Qing Gu | Цин Гу | Любовный Яд

      – Как спалось прошлой ночью?       Я спустился вниз и застал Шэнь Цзяньцина, только что закончившего завтрак. Он держал грубую керамическую миску, медленно потягивая кашу. Увидев меня, он дружелюбно улыбнулся и вежливо поздоровался.       Но, упомянув о прошлой ночи, я невольно вспомнил тот ужасающий и жуткий сон. По спине пробежала дрожь, и я с усилием улыбнулся. – Нормально, просто комаров было много.       Шэнь Цзяньцин старательно налил мне миску каши и подвинул маленькое блюдце с солёными овощами.       Я с благодарностью принял миску с кашей и сделал глоток. Тепло мгновенно разлилось по желудку.       Шэнь Цзяньцин внезапно приблизился ко мне, протянув палец, чтобы прикоснуться к моей шее. – Что это тут у тебя?       Его палец был прохладным, однако после его прикосновения вздувшийся бугорок стал необъяснимо гореть.       Я инстинктивно отклонил шею. – Наверное, просто комариный укус, ничего серьёзного. Скоро пройдёт.       – Горные комары довольно ядовиты. – Шэнь Цзяньцин отвёл руку, в глазах мелькнула усмешка. – У меня в комнате есть мазь, пойдём со мной.       Изначально я хотел подождать его в гостиной, но Шэнь Цзяньцин застыл в дверном проёме. Видя, что я не следую за ним, он остановился у двери, взглядом показывая, чтобы я шёл.       Мне ничего не оставалось, как последовать.       Я первый раз был в комнате Шэнь Цзяньцина. Его комната была хорошо освещена: естественный свет лился из окна, освещая каждый её уголок с мельчайшей точностью.       У стены стояла изящная резная кровать, а рядом деревянный шкаф. В этот момент Шэнь Цзяньцин уже открыл верхнюю дверцу шкафа и, наклонившись, рылся в его содержимом.       Его комната была аккуратной и чистой, всё тщательно организовано. По сравнению с моей комнатой в общежитии, это был просто рай.       – Одну минутку. – сказал Шэнь Цзяньцин.       Я оглядел его комнату, и наконец мой взгляд остановился на подоконнике. Тот странный, тёмный сосуд стоял безмолвно, совершенно не вписываясь во всё остальное в комнате.       – Что это? – спросил я, протянув руку, чтобы взять его и рассмотреть.       – Не трогай! – резко оборвал он, прежде чем я успел прикоснуться. – Там что-то нечистое, руки испачкаешь.       Я пошутил в ответ:        – Я слышал, мяо умеют насылать Гу. Значит, это твой сосуд для гу? И там внутри твоё гу?       Это была лишь невинная шутка, но Шэнь Цзяньцин ответил с необычной серьёзностью:        – Ли Юйцзэ, я не насылаю Гу.       Его серьёзность заставила меня почувствовать неловкость.       – Нашёл! – спустя мгновение Шэнь Цзяньцин вернулся с маленькой белой фарфоровой баночкой. – Садись, я нанесу тебе.       Его взгляд был открытым и естественным, без намёка на скрытые мотивы. Мне бы самому было неловко вести себя скромно. Так что я просто сел на маленький бамбуковый стул у окна и склонил голову, обнажив укушенную шею.       Шэнь Цзяньцин зачерпнул немного мази указательным пальцем правой руки. В воздухе распространился освежающий травяной аромат. Он придвинулся ближе, левой рукой опершись на моё плечо, а правой коснувшись моей шеи.       Мазь была прохладной. Вероятно, содержала мяту, создававшую это ощущение. Пальцы Шэнь Цзяньцина были тёплыми, он наносил бальзам медленно и равномерно.       Но даже спустя минуту он не подавал признаков, что собирается остановиться.       Я повернул голову, чтобы взглянуть на него, и испугался странного выражения в его глазах. Там было что-то тревожное, что-то, чего я не мог и не хотел понимать. В его тёмных зрачках скрывались ненасытный зверь и непостижимое желание.       – Ли Юйцзэ, на самом деле я... – его рука на моём плече не опускалась, наоборот, он придвинулся ещё ближе.       И без того малое расстояние между нами ещё больше сократилось.       