About you and me

Звонок разбудил Субина. Имя менеджера высветилось на экране. Субин не до конца проснулся, принимая вызов. Неприятное предчувствие моментально сковало внутренности. Неожиданные звонки в позднее время были предвестниками проблем и плохих новостей. — Что случилось? — хриплым со сна голосом поинтересовался Субин. Он откинул одеяло, сел в кровати, моментально собираясь — режим лидера включился непроизвольно. Менеджер тяжело вздохнул. Субин задержал дыхание. Слова пока не прозвучали вслух, но Субин уже догадался, что услышит. Что-то случилось с Ёнджуном, иначе ему бы не позвонили посреди ночи. Субин поднялся на ноги, направился к шкафу, хватая первые попавшиеся под руку штаны и футболку. Ёнджун уехал утром с командой. Подготовка к выходу его соло-альбома шла полным ходом. В перерывах между концертами он постоянно репетировал, снимался для концептов, встречался с хореографами, тренировался. За последние месяцы Субин чаще видел Ёнджуна во время общего расписания группы. Если им удавалось пересечься в свободное от работы время, Ёнджун засыпал, как только они оставались наедине. Конечно, Субину было недостаточно этих мимолетных встреч. Он терпеливо выжидал, старался поддерживать Ёнджуна, заверял того, что всё в порядке, но его альфа-часть не находила себе места от волнения. Пока Ёнджун готовился к соло, в его окружении появились новые люди. Субин понимал, что все они профессионалы своего дела, что охрана и менеджеры позаботятся о Ёнджуне. Субин пытался убедить себя, что ему не о чем беспокоиться, он попросту себя накручивает и сильно скучает. Они не расставались с дебюта. Ёнджун был его омегой с того дня, как Субин представился, и все приближенные к TXT сотрудники знали, что они вместе несмотря на то, что руководство запрещало Субину оставить на Ёнджуне брачную метку. Пока Субин и Ёнджун были детьми, авторитетные взрослые просили их не торопиться и постоянно напоминали о рисках и контрактах. Зачем спешить, если через год или два они вдруг поймут, что не подходят друг другу? Но Субин с Ёнджуном повзрослели бок о бок, их отношения росли вместе с ними. Когда мемберы TXT продлевали контракты с HYBE, одним из главных условий Субина и Ёнджуна было снятие запрета на заключение официальной связи между ними. Компании пришлось пойти на уступки. Теперь Субин мог оставить на Ёнджуне метку, но они никак и нигде не должны были демонстрировать свои отношения: их связь не должна мешать продвижению группы. Субин бы сразу оставил на Ёнджуне метку в тот день, когда они подписали новые контракты, но Ёнджун, хотел, чтобы они сделали это в особой атмосфере, ведь метка для альфы и омеги была важнее официального заключения о браке. Субин не спорил. Он привык считать Ёнджуна своим. Все вокруг знали, что они вместе, никто бы не посмел посягнуть на честь Ёнджуна. Никто даже не смог бы к нему приблизиться, и всё же… — Тебе лучше приехать побыстрее, — Субину не понравилось, как звучал голос менеджера. — Машина у главного входа. Возьми что-то из своей одежды, толстовку или куртку. Субин уже обулся. Он натянул на лицо маску, схватил толстовку на молнии и уже был в коридоре, направляясь в сторону лифтов. — Ты знал, что он не принимает подавители? — спросил менеджер. Субин уставился на электронное табло, на котором отображались номера этажей, пока лифт спускался вниз. Его молчание послужило ответом. Лишь в одном случае их менеджер мог узнать, что Ёнджун не принимает подавители, и попросить Субина взять с собой его одежду; их менеджер и все люди вокруг, находящиеся на площадке в разгар съемок. У Ёнджуна началась течка. — Уже больше полугода. От напряжения у Субина свело челюсти. Какого хрена, Ёнджун? Субин гордился своей сдержанностью и умением сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях, но его рациональная часть с разгромным счетом проигрывала альфе внутри. Омега без подавителей и метки становился мишенью для любого. Ёнджун без подавителей и метки был окружен множеством людей на съемочной