Кошмар Перед Поцелуйждеством

Летние каникулы после второго курса обучения в университете

Я не знаю почему я думал, что смогу провернуть это. Я имею ввиду эту лососевую рубашку с пуговицами на воротнике. Я слишком бледный, и теперь на всех фото я слишком блеклый — или нет, подождите, этот кадр не такой уж и плохой. Я стою на ступеньках в поместье Лили и Ирис, прямо перед тем, как ситуация станет неуправляемой. На моём лице всё еще эта маска с самоуверенной улыбкой. Будь это чёрно-белый кадр, и вышло бы моё, довольное респектабельное фото. Ха. Респектабельное. После сегодняшнего вечера я удивлён что я вообще могу думать об этом слове без того, чтобы часть моего мозга загорелась. Так что я подумал о нём опять. Респектабельно. Пламени нет. Будто розыгрыш. И потому что я выпил около четырёх грязных водка мартини, которые я заказал спрашивая «водку, которая в один момент стремится стать мартини что выбивается в соло», я покачал своей головой и начал говорить «Ррррреспектабельно» в мой телефон, что привело меня к бормотанию, а потом и к тихому напеванию, «R-E-S-P-E—»[1] «Не втягивай Арету Франклин в своё дерьмо» [1] Песня Respect – Aretha Franklin Рядом со мной скрипнул стул, когда мой брат посадил себя на него. Я оглянулся, но Ирис не пришла - пока что. Она не может быть сильно далеко. Конечно, если она вообще хочет видеть меня больше. Насколько зла она будет на меня за то, что я испортил день рождение её сестры? Или она будет ещё сильнее зла за то, как, я испортил день рождение её сестры. Я поднял четвёртый—пятый? Четвёртый. Пятый? —влажный стакан водки мартини и отглотнул половину моего сухого, горького порока и продолжил скролить сайт папарацци. Мимо пролетали заголовки — Последняя катастрофа Принца Николаса, это, и — Принц Николас: Наконец зашёл слишком далеко? это. Телевизор над барной стойкой показывает баскетбольную игру, но вот и она, бегущая строка новостей снизу, с заголовками по типу «ЗА НОЧЬ НАРОД ПОЛУЧИЛ МИЛЛИОНЫ ПОДАРКОВ ОТ «САНТЫ»; ОБВИНЯЕТСЯ ОШИБКА В ДОСТАВКЕ; ИСТОРИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ— «Оу, вот, это фото победителя,» Я сказал это Крису, потому что он пришел сюда из-за меня, так что он прекрасно знал, что ощутит на себе всю мою… я-ость.[2] И я-ость рифмуется не с редкость. [2] “he’ll be the recipient of my … me-ness. Me-ness rhymes a bit with another word.” Игра слов, me-ness скорее всего создано от слова dickness, что можно перевести как хуёвость, поэтому я-ость. Рифмуется с другом словом, в оригинале это скорее всего слово uniqness. Поэтому выходит dicknees-uniqness, хуёвость-уникальность. Я выпрямился сидя на барном стуле и уставился в потолок, потому что видимо, это и есть мой максимум. Пьяно смеяться над само-оскорбляющими шутками ниже пояса. …и это не было бы неуместно для само-оскорбляющих шуток ниже пояса, быть названными «само-развлекательными» шутками. Я зарыл лицо в свои ладони. «Ёбанный пиздец блять.» «Ага», согласился Крис. А бармену он сказал: «Два стакана воды пожалуйста. Ему достаточно.» «Иди нахуй.» «Хотя если подумать, дайте мне этот барный пистолет, чтобы я мог выстрелить им ему в лицо» Я опустил свои руки, вот только теперь Криса было два, так что я проморгался, о, а вот и он. Крис выглядел как я, но, если бы я был трезвым и не потрёпанной кучей дерьма. Коричневые кудри, голубые глаза, бледная кожа, которая, я должен сказать ему, не сочетается с розовыми оттенками, дружелюбный братский совет. У него были длинные волосы, завязанные в пучок, и он снял свой пиджак и расстегнул рубашку, поэтому он остался в футболке— Это не футболка. Она ярко зеленая, и на ней написано «Сани Моё Имя, Сани Моё Имя»[3] на всю грудь, часть его тату выглядывала из под рукавов. Он совершенно точно покупает эти футболки слишком обтягивающими специально. [3] Sleigh my name, Sleigh my name в оригинале, игра слов sleigh(сани, кататься на санях)-say(скажи) произносятся похоже. Сани-Скажи, тоже довольно похоже. «Ты был в этом под костюмом всю ночь?» Спросил я. «Ага, именно об этом мы должны сейчас говорить. Мода.» Я вернулся к своему телефону. «Я занимался этим до того, как ты грубо засталкерил меня» «В том же самом баре куда ты всегда сбегаешь.» Мне нравится этот бар, потому что он находится в пешей доступности от кампуса, и имеет плюс заключающийся в том, что здесь никогда нет большой толпы. Даже сейчас, в семь вечера в пятницу, бар заполнен лишь наполовину, со стороны кабинок и столов слышались разговоры студентов, часть которых были одеты в футболки Йеля, музыкальный автомат играл какую-то пульсирующую кантри песню достаточно тихо, чтобы вести слышимый диалог. Крис пожал плечами «Ты знаешь, в Нью-Хейвене есть и другие бары, если ты реально хотел спрятаться. То, что ты пришел именно сюда, говорит о том, что ты хотел, что я тебя нашёл.» «Как мой крошечный братишка, тебе легально запрещено психоанализировать меня» Его он сморщился «Я младше тебя на едва-ли четырнадцать месяцев.» «Крошечный. Братишка.» Я тыкнул пальцем в его бицепс. А потом ухмыльнулся, завидуя их размерам. Младшему также не должно быть разрешено быть более накаченным чем его старший брат. Но это наверно должно требовать того, чтобы старший брат ступил хоть одной ногой в зал, чаще чем в редких случаях, так что пошло оно всё, это я ему уступлю. Когда он вздохнул, точно собираясь перевести тему. Я показал ему первое фото с сайта папарацци, меня, в лососевой рубашке. «Какого хуя ты разрешил мне выйти в публику в—» Я убрал телефон и потянулся к своему стакану, но Крис положил свою руку на него. «Ты понимаешь, насколько ты проебался?» Его голос был ниже. «Ага» «Всё твоё дерьмо, и я никогда не