Она загадала желание

Сейран с самого детства ходила по тонкой грани между своим богатым воображением и реальной жизнью. Часто проваливаясь в красочные грёзы, она могла игнорировать реальность так искусно, что окружающие этого никогда не замечали. Детская мечтательность не прошла с годами, она крепла и поглощала её с головой, облизывая её своим коварным языком, заставляя плавать между своими фантазиями. Это не было чем-то сверхъестественным. Сначала она мечтала о сцене. Посещая трижды в неделю уроки фортепиано и выслушивая замечания пожилой преподавательницы, девочка воображала, что выходит на сцену, где зрители и весь оркестр уже томится в её ожидании. Дребезжащий голос госпожи Фазилет возвращал её в реальность и наставлял, чтобы она внимательнее слушала звук, который рождается под её пальцами. —Музыка, — говорила пожилая дама, щёлкая согласными и слегка постукивая карандашом по крышке пианино, —это не просто ноты. Это дыхание, чувство, мысль. Если ты не чувствуешь — не играй. Лучше помолчи. Она любила повторять, что клавиши — как зеркало: показывают, что у тебя внутри. —Ты можешь обмануть публику, можешь улыбаться, можешь сделать красивый поклон, — продолжала она, —но инструменту не солжёшь. Он всегда выдаст тебя. И девочка, затаив дыхание, старалась играть так, чтобы госпожа Фазилет одобряюще кивнула. Чтобы в каждом звуке было хоть немного того волшебства, которое она видела в своих мечтах — на сцене, в свете софитов, среди аплодисментов. Через год занятий неизменно сдержанная преподавательница сообщила родителям Сейран, что у девочки наблюдается талант. Теперь на занятия по фортепиано Сейран ходила пять раз в неделю. Многочасовые занятия больно натирали подушечки пальцев, и иногда ей хотелось сбежать и проводить время также, как её ровесницы, но какая-то упрямая часть неё, противилась соблазну. Она грезила о большой сцене и знала, что придёт к этому только через изнурительные занятия. В десять лет Сейран впервые вышла на сцену. В двенадцать сочинила свою первую фортепианную пьесу. В тринадцать она уже стояла на сцене городского театра — маленькая, с серьёзным лицом и собранными волосами, под светом прожекторов, что казались ей звёздами. Её выступление тогда прервала буря аплодисментов — первый настоящий триумф. Госпожа Фазилет плакала за кулисами, впервые позволив себе слабость. В четырнадцать Сейран победила на национальном конкурсе, обойдя старших участников. В тот день жюри отметило "редкое сочетание силы и нежности в звуке". Газета напечатала её фото под заголовком "Девочка, играющая сердцем". В пятнадцать она отправилась за границу — на свой первый международный конкурс в Вене. Тогда она не выиграла — но критики писали о "невероятном чувстве прекрасного и музыкальной зрелости, не свойственной юному возрасту". В шестнадцать — возвращение. Сейран уже играла в сопровождении симфонического оркестра. Её пригласили выступить на гала-концерте молодых дарований. Когда она вышла на сцену, оркестр замер, и первые аккорды её игры разлились по залу, как дыхание весны. В семнадцать — Париж. Первый сольный концерт. Белое платье, старинный "Стейнвей" и публика, вставшая после последнего аккорда. Музыканты называли её "турецким чудом". В восемнадцать Сейран получила приглашение учиться в престижной консерватории. Она писала собственные пьесы, которые уже исполняли другие студенты. В девятнадцать — её первый альбом. В двадцать — мировое турне... Это было головокружительно, но мало кто догадывался, что всё это Сейран воображала в своей голове ещё с самого детства. Каждая её мечта, которую она, словно внимательный режиссёр, репетировала и прокручивала в своей голове сотни раз, пока это однажды не становилось реальностью. Её жизнь была результатом, или возможно, следствием её грёз. Она годами мечтала о сцене и теперь сцена стала её жизнью. Она отдавалась этому со всей страстью, не разрешая ничему проникать в этот нерушимый союз. Сейран и не помнила, что мечтала когда-нибудь о чем-то другом, пока однажды не появился Ферит. Нет, на самом деле он был в её жизни всегда. Мелькал на заднем фоне того, что её увлекало и интересовало все эти годы. Будучи почти ровесниками, они росли вместе и часто виделись на общих торжествах, которые устраивали их родители. Ферит никогда не казался ей хоть сколько-нибудь привлекательным. Возможно, это было так из-за того, что