площадке. Среди них были альфы и беты, мужчины, и каждый альфа мог заявить на Ёнджуна права, потому что Субин не успел оставить метку! — Что ещё мне лучше знать до того, как я прибуду на место? Менеджер молчал, и Субин резко затормозил, сжимая телефон в ладони. — Его укусили? — Субин предположил самое худшее. — Нет, но… Какие могут быть «но»?! — Кто-то оставил на нем метку? — Субин приложил свободную ладонь к груди. Боль под ребрами нарастала, мешая нормально дышать. — Нет, — заверил менеджер. — У него… с ним Даниела. Субин забрался в салон автомобиля и кивнул водителю, хлопнув дверью сильнее, чем собирался. Он уже слышал это имя. Ёнджун не особо распространялся информацией о своем соло и многое держал в секрете, чтобы по итогу посмотреть на честную реакцию своих мемберов, но он упоминал, что собирается поработать с Даниелой из KATSEYE — девочки как раз находились в Штатах. — Она альфа, — догадался Субин. — Ничего не было, — быстро проговорил менеджер. — Тут повсюду камеры. Ты же знаешь Ёнджуна… он профессионал, решил, что течка не проблема, и материал надо отснять сегодня. Они как раз заканчивают. Субин запрещал себе злиться на Ёнджуна. Работа для них обоих была превыше всего, поэтому у них получилось дебютировать и добиться успеха в индустрии, но он злился на Ёнджуна за безответственное отношение к своему здоровью и к окружающим. Когда он прибыл на съемочную площадку, ещё до того, как встретиться с менеджером, Субин ощутил запах Ёнджуна. Его накрыло беспощадной волной: морская соль сплелась с шалфеев, забиваясь в нос и легкие. Узнавание разлилось покалыванием, кровь превратилась в искрящийся ток, щекотно расползающийся по телу. Альфа внутри Субина мгновенно отозвался на зов своего омеги — клыки заныли, жар возбуждения вспыхнул ниже живота. Субин тяжело сглотнул вязкую слюну и, ведомый инстинктом, сдернул с лица маску, запихав её в карман штанов. Запрокинув голову, он сделал глубокий опьяняющий вдох. Легкие наполнились воздухом, пропитанным феромонами Ёнджуна. Он поморщился, уловив ещё один аромат, который, по мнению Субина, совершенно не сочетался с морской солью и шалфеем — это были жгучие пряные специи, такие как гвоздика и красный перец. Даниела. Субин двинулся по наитию, следуя за запахом. — Субин, подожди, — менеджер попытался остановить его, но Субин был в не зоны доступа. В ушах вместо слов шумел морской прибой. Ёнджун и Даниела скорее всего снимали последние кадры, иначе Субина бы не вызвали прямиком сюда в разгар рабочего процесса. Он бы предпочел не видеть, как Ёнджун извивается и льнет к другому человеку, но Субин не мог отвести взгляд. Их танец завораживал. Они двигались так, словно от этого зависело, наступит ли завтрашний день, и хоть Ёнджун вёл, создавалось впечатление, что Даниела позволяет ему направлять себя, всецело контролируя ситуацию. Альфа. Субин поймал на себе её пристальный изучающий взгляд, и время вокруг них замерло. — Давайте ещё один дубль, — скомандовал режиссер. — Даниела, не отвлекайся. Расправив плечи и выпрямив спину, Даниела вскинула голову, тряхнув копной густых кучерявых волос, и отвернулась, приготовившись к съемке, но вот уже переключился Ёнджун. Заметив Субина, он пошатнулся, и широкая улыбка расползлась по его красивому лицу, блестящему от пота. Как бы визажисты не старались замаскировать симптомы подступающей течки, тело Ёнджуна кричало о готовности спариваться и принимать узел прямо сейчас. — Ёнджун, соберись, — кто-то из стаффа передал ему бутылку воды, кто-то промокнул блестящий лоб салфетками, тут же поправляя макияж. — Мы уже заканчиваем, осталось чуть-чуть. Ёнджун едва склонил голову к плечу, вопросительно глядя на Субина, и Субин кивнул, подтверждая слова стаффа — чем быстрее всё это закончится, тем быстрее он заберет Ёнджуна из этого места. — Заново, с самого начала, — скомандовал режиссер. Ёнджун был на пределе. Каждый присутствующий на площадке слышал его притягательный запах. На него реагировали все, но сильнее всех его влиянию поддавались