиот… — И что же? Он помолчал пару минут, а потом негромко заговорил: — Понимаешь, я встретил девушку, — он решил рассказать всё с самого начала. Считал, что так будет понятнее всего. — Я увидел её в городе. Она торговала цветами. Она… Она похожа на солнце, пап. Когда я смотрю на неё, у меня сердце не на месте. Мне… так хорошо с ней, ты не представляешь… — И в чём проблема? — спросил отец. Он слушал его внимательно, не перебивал, и это вселяло Норману уверенность. Папа, как более опытный человек, наверняка мог подсказать, что же ему делать. — Это ведь прекрасно, что ты встретил девушку, которую полюбил. — Да, но… — Норман глубоко вдохнул и замолк. Перед глазами вновь встало лицо Эммы, напряжённое и обеспокоенное, и сердце защемило. — Понимаешь, она простая крестьянка, а я… А я принц… — И ты переживаешь, что она не захочет жить с тобой в замке? Он медленно кивнул. Отец глубоко вдохнул, отвернулся к окну. Ненадолго они оба замолчали. Норман сидел, разглядывая носки туфель, а отец, видимо, думал, что ему сказать. На душе было тревожно. А вдруг у папы не найдётся совета? Конечно, Норман знал, что его мама тоже была самой обычной девушкой, но всё же. Он не мог не переживать, когда дело касалось его собственной судьбы. Тем более, Эмма отличалась от его спокойной и покладистой мамы. Она была… такая яркая, живая, как горячее пламя. Маму же он всегда сравнивал с морем. Тихим, безмятежным, волны которого успокаивали в самые беспокойные времена. И поэтому он крайне сомневался, что Эмме захочется жить здесь, в огромном замке, где множество правил и запретов. Наконец, спустя пару минут тягостного молчания, отец вновь заговорил: — Ты знаешь, когда я только встретил твою маму, то тоже так думал, — медленно проговорил он. Норман поднял голову и заметил, как его губы тронула улыбка. — В молодости мне тоже думалось, будто ей нравится эта спокойная размеренная жизнь. А в замке шумно, суетливо. Мне самому порой хотелось оттуда убежать, чего уж говорить о ней, выросшей в деревне. — И как же тогда вы поженились? — спросил Норман. Он ещё не слышал историй об их с мамой свадьбе, и потому ему стало интересно. Да и просто он любил слушать рассказы отца о тех временах, когда она ещё была жива. Сам Норман плохо помнил её, поскольку она умерла, когда ему едва исполнилось пять. Отец сказал, что её забрала болезнь. — Я предложил ей, а она согласилась, — отец пожал плечами и наконец повернулся к нему. — Я долго не мог на это решиться. А потом кто-то из приближённых намекнул мне, что негоже принцу водиться с простолюдинкой. — И ты решил сделать так, чтобы она перестала ею быть? — Да, — он кивнул и снова слегка улыбнулся. — Мне хотелось быть именно с ней, а всё остальное неважно. И тебе тоже стоит сказать ей о своих чувствах. Возможно, ради тебя она будет готова войти в эту суетливую жизнь. Ты ведь не спрашивал у неё об этом, правда? Норман подумал немного, а после качнул головой. Действительно, он не знал, что обо всём этом думала сама Эмма. Фактически он за неё решил, что жизнь в замке ей не нужна. А на деле могло оказаться по-другому. Ведь мама тоже казалась папе свободолюбивой, но согласилась остаться с ним здесь, потому что любила. — Спасибо, папа, — Норман приблизился к отцу и аккуратно обхватил его руками. Тот положил руки ему на спину в ответном объятии. — Я… попробую. Я обязательно буду с ней, что бы ни произошло. Обещаю.