долгие годы Сейран была слепа ко всему, что не касалось музыки. Но в любом случае, всё детство они находились на грани полуприятельских натянутых отношений, которые в подростковом возрасте и вовсе сошли на нет. Ферит всегда был далек от искусства, предпочитая точные науки и изнуряющий спорт. А Сейран, поглощённая своей взлетающей карьерой, лишь всё больше отдалялась от него. Всё постепенно начало меняться, когда им обоим исполнилось по девятнадцать. Они всё чаще виделись в компании общих друзей, иногда перекидывались несколькими общими фразами, но чаще стали засиживаться допоздна, бесконечно споря обо всём на свете. Ферит был полной противоположностью всего, что любила и чем восхищалась Сейран. В нём не было плавности и умиротворения, которые дарила ей музыка. Он был равнодушен к театру, литературе и любому проявлению искусства. Парень издевательски фыркал, каждый раз, когда она говорила о духовном. Он был воплощением твердой и неизменной материи. Иногда твердолобым, всегда уверенным в себе и своих словах. Часто напыщенным и самодовольным. Возмутительно! И Сейран влюбилась в него. Она и сама не поняла, как это произошло, но постепенно она начала замечать, как ищет его глазами в шумной толпе, как её сердце начинало трепетать, когда она видела его широкие плечи и грубые от постоянного спорта пальцы... Мечты о Ферите начали преследовать её повсюду. Также, как она однажды начала грезить сценой, Сейран начала фантазировать о нём. Девушка не могла контролировать своё воображение, которое каждый день перед сном рисовало ей сотни сценариев, где они с Феритом могли бы быть... кем-то друг другу? Сейчас они определенно были друзьями. Возможно, хорошими приятелями. Да, добрыми приятелями, которые постоянно спорят, вместе пьют кофе в одиннадцать утра и бесконечно подтрунивают друг над другом. Ферит никогда не переходил грань их дружбы и Сейран поняла, что дальше приятельских их отношения никогда не продвинутся. Это огорчало её, но делать первый шаг и разрушать то, что было между ними сейчас, она не собиралась. Также она не собиралась подпитывать и поощрять своё воображение, которое, очевидно, из-за недостатка дофамина, пыталось восполнить недостаток грёзами. Она не собиралась... Но сопротивление было выше её сил. Она постоянно думала о Ферите, анализировала его фразы, придумывала в голове остроумные ответы, прокручивала в воображении их мимолётные случайные прикосновения и каждый раз с трепетом в груди смотрела на него. Но всё это оставалось за холодной сдержанностью, которую она натренировала за годы на сцене. —Жалкое зрелище, —кривовато ухмыльнулся Ферит, подходя к Сейран, которая наблюдала за первым танцем молодожёнов. Суна и Аби кружились в медленном вальсе, пока над ними медленно опускались искусственные снежинки. —Почему-то я не удивлена, что ты считаешь это жалким, —посмотрела она на него с вызовом. —А ты, конечно же, нет? —Это любовь, Ферит. Только идиоты могут считать любовь глупой. Он лишь фыркнул, игнорируя тот факт, что его только что обозвали идиотом. За последние несколько лет их тесной дружбы, он слышал от неё оскорбления намного зубастее. —Брось, Сейран, неужели ты думаешь, что брак может привести к чему-то хорошему?—безразлично взболтал он напиток в своей руке. Девушка, словно завороженная, проследила за этим движением и подавила неприятное чувство в груди, вызванное его словами. —Почему бы и нет? Они любят друг друга и подходят... —Люди не детальки Лего, чтобы подходить друг другу, —фыркнул он. Сейран ненавидела, когда он так делал. В ней поднималась неконтролируемая волна раздражения, когда он надевал на себя эту маску и начинал говорить глупости с таким серьезным выражением лица. —Ненавижу с тобой спорить, —хмуро произнесла она, глядя на улыбающихся молодожёнов, которые возвращались к своему столу. Заиграл очередной вальс. —Не ври. Ты обожаешь спорить со мной, —нахально произнёс он, беря ее руку и без разрешения, ведя на танцпол. —Что ты...