Сосуд с характером.

Каменный круг Альбиона оказался не просто кольцом менгиров, а сложным астрономическим комплексом, возведённым на вершине холма, продуваемого всеми ветрами. Местные жители, племя, называвшее себя «Дети Туана», смотрели на чужеземцев с суеверным страхом, а на Каирис – с особенно острым трепетом. Её алеющие глаза и аура абсолютного безразличия идеально вписывались в их мифологию о ледяных духах, приносящих мор и падёж скота. Именно здесь, в атмосфере всеобщего напряжения и мистического ужаса, ледяной сарказм Каирис расцвёл пышным цветом, став главным оружием против абсурда происходящего. Вождь племени, бородатый великан по имени Бран, восседал на троне из воронёного дуба, украшенном черепами мелких грызунов. Он был облачён в медвежью шкуру и говорил голосом, напоминающим раскаты грома. — Дух Льда! — прогремел он, указывая на Каирис дрожащим пальцем. — Ты принесла нам дурные знамения! Вороны кружат над селением три дня! Молоко у наших коров прокисло! Каирис, стоявшая в своей чёрной униформе, скрестив руки, подняла одну бровь. Её взгляд скользнул по черепам на его троне. — Статистически незначимая выборка, — парировала она своим ровным, бесстрастным голосом. — Прокисание молока, с вероятностью в девяносто семь процентов, вызвано антисанитарными условиями содержания скота. Что касается воронов, их привлекают отходы вашей жизнедеятельности, сваленные за оградой. Рекомендую провести дезинфекцию и нанять мусорщика. Бран замер с открытым ртом. Его советники перешёптывались, бросая на неё испуганные взгляды. Ройс, стоявший за её спиной, подавил смех, превратив его в приступ кашля. — Но... но духи... — попытался возразить вождь. — Духи, — перебила его Каирис, — если бы и существовали, обладали бы базовой логикой. С какой стати им портить молоко, вместо того чтобы, скажем, обрушить вашу крышу? Это было бы и эффектнее, и эффективнее. Ли Жань, стоявший рядом, не шевельнулся, но уголки его губ дрогнули. Он смотрел на неё с нескрываемым восхищением. — Она... она разговаривает с духами на их языке! — прошептал один из советников, бледнея. — На языке холодной логики! Бран, окончательно сбитый с толку, сдался. — Чего же ты хочешь, Дух Льда? — Доступа к камням на холме, — ответила Каирис. — И чашу вашего самого крепкого мёда. Для... ритуальных целей. Ройс, услышав это, чуть не выдавил из себя лёгкое. «Ритуальные цели» для Каирис означали ровно одно – она просто хотела выпить. Жрец племени, худой старик в белых robes, попытался вручить Каирис «защитный» амулет – засохшую жабу, завёрнутую в паутину. — Это убережёт тебя от гнева камней, о Дух! — провозгласил он, протягивая ей этот «подарок». Каирис посмотрела на жабу с тем же выражением, с каким смотрела на неисправный паровой клапан. — Биологический образец в состоянии инфецированния, — констатировала она. — Его эффективность в качестве защитного средства стремится к нулю. Более того, он является рассадником бактерий. Я настоятельно рекомендую вам пройти курс элементарной гигиены. Жрец отшатнулся, как от ужаленного, и спрятал жабу за пазуху, бормоча заклинания. Лира, наблюдая за этой сценой, с трудом сдерживала смех. — Она не просто отвергает его, она ставит под сомнение всю его систему мироздания, — прошептала она Марку. — Эффективно, — согласился Марк, делая заметку в своём блокноте. — Прямая атака на иррациональные убеждения с помощью фактов. Надо запомнить. Старый шаман племени, узнав о «исцеляющих» способностях Ли Жаня, попросил его помочь с хронической болью в спине. Ли Жань, всегда готовый помочь, усадил его и начал сеанс акупунктуры, используя свои серебряные иглы. Каирис наблюдала за этим, прислонившись к менгиру, с выражением вежливого, но безжалостного любопытства. — Интересно, — произнесла она, когда Ли Жань ввёл очередную иглу. — Вы воздействуете на несуществующие меридианы, используя металлические стержни, чтобы облегчить боль, вызванную, судя по позе, хроническим остеохондрозом. С научной точки зрения, это равноценно попытке починить паровой двигатель заклинаниями. Шаман зашипел от обиды, но Ли Жань лишь улыбнулся, не прерывая работы. — Иногда, моя ледяная принцесса, вера важнее фактов, — сказал он, вводя последнюю иглу. — Вера – это когнитивное искажение, вызванное недостатком данных, — парировала Каирис. — Но, как показал эксперимент, она действительно может влиять на болевой порог через эффект плацебо. Продолжайте. Собираю данные. Шаман, услышав слово «плацебо», чуть не сломал иглу, зажав её в кулаке. Но через пятнадцать минут его боль действительно отступила. — Видишь? — сказал Ли Жань, вынимая иглы. — Даже лёд может растаять под лучами солнца веры. — Корреляция не означает что, — отрезала Каирис. — боль могла отступить сама по себе. Или из-за изменения атмосферного давления. Требуется повторение эксперимента с контрольной группой. Ройс, наблюдая