думал, что ты— подожди, ты что?» Я не смотрел на него. Мой взгляд был направлен на конденсат, собравшийся по стенкам моего стакана, всё еще заключенного под его ладонью. «Я сделал. Нет, я не—я просто—блять.» «Ты должен сказать мне больше, друг.» Мой рот открывался как у зевающей пьяной рыбы. У меня ничего не было. У меня не было ничего чтобы я мог сказать, для того, что исправить это. Вот почему я сбежал с вечеринки как трус. Потому что я он и есть. Трус и бестолочь, и сегодня вечером я побил рекорды в обоих этих отраслях. Крис убрал свою руку от моего стакана чтобы провести ей по его лицу. Исходящая от моего брата энергия, жалость, усталость и небольшой отпечаток скуки, проклятье как быстро выжигает алкоголь с моих вен. Я всегда знал, что Крис и Ирис находятся на грани раздражения от моих шалостей, но обычно, в конце концов они смеялись вместе со мной, и этот смех, намного более возбуждающий чем любые последствия наказания. Если я смогу добиться их улыбки. Я знаю, что я не только не проебался слишком сильно, но и попал в цель с подкупающей придурковатостью. Как в тот раз, когда я выставил на продажу здание нашей подготовительной школы[4]. Даже риэлтор и остальные были вовлечены. Уроки отменили на целую неделю для того, чтобы прояснить путаницу. [4] prep school – подготовительные занятия для поступления в колледж/университет. Или, когда я заполнил кафедральный собор курицами прямо перед Пасхальной службой. Или в тот раз, во время ежегодного бала в Сочельник, когда я заставил аудио систему играть на повторе “I am Santa Claus” пародию на песню железного человека, и пока стафф разобрался в том, как наконец это выключить, оно играло по кругу уже семнадцатый раз. Люди были возмущены. Но это было безобидно. Всё что я делал было безобидно. Это было то, что я мог предложить: безобидное, не имеющее смысла, чушь. До сих пор. «Я не хотел, чтобы случилось что-нибудь плохое,» Я пытался. Воздух был затхлым и пах так, как будто что-то сгорело на кухне. «Это не должно было быть пранком.» «Тогда что это нахуй должно было быть?» Крис боролся с тем, чтобы не показывать свою явную раздражённость. И это граничило с жалостью ко мне, такое я могу заметить. И я даже не знаю, что было хуже. Но потом, его лицо охладело. «Стой. Если ты не делал это ради смеха, ты пытался сделать из этого инцидент? Типа диверсии для того, чтобы раскрыть нас остальному миру?» Пауза между его словами была громче, чем все его слова до этого. Если бы я был менее пьяным, у меня получилось бы лучше отреагировать на это. Погрузиться в объяснения, которые сделали бы всё это лучше. Но на данный момент, меня накрыло лавиной всех моих проёбов, на мою репутацию никогда по-настоящему не ложился груз серьёзных последствий моих дурачеств, и я не могу выдавить из себя какие-либо объяснения, все слова застряли перед моим гребанным языком. Я высосал останки моего мартини, но он был моей отговоркой чтобы остаться, приклеенным ко рту. Поверит ли мне кто-нибудь, если я скажу, что хотел сделать вещи лучше? Принц Николас, любимец заголовков, пытался сделать хоть один раз что-то хорошее, и с лирической точностью проебался еще сильнее чем обычно? Пресса не поверит мне. А Крис? «Но тогда что ты пытался сделать?» Медленно спросил Крис. «Решил поквитаться с папой за то, что он таскал тебя на тренировки?» Я смотрел на его профиль и дрожаще вздохнул. Я должен сказать эти слова, потому что если я не могу сказать их моему брату, объяснить, что я хотел сделать, и почему сделал, тогда— Мой телефон начал вибрировать рядом с моим уже пустым стаканом. Я удивлен, что позвонить мне заняло так долго для него. Крис поднял телефон и показал мне. «Ответь.» Обычно, я бы поспорил, что я знаю, что он мне скажет, и я знаю, что он знает, что я знаю, что он мне скажет. Но тон его голоса все еще висит в воздухе, и вся водка в моей крови не помогает с тем, чтобы справиться с этим пугающим чувством, разрывающим мою грудь на части. Я ответил и расположил телефон между моим плечом и ухом. «Привет отец.» «Николас. Ты едешь домой и будешь помогать в исправлении ситуации. Сейчас.» Я царапал краску на барной стойке. «Я не уверен, что моё присутствие может помочь.» «Ты не в том положении чтобы решать, что поможет, а что нет,» сказал отец, его тон был бесповоротным. «Стафф уже разбирает всё что ты натворил, и ты будешь здесь, чтобы показать, что эти проблемы с доставкой, верх твоего беспокойства, и что ты осознаешь всю тяжесть подобной ошибки. Такое поведение постыдно в любом респектабельном обществе—» Мой мозг начал Р-Е-С-П-Е-К-Т опять. Хватило одного взгляда на Криса чтобы я начал терять внимание к звонку. «—но это точно постыдно для Принца Рождества.» О, а вот и она. Точка, к которой возвращаются все разговоры с отцом. Но всё остальное что он сказал, отчаянно пыталось впитаться в мой мозг как жидкость в пересохшую губку. Он не хочет, чтобы я исправил то, что я натворил. Он не хочет, чтобы винили меня. Он хочет, чтобы я был там для фото. Позировать и улыбаться, чтобы подкреплять какую-либо историю, что он выдумает для прессы Праздников, поверхностный фасад чтобы спасти нашу репутацию среди других Праздников и их людей. Яростные искры, неожиданные и яркие. Я не должен быть удивлен что он опять делает это, но я удивлен, и раздражен. «Ах, да, я приеду,» я щёлкнул пальцами. «Нельзя чтобы папарацци подумали, что я недостаточно раскаиваюсь. Прямо как всё это притворство с тренировками—должно убедить их что я не полностью потерян, и не важно, насколько это всё ложь.» «Тренировки не были притворством,» сказал отец. Он спорил сам с собой прямо передо мной, был я потерян или нет, и это игнорирование