—испуганно прошипела она, незаметно для себя оказавшись в центре зала среди других пар. —Ты любишь спорить со мной, —улыбнулся он, кладя ладонь на её талию и притягивая для танца. —Иначе я не понимаю, почему ты споришь со мной последние три года. Сейран прикусила внутреннюю сторону щеки и сделала вид, будто не собирается ему отвечать, потому что считает этот разговор бессмысленным. На самом деле она просто потеряла дар речи. Он никогда не прикасался к ней так. Это всегда были рукопожатия и случайные касания в плечо или запястье. Но сейчас происходило что-то выходящее за рамки. На самом деле Ферит вел себя очень галантно. Держал и касался её ровно так, как требовал того этикет, но скажите это сердцу Сейран, которое готово было выпрыгнуть из горла и пуститься в пляс по танцполу. Позже Сейран ознаменует этот день "началом конца", потому что до этого все её фантазии о Ферите несли платонический характер. Она мечтала о том, как они часами напролет разговаривают, гуляют по саду, слушают музыку... Но этот танец, его руки на её талии, запах его одеколона —все это сыграло с ней злую шутку. Его рука на её талии оказалась тёплее, чем она ожидала. Слишком тёплой. От этого прикосновения по коже будто пробежал ток. Она чувствовала, как через тонкую ткань платья до неё доходит пульс его пальцев. И вдруг всё внутри словно поменяло ритм — привычный порядок её мыслей рассыпался, уступая место чему-то новому, пугающему и… притягательному. После этого танца с ней творилось неладное. Стоило ей остаться одной, как в голове начинали мелькать сцены, которых она раньше стеснялась даже во сне. Ферит склонялся ближе, его дыхание касалось её виска, а голос звучал низко, почти шёпотом. Иногда он просто смотрел — слишком пристально, слишком дурманяще. Она ловила себя на том, что думает, каково это — почувствовать его ладони на своих бедрах, его волосы — у своей щеки. И тут же краснела, как школьница, пойманная на чем-то неприличном. Сейран пыталась бороться с этим: делала вид, что занята, что всё это — ерунда, просто переутомление. Но стоило ей вспомнить тот миг, когда он чуть сильнее (ей, конечно же, это показалось) прижал её к себе под музыку, — и сердце снова сбивалось с ритма, а дыхание становилось коротким, как у человека, который слишком долго прятал свои чувства. Теперь грёзы о Ферите приобретали пугающий масштаб и Сейран начала подозревать, что это не просто фантазии, а настоящая влюбленность. Она не хотела называть это одержимостью, но иногда и это слово подходило больше. Теперь она старалась избегать его. Прикрываясь плотным графиком, который, кстати, именно таким и был, Сейран отменяла их еженедельные встречи в кафе, перестала ходить на посиделки с друзьями. Всё что угодно —лишь бы избавиться от этого наваждения по имени Ферит Корхан. Но то, что мы стараемся избежать, неизменно нас настигнет. Именно это случилось и с ней. Это произошло через два месяца после свадьбы Суны и того злополучного танца. Госпожа Гюльгун лично пригласила Сейран на открытие их нового роскошного отеля и девушка планировала показаться там на двадцать минут, помелькать перед камерами и сбежать, ни разу не сталкиваясь с Феритом. С первой частью плана она успешно справлялась, пока кто-то не схватил её за руку и не повёл в противоположную сторону торжественно украшенного лобби отеля, при этом что-то шепча на ухо: —Сейран, ты должна меня спасти от моей матери... Пока я с тобой, я в безопасности! Сейран раздражённо цокнула и попыталась одернуть руку, с недовольством уставившись на Ферита, который продолжал уверенно идти и говорить ей что-то. —Что вообще происходит? Куда мы идём?! —Видишь мою маму?—прошептал он в ответ, кожа девушки покрылась мурашками (конечно же, от сквозняка!). Сейран взглянула через его плечо и увидела госпожу Гюльгун, которая сверлила глазами сына, продолжая рассеянно отвечать своей собеседнице. —Вижу, —нахмурилась Сейран, всё ещё не понимая, что происходит. —Она пытается познакомить меня с очередной кандидаткой мне в жены. При тебе она не посмеет этого сделать, поэтому на этот вечер ты моя, —подмигнул он ей и уверенно кладя ладонь на её талию, повел подальше от своей матери. ...