Шаг к одержимости

Аарон Миньярд не помнил точно, когда Кевин Дэй начал для него значить что-то большее, чем просто источник постоянного, фонового раздражения. Это произошло постепенно, как медленно проступающий синяк. Поначалу он видел в Кевине лишь надменного, одержимого гения, который не мог прожить и дня без упоминания Рико Мориямы, их прошлого и того, как блестяще Кевин должен играть. Кевин раздражал его своей невыносимой сосредоточенностью. Аарон, привыкший прятаться в учебниках и снотворном, не мог вынести эту вечную, яркую, полыхающую в его соседе по комнате страсть. Он был слишком громким, слишком настойчивым, слишком... живым. Но со временем их конфликты стали похожи на странный, извращенный танец, который они оба разучили, сами того не осознавая. Аарон научился давать отпор, его слова – острые, как бритва – пробивали броню Кевина, заставляя его реагировать не как Короля Воронов, а как простого, уязвленного парня. Они часто оставались вдвоем, когда Нил уходил к Эндрю, а Эндрю исчезал в своей собственной, непроницаемой темноте. Тишина, которая опускалась на их половину общежития, была тяжелой и наполненной запахом пота, старого спортивного снаряжения и невысказанных страхов. Однажды ночью Кевин сидел на полу, в углу, где лунный свет падал из окна прямо на его забинтованные руки и татуировку, и перебирал записи матчей, его глаза следили за движениями игрока на экране, который уже давно не был его другом, но по-прежнему оставался его наваждением. "Опять он," — сухо прокомментировал Аарон, не отрываясь от учебника по анатомии. Он сидел за столом, под лампой. Кевин не поднял головы. "Он все еще лучший центральный нападающий в Лиге. И я должен знать каждое его движение, чтобы..." "Чтобы превзойти его," — закончил Аарон, раздраженно захлопывая книгу. "Я знаю. Но это не тактика, Кевин, это фетиш. Ты все еще дрочишь на призрака." Кевин замер. Эта грубость, эта неприкрытая правда, всегда выбивала его из колеи. Он поднял взгляд, и в его глазах не было обычного высокомерия, была лишь усталость. "Я не дрочу, Аарон," — сказал он, его голос был низким, почти шепотом. "Я учусь. Я не могу позволить, чтобы... чтобы это повторилось." "Повторилось что? Твоя собственная глупость или его безумие?" Кевин сжал кулаки. "Моя слабость. Я не могу быть слабым. Мне нужно быть лучшим. Мне нужно, чтобы Лисы были лучшими. Это единственная гарантия, что..." Он оборвал себя. Аарон знал продолжение: ...что мы все будем в безопасности от него. От них. В тот момент Аарон почувствовал что-то, что было почти похоже на сострадание. Оно было мимолетным и мерзким, но оно было. Кевин Дэй, Король Воронов, одержимый и надменный, был так же сломан и так же напуган, как и он сам. Разница лишь в том, что Кевин пытался сбежать вперед, к победе, а Аарон – спрятаться в прошлом, в отрицании. Аарон встал, подошел к Кевину, наклонился и вырвал у него из рук ноутбук. "Ты не слабое звено, идиота кусок," — сказал он, его тон был язвительным, но действия – неожиданно мягкими. Он закрыл экран. "Ты Кевин Дэй. И ты играешь за Лисов. Идиот, который сломал тебя, больше не имеет над тобой власти. Ты просто несешь его бремя, как татуировку." Кевин смотрел на него снизу вверх, его глаза были широко раскрыты от удивления. Никто, кроме Нила и Эндрю, не осмеливался так говорить с ним. Но от Нила это всегда звучало как вызов, от Эндрю – как приговор. От Аарона это прозвучало как... факт. Неопровержимый и слегка злой. "Завтра тренировка," — сказал Аарон, возвращая ноутбук. "Спи. Или я ударю тебя подушкой." Кевин кивнул. "Хорошо." С этого момента "привычка" Аарона начала меняться. Раньше привычкой было его ненависть к Кевину, теперь привычкой стала его присутствие. Аарон стал тем, кто следил за тем, чтобы Кевин поел, спал, и не умер от обезвоживания, пока тот зацикливался на тактике. Это был не уход, не забота. Это было... управление ущербом. Их первый поцелуй случился так, как и следовало ожидать от двух настолько напряженных, сломанных и отрицающих реальность людей. Без романтики, без нежности, но с острой, почти болезненной потребностью. Они только что вернулись с проваленной тренировки. Кевин в очередной раз слишком сильно давил на себя, пытаясь выполнить прием, который идеально получался у Рико. Он был зол, разочарован и почти плакал от бессилия и боли в заживающих руках. Аарон стоял к нему спиной, сжимая в руке ледяной компресс, который должен был приложить к колену. "Ты пытаешься быть им, Кевин," — пробормотал Аарон. Он впервые сказал это вслух. "Ты пытаешься стать его идеальным оружием, даже когда он тебя потерял." Кевин, чья спина была прислонена к двери, резко выпрямился. "Не говори этого. Я другой. Я лучше." "Ты не лучше, ты такой же одержимый. И ты убиваешь себя," — Аарон обернулся, его обычно равнодушное лицо было искажено гримасой гнева. "Ты думаешь, почему Эндрю всегда так наблюдает? Он смотрит, как ты себя уничтожаешь. И я тоже смотрю, черт возьми. И мне это надоело." Он бросил компресс на пол, и тот с глухим стуком отскочил от ковра. Аарон шагнул к Кевину, его глаза сверкали холодной, убийственной яростью. Он был так близко, что Кевин мог почувствовать запах мятной жвачки и стирального порошка. Это был запах