было прямым подтверждением что я боролся, тяжело, чтобы не чувствовать страх где-то в глубине. «Ты уже давно должен был занять в роль в Рождестве. Но ты решил не использовать возможности, которые я тебе давал, и только застывал на месте, когда понимал, что я был прав в моей сдержанности в доверии к тебе.» «Опять,» добавил я даже не раздумывая. «Что?» «Доверии ко мне опять,» я просто уже настолько устал, что я думаю это хорошая идея поговорить об этом. «Это не была моя первая тренировка, помнишь?» Он ненадолго замолк. Помнит ли он? Он должен. Конечно, я был довольно маленьким, но он был собой. Он показал мне глобус, с помощью которого мы следили за радостью, за магией, за подарками, да и вообще за всем, и он взмахнул своей рукой вокруг всего этого будто буквально отдавал мне весь мир. «Я помню,» сказал отец. Это было… открытие в его голосе? О, смотрите, я могу быть одновременно раздражён и надеется на что-то одновременно. Но это все разбилось как пробка из пяти машин, когда он прочистил горло и продолжил говорить, «Ты был ребенком. Это всё в прошлом. Единственное что имеет вес сейчас, особенно прямо сейчас, что ты разочаровал меня.» Это не должно было быть больно. Я сделал так, что быть разочарованием это типа 80 процентов моей личности. Но я перестал дышать на секунду. Отец держал меня на расстоянии руки годы, начиная с того представления в детстве, которое так никогда и не зашло слишком далеко, из-за его собственной чуши, а позже благодаря моей разрушающей репутации. Но что-то в том, что я был на полпути моей карьеры в колледже побудило его к действию: это было этим летом, когда я начал воспринимать вещи серьезно. Он заставил меня начать тренировки под руководством глав ведомства Северного Полюса, и это звучало… прекрасно, если быть честным. Быть вовлечённым в это дерьмо, видеть, что на самом деле происходит под всем этим туманом пиара, что обычно штампует отец. Но вся эта надежда быстро рухнула под предостережениями папы ничего не трогать. Просто делай только то, что говорит тебе ведомство, Николас, слушай простые объяснения того, что делает каждый отдел и улыбайся для фото, чтобы некоторые заголовки могли быть респектабельными хоть раз. Король Клаус пытается сделать что-то из Принца Николаса: боже мой, ему точно можно находиться рядом с этими важными машинами? Тренировка была ложью, как и всё остальное. Он не хотел, чтобы я делал хоть что-нибудь. Это была игра для совершенствования нашей репутации для большего, для лучшего, бла бла чушь и я устал, и пьян, и я блять сожалею что сделал это, больше чем я могу сказать, и тот факт, что я не могу подобрать слова, заставил меня выплюнуть единственное, что пришло мне в голову. «Ты прав. Ты не должен был мне доверять. Потому что я пытался помочь людям, и не делать то, что ты блять обычно делаешь. Тебя вообще волнует, что я пытался—» «Меня не волнуют твои мотивы, Николас, потому что результатом всего этого стал экономический крах.» Внутри меня похолодало, злость погасала внутри меня так внезапно, что я начал тяжело дышать от её отсутствия. Отец говорил достаточно громко для того, чтобы Крис мог слышать обе стороны диалога, и он попивал свою воду смотря на меня менее раздражённо, более понимающе. «Я—» Я потёр переносицу, пытаясь продолжать дышать. «Я не—» «Единственный путь как ты можешь, и станешь сотрудничать чтобы распутать этот беспорядок, это быть здесь чтобы предложить свою помощь. Никогда в истории нашей семьи, Принц Рождества не использовал нашу магию так отвратительно. Никогда—» «Я не использовал нашу магию отвратительно. Я—» «Ты получил доступ к базе с письмами на Рождество с невыполненными желаниями, и подарил абсолютно каждому ребёнку в столице Нового Коа их невыполнимые желания. Может ты и сделал их счастливыми на один момент, но ты даже не подумал о последствиях. Ты никогда не думаешь о долгосрочных последствиях своих действий.» Я видел свечение экрана компьютера, перед которым я сидел весь день, когда вокруг меня постоянно ходили туда-сюда главы разных ведомств, преследуемые Праздничными журналистами, каждое действие замаскировано и каждая эмоция была под запретом, и всё это так лживо. Так что я вернулся обратно к письмам, потому что они были реальны. Это было единственной связью с реальными детьми, с остальным миром, который верил в нашу магию. Я не хотел делать ничего такого. Я просто хотел… что-нибудь. Я хотел, и я всё ещё хочу, и это всё ещё болит, пустой дырой в моей груди. Дорогой Санта, начиналось одно письмо. Моя мама потеряла работу в этом году… Дорогой Санта. Бабушка говорит, что мы не может позволить себе новые ботинки, так что может ты можешь помочь… Дорогой Санта. Папочка ушёл, я не думаю, что он вернётся в… Главы ведомств говорили с прессой, по сравнению со мной, об области писем, сравнивая как желания детей меняются, и как выбрать единственный лучший подарок для них, и так далее. Так что я перестал обращать на это внимание, потому что, серьезно? Все эти истории, разбивающие сердце, в конце концов большинство детей просили что-то по типу плэйстешена или плюшевого зверька, и это не вернуло бы назад их родителей, но блять, мы же можем дать им все материальные вещи о которых они просят, не так ли? Оказывается, мы не можем. Оказывается, когда ты получаешь доступ к базе Северного Полюса, и рандомно выбираешь небольшую страну— спасибо нахуй что я ограничился одним небольшим городом, а не решил действовать глобально— и используешь источник Рождественской магии для того, чтобы исполнить каждое невыполнимое желание из писем каждого ребёнка в этом городе, это приводит… к проблемам. «Миллионы подарков,» кричал отец. «Большинство