ты моя—эти два слова произвели пагубное влияние на самообладание Сейран. В тот вечер они переспали. Сейран была бы рада, вспоминая это, соврать себе, что все было, как в тумане, но к своему стыду и удовольствию, она помнила каждую деталь. Тогда Ферит целый вечер шутил и смешил её, не отходя ни на шаг, потом предложил прогуляться по новенькому отелю. В какой-то момент они оказались в неприлично роскошном бассейне под открытым небом. Погрузив ноги в теплую воду, они разговаривали несколько часов. Потом он поцеловал её. Провёл пальцами по её скуле, опустил руку к её шее и прикоснулся к губам. Рамки приличия и здравый рассудок кричали о том, чтобы оттолкнуть его, сказать, что это ошибка и они не должны портить дружбу этим... И Сейран обязательно именно так бы и поступила, если бы небо не было настолько ошеломляюще красивым, если бы вид на ночной город настолько завораживающим, и если бы она не была безнадежно влюблена в Ферита последние несколько лет. Она заткнула все рациональные доводы в своей голове и согласилась взять всё, что предлагала ей эта ночь и он. Это был её первый раз, но, несмотря на все страхи и тревожные рассказы подруг, всё прошло иначе, чем она ожидала. Без неловкости, без боли, без лишних слов — будто они оба давно знали, что так и должно быть. В его взгляде не было ни тени торопливости, ни животной бездумной похоти, только тихое внимание и бережность, от которых дрожь внутри поднималась не от страха, а от тепла и предвкушения. Сейран потом долго не могла понять, что именно потрясло её сильнее — сам момент или то, как легко ей было рядом с ним. Всё, что прежде казалось запретным и оставалось в её мечтах, вдруг обрело нежный, почти священный смысл. Она запомнила не детали, а ощущения: роскошный номер отеля, его руку, сжимавшую её пальцы, шёпот у самого уха, их дыхание... Только утром она осознала, насколько огромную ошибку совершила. Проснувшись совершенно голой в объятиях не менее голого мужчины, её друга, который не верит в любовь и, очевидно, решил переспать с ней просто из спортивного интереса... Чем больше Сейран об этом думала, тем более глупой себя чувствовала. Она собиралась бежать. Желательно, в другую страну, без перспективы вернуться обратно и ещё раз посмотреть в глаза Фериту. Когда она, словно мышка, встала с постели и второпях натянула на себя платье и схватила туфли, услышала его сонный голос. —Попользовалась мной и убегаешь даже не попрощавшись? —У меня сегодня генеральная репетиция, —пискнула она и не смея взглянуть на него, выскочила из номера. Проблема больших ошибок чаще всего заключается не в самом факте её совершения, а в идиотской привычке человеческого мозга напоминать о ней, заставляя снова и снова содрогаться от стыда и разочарования в себе. Сейран снова и снова играла заученную наизусть пьесу, пытаясь не думать о событиях прошлой ночи, но воспоминания были сильнее неё. Пальцы летали по клавишам — точно знали путь, не требуя ни взгляда, ни усилия. Белые и чёрные полосы рояля сливались в единый пульс, послушный лишь её дыханию. Она сидела на сцене, где свет падал сверху мягким золотом, и в полупустом зале эхом откликались звуки — чистые, как утренний воздух. Иногда она играла слишком яростно — будто пыталась вытряхнуть из себя мысли, стереть воспоминания о прикосновениях, от которых всё внутри всё ещё дрожало. А иногда наоборот — пальцы едва касались клавиш, и мелодия становилась такой хрупкой, что казалось, вот-вот рассыплется в тишину. Её волосы спадали на плечи, несколько прядей прилипли к щеке, но она не замечала. Всё внимание — в музыке, к единственному, что могло её отвлечь. —Сегодня ты играла по-особенному прекрасно, —подойдя к ней после репетиции произнёс Тарык, один из музыкантов. —Что же тебя так вдохновило?—добродушно улыбнулся парень. Сейран сжала зубы и постаралась сдержать истерический смех, вырывавшийся наружу. —Ничего особенного, —устало покачала она головой. —Сейран, я хотел предложить... Может пойдем выпьем кофе... —Извини, у меня сегодня слишком много дел, —без зазрения совести соврала девушка. Тарык не первый раз приглашал её на кофе и Сейран была уверенна, что согласиться было бы ошибкой. К тому же, она соврала только частично, потому что она действительно собиралась заняться важным делом. Например, закрыться в своей квартире и заняться самобичеванием. Тарык тут же поник, его плечи опустились вниз и Сейран вдруг стало жаль его. Она подумала о своей глупости и том, что столько времени сохла по Фериту, которому очевидно плевать на неё, при этом игнорировала хорошего парня, который был явно заинтересован в ней. Она собиралась подумать об этом тоже. Она явно делает со своей жизнью что-то не так. Но разбор полетов и плановое самобичевание пришлось отложить, потому что вечером в её квартиру заявился Ферит. Судя по его виду, он не собирался с ней разговаривать и выяснять отношения. Таким образом они переспали во второй раз. Затем в третий, четвёртый… И однажды Сейран просто с усталостью