Сосуд с характером.

Курс на восток был долгим. «Скиталец» миновал зелёные острова южных морей, где воздух был густым и влажным, а туземцы с любопытством разглядывали их корабль. Затем они прошли вдоль скалистых, негостеприимных берегов, пока на горизонте не вырисовались очертания, не похожие ни на что виденное ими ранее. Империя Поднебесная. Так называли свою страну местные жители. Сначала показались бескрайние рисовые поля, террасами спускающиеся с холмов, как гигантские изумрудные ступени. Затем – громадные реки, несущие свои желтоватые воды к океану. И наконец, сам город – Лунцзин, «Колодец Дракона». Он не был похож ни на монументальную Аврелию, ни на приземистый Хем-Рах. Лунцзин был городом изящных изогнутых крыш, покрытых глазурованной черепицей, с загнутыми вверх карнизами, украшенными фигурками мифических существ. Высокие пагоды устремлялись в небо, а узкие улочки были полны жизни, но иной, чем на Западе – более сдержанной, упорядоченной. Воздух пах не жареным мясом и вином, а парным рисом, соевым соусом, сандалом и чем-то ещё — свежим, наполняющим лёгкости, словно сам ветер здесь был другим. — Ци, — тихо сказала Каирис, делая глубокий вдох, когда они сошли на берег. — Жизненная энергия. Здесь ею дышат. Её культивируют. Ройс, поправляя свой, уже порядком потрёпанный, но всё ещё щегольской камзол, огляделся. — Выглядит... спокойно. Слишком спокойно. У меня плохое предчувствие. Где тут можно найти что-нибудь выпить, что не является чаем? Их маленькая группа снова затерялась в толпе. Люди здесь были одеты в шёлковые халаты и простые холщовые одежды, их лица были невозмутимы, движения – плавными и экономичными. Повсюду царил ритм размеренной, тысячелетиями отлаженной жизни. Они видели, как старики медленно исполняют тайцзицюань в парках, как каллиграфы выводят иероглифы на свитках, как ремесленники создают фарфор невероятной тонкости. Каирис шла, погружённая в свои ощущения. «Эхо» здесь было повсюду. Оно не исходило из одного источника. Оно было разлито в самом воздухе, в земле, в воде. Это была не стабильность и не цикличность, а непрерывный, гармоничный поток. Сила, которая не контролировала мир, а питала его. И где-то здесь должен был быть узел, регулирующий этот поток. Они провели несколько дней, изучая город. Посетили Императорский дворец с его сложной системой дворов и павильонов, где чиновники в остроконечных шапках неспешно решали государственные дела. Побывали в храмах, где поклонялись предкам и небесным духам. Но Каирис не находила того, что искала. Узел силы был не в архитектуре, не в камне. Он был в чём-то ином. Именно тогда, на пятый день их пребывания в Лунцзине, когда они бродили по Саду Неспешной Прогулки, он появился. Каирис остановилась у пруда с карпами кои, наблюдая, как золотистые рыбины плавно скользят в прозрачной воде. Она чувствовала, как энергия этого места течёт через неё, успокаивая вечную боль в груди. И вдруг она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Она медленно обернулась. На мостике через ручей стоял молодой человек. Лет двадцати пяти. Высокий, стройный, с иссиня-чёрными волосами, убранными в простой, но изящный пучок. Его лицо с тонкими, аристократическими чертами было бы прекрасно, если бы не глаза. Они были золотыми. Не как у Каэла, её покойного брата – те были холодными, расплавленным металлом. Эти были тёплыми, как мёд, и столь же глубокими. И в них читалось не просто любопытство, а... понимание. Он был одет в простой тёмно-синий халат, но осанка выдавала в нём человека знатного рода и выдающейся внутренней силы. В его руках он держал длинную бамбуковую флейту. Он не сказал ни слова. Он просто смотрел на Каирис, и казалось, он видит не её одежду, не её лицо, а саму её суть. Видит пульсирующую