из которых просто появились подписанные как: от Санты, в домах людей в июне. И переводя тему с самих подарков, тысячи людей получили непомерный размер денег прямо на их аккаунты. Ты переполнил их экономику и инициировал гиперинфляцию и—» «Отец—» «—бунты, Николас. Принц Рождества побудил к бунтам.» Я приклеил свой взгляд к барной стойке и заставил себя не думать о последствиях того, что я сделал. Боль, которую я причинил. Бунты. Новости о том, что я сделал начали появляться ровно посередине празднования дня рождения Лили, так что моя подлинная реакция была навечно запечатлена прессой, когда я пытался понять, что к этому привело. И тогда Лили начала кричать на меня, тоже запечатлено, вместе с моим очень публичным побегом оттуда нахуй, потому что я разрушил целую страну. Мой фокус вернулся обратно на телевизор. Один из заголовков на бегущей строке теперь гласил ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ БАНКОВСКАЯ И ОШИБКА ДОСТАВКИ ПРИВЕЛИ К БУНТАМ, ЖИТЕЛИ ВЫКУПАЮТ МАГАЗИНЫ, ОГРАБЛЕНИЯ УВЕЛИЧИЛИСЬ. Неважно какая история у Праздничной прессы, я останусь в нашем магическом информационном пузыре. Реальный мир продолжит думать, что этот приток денег и подарки произошли из-за технической ошибки разных компаний доставок и банков. Дорогой Санта. Папочка ушёл. Я не думаю, что он вернётся в этот раз. Я правда очень хочу, чтобы у мамы было хоть немного денег на Рождество, чтобы она не беспокоилась о помощи нам, ладно? Я пытался помочь людям. Я знал, что я помогаю. Но я сделал их жизни настолько хуже. «Как—» Я прочистил горло, надеясь, что оцепенение от водки испариться, но кажется становилось только хуже. «Как ты исправишь—» Отец игнорировал меня, начиная свою тираду опять, и я просто позволил себе раздражение на немного. Мне было нечем ему ответить прямо сейчас, вообще. «Может ты не обращал внимания на наши реалии,» сказал отец, «и на тот факт, что твой Праздник становиться всё более широко известным за всю его историю. Распространение нашего влияния будет требовать такие вещи как магия и репутация.» «Это правда так важно прямо—» «Рождество доминирует статьями что, крутятся в среде Праздничной прессы. Это ответственность и подарки, которые ты так презираешь. Ты видел, как говорят о других Праздниках? День Святого Валентина, День Святого Патрика, даже Пасха начинает вымирать—они едва ли воспринимаются серьёзно. Мы образец благотворности и радости—» «Отец—» «—и это значит, что мы не должны инициировать экономический крах небольшой нации Тихоокеанских островов!» «ХВАТИТ!» Я не хотел выкрикивать это. Единственное, я имел это ввиду, и Крис хмурился на меня теперь, понимая, и блять, заслуживаю ли я этого от него. Люди рядом смотрели на меня, и согнулся, прижимая телефон к моей груди кривясь, после чего прислонил телефон к моему другому уху. Я закрыл глаза. «Я вернусь домой. Я обещаю. Только… дай мне протрезветь.» «Ты пьян?» Отец крикнул мне прямо в ухо. «Ты оставил это бедствие что ты создал чтобы напиться?» «Я здесь,» Крис наклонился ко мне и говорил в моё плечо. «Я не дам Коалу сделать—» «Николасу,» возразил отец, и Крис отклонился обратно. Крис выбрал дерзкие Рождественские вещи и кучу тату которые он прятал под вышеупомянутой одеждой, как его типа хипстерский акт бунта; я выбрал, среди всего другого, это прозвище. Оно было слишком идеальным чтобы сопротивляться, прямо здесь, в имени, которое я получил от отца. Ник-коал-ас. Мой отец никогда не довольствовался этой прекрасной иронией. Выглядит как хуйня и довольно банальная вещь чтобы сделать сейчас, не правда ли. Тишина со стороны отца была подмечена. Настолько подмечена что я могу вообразить во всех подробностях как бы он смотрел на меня если бы он был тут, тёмные глаза, используя какой-то вид магии как тактику запугивания — приглушая свет, понижая температуру. Я и Крис могли пользоваться магией Рождества в небольших количествах, дешёвые фокусы, но связь отца с ней была за пределами понимания. «То, что ты делаешь, важно, Николас,» сказал отец. «Картинка, которую ты показываешь людям и другим Праздникам, важна. Все, кто вовлечён в создание атмосферы Рождества в обычном мире, смотрят на нашу семью. Ты понимаешь, это тысячи людей в городе Северного Полюса. Что если они перестанут воспринимать свои обязанности всерьез из-за твоего примера? Только за последние два десятилетия Рождество распространилось в страны о которых раньше мы и не могли подумать. Каждый Праздник смотрит на нас.» «Смотреть на нас для чего?» Этим вечером внутри меня всё дрожало и покалывало, и то, что обычно лишь фоновая боль, разбушевалось, потому что я наивно разбудил её, думая, что смогу контролировать. «Мы прячемся за идеальной картинкой для Праздничной прессы, Клаусы не имеют изъянов, мы продолжаем собирать радость для одного единственного блядского дня который забывают, как только он прошёл, и что? Это реально всё?» «Ты реально думаешь, что это всё что мы делаем?» Да. Нет. Блять, я не должен был отвечать на его звонок в таком состоянии. Ещё один заслуженный вздох провибрировал в моё ухо. «Ты видишь с расстояния вытянутой руки почему мы не используем нашу магию более обширно. Мы распространяем радость. Даже если мы все делаем это всё так легкомысленно как это видишь ты, что ещё ты хочешь? Разве этого не хватает?» Я очень сильно пьян. Я пиздецки пьян. И поэтому моим ответом было, «Этого не хватило на то, чтобы мама не ушла.» Все мои мышцы свело. Линия стала настолько тихой что я подумал, что он повесил трубку. Но когда он опять начал говорить, его тон был полностью лишён эмоций. «Это последнее предупреждение, которое я тебе даю. Больше никаких катастроф, никаких