смирилась с тем, что их тянуло друг к другу — слишком сильно, чтобы отрицать, и слишком запутанно, чтобы назвать любовью. Они не договаривались, не обещали, не объяснялись. Всё происходило само собой — словно между ними существовало невидимое притяжение, которому они могли сопротивляться ровно до тех пор, пока не встречались глазами. Стоило взгляду зацепиться — и всё, борьба теряла смысл. Иногда их встречи были спонтанными — как вспышка, как необходимость выдохнуть. В другое время — тихими, почти нежными. Он приходил к ней поздно вечером под каким-нибудь предлогом, но стоило двери за его спиной закрыться, их примагничивало к друг другу. Он всегда делал первый шаг, и она не сопротивлялась. Но между этими моментами они жили как ни в чём не бывало. Могли спорить, шутить, переписываться о пустяках. Могли сидеть в кафе и вести себя как просто друзья, и лишь редкое касание под столом, почти невидимое, выдавалo то, что на самом деле между ними происходит. Иногда ей казалось, что всё это похоже на игру, где оба давно забыли правила. Но стоило ему заговорить чуть тише, чем обычно, или коснуться её плеча, — и весь мир исчезал, сжимаясь до одной точки, где существовали только они двое. Сейран знала, что так не может продолжаться вечно. Но пока — ей было достаточно того, что было между ними. О большем она мечтать не могла, поэтому боялась потерять и это. *** Помочь выбрать?—прошептал он в её плечо, наклонившись так близко, что она ощущала его твердую грудь, прижатую к её спине. —Нет, мне не нужна ничья помощь, —лениво протянула она, оглядывая винные полки. —А зря, у меня очень хороший вкус, —улыбнулся в ответ Ферит и потянулся к полке, чтобы вытянуть одну из бутылок. Сейран затаила дыхание, пока он аккуратно поставил вино на деревянную столешницу и снова наклонился к её уху. —Поедем ко мне после того, как все закончится? Или может прямо сейчас? Не дожидаясь ответа, он нежно поцеловал её шею и приобнял за талию. —Родители заметят, —с неохотой проговорила Сейран. Его руки на её талии на секунду застыли, но эта заминка была настолько мимолётной, что Сейран убедила себя, что ей всего лишь показалось. —Тогда уйдем после, —проговорил он, целуя её в висок, —чтобы никто нас не увидел. Через десять минут Сейран уже сидела в гостиной особняка Корханов и рассеянно прислушивалась к разговорам. Это был очередной из дружеских вечеров, на которых собрались несколько семей. —Тетя Гюльгун подозревает, что у Ферита кто-то появился, —шепотом произнесла Пелин, наблюдая за Феритом, который разговаривал с Кязым-ага. —Серьезно?—недоверчиво протянула Суна. —Да, она сказала, что он уже два месяца не ночует у себя в квартире. Вы же знаете, у тёти Гюльгун уши есть везде, —хмыкнула Пелин, пожимая плечами. —Интересно, кто эта несчастная дурочка, —хихикнула Суна, и Сейран вдруг стало жарко. —И не говори, —прошептала в ответ Пелин, —Он же любой запудрит мозги, а потом бросит. Не могу представить, чтобы Ферит когда-нибудь женился. Сейран почувствовала, как по спине проскользнула тонкая змейка пота и к горлу подступила тошнота. Это она была той самой несчастной дурочкой! Кратковременной интрижкой Ферита, которую он бросит, как только ему надоест с ней возиться. —Сейран, а ты что думаешь?—легонько толкнула её в плечо подруга. Сейран кривовато улыбнулась. —Я думаю, что та девушка, действительно, та ещё дурочка, —скрывая дрожь в голосе произнесла она. Суна и Пелин тихо захихикали. Затем разговор зашёл о чем-то другом. *** Им нужно было расстаться. Порвать. Прекратить. Сейран нужно было положить конец этому безобразию, но она никак не могла на это решиться. Каждый день она просыпалась с решимостью сделать это, но стоило Фериту оказаться на её пороге, стоило ему притянуть её к себе, зашептать какие-то глупости в ухо... Решимость таяла, уступая место крепнущей с каждым днём всё сильнее привязанности. Только с её стороны, естественно. Потому что он, казалось, никаких мук совести не испытывал. Ферита вполне устраивал формат их отношений. Он никогда не предлагал рассказать о них друзьям или родственникам. Сейран чувствовала себя любовницей, которую он скрывал от всего мира. Она сама загнала себя в эту ловушку и выбраться теперь никак не могла. Но сегодня она собиралась покончить с этим. Доиграв концерт и выйдя на поклон слушателям, она оглядела зал, чувствуя внутри тревожную надежду. Она так надеялась увидеть в зрительном зале его, но сколько бы не пыталась, не могла найти. Конечно, у него, очевидно, нашлись дела поважнее... Пробираясь по коридорам консерватории, она добралась до своей гримёрки и подумала о том, что прямо сейчас позвонит ему и выскажет всё, что её не устраивает. А лучше порвёт с ним через смс. Без объяснения причин. Только холодное изложение факта. "Мы расстаёмся." Он, наверняка, посмеётся над ней, издевательски фыркнув: —Расстаёмся? Мы и не были вместе, дурочка!