пустоту в её груди, видит боль, видит связь с миром. Затем он поднёс флейту к губам и извёл несколько чистых, печальных нот. Звук не был просто музыкой. Он был... воплощённой энергией. Каждая нота вызывала рябь на воде пруда, заставляла листья на деревьях чуть заметно трепетать. И эта музыка каким-то непостижимым образом резонировала с самой Каирис. Боль в её груди на мгновение отступила, заменённая странным, щемящим чувством покоя. Он опустил флейту и, наконец, заговорил. Его голос был низким и бархатным, как шёлк. — Ты пришла из мира стали и пара. Ты носишь в себе холод пустоты. Но в твоём сердце бьётся искра жизни. Странное сочетание. Каирис не дрогнула. Её алые глаза встретились с его золотыми. — Ты видишь больше, чем положено. — Я вижу поток ци, — ответил он. — А твой... он искажён. В нём дыра. Но через эту дыру... течёт сила, которой не должно быть в смертном. — Он сделал шаг вперёд. — Меня зовут Ли Жань. Я – страж Долины Нефритового Дракона. А ты, я полагаю, и есть та самая «Падшая Звезда», о чьём приходе предупреждали наши астрологи. Ройс, стоявший поодаль с подростками, тут же оживился. — О! Новый знакомый! И, кажется, с поэтичным прозвищем для моей племянницы! Здравствуйте, господин... Ли? Ройс Ван-Дэрис, к вашим услугам. Вы не знаете, где тут у вас можно... — Замолчи, дядя, — тихо, но властно сказала Каирис, не отводя взгляда от Ли Жаня. — Долина Нефритового Дракона... это и есть узел? Ли Жань кивнул. — Источник ци всей Поднебесной. Место, где небо соединяется с землёй. И сейчас он... болен. — В его золотых глазах мелькнула тень беспокойства. — Поток ослабевает. Искажается. Мы не знали причины. Пока не увидели тебя. Твоя рана... она похожа на рану мира. Каирис почувствовала, как что-то сжимается у неё внутри. Её болезнь... была связана не только с «Слезами Лунной Богини». Она была отражением дисбаланса в самой мировой системе. — Веди меня, — сказала она. Путь в Долину Нефритового Дракона занял два дня. Они шли по горным тропам, столь живописным, что даже Ройс на время умолк, поражённый красотой водопадов, висячих мостов и поросших соснами вершин. Ли Жань шёл впереди, его движения были столь же плавными и несуетливыми, как у местных жителей. По пути он рассказывал. — Всё в этом мире – энергия, — говорил он. — Ци. Она течёт по меридианам земли, как течёт по меридианам в теле человека. Наша задача – поддерживать этот поток чистым и сильным. Мы не контролируем его. Мы... слушаем его. И следуем ему. Он посмотрел на Каирис. — Но твоя сила... она иная. Она не течёт. Она... поглощает. Стабилизирует. Как якорь. Возможно, именно такой якорь и нужен миру сейчас, когда равновесие нарушено. Наконец, они вошли в саму Долину. Это было место неземной красоты. Поле, покрытое изумрудной травой, окружённое высокими пиками. В центре его бил из земли источник кристально чистой воды, а над ним парил, ничем не поддерживаемый, огромный кристалл цвета зелёного нефрита. Он не пульсировал, как предыдущие артефакты. Он... пел. Тихий, едва слышный гул, который был музыкой самой жизни. Но песнь эта была не чистой. В ней слышались фальшивые, дребезжащие ноты. От кристалла исходили слабые, чёрные прожилки, похожие на трещины, но не физические, а энергетические. — Видишь? — сказал Ли Жань. — Он умирает. Каирис подошла ближе. Она чувствовала, как её собственная внутренняя пустота откликается на страдающий кристалл. Это был стабилизатор жизненной силы. И он был повреждён. — Кто мог это сделать? — спросила Лира, её сенсор зашкаливал, пытаясь зафиксировать эту уникальную энергию. — Те, кто хочет заменить естественный порядок – искусственным, — мрачно ответил Ли Жань. — Те, кто видит в ци — лишь топливо для своих машин. Они уже были здесь. Их след... он пахнет железом и