разочарований. Ты будешь идеальным олицетворением наследника Рождества. К счастью, я смогу исправить всё что ты натворил в этот раз. Возвращайся домой. Это не только часть твоего будущего, Николас. Это будущее Рождества. Даже будущее твоего брата. Это самое время для того, чтобы ты начал думать больше, чем о себе.» Щелчок, и линия оборвалась. Я вздохнул в пустоту. Я неловко опустил свой телефон и прокрутился на барном стуле, силясь найти эмоцию, которая сможет выразить всё это. Это то, что я делаю. Это всё были другие выходки Коала, хаха, очередные воспоминания в этой длинной веренице беззаботных проделок. У Криса—румянец? Значит Ирис здесь, и туннельное зрение от водки заставило меня ещё осознать, шаг за шагом, что это она стоит за ним. Я должен был отпугнуть девушек Лентора. Не вовлекайся, друг, они— сделают что? Я проебал свои отношения с Лили. Она должна отпугнуть Ирис от Клаусов. Руки Ирис были сложены крест-накрест, выглядит так будто она должны быть зла, но сейчас она борется с жалостью. На день рождении сестры она была во всей красе, и она до сих пор выглядела также, ни пряди не на том месте. Её боксёрские косы были переплетены в то, что она называла весёлые пучки, и они были дополнены фиолетовыми кристаллами, которые сочетались с её блестящим фиолетовым платьем. Я не думаю, что когда-либо видел её в другом цвете, это было частью её собственного идеального представления Принцессы Пасхи, даже в этом неопрятной баре рядом с колледжем. Я с усилием глотаю ком в горле. Я должен объяснить Крису и Ирис почему я сделал что сделал. Я должен умолять об их прощении. Мне нужно как-то искупить сам факт моего существования, но мой телефон лежал с моей руке, а в баре неожиданно стало так нахуй жарко, что я не мог вздохнуть полной грудью. «Что он сказал?» Спросил Крис так, будто пытаясь успокоить напуганного зверька. «Ты в порядке?» Добавила Ирис. Класс. Жалость и настороженность. «Ничего, всё в порядке,» я солгал и положил телефон в карман. «Я еду домой, как только протрезвею. Мне нужно подышать.» «Коал.» Крис начал вставать вместе со мной, но я помахал ему рукой и сделать блять всё чтобы скрыть мою панику. «Просто дай мне секунду, хорошо? Я вернусь.» «Ты точно вернёшься,» сказал Крис мне. «Не заставляй меня опять гоняться за тобой. Мы поедем домой вместе.» «Ага, хорошо, я обещаю.» И я пошёл к главной двери бара. Но мне хватило одного взгляда в окно которые выходило на тротуар чтобы я застыл на месте. Обычный мир не понял как мой отец попадает в «каждых дом» за одну ночь. Это не так уж и волнующе: магия. Конечно, сотня работников не будет лишними, но, конечно, в основном это всё магия. Мы берём веточку омелы, джем на верх дверного проёма, и, вуаля! Мгновенный портал куда мы только захотим. И это как Праздничная пресса попала сюда настолько же быстро, как и я, как только они поняли куда я пошёл; большинство Праздников имеют какой-либо вид магии передвижения. И я понял, что мои поступки легко предугадать, как Крис и сказал, потому что здесь как минимум три Праздничных репортёра, и когда они увидят меня выходящим, они переключат своё внимание, готовые фотографировать всё что я сделаю или не сделаю, и разошлют это на все таблоиды. Я узнал их бэйджы, и я ненавижу то, что я видел их настолько часто, что могу узнать их, быстро взглянув через грязное окно: один из Рождественского Следователя, журнал включающий только Рождество, в то время когда два других из Праздничного Вестника и 24-часового Празднества, обширные публикации которые третируют—я имею ввиду обозревают—шалости кучи Праздничных господствующих семей. Не маленькое количество нашей магии уходит на то, чтобы отделять нас от обычного мира, и это включает интернет—так что когда обычные люди увидят наши фото, всё что они смогут узнать, это то, что мы из забытых королевских семей. Они не увидят описание, не увидят наши имена или кто мы такие. Но это не остановило того, что жизнь медленно уходила из меня. Заголовок: Принц Николас запивает свои страдания вместо чего-то реально продуктивного, но ожидали ли мы чего-то другого. Я повернулся к Ирис и Крису. «Я буду на заднем дворе.» И я ушёл до того, как они успели ответить. Я обогнул коридор, который вёл к ванной, прошёл мимо двери на которой было написано СКЛАД, и вошёл в дверь на которой было написано ТОЛЬКО РАБОТНИКИ. Откуда я знал, что эта дверь ведёт на задний двор? Спасибо моей первой неделе на первом курсе, фейковому айди, и слишком большому количеству шотов текилы. Спасибо боже, в дворике было пусто, слева дорога упиралась в тупик, а правее был съезд на шоссе. Ночной воздух был не менее тяжёлым чем внутри, жар лета удерживал в себе влагу после недавнего дождя, но я прислонился спиной к кирпичной стене и вздохнул так, словно это поможет примирить противоборство внутри меня между Всё будет хорошо и Хахахахахахаха блять. Обычно, моим единственным намерением было О, это будет весело, и в следующий момент я уже действую, и никакая рациональная сила не сможет пробиться через бетонную стену, выстроенную в моей голове. Но в этот раз? Я хотел сделать что-то настоящее. И это было легко. Легко получить доступ к базе, легко сделать доставку вне сезона. Легко вести себя как обычно на вечеринке Лили, и я был рад, потому что наконец я сделал хоть что-то хорошее, и блять, если это не было чувством трезвости. Я был таким высокомерным. Таким уверенным в том, что я наконец сделал что-нибудь чтобы распространить радость. А потом начали появляться новости из Нового Коа, невероятно вовремя. Я поверить не могу что затронул свою маму. Дверь открылась прямо рядом со мной, и я подпрыгнул где-то на сантиметров тридцать