за этой «терапией», не выдержал и удалился за ближайший менгир, где его наконец-то прорвало на сдержанный, но истерический смех. — Боги! — всхлипывал он, вытирая слёзы. — Она превратила сеанс целительства в научный диспут! Этот бедный шаман теперь будет сомневаться в собственном существовании! Комедия ошибок достигла апогея, когда племя решило устроить в честь «Духа Льда» и её свиты ритуальный пир. Пирушка проходила в длинном доме, пропитанном запахом дыма, мёда и немытых тел. Каирис сидела на почётном месте рядом с Браном, её лицо выражало вежливую, но смертоносную скуку. Её подносили блюдо с кашей неопределённого цвета и консистенции. — Это священная каша из желудей, о Дух! — объявил Бран. — Она дарует мудрость! Каирис взяла ложку, зачерпнула кашу и внимательно её изучила. — Пищевая ценность стремится к нулю, — объявила она. — Высокое содержание дубильных веществ может вызвать расстройство желудочно-кишечного тракта. Мудрость, приобретённая таким путём, будет заключаться в знании ближайшего расположения отхожего места. Ройс, сидевший напротив, поперхнулся мёдом. Ли Жань невозмутимо поднёс ей свою чашу. — Попробуй мёд. Он... приемлем. Каирис отпила глоток. — Приемлемо, — подтвердила она. — Хотя и чрезмерно сладок. Напоминает сироп от кашля. Потом начались пляски. Молодые воины племени, разгорячённые мёдом, пустились в неистовый танец, топая ногами и размахивая мечами. — Это ритуальный танец, изображающий битву с духами тьмы! — пояснил Бран. Каирис наблюдала за этим с клиническим интересом. — Напоминает конвульсии пациента с эпилептическим припадком, — заметила она. — Только менее координированные. Эффективность в качестве боевой подготовки сомнительна. Любой противник с базовыми навыками фехтования загонит их в угол за десять секунд. Один из танцоров, услышав это, споткнулся и рухнул на пол, уронив меч. Каирис проследила за ним взглядом. — Что и требовалось доказать, — констатировала она. Позже, когда они наконец-то остались одни в отведённой им хижине, Ли Жань обнял её сзади, его грудь вибрировала от сдержанного смеха. — Ты была великолепна, — прошептал он ей в ухо. — Ты разгромила их верования с помощью одной только логики. Я думал, вождь взорвётся от напряжения. — Я всего лишь указывала на очевидные несоответствия, — пожала плечами Каирис, позволяя его рукам скользнуть под свою рубашку. — Их мифология построена на шатком фундаменте. Одно дуновение здравого смысла — и она рушится. — Для них ты и есть дуновение здравого смысла, — рассмеялся он. — Ледяное и безжалостное. — Это моя базовая настройка, — повторила она свою любимую фразу, но на сей раз в её голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая нота удовлетворения. Он развернул её к себе и поцеловал. На сей раз в его поцелуе была не только нежность, но и оттенок веселья. — Знаешь, что самое смешное? — сказал он, отрываясь. — Они теперь будут поклоняться тебе как богине логики. Приносить в жертву не жабу, а аккуратно составленные отчёты. — Это было бы куда практичнее, — согласилась Каирис, её пальцы принялись расстёгивать завязки на его халате. — По крайней мере, отчёты не разлагаются и не являются переносчиками болезней. На следующее утро, когда они покидали селение, Бран и его советники проводили их до края деревни с выражением почтительного ужаса. — Возвращайся, о Дух Льда! — крикнул им вдогонку Бран. — Мы... мы построим канализацию! Каирис, уже сидя в седле, кивнула ему с той же ледяной вежливостью. — Рациональное решение. Уверена, это положительно скажется на качестве молока. Ройс, ехавший рядом, не выдержал и разразился хохотом. — Канализация! — рыдал он, едва держась в седле. — Ты заставила дикарей полюбить санитарию! Это гениально! Я бы никогда до такого не додумался! Лира и Марк переглядывались, с трудом сдерживая улыбки. Даже Юри издал нечто, отдалённо напоминающее усмешку. Ли Жань ехал рядом с Каирис, его рука лежала на её бедре. Он смотрел на неё с безграничной нежностью и гордостью. — Что? — спросила она, почувствовав его взгляд. — Ничего, — улыбнулся он. — Просто думаю, что мир стал немного более... стерильным местом с твоим появлением. — Это комплимент? — уточнила она, прищурившись. — Самый искренний из всех, что ты когда-либо слышала, — заверил он. И они поехали дальше, оставив позади озадаченное, но гораздо более гигиеничное племя, и впереди – новые приключения, новые абсурдные ситуации и неиссякаемый источник комедии в виде хладнокровной, язвительной и до невозможности логичной Каирис, которая продолжала нести свет здравого смысла в тёмные, полные суеверий уголки мира. И её верный жрец, чья настойчивая нежность стала для неё не только укрытием от боли, но и тихой гаванью, где она могла на время отложить свой ледяной щит и просто быть собой – не богиней, не духом, а девушкой с острым умом и ещё более острым языком.