гарью. Внезапно воздух в долине содрогнулся. Из-за скал вышли люди. Они были одеты в странные гибридные доспехи – часть из полированной стали, часть – из закалённой кожи, с примитивными, но эффективными на вид паровыми устройствами на спинах. Их оружие – мечи с пилящими кромками и арбалеты с паровым взводом – было чуждо этой земле. Во главе их стояла женщина с лицом, скрытым маской с газовым фильтром. Её голос прозвучал искажённо: — Нефритовое Сердце. И... носитель. Идеально. Наш господин будет доволен. Ли Жань принял боевую стойку, его руки приняли изящное положение. — Уходите. Вы оскверняете священное место. — Священное? — женщина рассмеялась. — Это просто источник энергии. А энергию нужно использовать. Она сделала знак, и её солдаты открыли огонь. Но это были не обычные стрелы. Это были капсулы, которые, разбиваясь, выпускали облако чёрного, едкого дыма, который гасил жизненную энергию вокруг. Трава под ногами мгновенно пожухла. Ройс, Марк, Лира и Юри приготовились к бою. Но здесь, в этом месте, их обычное оружие и тактика были малоэффективны. Каирис стояла перед кристаллом. Она чувствовала его агонию. Она видела, как чёрные прожилки расползаются по нему быстрее. Эти люди не просто атаковали их. Они убивали само место. И тогда Ли Жань посмотрел на неё. —Каирис! Твоя сила... якорь! Дай ему опору! Я направлю поток! Он закрыл глаза, и его золотые зрачки зажглись изнутри. Он начал двигаться – это был не боевой танец, а нечто вроде ритуала. Каждое его движение собирало рассеянную энергию долины, направляя её к кристаллу. Но энергии было мало, и она была слаба. Каирис поняла. Она должна была стать тем стабильным центром, вокруг которого можно будет восстановить поток. Но как? Её сила была силой пустоты, поглощения. И тогда она вспомнила музыку его флейты. Звук, который не подавлял, а гармонизировал. Она закрыла глаза и обратилась внутрь себя. К той боли, к той пустоте. Но на этот раз она не пыталась её контролировать или подавлять. Она... запела. Не голосом, а самой своей сущностью. Она создала тишину. Не мёртвую, а готовую к принятию. Чашу, ожидающую наполнения. И поток ци, который направлял Ли Жань, устремился в эту чашу. Боль в её груди вспыхнула с новой силой, но это была уже иная боль – боль исцеления, боль трансформации. Чёрные прожилки на Нефритовом Сердце замедлили свой рост, а затем начали понемногу отступать. Наёмники, видя это, усилили натиск. Но теперь сама долина начала защищаться. Ветер, направляемый волей Ли Жаня, разгонял ядовитый дым. Корни деревьев вырывались из-под земли, хватая солдатов за ноги. Даже камни под их ногами становились скользкими и неустойчивыми. Бой был странным, почти мистическим. Сталь и пар против воли земли и энергии жизни. Ройс и подростки, используя подсказки Ли Жаня, научились уворачиваться не от стрел, а от самих потоков враждебной ци. В конце концов, наёмники, не готовые к такому сопротивлению, отступили, оставив нескольких своих товарищей лежать на выжженной земле. Когда последний солдат скрылся за скалами, Каирис открыла глаза и опустилась на колени, тяжело дыша. Боль в груди была огненной, но Нефритовое Сердце над источником снова сияло чистым, ровным светом. Чёрные прожилки исчезли. Ли Жань подошёл к ней и протянул руку, чтобы помочь подняться. Его золотые глаза светились уважением. — Ты не стабилизировала его своей силой. Ты дала ему возможность стабилизировать себя. Это... мудрость, которой нет в наших книгах. — Я просто... слушала, — хрипло ответила Каирис. Они стояли друг напротив друга – девушка с алыми глазами, несущая в себе пустоту космоса, и мужчина с золотыми глазами, повелевающий потоком жизни. Две противоположности. Но в этой долине, перед исцелённым кристаллом, они чувствовали не различие,