Сердце на Кринне

      Гилтиас искренне считал, что возвращает Рейстлина домой. Но Утехи их юности больше не существовало, «Последний приют» — и тот стоял теперь крепко на земле. Не стало дома Маджере, на пороге которого они могли едва ли не часами шептаться «на прощанье», не стало дома вдовы, у которой жил тогда Гилтиас… Однажды та едва не упала в обморок, застукав их целующимися через окно: они поссорились, и Рейстлин пришёл мириться под утро, не сумев дождаться приличного времени.       Не было больше валлинов, в тени которых, под мостками Утехи, они с бездумным пылом юности впервые касались друг друга так, что потом долго не отпускал бушующий внутри жар и даже короткая дорога домой казалась невыносимо долгой.       Школа, значившая так многое, и так многое хранившая в своих стенах, была заброшена и разорена…       Всё же это была Утеха, это был дом, другого не оставалось. Но что-то было не так.       Что-то было не так и между ними.       Уже не пропасть. Не непонимание. Не старые обиды или боль от разлуки — нет, на углях юношеских воспоминаний новая любовь разгоралась уверенно, сильно, пока они щедро скармливали этому новому пламени честность и веру, без которых ничего бы не вышло. Но что-то всё ещё стояло между двумя их реальностями — тонкое и неуловимое. И прочное.       — Словно что-то в уголке глаза, на краю зрения, — пожаловался Рейстлин.       Сегодня он увёл дракона в уцелевший лес. Школа была неподалёку, но дорогу к ней обходили намеренно.       — Теперь у нас есть прошлое. И будущее. А что делать с настоящим, мы ещё не разобрались, — Гил поднырнул под накренившееся дерево, поддержал неудачно ступившего Рейстлина.       — Но я же не схожу с ума? — настойчиво спросил тот. — Или мне всё-таки мерещится?       — Не мерещится, — вздохнул дракон. — Рейст, ты же сам сказал, что как раньше — не будет. Мы много лет не виделись, столько всего случилось за это время… Пройдёт, потерпи немного.       — А если нет? — маг увернулся от колючей ветки, жадно высунувшейся на полузаросшую тропинку. — Один раз я тебя уже потерял.       Гилтиас остановился, поймал его за руку.       — Давай будем честны, тебе и тогда стоило усилий от меня избавиться, — усмехнулся он. — Неужели ты веришь, что теперь мы стали хрупкими как стекло?       — Нет, конечно, нет, — вздохнул Рейстлин. — Меня просто пугает то, чего я не понимаю.       — Часами бездумно целоваться-то раньше, конечно, было проще, — ободряюще улыбнулся Гил. — Тогда у нас единственной проблемой было уединиться… Куда ты меня ведёшь, кстати?       — А ты не узнаёшь? — отразил его улыбку маг, оглядываясь. — Как раз на места былой славы.       — Ах вот как это называется!       — Знаешь, учитывая, сколько раз нас в неподходящий момент заставали… — маг рассмеялся. — Смотри!       Даже несмотря на подсказку, Гил сообразил не сразу, только когда маг потянулся к широкому, слегка наклонившемуся дереву, на коре которого чуть выше его роста было вырезано кривое сердце с двумя буквами внутри — Р и Г.       — А как ты на меня ворчал за это! — припомнил дракон, но возмущение не задалось — именно это место не изменилось ничуть, разве что крона стала пышнее, да потемнела вырезанная надпись. Когда-то пережитые здесь чувства хлынули в сердце… и не только.       — Иди сюда, — мурлыкнул Рейстлин, облокотившись на ствол и протягивая руки — он тоже помнил.       В голове зашумело мгновенно, ещё до прикосновения. Он вспоминал всё за миг до того, как ощутить — вкус приоткрытых в ожидании поцелуя губ, жадность рук, податливость тела под ласками, эту готовность получать и дарить удовольствие безоглядно и бесстыдно, как впервые.       — Останови меня, — шепнул Гилтиас, вжимаясь между бёдер Рейстлина и целуя его шею.       — Нет!       Этот полустон-полушёпот, это слегка хриплое, жадное и ласковое, смеющееся и немного самодовольное «нет» тоже было знакомым, в нём не было запретов, а разрешений — больше, чем в любом «да», потому что оно значило «не останавливайся», «я хочу» и «сейчас! ».       О боже…       — Кое-что не меняется, — хихикнул ему в плечо слегка всё-таки смущённый маг чуть позже.       — Ну не скажи, одежда на этот раз почти в порядке, не придётся домой закоулками пробираться. Опыт! — хохотнул Гил, сгребая его в охапку. — Или ты о том, что снова будешь так меня мучить ещё несколько месяцев, прежде чем?..       — Нет, нет! Господи, Гил, ты правда думаешь, что я сам выдержу?! Мы вообще сейчас приведём себя в порядок и пойдём домой, и быстро…       — Пойдём — быстро. А всё остальное я хочу медленно! — потребовал дракон. — Благо, теперь дольше продержимся.

***

      Вообще-то они и так засыпали и просыпались вместе с самого первого дня. Карамон не стал предлагать им раздельные комнаты, да и разлучаться не хотелось, но раньше ночи были практически невинными. В отличие от этой.       И утро было другим.       — Рейст… — прислушавшись к себе после порции утренних нежностей, с удивлением позвал Гил. — Ты… чувствуешь?       — Ты же понимаешь, что вариантов ответа у меня сейчас — бездна?       — Нет, я о том, о чём мы говорили вчера. Ты тоже — нет?! Серьёзно, нужно было просто переспать?!       — Это — просто? Да ты был великолепен! — притворно возмутился Рейстлин. — Гил, это контроль. Мы слишком хорошо помним, как всё закончилось в прошлый раз, и стараемся не ошибаться теперь. А воспоминания, желание — всё так ярко, что сил на контроль уже не осталось... Но что делать с этим, мы уже прекрасно знали. Я подозревал, но если честно, даже не надеялся, что поможет.       — С ума сойти, — выдохнул дракон. — Знаешь, стало намного легче.       — Это пока. Ты просто не понял, сколько нам ещё навёрстывать…