вверх. В моём организме всё ещё достаточно водки чтобы у меня были проблемы с распознанием того, кто это—во дворике еле светил один фонарь в нескольких метрах ниже, и он подсвечивал этого парня, выделяя его худобу и невнимательность. Моей первой мыслью было то, что это папарацци, но у него не было ни камеры, ни бейджа. Он был в чёрной футболке и в уж слишком обтягивающих чёрных скинни джинсах, и моё замешательство прошло, потому что разве это не тоже самое во что был одет бармен? Потом я вспомнил табличку ТОЛЬКО РАБОТНИКИ, мимо которой я прошёл, и закатил глаза, очень далеко. «Блять. Извиняюсь.» Парень издал удивлённый звук, почти что смех. «Ты—что?» Несмотря на то, что он был меньше и ниже меня, его голос был мертвенно глубоким, и говоря эти два слова он отправил дробь вибрации, которая ушла прямо вниз моего живота, такой голос с успехом мог бы делать АСМР. Я выбрался из-под влияния гипноза этого голоса и прислонил своё плечо обратно к стене. «Извини. Я должен начать говорить это чаще, потому что я должен сказать это ещё куче людей. Кстати, ты не против встать в очередь, это было бы прекрасно.» Он моргнул, всё ещё немного настороженно. «Я—» «Я это не очень большая очередь.» Я приложил часть своей ладони к виску. Но это не остановило дворик от вращения как в калейдоскопе. «Это ложь. Это длинная очередь. Ты будем между моим разочарованным отцом, моей девуш—бывшей девушкой, чей день рождение я испортил, и теми людьми кто—оу—» Я остановил себя. Он скорее всего обычный парень, и я не могу рассказать ему что я сделал. И так было плохо что это всё вылилось на дне рождении Лили, так, что я оказался неответственным, и без возможности выбраться— и отец прямо сказал, что неважно какую историю придумают, главное сохранить своё лицо чем признать, что я сделал. И это пиздец. Меня должны винить за это. И меня будут, к слову, когда я приеду домой и не буду делать ничего, когда люди лучше меня будут исправлять всё это. Боже, это ничтожно. Я закрыл свои глаза, немного покачиваясь и бессвязно усмехнулся. « У тебя когда ни будь был один из этих моментов» — мои губы оцепенели — «когда ты думал, что делаешь хорошую вещь, и ты прям пиздец уверен, что делаешь реально хорошие вещи, но в итоге всё выходит настолько плохо что ты должен предложить свою хуёвую помощь—тем, кто ммм—блять. Мудакам. Людям, которые зарабатывают на войне продавая оружие и подобную хрень.» Парень не ответил. Я отвёл свой взгляд вниз. Он должен спасаться бегством внутрь как минимум, упрекая меня за то, что я воспользовался выходом только для работников как максимум. Но он стоял в тени здесь. Его очень прямые и блестящие чёрные волосы были короче по бокам, но достаточно длинные в основном, чтобы некоторые пряди падали ему на лоб, и немного прикрывали его, и он смотрел на меня с поднятыми бровями и с круглейшими, фокусированными на мне глазами что я когда-либо видел. Я неожиданно почувствовал, что быть объектом его внимания это большая удача. Это заставило меня немного встрепенуться. Мой кружащийся, пьяный разум зацепился за него как якорь, и я нахмурился из-за отсутствия возможности выразить любые другие эмоции сейчас. «Ты пьян,» подметил он когда его глаза изучали меня вдоль и поперёк. «Сообразительный.» Он опять встретился с моим взглядом. «Пожалуйста, не продавай себя этим торговцам оружия.» «Вот оно! Торговцы оружия. Оу—блять.» Я щёлкнул пальцами. Или попытался. Моя рука не очень хорошо работала, и в итоге я просто царапал большим пальцем по моим другим пальцам. А это… Это он. Намёк на улыбку на его губах. Это притягивает—приказывает—перетянуть своё внимание на его губы. Они, неожиданно, эти губы, в том самом смысле, и я думаю, где-то внутри моего разума, что я не должен так смотреть на этого заблудившегося бармена, но я не могу вспомнить почему. Оу. Потому что меня бросили. Есть ли какой ни будь мораторий на флирт после расставания? Точно должен быть мораторий на флирт после разрушения экономики целой страны. Так что я сказал: «Это не смешно» этим губам, хмурясь ещё сильнее, как будто это их вина. Его призрачная улыбка не уменьшилась. «Конечно нет.» «Нет—нет, это не смешно. Я знаю, что такое смешно. Я смешной. Это? Это не смешно.» Одна его бровь поднялась. Ждёт. Чтобы я продолжил говорить? Конечно. Почему бы и нет. Потому что мне резко понадобилось поговорить об этом, понадобилось снять этот груз с моих плеч, а он здесь, может быть это он здесь ненормальный, потому что может уйти, но не делает этого. Блять. Он же Праздничная пресса? Нет. Он слишком горячий чтобы быть папарацци. А вот и она, очень грустная блять история, как я наблюдал за самим собой со стороны, как я изливаю свою душу полному незнакомцу. Это официально моя жизнь – большой красный шарик на рождественской ёлке Чарли Брауна.[5] [5] Charlie Brown Christmas tree – рождественская ёлка персонажа из мультика Снупи. Ссылка на фото после главы. «Это всё равно была обречённая ночь, так как после вечеринки мы бы расстались с Лили в любом случае—просто встретились в последний раз для фото прессы. Правильно? Но в последнюю неделю я—я пытался, что было самой тупой вещью. Я, пытающийся. И я—у моей семьи есть ресурсы. Правильно?» Почему я продолжаю его спрашивать это? Кажется, я хожу по кругу. «И мы никогда не используем их для того, чтобы реально помогать людям. Так что я использовал. Но это только сделало ситуацию в разы хуже, но конечно это всё стало известно во время вечеринки, так что добавь публичное расставание поверх моего осознания того, что как сильно я испортил жизни людей, и нет, ничего смешного, Вообще. Блять.» Я упал на стену и потёр своё лицо, пытаясь вернуть эмоции обратно