—скажет он. Тогда может быть лучше так? "Я решила, что нам нужно прекратить это" Нет, чрезмерно драматично и слезливо... Сейран открыла дверь своей гримёрки и её сердце на секунду остановилось, начав биться вдвое быстрее. —Что ты здесь делаешь?—закрывая глаза и прижимая ладонь к груди, выдохнула она. —У меня есть свои секреты, —улыбнулся ей Ферит, подходя ближе. —Ты была великолепна сегодня. —Я думала, ты ненавидишь симфоническую музыку, —глядя на роскошный букет в его руках, проговорила девушка. —Во всем бывают исключения, —подмигнул он ей, и отложив букет в сторону, притянул её к себе. —Ферит, нас могут увидеть, —прошептала Сейран, оглядываясь на прикрытую дверь. Он посмотрел на неё и она заметила капельку грусти, которую он сморгнул, тут же возвращая себе привычное уверенное выражение лица. Ферит поцеловал её. Она собиралась с ним порвать. Поговорить с ним. Она точно собиралась. Конечно... Но что-то снова заставляло её отступить и отложить неприятный разговор. Возможно, это был его идеальный черный костюм? Возможно, головокружительный аромат его духов? Или то, что он купил именно те цветы, которые ей нравились? А может дело было в его губах, которые заставляли её молчать и таять одновременно?.. *** Сейран всегда была убеждена, что мечты намного красочнее и ярче реальности. Вся её карьера, какой бы головокружительной она не была, в момент реализации казалась смазанной, будто бы все время что-то мешало ощутить всю полноту момента. Переживания, усталость, перелеты, мелкие неурядицы —все неизменно отвлекало её от самого момента. Но сейчас она думала о том, что этот момент безусловно лучше, чем все её мечты. Ферит приехал к ней вечером в пятницу и все выходные они провели вместе, не отлипая друг от друга. Сейран лежала в постели, рассеянно ощущая приятную усталость в теле. Ферит устроился рядом, небрежно поддерживая голову рукой и разглядывая её обнаженное тело. Она протянула руку, чтобы убрать прядь волос с его лба и не удержалась от прикосновения к его щеке, парень перехватил её руку и нежно поцеловал подушечки пальцев, затем запястье... Сейран подумала о том, со всеми ли своими любовницами он так обходителен. Возможно, в этом жесте нет ничего особенного и она снова себя накручивает. Всё-таки иногда мечты лучше реальности. Потому что в своем воображении Сейран не донимает себя сомнениями и страхами. Ферит наклонился ближе и поцеловал её. Нежное прикосновение губ быстро сменилось страстным желанием. Он углубил поцелуй и Сейран с ужасом поняла, что несмотря на выходные проведенные в этой постели, она снова жаждет его, словно нуждается в незаменимом лекарстве. Его рука скользнула в её волосы, она обняла его за плечи. Мурашки побежали по телу, внизу живота начал завязываться узел. —Ферит, мы опоздаем, —выдохнула между поцелуями Сейран, ощущая, как быстро она растворяется в нем. Его рот опустился к её подбородку и шее. —Может не пойдём? —промурлыкал он, —Останемся вдвоём здесь... Сейран почувствовала, как её тело наполняется теплом и желанием остаться в его объятиях навечно. Заточить их обоих здесь, чтобы никто им не помешал. Но она с горечью осознавала невозможность этого. —Если мы не придём вдвоем, то кто-то может заподозрить, —нехотя проговорила она, мечтая, чтобы он не согласился с ней. Ферит отстранился от нее и посмотрел в её глаза, взгляд скользнул к её губам, линии челюсти и груди, снова возвращаясь к глазам. Его губы дрогнули в грустной улыбке. —Мы ведь не можем этого допустить, —тихо произнёс он, —Чтобы хоть кто-нибудь узнал, что мы вместе... Сейран тяжело сглотнула. Вот он и сказал это. Признал это. Ему была противна сама мысль, что кто-нибудь может узнать о них. У них нет никакого будущего. Её тело охватил холод, словно стены вокруг рухнули, впуская в комнату холодный декабрьский воздух. Отчаяние захлестнуло её с головой и Сейран показалось, что от