***
14 ноября 2025 г., 14:34
— Ваше Высочество! Вы ранены!
— И каким образом! Я никогда не видел такой чёрной отметины! Вас прокляли?
С глубоким вздохом Се Лянь засунул руку поглубже в рукав. Несколькими часами ранее он получил повестку с просьбой лично сообщить о необычном всплеске активности водяных призраков, с которым он столкнулся за пределами столицы империи. Сама повестка была достаточно безобидной. Кто знал, что это будет включать аудиенцию боевых богов, которым, казалось, нравилось сравнивать раны, как супруги сравнивают драгоценности? Поистине, на небесах никогда не было ничего простого.
— Это не проклятие, — заверил он Лань Цяньцю, которому быстро удалось придать своему выражению лица нечто менее сложное, чем радостная гримаса, которую он состроил мгновением ранее.
Сидевший напротив Му Цин раздраженно прищелкнул языком. Через несколько секунд он сократил расстояние до Се Ляня, схватил «раненную» руку и размашистым движением отдернул рукав.
— Оно даже не кровоточит, — Усмехнулся Му Цин. Се Лянь настороженно переводил взгляд с Му Цин на свою руку, теперь обнаженную для всеобщего обозрения.
— А должно?
— Я просто не понимаю, чему они так радуются… — сказал Му Цин, и его голос затих, когда он скользнул взглядом по коже на предплечье Се Ляня.
На бледной коже виднелось несколько отметин: самая большая — чёрная — была возле локтя, но множество других, более мелких и светлых, тянулись до самого запястья и дальше.
— Почему оно выглядит как рука? — удивился Му Цин.
Всего несколько минут назад эта встреча могла бы пройти как обычный разбор полётов: одинаково информативный и скучный для всех присутствующих. Лан Цяньцю был настолько увлечён происходящим, что грыз рукав, чтобы не заснуть. Теперь эти самые рукава быстро высыхали, пока он пробирался сквозь толпу, чтобы рассмотреть всё поближе. Линь Вэнь бесцеремонно вклинилась в разговор, чтобы лучше записать описание в свой блокнот, а Фэн Синь мог только стоять в стороне и выглядеть так, будто у него вот-вот лопнет сосуд на лице. Даже Цюань Ичжэнь, который обычно не любит сплетничать и соревноваться, присоединился к остальным, чтобы не упустить какой-нибудь интересный момент, который он мог бы использовать в бою.
— Кхм, — Пэй Мин, стоявший в дальнем конце зала, прочистил горло. Се Лянь с облегчением обнаружил, что хотя бы у одного из них хватает такта держаться на почтительном расстоянии. — Если бы мы могли вернуться к сути…
Но кровь бога была драгоценной вещью, и теперь, когда толпа попробовала её на вкус, она жаждала впиться зубами в любую интригу или военную историю, которые могли с этим быть связаны.
— Это отпечаток ладони! — ахнул Лань Цяньцю.
— Это ёбаный отпечаток ладони! — услужливо добавил Фэн Синь.
Се Лянь, нахмурившись, отдёрнул руку и натянул рукав обратно на ладонь.
— Это не так, — невозмутимо заверил он их. — Там всего три пальца. — Кивнув в сторону Пэй Мина, он продолжил: — В любом случае, травмы здесь не редкость, так что если бы мы могли…
— Может, и нет, но когда ты в последний раз видел синяки от ладоней? — спросил Му Цин. — Должно быть, ты сражался с чертовски сильным зверем.
— У него на шее ещё один! — воскликнул Цюань Ичжэнь, вновь охваченный волнением. — Этот тоже от руки! Ваше Высочество, право же...
Фэн Синь выглядел так, словно разрывался между гневом и недоверием.
— Почему ты не включил это в свой отчёт?
Потому что он ещё не успел составить отчёт??
— Похоже, проблема серьёзнее, чем мы думали.
— Действительно. То, что может так сильно ранить его высочество, — это, несомненно, враг, с которым нужно считаться.
— Нам нужно спланировать экспедицию.
— Охоту!
— Мы давно не охотились!
— Это пойдёт на пользу нашему братству.