Я резко прервал его, вскочив с места:        – Спасибо! Не нужно больше беспокоиться!       С этими словами я отступил на два шага, увеличив дистанцию между нами. Не зная, что ещё сказать, я просто молча отступил к дверному проёму и добавил:        – Я очень благодарен.       Шэнь Цзяньцин ничего не ответил.       Я обернулся посмотреть на него. Он опустил голову. Лицо было скрыто в тени, и я видел лишь две завитушки на макушке его головы. Серебряные украшения и цепочки, продетые в волосы, свободно свисали, бесконечно переплетаясь с его тёмными прядями.       Я слышал, что люди с двумя завитушками часто бывают упрямыми и крайними. Однако Шэнь Цзяньцин был таким мягким и добрым человеком, что доказывает: слухи не всегда надёжны.       Его удручённый, покинутый вид, словно у щенка, брошенного хозяином, действительно разрывал сердце. Но его взгляд был слишком откровенным, даже если бы я хотел сделать вид, что не замечаю, у меня бы не получилось.       Я решительно ушёл.       Он любит меня, и это не просто нарциссическая иллюзия с моей стороны. Все его предыдущие слова и поступки, такие как заботливая поддержка на железной цепи, неоднократно выпрашиваемые обещания, объятия под деревьями... Я не медлителен и не глуп.       Но такая любовь мне не нужна.       Да, мне не нужна.       Я отчётливо понимаю, чего хочу и какой путь мне нужно пройти. Я не могу связать своё будущее с человеком, у которого нет личности и который не может покинуть это место. Даже если он обладает редкой красотой, даже если он мягкий и добросердечный. В моих планах на будущее нет места для непредвиденных обстоятельств вроде Шэнь Цзяньцина.       Учитывая это, я не могу вести его за собой. Возможно, многие сейчас думают, что встречаться и провести вместе жизнь две разные вещи. Однако я не такой человек, и я также не хочу запутываться в слишком многих эмоциональных связях.       Может, Шэнь Цзяньцин просто слишком долго был одинок, поэтому, когда внезапно встретил человека своего возраста, с которым мог поговорить, он поспешно раскрыл свои чувства.       Это не настоящая любовь, сказал я себе. Возможно, некоторые из моих предыдущих слов или поступков ввели его в заблуждение, но больше этого не повторится. Он должен встретить девушку или парня, который действительно ответит на его чувства, но в любом случае это не я.       Я должен держаться от него на расстоянии, следить за тем, чтобы не посылать неправильные сигналы, и не дать ему погрузиться ещё глубже в эту ошибку.       После сегодняшней вечерней церемонии Хосин мы соберём свои вещи и приготовимся уйти. Это я решил твёрдо.       Оставшуюся часть утра я провёл взаперти в своей комнате. Во время обеда я лишь поспешно съел пару кусочков. Цю Лу с удивлением посмотрела на меня, говоря:        – И это всё, что ты съешь?       Я кивнул, формально ответив:        – Я сыт.       Сюй Цзыжун вдруг отложил палочки. – Эй, А-Цзэ, твоя шея... – он подмигнул мне, в глазах сверкнул похотливый блеск.       Я инстинктивно потянулся к шее, краем глаза замечая Шэнь Цзяньцина.       Он опустил голову, лицо уткнул в миску с рисом, не говоря ни слова.       – Комариный укус. Скоро пройдёт.       – Комариный укус. Скоро пройдёт. – Сюй Цзыжун выпятил губы, передразнивая меня саркастическим тоном. – Неудивительно, что аппетит пропал и сосредоточиться не можешь. У тебя же было любовное приключение, правда?!       Откуда у меня может быть любовное приключение?       Я посмотрел на него в полном недоумении.       Вэнь Линъюй также бросила на меня вопросительный взгляд.       Цю Лу подняла палочки и зажала ими губы Сюй Цзыжуна, ворча:       – Даже еда не может заткнуть тебя? Хочешь, я зашью тебе рот иглой?! Прекрати выставлять напоказ свои грязные мысли!       