этого буквально можно задохнуться. Она обдумает это позже... А сейчас хотелось снова погреться в костре из её мечт и иллюзий. Сейран притянула его ближе и поцеловала. Обхватив ногами его бедра, прижалась к нему, нуждаясь в нём и его прикосновениях. Через час они всё же поехали к друзьям. Вдвоём. *** Сейран никак не могла сосредоточиться на разговоре друзей, которые говорили наперебой, обсуждая последние новости. Она чувствовала себя не в своей тарелке и решила устроиться на мягком диване, согревая холодные руки чашкой горячего чая. —Не говори глупости, мы видели, как ты чуть шею не свернул в прошлый раз, —усмехаясь проговорил Ферит, усаживаясь рядом с ней (просто потому что это был самый удобный диван в гостиной Аби и Суны). —Умею я кататься на лыжах, —защищался Кая, хохоча. —Нет, никакого снега и гор, пожалуйста!—недовольно сморщила нос Пелин. —Да, давайте поедем куда-нибудь, где тепло... Мне так надоела эта зима и холод!—с энтузиазмом согласилась Суна. —Я за, —подал голос Ферит, попивая свой напиток. Сейран пришлось сосредоточиться на разговоре друзей, которые по всей видимости обсуждали совместный отпуск. Она пыталась вслушиваться и принимать участие в беседе, но её внимание возвращалось к теплу, которое исходило от Ферита, его бедру, которое прижималось к её колену... В её мечтах, в параллельной вселенной, где они могли бы быть вместе по-настоящему, они могли бы не скрываться. Сейран представила, как они могли бы сейчас сидеть в обнимку, прямо так, как делали сейчас их друзья со своими вторыми половинками. Сейран могла бы позволить себе потянуться к Фериту, чтобы поцеловать в щеку, прижаться к его груди, переплести их пальцы... —Сейран, ты поедешь одна? —Что простите?—ей пришлось моргнуть и сосредоточиться на вопросе, потому что она снова ушла в свои мысли и прослушала часть разговора. —Ты поедешь с нами одна?—улыбнулась Пелин, —Или у тебя, возможно, появился таинственный "плюс один"? Сейран смутилась и откашлялась. —Нет, я одна. —Как и Ферит, —указывая на друга отметил Аби. —И правда! —вдруг оживилась Пелин, —Как мне это раньше не приходило в голову! Вы с Феритом могли бы быть неплохой парой! Сейран съежилась, она представила, как Ферит сейчас фыркнет и скажет, что ни за что на свете не стал бы встречаться с ней. Ведь, очевидно, это абсурд... Поэтому она опередила его. Сейран громко и, как ей показалось, неестественно рассмеялась. —Мы с ним?—фыркнула она, —Мы никогда бы не смогли быть вместе! Вы только представьте такую нелепую пару! Друзья подхватили её смех и начали рассуждать о том, как это могло бы быть. Ферит молчал весь оставшийся вечер, не говоря ни слова. Его бедро больше не прижималось к её колену. *** Они больше не виделись. Целая неделя пролетела после посиделки у друзей, Ферит больше не приходил к ней по вечерам, а она никогда не была инициатором их встреч, поэтому Сейран решила, что это к лучшему. Она хотела положить этому конец, конец наступил сам. Видимо, Ферит решил, что им стоит прекратить этот фарс. А возможно, он уже нашёл себе другую девушку. Сейран твердила себе, что все к лучшему и её это совсем не беспокоит. Рассеянной на репетициях она была из-за усталости. Плакала в подушку по вечерам она из-за ПМС, конечно же. А всё время ждала телефонного звонка, потому что соскучилась по родителям и друзьям, а не по кареглазому другу, в которого была по уши влюблена. В один из очередных ночей, которые она проводила в постели, бездумно переключая каналы на телевизоре, в её дверь позвонили. Она вздрогнула. Поспешно вытерла слезы и с ужасом взглянула в зеркало. Лицо опухло и покраснело настолько, что казалось её покусали ядовитые осы. Но поделать с этим она ничего не могла, поэтому с тревогой внутри, пошла открывать дверь. На пороге стоял Ферит. Потрёпанный и, по всей видимости, разъяренный. Он без разрешения зашёл в квартиру и тут же начал ходить из угла в угол, временами бросая на неё свирепые взгляды, громко вздыхая, ворча себе под нос что-то и снова продолжая вышагивать. —Что-то случилось?—тихо спросила Сейран, боясь услышать любой ответ. —Что-то случилось. Что-то случилось, Сейран...—пробурчал он в ответ и посмотрел на неё в упор. Ей вдруг показалось, что он плакал, потому что глаза у него были воспалённые. Или безумные...—Я для тебя вообще ничего не значу, да?—прохрипел он.