И, судя по всему, он не собирается делать доклад в ближайшее время.
Се Лянь закрыл глаза и закашлялся, прикрыв рот кулаком.
— На самом деле ничего опасного не произошло, — заверил он их, снова, — теперь я могу показать вам на карте, где я столкнулся с водяными призраками...
— Но, — перебил его Цюань Ичжэнь, едва не подпрыгивая от волнения. Се Лянь уже видел, как в его голове крутятся шестерёнки, обдумывая, как лучше сразиться с воображаемым чудовищем и победить его. — Ему удалось прижать вас! Если он смог это сделать, значит, он действительно невероятно силён!
Се Лянь в замешательстве моргнул.
— Прижать меня? — повторил он. — Что значит «прижать меня»?
— А, точно, — сказал Цюань Ичжэнь, почесав затылок так, будто только что понял, что произнёс это вслух. — Типа… прижать, прижать. Ну, вы понимаете. — И без предупреждения он обхватил Се Ляня рукой за шею. Каким-то чудом его пальцы почти идеально совпали с отпечатками, о которых так настойчиво твердил Му Цин (и, о боже, как же они болезненно пульсировали при прикосновении!), и в следующее мгновение он вложил, вероятно, всю свою силу в то, чтобы наклонить голову Се Ляня вперёд, как будто собирался «вбить» его прямо в землю.
Это был быстрый и пугающе сильный удар. Се Лянь едва успел заметить его движение, как его боевые инстинкты взяли верх, и он нанёс Цюань Ичжэню десять сильных ударов в грудь.
— Ци Ин! — воскликнул он мгновение спустя, когда пыль улеглась. Уж кто-кто, а ты должен знать, что не стоит так делать…
Но Цюань Ичжэнь лишь ухмыльнулся, глядя на него из дыры в форме человека, которую он проделал в полу.
— Видите? — сказал он. — Я так и думал. Я едва мог до вас дотянуться!
— Научите меня тому приёму, который вы только что использовали?
Это был просто удар ногой! Может быть, много ударов подряд, но всё равно просто ударов!
— Конечно, — кивнул Се Лянь. — После того, как я сделаю свой доклад.
Пэй Мин снова откашлялся, но на этот раз звук разнёсся по залу с невероятной громкостью. Когда Се Лянь снова посмотрел на него, он увидел, что Пэй Мин явно использует ручную печать, чтобы усилить свой голос.
— Думаю, мы увидели достаточно, — сказал он, и по комнате прокатилась ещё одна волна шока.
Остальные боги были ошеломлены, и ропот продолжился.
— Как так?
— Да, мы видели только удар! Мы до сих пор ничего не знаем об этом яо, или призраке, или кем бы он ни был!
— Я слышал о шестируких зверях, которые бьют по лицу.
— Но метка у него на руке…
— Говорят, они прячутся за борделями и нападают из засады на неудачливых торговцев.
— Скорее, как клиенты, которые не оплатили счёт.
— Хватит!
Все замолчали и повернулись к Пэй Мину, который, несмотря на свой невероятно резкий тон, выглядел крайне удивлённым сложившейся ситуацией.
— Ваше Высочество, я бы хотел дать вам несколько советов.