Сюй Цзыжун подыграл действиям Цю Лу, притворно сопротивляясь, и, надув губы, сказал:        – Лулу, я был не прав. Комариный укус, окей?       Цю Лу фыркнула и убрала палочки.       Я кивнул компании и вернулся в свою комнату.       Но я недолго пробыл в ней. Через некоторое время раздался стук в дверь. Я поднялся, чтобы открыть, и за дверью стоял Шэнь Цзяньцин.       Мы молча постояли некоторое время, никто не проронил ни слова.       Наконец, я нарушил тишину. – Что случилось?       Юное лицо Шэнь Цзяньцина было бесстрастным. – Ты избегаешь меня?       – Я…       Шэнь Цзяньцин прямо посмотрел мне в глаза, его тон был почти обвинительным. – Разве ты не говорил, что не будешь пренебрегать мной? И так быстро твои собственные слова уже не идут в счёт?       – Я… нет, я не пренебрегаю тобой. – он редко проявлял такое холодное выражение, и мне было немного непривычно.       Шэнь Цзяньцин продолжил:        – Или ты осознал мои чувства, и поэтому не можешь больше меня видеть?       Я не ожидал, что он будет настолько смелым и прямым.       Опять же, он явно прощупывал почву много раз до этого, это я просто отказывался верить.       – Шэнь Цзяньцин, ты ещё молод. Возможно, это не настоящая любовь, а просто зависимость, сформировавшаяся после слишком долгого одиночества и встречи с человеком, с которым можно поговорить... – я изо всех сил старался принять манеру старшего брата, чтобы убедить его.       Шэнь Цзяньцин пристально смотрел на меня, и под его глубоким взглядом я постепенно обнаружил, что не могу говорить.       Но потом он наконец вздохнул, вернувшись к знакомой манере, и моё сердце успокоилось.       Он сказал:        – Ты мало поел в обед. Я приготовил для тебя на пару рисовые пирожки, они на кухне.       – Ах... – я внезапно поднял на него взгляд. Я не ожидал, что в этот момент он всё ещё думал о том, что я мало поел в обед.       Сразу после этого он вытащил из кармана простой белый тканевый мешочек. Он был туго набит, с плотно прошитым, неровным швом по краю.       – Здесь травы от комаров. Если будешь носить это с собой, комары тебя не покусают.       Он протянул его мне и, видя моё колебание, вложил его в нагрудный карман.       Лёгкий аромат лекарственных трав окутал меня.       Положив его, он в последний раз посмотрел на меня, больше ничего не сказал, повернулся и ушёл.       Я смотрел на его высокую, стройную, тёмно-синюю спину, его тонкие плечи и узкую талию, ощущая глубокую боль в сердце.       Сердце ныло от горечи, горло сжалось, глаза опухли, и что-то уже прорывалось наружу.       Шэнь Цзяньцин был слишком хорош. Даже зная, что я избегаю его, он продолжал быть добрым ко мне, как глупый, прямолинейный человек.       Даже сердце из дерева или камня не смогло бы не дрогнуть.       Тем более я не кусок дерева.       Честно говоря, трудно полностью устоять перед таким почти идеальным человеком. Я признаю свою рациональность и приверженность правилам, но я также признаю, что, возможно, испытываю к нему небольшую симпатию.       Мои жалость и сочувствие к нему, как к сироте, с детства терзаемому собственным племенем; моя благодарность за моменты, когда он приходил мне на помощь, справедливый и непоколебимый; моё восхищение его силой, его самостоятельностью, добротой и чистотой в его сердце; и то краткое, беспечное трепетание в груди, когда он обнимал меня и говорил свои секреты…       Но это всего лишь симпатия, и ничего больше.       Если бы он был девушкой, я, возможно, возможно... Я резко оборвал свои мысли.       В этом мире нет «если бы».       Всё, основанное на «если бы» бессмысленно.       Я вытащил травяной мешочек из кармана и ущипнул его пальцами. Он был таким же набухшим, как моё сердце в тот момент. Я тихо вздохнул.       Шэнь Цзяньцин - хороший человек, но в конечном счёте он - парень.