Субин и Даниела. Субин — потому что это был его омега, Даниела — потому что Ёнджун прикасался к ней, обнимал и терся о неё, словно бросая вызов и в то же мгновение заманивая в свои сети. Чтобы оставаться на месте, Субину потребовалась вся его хваленная выдержка. Пока он смотрел, как ладони Ёнджуна гладили узкие бедра Даниелы, хватали её за талию, притягивая ближе, его альфа рычал и вырывался. Субин крепко держал его за горло, запрещая шевелиться. Это всего лишь работа, ничего личного. Ёнджун терся об неё не потому, что хотел разделить с ней тепло, а потому что хотел поскорее покончить с этими съемками. Субин не отводил от него взгляд, закипая с каждой секундой. Насыщенный и плотный запах Ёнджуна без воздействия подавителей раскрывался сильнее с каждой выступающей на коже каплей пота. Альфа Субина сходил с ума от этого влияния. Ёнджун ничего не делал, всего лишь был собой и пах собой, собирая восторженные взгляды и подпитываясь чужим восхищением. Субин не мог запретить им смотреть, более того, эти моменты специально записывали камеры, а значит часть материала попадёт в финальную версию клипа, и все увидят, каким нуждающимся и притягательным бывает Ёнджун за мгновение до того, как утратит связь с реальностью на время течки. Субин не понял, в какой момент съемки завершились. Со всех сторон раздались аплодисменты, Ёнджун быстро и профессионально поблагодарил команду за терпение и проделанную работу. Он обнял Даниелу, и та погладила его по пояснице, что-то зашептав на ухо, когда Ёнджун склонился над ней. Ладонь Даниелы задержалась в опасной близости от его задницы, и тут Субин не выдержал. — Хён, — позвал он, в несколько широких шагов пересекая половину площадки, чтобы встать рядом. — Субин, — Ёнджун застенчиво улыбнулся, словно они не встречались много лет, и Субин ни разу не видел его без одежды или не знал, как громко Ёнджун стонет, если сжать зубами паховую железу и задрать его ноги повыше, вбиваясь в тело быстрыми глубокими толчками. Ладонь Даниелы покровительственно оставалась на пояснице Ёнджуна. Она была такая маленькая и хрупкая, но её аура, запах и феромоны производили убийственное впечатление. Субин словно приблизился к опасному хищнику, готовому броситься на него в любую секунду и выпустить смертельно опасный яд. — Он точно позаботится о тебе? — спросила Даниела на английском, участливо заглядывая в лицо Ёнджуна. — Да, милая, он мой альфа, — ответил Ёнджун. Даниела бросила оценивающий взгляд на Субина, прищурилась и кивнула, словно одобрила его и решила, что она не против. — Если он тебя обидит, ты всегда можешь позвонить мне, — она подмигнула, и Ёнджун звонко рассмеялся, а Субин раздраженно закатил глаза. Может он не так свободно разговаривал на английском, как это делал Ёнджун, но он кое что всё же понимал! — Не провоцируй его, — ответил Ёнджун, посмеиваясь. — Он найдет твой номер и удалит его из списка контактов, а я навечно останусь у него в плену. — И будешь наказан за такие шуточки, — пробурчал Субин на корейском. — Жду не дождусь, — Ёнджун вскинул на него расфокусированный взгляд. Зрачок полностью заполнял радужку. Его волосы взмокли у корней, лицо покрывала испарина, а шея и ключицы блестели от пота. Ёнджун держался на упрямстве и профессионализме, это впечатляло. Субину хотелось облизать его везде, пометить зубами каждый сантиметр этого желанного тела. Как только они с Ёнджуном оказались достаточно близко, запах соли и шалфея стал более насыщенным и тяжелым. Сколько раз за сегодня Ёнджун менял нижнее белье? Субин невольно восхитился выдержкой Даниелы, ведь если бы ему пришлось работать бок о бок с Ёнджуном в его предтечку, Субина бы хватило максимум на два-три часа. Всё это время он комкал в потных ладонях свою толстовку. Оказавшись рядом, Субин накинул толстовку на плечи Ёнджуна. Он не подумал, что вокруг полно людей. Только пары в отношениях или связи обменивались одеждой перед гоном и течкой. Жест Субина означал, что он не просто коллега Ёнджуна или его близкий