______________
— И какой же совет дал генерал? Се Лянь потёр лоб и опустился на диван. Несмотря на сарказм, сквозивший в его вопросе, Хуа Чэн, казалось, был в полном восторге от рассказа о событиях дня. Се Лянь мог лишь скрыть своё смущение за чашкой чая. — Он предложил, — медленно произнёс он, поднося чашку к губам, чтобы скрыть слова, которые вот-вот должны были сорваться с них, — чтобы мы… придумали какой-нибудь код. — Он сделал паузу и позволил горячему чаю обжечь горло. — На случай, если всё… выйдет из-под контроля. — Выйдет из-под контроля? — повторил Хуа Чэн. Он придал своим словам оттенок замешательства, но его губы уже дрожали от смеха. — Ммм, — кивнул Се Лянь и больше ничего не сказал. Хуа Чэн продолжал изображать растерянную невинность, склонив голову набок и постукивая себя по подбородку. Он так забавно хмурил брови. В чае чувствовался восхитительный аромат жасмина. Се Лянь сделал ещё один глоток и посмотрел на стену. — Ты сказал ему, что у нас уже есть один? Се Лянь громко сглотнул, чудом не пролив ни капли чая ни из чашки, ни изо рта. — Не сказал, — просто сказал он. — Стоит ли мне ему рассказать? — Сань Лан! — Се Лянь чуть не подавился чаем. — Но, геге! — Хуа Чэн буквально трясся от сдерживаемого смеха, но каким-то образом ему удалось сделать выражение своего лица и тон ещё более невинными, как у оленёнка. — Они подумают, что я плохо с тобой обращаюсь! Се Лянь закрыл глаза и потёр висок. Какая неискренность! Когда этого человека вообще волновало, что о нём думают? — Они так не думают, — настаивал он, хорошенько шлёпнув Хуа Чэна по плечу. — А, так геге разубедил их в этой отвратительной идее? — Я прочитал им лекцию, — кивнул Се Лянь. — О том, что нужно развивать добродетель как в разуме, так и в теле, и не позволять слухам и беспочвенным домыслам подрывать их духовные силы. — Г... — начал Хуа Чэн, но больше не мог сдерживать смех, и Се Лянь быстро оказался с королём призраков на коленях. — Я был очень убедителен, — заверил его Се Лянь, — и перечислил все твои достоинства. Никто не мог усомниться в твоей чести. С другой стороны, его собственная честь — это совсем другое дело. Даже сейчас его щёки горят при воспоминании о твёрдой руке, прижимающей его лицо к простыне. Его собственное добродетельное тело определённо питало слабость к этому. Ругать целую группу богов за «добродетель» и «чистоту» — это уже слишком. Хуа Чэн, казалось, разрывался между желанием насладиться этой похвалой и сожалением о том, что его грозная репутация наверняка пострадала. В конце концов он просто обнял Се Ляня за талию и уткнулся лицом ему в мантию. — Бедняга, — пробормотал он. — Это такая тяжёлая работа — читать лекции идиотам. — Мм, — согласился Се Лянь. Он ласково похлопал Хуа Чэна по плечу и постарался не рассмеяться от того, как жалобно тот звучал. Это действительно была тяжёлая работа. — Геге, я обидел тебя. — Что? — Се Лянь замер. — Не пойми меня неправильно, Сань Лан... — Я был неосторожен, — настаивал Хуа Чэн, отворачиваясь от Се Ляня ровно настолько, чтобы были видны его надутые губы и блестящие глаза. — Я поставил Ваше Высочество в ужасное положение. — Разве ты не смеялся над этим? — фыркнул Се Лянь. — И я опозорил его своими грубыми ответами! — чуть не взвыл Хуа Чэн. — Ваше Высочество, пожалуйста, позвольте этому смиренному верующему загладить свою вину. — Тонкий палец обвился вокруг синего пояса на талии Се Ляня и слегка потянул за него. Ах. Так вот в чём был его замысел. Се Лянь вздохнул и осторожно высвободил палец. Возможно, он и был слаб к уговорам Хуа Чэна, но он не был глупцом. Немного этого, немного того, и он в мгновение ока вернётся на небеса, покрытый всевозможными любовными укусами от мочки уха до большого пальца ноги. Не говоря уже о его чести, неужели Хуа Чэн думал, что он настолько туп, чтобы не заметить