—Я гожусь только на роль любовника, которого ты скрываешь. А когда я тебе надоел, ты спокойно обо мне забываешь, да? Сейран беззвучно открыла рот и снова его закрыла, не найдя слов и не понимая, что происходит. Фериту, кажется, не требовался собеседник, потому что он продолжал говорить. —Я думал, что между нами что-то есть... Всегда было... Но ты сначала меня держала во френдзоне несколько лет, а когда мы с тобой...после той ночи...—он сглотнул, в его взгляде мелькнула уязвимость, —Ты буквально убежала от меня! И после этого я, как собачонка, приходил к тебе. А ты мне даже ни разу не позвонила! Я думал, что этого мне будет достаточно и когда-нибудь ты захочешь большего, но ты... ты продолжала скрывать меня. Почему ты постоянно скрывала меня от родителей, от друзей? Почему тебе смешна даже мысль, что мы можем быть вместе?!—Ферит нервно расхаживал по комнате, поправляя, и снова взъерошивая свои волосы. —Но знаешь, Сейран, теперь с меня хватит! Может я и люблю тебя, может я без ума от тебя, но я больше так не могу... Либо ты перестаешь скрывать наши отношения, либо...либо... Голос Ферита дрогнул и он тяжело сглотнул. Он посмотрел на неё с горечью. —Самое страшное, что я настолько безнадежно в тебя влюблён, что даже сейчас во мне нет силы воли прекратить все это... —Ты любишь меня?—ошеломлённо спросила Сейран. —Безумно и безнадежно,—ни на секунду не колеблясь прохрипел он в ответ. Сейран закрыла глаза и тяжело выдохнула. Она не знала, то ли ей плакать, то ли смеяться. Но, однозначно, сперва нужно было рассказать Фериту кое-что о её собственных чувствах. Голова кружилась от услышанного, но что-то не давало ей осознать сказанных Феритом слов. Она только сейчас поняла, что стоит перед ним в своей растянутой футболке, на которой остались пятна от зубной пасты и, возможно, её недавних слез. Девушка попыталась абстрагироваться и разобраться с вещами поважнее. —Но как ты...—она неуверенно запнулась, —ты не можешь меня любить. Ты ведь постоянно со мной споришь и...и ругаешься... —Да, потому что это единственный способ привлечь твое внимание!—отчаянно воскликнул Ферит. —Тебя ведь всегда интересовала только эта твоя музыка, и мне хотелось хоть как-то обратить твое внимание на себя. —Он зачем-то схватил диванную подушку и начал бездумно её мять и расправлять обратно. —Когда мы с тобой ругаемся, у тебя начинают гореть глаза и ты будто впервые меня видишь. Сейран поджала губы. Она подумала о том, что ведь он был прав. Благодаря их вечным спорам, Ферит однажды поселился в её голове. Порывистый вздох вырвался у нее из груди. —Но ты никогда не ухаживал за мной, не звал на свидания... Ты мог бы...—тихо произнесла она. —Я приглашал тебя на свидания, —воскликнул он, защищаясь. —Я приглашал тебя на кофе. —Но это же было по-дружески, потому что мы были друзьями! —Нет, это не был дружеский кофе!—прижал несчастную подушку к лицу он, —И мы не были друзьями, Сейран! У меня, знаешь ли, нет привычки спать со своими друзьями! —Но ты мог бы хотя бы намекнуть, откуда ж мне было знать...—пискнула Сейран, осознавая всю абсурдность ситуации. —Я дарил тебе цветы, —из-за подушки, прижатой к его лицу, голос Ферита звучал приглушённо. —Я пианистка, Ферит, мне всю жизнь дарят цветы! Откуда мне было знать, что это значит больше, чем обычно... Ферит бросил подушку на пол и подошёл к Сейран вплотную, нежно взял её руки в свои и тихо произнёс. В его глазах играли блики настольной лампы. —Как ты думаешь, почему я дарил тебе именно пионы? —Потому что они мои любимые?—прошептала она, смущённо глядя на него снизу вверх. —Из-за этого тоже, —улыбнулся он, —Но ещё я прочитал, что пионы —это символ глубокой, искренней любви. —Ты признавался мне в любви через цветы?—изумленно выдохнула Сейран. —Еще ты дарил мне орихидеи...—краснея, прикусила она нижнюю губу. —Восхищение, особая духовная связь, —процитировал он значение цветка, целуя её в висок. —И ещё я дарил тебе гиацинты... —Нежность, романтическое томление, —ахнула Сейран, которая прекрасно помнила их с Феритом разговор несколько лет назад. Она всегда любила во всем символизм и с восхищением рассказала Фериту о языке цветов, а он тогда как всегда посмеялся над этим, назвав бессмысленным занудством. Девушка притянула его к себе и обвила его шею руками. —Иногда, Ферит, вместо цветов я предпочитаю слова, —улыбнулась она в его шею. А затем поцеловав в щеку, прошептала. —Я тоже очень сильно тебя люблю.