на моё лицо. И я только сейчас понял, что до сих пор одет в эту блядскую лососевую рубашку. Брови этого парня сложились, создавая анализирующий прищур, как будто он пытается понять, что происходит здесь, слушая как незнакомец обнародует события его катастрофического вечера, но он не делает заметки, так что вряд ли он всё-таки из прессы. И он выглядит… грустно, почти? Скорбно. Как будто он понимает. Что очень странно. Я пьян. Я жалостно помахал руками. «Я не должен был тебе этого рассказывать.» «Нет. Я понимаю.» Моё лицо застыло в вопросе. Он отвёл свои глаза, у меня какая-то животная тяга к его взгляду, так что я придвинулся поближе, держа одну руку на стене, потому что дворик всё еще кружился на подкрылках моего зрения. Он не отреагировал на моё движение, видимо затерялся где-то в своих мыслях. Затем он поднял свой подбородок и посмотрел на меня. «Мы можем чувствовать будто имеем хорошие намерения,» прошептал он, «но всё еще устраивать катастрофы.» Его прямолинейность привлекала меня, манила как наживка рыбу, и перед тем, как я смог остановить это, я сказал, «Я просто хотел чувствовать себя хорошо. Чувствовать настоящим.» Я звучал также слабо, как и его голос, опуская всю мою прошлую самоиронию, опустошённый до самого дна, я замер. Его взгляд поставил меня на место, не позволяя мне опять вернуться к игнорированию реальности. «Я не знаю должно ли чувствовать себя хорошо быть конечной целью,» сказал он, всё еще этим хрупким, сострадательным тоном. «Более реалистично сосредоточиться на маленьких вещах. Одна вещь, один день, и тогда это не превратиться в катастрофу. Один за другим, пока ты не начнешь перестраивать испортившийся фундамент. Потому что счастье находиться на крыше. Фундамент. И фундамент — это далеко не единственное, ещё есть множество небольших вещей соединённых с друг другом.» Звучит довольно легко. Но. «У меня никогда не получалось построить такое, где много небольших вещей соединились бы в одно. Они разбивались под весом, положенным на них.» «Может ты клал этот вес не на те вещи?» «А какие тогда правильные?» Его улыбка поменялась. Теперь она содержала в себе доброту, которая не затронула другие части его лица, больше ответ, чем эмоции. «Мои,» сказал он. «Это было уж слишком по-философски для разговора на заднем дворе бара.» «Стой.» Я поднял свою руку. Только он повернулся к двери, игнорируя мою руку, и мои пальцы заиграли своё собственный аккорд на его руке. Он остановился. Наполовину обернулся, и теперь моя рука лежала на его груди. «А какие тогда правильные?» я спросил ещё раз. Он уставился на меня, его глаза вернулись на меня, а зрачки смотрели сквозь мои. Затем он облизал свои губы, и меня ослепило влажным блеском его нижней губы, недолгим проблеском его розового языка. Я должен отпустить его руку. Я зачарован его словами, счастье и фундамент, это всё что я вижу, моё несчастье утекает по краям моего рассудка, так что всё, что я сейчас чувствую, ограничивается лишь этим моментом. Нет, лишь им, и я не могу сказать чувствует ли он вообще тоже самое или я выдумываю всё это из-за комбинации сожалений и алкоголя. Атмосфера была напряженной, и навевала сон, так что я не думаю, что я это начал. Но вдруг появился рот, рот с языком и этими губами прижатыми ко моим, а это уже должен был быть я, и я пропал. Мои пальцы зарылись в его волосы и это стало моим якорем сейчас, его лицо напротив моего, вкус содовой в его рту и что-то ещё, что-то ослепляюще мужское, и моя кровь начала бешено пульсировать в шее и на кончиках пальцев. Его ладонь сжалась в кулак рядом с моим бедром, а его язык нёсся чтобы облизать мой. Я подхватил его, присосался, и я был вознаграждён дрожью, исходящей из его горла—он простонал. Боже мой, простонал, я чувствую эти вибрации на кончиках пальцев. Металлический скрип рядом с нами, и реальность вежливо постучала в стену моей пьяности, бормочя дверь в бар открывается, и я вернулся в этот мир как будто меня окунули в ванну со льдом. Бар. Папарацци. Расставание. Катастрофа, которую я создал. А вот и я, целуюсь с незнакомцем вместо того, чтобы делать хотя бы малейший минимум. Я отодвинулся от парня, но он уже отстранялся, и я повернулся, протягивая руки чтобы увидеть Ирис толкающую дверь, чтобы открыть ее до конца. «Блять,» сказал я, потому что это её сестра недавно бросила меня, и она будет той, кто увидел меня делающим это? Она моргнула чтобы глаза привыкли к темноте, а потом нахмурилась, это была настороженность, а не обвинение. «Ты был здесь довольно долго. Ты в порядке?» «Я—» Я повернулся. Дворик был пуст, и прокрутился опять, и это вернуло меня на землю, я схватился за голову. Головная боль, уходящая в мою шею, прекращалась, а мои губы всё ещё были мягкими и тёплыми и— Что за нахуй только что произошёл? Я повернулся опять. Невозможно что он ушёл из дворика так быстро, только если он реально рванул к выходу. Боже, я что, напугал его так сильно? «Парень,» сказал я. «Он был—он был здесь.» Ирис кинула на меня не впечатлённый взгляд. «Парень.» «Я клянусь! Ирис—он был здесь. Куда он делся?» «И ты хочешь пойти искать таинственного парня вместо того, чтобы расплатиться за свои поступки, не так ли?» «Нет! Нет. Это не то, что—» Может он был моей галлюцинацией? Блять, нет, я всё ещё ощущаю его вкус в своём рту. Было ли это взаимодействие ещё одним дополнением к тому, что я испортил сегодня? Я даже не спросил его имя. Где бы он ни был, кем бы он ни был, сейчас в дворике только Ирис, но это могла быть пресса, открывающая эту дверь, и я должен быть умнее, я должен поменяться. «Извини,» пробурчал я Ирис. Прямо перед как как я согнулся вдвое и меня стошнило прямо на её обувь