этого? — Мы только что решили сделать перерыв, — сказал он, демонстративно не замечая, как у его мужа заблестели глаза. — Если повезёт, они проведут остаток вечера, размышляя о своём поведении. Хуа Чэн просиял и заставил себя сесть прямо. — Как тебе повезло, геге, — сказал он, сверкнув ослепительной улыбкой, от которой Се Лянь обычно становился ещё более уязвимым. — Если тебе нужна удача, то я могу гарантировать, что поцелуй от этого Сань Лана будет очень удачным. — Очень удачным? — Се Лянь приподнял бровь. — Очень, — с предельной искренностью пообещал Хуа Чэн. Он взял Се Ляня за пальцы и запечатлел на его костяшках целомудренный поцелуй. — Хм, думаю, Сань Лан прав, — сказал Се Лянь, криво улыбнувшись и отведя пальцы назад, чтобы рассмотреть их. — Мне действительно немного повезло. Лицо Хуа Чэна на мгновение дрогнуло. — Подожди, — быстро сказал он, — геге, нет. Я был неправ. Это должен быть поцелуй в губы. Се Лянь приподнял вторую бровь. — Ну, — сказал он, намеренно растягивая слово, — если ты уверен… — Он наклонился и очень целомудренно поцеловал Хуа Чэна в губы. Когда Хуа Чэн попытался впиться в его нижнюю губу, Се Лянь лишь рассмеялся и отстранился с чпоком. — Геге… — Дай угадаю, — рассмеялся Се Лянь. — Ты снова ошибся? Это должен быть поцелуй с открытым ртом и языком? Или, может быть, с зубами? А может, их должно быть несколько — таких, что оставляют красные следы по всей моей шее и на плечах? — Геге, зачем мне тебя помечать, если я пытаюсь искупить свои грехи? — надул губы Хуа Чэн. — Ты же знаешь, я могу быть очень нежным. — Какие грехи? — рассмеялся Се Лянь. — Разве нежность стирает грехи? Насколько нежной она должна быть? — Очень нежной. — Многозначительно кивнув, Хуа Чэн безвольно опустился на матрас, и Се Лянь внезапно оказался сверху. — Я даже не буду прикасаться, — Хуа Чэн раскинул руки в стороны, — просто буду лежать здесь, как идеальная морская звезда. — Мы ведь перестали говорить о поцелуях, не так ли? — спросил Се Лянь с кривой ухмылкой. Губы Хуа Чэна скривились от отвращения. — Я бы никогда не попросил геге поцеловать морскую звезду. Но ты просишь меня о том, чтобы я... ладно, забудь об этом. Се Лянь быстро отогнал эту мысль и откашлялся, чтобы уточнить: — Но ты просишь искупления за какой-то мнимый грех, просто... лежа здесь без движения, пока я делаю всю работу? — Мм. Мольба, — Хуа Чэн приподнял бровь. — О моём спокойствии будут слагать легенды. Но… сработает ли это?_________
Судя по скорости, с которой Се Лянь скакал на нём, это сработало. Взгляд Его Высочества давно утратил чёткость, его скрывали спутанные, влажные пряди волос, которые хлестали по лицу, а веки были тяжёлыми и полузакрытыми, чтобы не видеть пот, стекающий со лба. Казалось, он ориентировался в пространстве только с помощью осязания: одна рука была сжата в кулак и была прижата к боку Хуа Чэна, чуть ниже грудной клетки, а ногти впивались в кожу так сильно, что из неё могла течь кровь (если бы у Хуа Чэна была кровь!). Другая рука легла на колено Хуа Чэна, когда их движения стали настолько резкими, что он потерял равновесие, и теперь служила опорой и рычагом, с помощью которого Се Лянь поднимался, чтобы снова рухнуть вниз. Для Его Высочества не было ничего необычного в том, что после этих спорных небесных собраний ему хотелось выпустить пар. Если не для того, чтобы привести мысли в порядок, то хотя бы для того, чтобы прийти в себя. Прыжки на матрасе были удобным (и удивительно эффективным) способом избавиться от двусмысленных фраз и сомнительных идей, которые бесполезный мусор, засоряющий небеса, оставил грохотать в его голове. Хуа Чэн, естественно, тоже не возражал, хотя он гораздо больше привык выполнять акробатические трюки, чем лежать на спине и держать руки при себе. На самом деле это было гораздо сложнее, чем ему хотелось бы признавать. Но