нормальности, который всегда бесил Аарона. "Прекрати," — прошипел Аарон. "Просто, черт возьми, прекрати вести себя как... как его тень!" Кевин схватил его за воротник майки. Впервые он не смотрел на Аарона как на неважную помеху. Он смотрел на него, как на единственную реальность в комнате. "А ты прекрати, Аарон," — его голос дрожал. "Прекрати так смотреть на меня, как будто ты единственный, кто видит, как я проваливаюсь. Прекрати следить за мной. Прекрати." И Аарон, вместо того чтобы оттолкнуть его, вместо того чтобы врезать ему, сделал то, что делал, когда ему нужно было заглушить хаос: он закрыл глаза и поцеловал его. Это был не поцелуй. Это было столкновение, столкновение двух голодных, злых ртов. Кевин ответил мгновенно, с такой же отчаянной, неуклюжей силой. Это был вкус обиды и усталости, страха и адреналина. Аарон прижал его к стене, не используя силу, а просто пытаясь придавить к реальности. Руки Кевина сжались вокруг его шеи, их пальцы запутались в волосах. Дыхание Аарона стало прерывистым. Он чувствовал, как напряжены мышцы Кевина, как он вцепился в него, как в спасательный круг. Этот поцелуй был ничем в понимании романа, но всем в понимании двух травмированных парней, которые не знали, как выразить свою потребность в контакте иначе, кроме как через конфликт. В какой-то момент Кевин застонал, его губы оторвались от Аарона, и он уткнулся лбом ему в плечо. Аарон почувствовал тепло его дыхания на своей коже, и это было слишком интимно, слишком реально. Аарон оттолкнул его. Резко, грубо, как будто Кевин был не человеком, а горящей плитой, к которой он только что прикоснулся. Кевин покачнулся, его глаза были затуманены. Аарон отступил на два шага, прислонившись к столу. Его сердце бешено колотилось. В его голове прокручивалась одна и та же мысль, оглушающая, как сирена: Эндрю. Он увидит. Он убьет меня. Я не такой. Я не он. "Не прикасайся ко мне," — выдохнул Аарон, его голос был едва слышен. Кевин поднял руку, чтобы коснуться его губ, а затем медленно опустил ее. Он выглядел сбитым с толку, но не виноватым. "Почему нет?" — спросил Кевин, его голос звучал отстраненно. Он не чувствовал вины, только странное, настойчивое спокойствие, которое всегда наступало после сильного эмоционального всплеска. "Ты начал." "Я... я не начал. Это была ошибка. Ты выглядел так... жалко." "Жалость?" — Кевин усмехнулся. "Ты целуешь людей из жалости, Миньярд?" "Я не целую парней," — огрызнулся Аарон. Он подошел к шкафу, чтобы быть дальше от Кевина. "И я, черт возьми, не гей." Кевин спокойно наблюдал за ним, сложив руки на груди. Ему нравилось, как Аарон заводится. Нравилось, как его спокойствие, его тщательно выстроенная стена нормальности, разрушалась от одного толчка. "Ты боишься, что кто-то увидит," — сказал Кевин, не вопрос, а констатация факта. Аарон вздрогнул. "Нет." "Да," — Кевин начал медленно, наслаждаясь каждым словом. "Ты боишься, что кто-то увидит и поймет, что я для тебя значу." Аарон резко обернулся. Его лицо было бледным от напряжения. "Я не гей!" — это был не просто протест, это был крик его души, крик о нормальности, которую он так жаждал. Кевин лениво прислонился плечом к стене. "Аарон, ты только что поцеловал парня. Это очень, очень естественно. Ты просто... хочешь подавить эти чуства." Это было фирменное, извращенное логическое построение Кевина Дэя. Абсолютная правда, которую он преподносил как удар под дых. Аарон поймал себя на том, что на секунду замолк, пытаясь найти контраргумент. Но он не мог. Он не спал с девушками. Он спал с Кевином. Это было естественно для них двоих, в этом изолированном, безумном мире Лисов. "Да, почему ты ко мне прикопался-то опять?" — выплюнул Аарон, прикрывая свою панику агрессией, как он всегда и делал. Кевин улыбнулся, и это была редкая, искренняя улыбка, которая делала его моложе и, что хуже всего, привлекательнее. В его глазах было столько же безумия, сколько и в глазах Эндрю, но оно было направлено не на разрушение, а на провокацию. "Привычка," — прошептал Кевин, и его глаза блеснули. Он кивнул на Аарона, который все еще думал что сказать в свою защиту. "Твоя реакция, твое отрицание, твоя потребность... в моем хаосе. И моя потребность в твоем раздражении." Аарон смотрел на него. Он знал, что должен сейчас же выйти из комнаты. Убежать. Запереться в туалете или уйти к Никки. Но он не мог сдвинуться с места. "Не смей никому говорить," — сказал Аарон, его голос дрожал. Кевин наклонил голову. "Никому не скажу. Я не такой глупый, чтобы портить единственную вещь, которая не дает нам обоим сойти с ума. Это наша стратегия." Он подошел к столу и включил лампу, которая освещала только его. Он достал свой телефон и открыл текстовый документ с планами на следующий матч. Он уже вернулся к своей одержимости, к своему обычному "Я". Но Аарон знал, что его новая "привычка" никуда не денется. Аарон надел футболку. В комнате снова повисла тяжелая тишина. Он лег в постель, отвернувшись, но не смог сомкнуть глаз. Впервые за долгое время он чувствовал себя не просто напуганным, а горячим от страха и чего-то еще, что он упорно отказывался называть. Он знал, что сегодня они перешли черту. И Кевин был достаточно одержим, чтобы сделать это своей новой, постоянной привычкой.