друг. Собственнический жест Субина означал — только попробуйте приблизиться к моему омеге, я разорву вас голыми руками. Ёнджун смутился, отвел взгляд, но быстро просунул руки в рукава и застегнул молнию доверху. Наклонив голову, он приподнял воротник и зажмурился, вдыхая запах Субина полной грудью. — Мммм, как хорошо, — блаженно застонал Ёнджун. — Мне пора. Ещё раз спасибо, было приятно поработать вместе! — Даниела похлопала Ёнджуна меж лопаток на прощание и удалилась, будто бы случайно задев Субина плечом, когда проходила мимо. — Ох, извини! Субин сжал челюсти. — Всё в норме. Ёнджун улыбался, наблюдая за ним. — Ты что, ревнуешь? Субин промолчал, насупившись. — Мой Субин-и ревнует, — хрипло проворковал Ёнджун, подходя вплотную. Сознание Субина помутнело. Он знал, что вокруг люди (кто-то из них мог снять видео или сделать фотографии), что им с Ёнджуном нужно поскорее убираться из этого места, но феромоны Ёнджуна пригвоздили его к месту. — Почему ты перестал принимать подавители? — в недовольном голосе Субина смешались рык, жажда и похоть. — Потому что я хотел… Ёнджун шагнул ближе, прижимаясь пахом к бедру Субина. Он положил ладонь на плечо Субина и понизил голос. Его взгляд поплыл от сдерживаемого возбуждения. — Я хотел, чтобы нашей связи ничего не мешало. Раньше люди не принимали подавители, и их связь считалась абсолютной. Когда ты оставишь на мне метку, это будет навсегда. Субину не хотелось спорить о том, что это было безответственно и не безопасно. Его альфа зацепился за главное — Ёнджун хотел быть с Субином и даже перестал принимать таблетки, чтобы все химические процессы в момент заключения связи сработали как было предписано историей и их истинной физиологией. Ёнджун сделал это для того, чтобы их связь с Субином была абсолютной и неоспоримой. — Ты сумасшедший, — с восхищением выдохнул Субин. — Мог бы и предупредить меня. — Это бы ничего не изменило, — Ёнджун потерся о бедро Субина, сжимая пальцами его плечо. Сзади раздалось вежливое покашливание. — Машина уже ждёт. Вас отвезут в квартиру, арендованную на время течки. Там есть запас воды и еды, но если вам что-то потребуется, позвоните или напишите мне или любому члену протокольной команды. У вас есть три дня, разберитесь с… — их менеджер обвел Субина и Ёнджуна красноречивым взглядом, поджав губы, и взмахнул рукой. Ёнджун вцепился в руку Субина и уткнулся лбом в его плечо, чуть ли не вибрируя от радости и предвкушения. Субин наклонился, касаясь щекой макушки Ёнджуна. — Поехали? — тихо спросил он. Ёнджун приподнял воротник толстовки Субина, пряча в нем нижнюю часть лица. Субин догадался, что так Ёнджун пытался окружить себя его запахом. Это было приятно — то, что такой невероятный блистательный Ёнджун выбрал Субина, посчитав его достойным альфой. — Ты же оставишь метку? — неуверенно спросил Ёнджун прежде, чем сдвинуться с места. — Я бы укусил тебя прямо здесь, — Субин не собирался рычать и показывать клыки, но выражение лица Ёнджуна, его пленительный запах и близость влияли на работу мозга Субина, и он превращался в бестолкового и жадного альфу, ведомого инстинктами. — Я держусь из последних сил, — предупредил Субин. — Да к черту всё, — прошептал Ёнджун, разворачивая Субина к себе. Его требовательные губы впились в рот Субина, язык нагло ворвался внутрь, а руки обвили плечи. Ёнджун прильнул к груди Субина, застонал в поцелуй, прижимаясь ещё теснее. Ладони Субина сжали задницу Ёнджуна. Ёнджун всхлипнул и дернулся, мокро лизнул нижнюю губу Субина и втянул её в рот, после чего углубил поцелуй. Субин прекрасно слышал покашливание их менеджера, ощущал на себе множество заинтересованных взглядов, но ему было всё равно. Пусть они смотрят, пусть снимают на камеры, пусть понимают: с кем бы Ёнджун ни работал, Субин — единственный, кого он выберет. Всегда. — Поехали, хён, — прошептал Субин. Он склонил голову и коснулся носом пахучей железы Ёнджуна, обозначая место, на котором вскоре появится его метка. — Поехали, — нетерпеливо выдохнул Ёнджун.