он так тщательно изображал из себя жертву, и это из-за него Его Высочество оказался в таком затруднительном положении, так что же можно было сделать? Се Лянь нависал над ним, тяжело и прерывисто дыша. Его спина напряглась, голова откинулась назад, и с губ сорвался низкий, гортанный стон. Грудь сдавило от напряжения, мышцы на животе напряглись. Хуа Чэну так и хотелось провести ногтями по этим линиям. Чтобы заставить себя приподняться на локтях и вцепиться зубами в ключицу Его Высочества, хорошенько её прокусить за то, что она такая искусно вылепленная и находится прямо перед его лицом, и... Но у морских звёзд не было локтей. И зубов. Это было очень досадно. Тяжело вздохнув, он глубже погрузился в тонкий матрас дивана и уже собирался закрыть глаза, чтобы не поддаваться искушению. Но у Се Ляня были другие планы, и как только Хуа Чэн осмелился моргнуть, рука, лежавшая рядом с ним, схватила его за предплечье и вернула в реальность. — Сань Лан, — недоверчиво выдохнул Се Лянь. Он сжал руку Хуа Чэна так сильно, что тот почувствовал на своей коже отпечатки всех пяти пальцев. — Может, ты перестанешь играть в эту глупую игру и поцелуешь меня? Я не могу… это не… — Не найдя слов, он стиснул зубы и притянул Хуа Чэна к себе, ослабив хватку только после того, как положил обе их руки на свой член и насильно сомкнул пальцы Хуа Чэна со своими. — Пожалуйста. Хуа Чэн ухмыльнулся в ответ. — Воистину, сила геге не имеет себе равных. Но я лишь хотел сохранить тебя нетронутым для небес... — Никто не будет смотреть на… это! — Его лицо исказилось в гримасе, близкой к «гневной», какой Хуа Чэн никогда не видел. Это было потрясающе красиво, в каком-то пугающем смысле. Хуа Чэн приподнялся на локте и придвинулся ближе, пока его лицо не прижалось к ложбинке между грудей Се Лянь. — Но здесь всё ещё нельзя? — Он сомкнул губы и нежно прижался ими к коже. В ответ Се Лянь лишь вздёрнул подбородок и впился в его озорные губы поцелуем. Пальцы Хуа Чэна так же крепко сжимали его член, и Се Лянь наконец-то испытал разрядку, к которой так долго стремился. Хуа Чэн напрягся, когда Его Высочество перевалился через край, и сумел устоять, несмотря на то, что бёдра Его Высочества давили на его бёдра, демонстративно игнорируя хруст и треск костяшек пальцев в этом боевом захвате. — Спасибо, — выдохнул Се Лянь, прижавшись губами к его губам. В его голосе слышалось скорее раздражение, чем искренняя благодарность. — Я думал, что сойду с ума. — Он продолжал беспорядочно двигаться, пока Хуа Чэн не последовал его примеру, а затем они оба рухнули на матрас. Хуа Чэн провёл пальцем по лицу Его Высочества, задержавшись на его щеках и кончике носа. — Я был неправ, — усмехнулся он. — А? — переспросил он. — Я думал, что геге нужна нежность, а на самом деле ему нужна была грубость... Хуа Чэн обнаружил, что его губы плотно сжаты, прежде чем успел закончить мысль. — Что за чушь ты несёшь? — подумал Се Лянь. Но его веки дрогнули, и он счастливо вздохнул. — Не путай нежность с ленью. — Лень! Я бы никогда, — настаивал Хуа Чэн, хватаясь за грудь, словно его ранили. — Но в любом случае тебе больше не придётся иметь дело с этим бесполезным мусором и его комментариями. Се Лянь одобрительно улыбнулся. — Ты действительно спас моё лицо, — согласился он. — И всё же Сань Лан может перестать наказывать себя из-за нескольких синяков. Они действительно ничего не значат. Хуа Чэн приподнял бровь. Наказывает себя? Какая нелепая чушь. Если он хочет наказать себя, у него есть способы получше. Для начала он мог бы выколоть себе второй глаз и стать настолько отвратительно уродливым, что... — И если ты думаешь что-то вроде: «Если бы я хотел наказать себя, я бы заперся в хранилище и не выходил оттуда ещё тысячу лет» или что-то в этом роде ужасное, прекрати и это. — Геге… — Хуа Чэн надул нижнюю губу. Было