Ирис и мальчики Клаусы

ИРИС ты нашёл своего таинственного парня коал?

нет, бармен сказал что никто подходящий под это описание там не работает и он даже не видел никого похожего входящего внутрь

ИРИС ну это не удивительно. большинство людей не могут видеть призраков

ОН БЫЛ НАСТОЯЩИМ

КРИС Честно, надейся лучше на то, что он был призраком, потому что с очень большой вероятностью ты излил свою душу, а потом обслюнявил репортера Праздничной прессы.

красноречиво, спасибо

мы узнаем если детали этой истории выйдут в любом случае

бляяяяяяяяяяять

ИРИС разреши мне потревожить тебя

давай

ИРИС я решила что выбрать подходящее наказание для коала ложиться на нас с крисом КРИС Я всегда хорош в пытках моего брата. Что думаешь?

стафф обуздал эффект подарочной ситуации прежде чем это привело к реальному ущербу

никто не пострадал во время бунтов а с ограблениями разобрались

я испугал людей но

боже нет никакого «но»

вы никаким образом вы не сможете наказать меня ещё сильнее чем я наказываю сам себя

ИРИС я не говорю о наказании за это тебя вырвало на мои любимые лабутены мудачье

окей я буквально ТОЛЬКО ЧТО скинул тебе номер подтверждения на новые которые ты заставила меня купить

ИРИС ага я решила что этого недостаточно

о ты теперь шантажист

под этой фиолетовой блестящей весенней оболочкой бьётся холодное сердце босса мафии

КРИС Я же говорил

хорошо, как скажешь, я должен благородно принять любое наказание которое вы идиоты сможете придумать потому что из нах троих тут больше всех проебался я

ИРИС это ты сейчас так говоришь продолжишь ли ты говорить также когда мы с крисом выберем тебе уродский рождественский свитер который ты должен будешь носить каждый день в первый месяц на третьем курсе в йеле типа даже не разные свитера каждый день, а один и тот же вонючий свитер опять и опять КРИС О, Я ПОЛНОСТЬЮ ЗА

подождите

КРИС Хорошо, у меня есть один на примете, тот в котором около пятиста грамм гирлянды внутри, и тот, который неоново жёлтого цвета с ебущимися оленями на нём Но как бы в классическом смысле

я должен дать вам балл за уморительность рождественского конфуза в августе но почему именно рождественские мотивы

ИРИС потому чт мы знаем что это раздражает тебя а наказание должно быть болезненным окей ауч рождество не раздражает меня настолько

но вы подождите, вы оба тоже вернётесь в университет к тому времени, что даёт мне кучу времени чтобы придумать расплату

ИРИС расплату за последствия твоих же действий??

это ты решила обрушить неудержимую силу своих шуток на мою неразрушимую личность

я отвечу тебе тем же

особенно считая что я потратил почти гранд[6] на эти туфли для тебя

[6] grand – американский слэнг, обычно значит тысячу долларов КРИС ГРАНД???

ага, и это была всего лишь одна пара

по правде говоря перспектива того что как обычно я бы прислал тебе эти туфли с помощью магии рождества и даже не задумывался бы об этом дважды, так что спасибо за дополнительную помощь пропитанную осознанным чувством вины ирис

опять же, не понимаю почему ты вообще решила добавить ЕЩЁ БОЛЬШЕ наказания

ИРИС потому что я в первый раз купила эти туфли сама с денег с моей дерьмовой работы в университете ты знаешь сколько часов я потратила на делание этих сэндвичей чтобы накопить на те туфли КРИС Ага, блять, ты права, этого наказания недостаточно.

…это не то чего я пытался добиться

Я ПЫТАЛСЯ ДОБИТЬСЯ того чтобы вы двое получше подумали о том в какой ад вы меня втягиваете

он вернётся вам в десятикратном размере

ИРИС это, мой дорогой, то что знается как пустая угроза особенно считая что ты пообещал быть хорошим мальчиком и теперь прекрати свои выкрутасы КРИС Ирис, я слышал как ты поставила точку. ХА. Коал замолчал. ИРИС у нас что правда получилось заставить его заткнуться?? КРИС Коал, не выпячивай губу Стой, извини, я имел ввиду: Тебе лучше не выпячивать губу. ИРИС тебе лучше не плакать КРИС Что-то текст не совпадает. Блять как же там было? You’d better not—something something, I’m telling you why.[7] [7] Песня Santa Claus Is Coming to Town ИРИС а, вот что происходит, я просто думала что ты говоришь ему не быть ребёнком

я принимаю условия твоего наказания и торжественно клянусь не устраивать никакую расплату, и не важно насколько она заслуженная

КРИС Угрозы в переписке легально наказуемы.

идите нахуй друзья

с этого момента здесь будут только я и мой уродский рождественский свитер против всего мира