немного обидно, что Его Высочество, казалось, знал его лучше, чем он сам себя знал. — Я остановлюсь, — пробормотал он. Кроме того, несмотря на наказание, ему удалось сохранить Его Высочество в относительно целомудренном состоянии. Он решил не считать припухшие от поцелуев губы Его Высочества — если повезёт, они скоро придут в норму. И кстати об этом... — Как вы думаете, сколько удачи должно было бы понадобиться, чтобы этот небольшой перерыв продлился до утра? — Целого игорного дома, — рассмеялся Се Лянь. — И я уверен, что ты мог бы это воплотить, но мне нужно принять ванну, прежде чем я вернусь. — Он приподнялся на локте и склонился над Хуа Чэном, лукаво улыбаясь. — Может быть, Сань Лан… присоединится ко мне? Результат! Хуа Чэн широко улыбнулся. — Если господин желает компании. — Мм, — радостно кивнул Се Лянь и наклонился, чтобы поцеловать его. Но так же быстро он отстранился и вытер пальцем каплю тёмной крови, выступившую на его нижней губе. — Ой, — нахмурился он, — я прокусил тебе губу. — Он потянул Хуа Чэна за подбородок, чтобы тот открыл рот для дальнейшего осмотра. — Прости, Сань Лан. Хуа Чэн пожал плечами и ещё сильнее выпятил губу. — Поцелуй, геге, и всё будет хорошо. Се Лянь ещё раз пожурил его, а затем упёрся руками в плечи Хуа Чэна, чтобы приподняться и перебраться на край дивана. ТРЕСК Не успели они опомниться, как правая рука Се Ляня исчезла в матрасе по локоть. — ...и, кажется, я снова сломал диван, — пробормотал он, краснея от смущения. — Опять. — Не думай об этом, — фыркнул Хуа Чэн. — Я немедленно его сожгу. — Сань Лан! — Геге! Для чего нужны диваны, как не для того, чтобы на них валяться? Это явно барахло, раз оно даже с этим не справляется. — По крайней мере, дай мне сначала попытаться всё исправить. В прошлый раз... — Тогда я сам всё исправлю, — решил Хуа Чэн. — Геге не нужно утруждаться. Се Лянь со вздохом покачал головой. — Упрямый, — выругался он, высвободил руку из-под дивана и перекатился к краю. Поднявшись на ноги, он оглянулся на Хуа Чэна. — Я подготовлю бассейн для купания, а если Сан Лан хочет сам починить диван, — он снова вздохнул, — не трать на это слишком много времени. — Я пока просто осмотрю, — заверил его Хуа Чэн. Он дождался, пока в большом зале не останется никого, кроме него, согнул колено под углом 90 градусов и развернул его в сторону. Второй отвратительно громкий ТРЕСК разнёсся по залу, когда его бедро вернулось на место. О да. О, это было не на своём месте с тех пор, как Его Высочество впервые обхватил его коленями. Он хорошенько встряхнул запястье и тут же был вознаграждён: оно тоже встало на место. Как хорошо. Он неохотно перевернулся на бок, чтобы как следует рассмотреть сломанное основание дивана. Оно было разбито вдребезги. Типичное бесполезное мусорное зитановое дерево. Он вырежет новый каркас из мрамора. А может, и два, на всякий случай. Он рассеянно выпрямил указательный и средний пальцы и поднёс их к виску, чтобы активировать коммуникационный массив. — Инь Юй? Мне нужно, чтобы ты отправил людей забрать диван из большого зала. — Конечно, милорд. Он что… э-э… снова неисправен? То есть были проблемы с недавней заменой? — Да. Зитановая древесина — это мусор. Мне нужно, чтобы ты раздобыл ещё и мраморную плиту. — Возможно, что-то осталось после ремонта бассейна. Я посмотрю. — Ещё лучше. Хуа Чэн поморщился от внезапной боли в боку, когда поднялся на ноги. Он осторожно провёл пальцами по рёбрам и направил поток духовной энергии, чтобы залечить мелкие трещины, из-за которых он чувствовал боль. Физическая сила Его Высочества поистине была невероятной. А. — Подожди. — Хуа Чэн лукаво ухмыльнулся про себя, когда боль утихла и кости срослись. К тому времени, как он доберётся до бассейна, он будет в отличной форме. — Да, милорд? — Пока подожди с этим. Я бы хотел сначала кое-что проверить...
