Fall. Fall In

Пространство зияло пустотой, образованной на пепелище. Джинни смерила напарника взглядом, принимая из рук Пэнси зажжёную сигарету. — Спасибо. — Сосредоточься, рыжая. Джин негромко усмехнулась, покачивая головой. Второе дело за неделю, которое завело следствие в тупик. Она уже видела это — ровно год назад начались нападения сначала на лавки волшебников (кражи, взломанные сейфы и побитый товар), затем преступники перешли на частное имущество — седьмой дом за триста дней. Не так радужно, учитывая, что восемьдесят процентов Пожирателей пятый год гнили за решёткой Азкабана. — Мне нужно переместиться. — Появились догадки, кто может помочь? — Можно и так сказать, — Пэнси сверкнула тёмными глазами, прекрасно понимая, о ком Уизли могла вести речь. Специалист, способный дать нужные контакты, направить их расследование в правильное русло или... спутать карты ещё больше. Всё оставалось на предпочтение наглому придурку, бросившему компанию слизеринцев шесть лет назад. Джинни докурила и её затянуло в водоворот воспоминаний, едва она коснулась ногами мокрого асфальта. Старый дом, старая улица. До боли знакомая, ведь здесь она провела ни одну ночь в жарком июле девяносто восьмого. Когда ещё надеялась, когда ещё держалась за обрывки чувств к Драко Малфою.

***

— Как ты это назвал? «Ошибки». — Мы живём ради этих ошибок. Ни «здравствуй», ни «я скучал». Не было необходимости в приветствиях, когда глаза выдали Драко с потрохами. Год Азкабана после приговора, недели молчания, когда он даже не объяснил причину для разрыва. А были ли вообще фактическими их отношения, когда чувства возникли из хронического одиночества, усталости и попыток сбежать от реальности и самих себя? Седьмой курс, власть Кэрроу, террор, война. Боль, и её было слишком много для взрослеющий Джин. — Пэнси отправила мне Патронуса. Уизли села на барный стул маленькой кухни Малфоя. Его квартира не изменилась с их последней встречи здесь: чёртового наваждения, секса (как выяснилось — последнего), молчаливого ухода ведьмы. — Как она связалась с Поттером, так её Патронус изменился, — Малфой вёл разговор с Джинни чересчур спокойным тоном. Он колдовал над чаем, жестом предложил ей булочки с вишнёвой начинкой и наблюдал, как Уизли слизывает эту самую начинку с пухлых губ, разглядывая уставшее лицо бывшего. — И какой он? — Лань. — Прелестно, — она говорила с ним искреннее. Руки подрагивали, и Джинни старательно скрывала это. Нельзя было выдавать волнения, ведь она здесь по работе. Ни лишнего слова, ни лишнего взгляда. Ничего нельзя было допустить, чтобы не спровоцировать бурю, от которой Уизли не хотела сбегать. Малфой отвернулся, убирая посуду в раковину. Он позволил Джинни разглядывать себя со спины. Уизли сжала руки в кулачки и, понимая, что находиться в одном помещении с Драко для неё — это слишком, встала со стула. — Я отправлю бумагу с официальным запросом. — И меня вызовут в Аврорат для беседы с тобой или Финниганом в назначенное время в рабочий день, — громко ответил Драко, оборачиваясь, — ты можешь спросить всё, что хочешь. Серьёзно, Джин. Давай. Что она себе пообещала перед тем, как шагнуть к входной двери его дома? Не вестись на глупые, пронзительные взгляды Драко. Не позволять себе размякнуть или допустить мысль, что она, блять, скучала до невозможности. Он сделал выбор, оставив её, и только работа и информация, без которой поймать чёртовых уродов, не представлялось возможным по-иному, не давали Джинни сейчас ударить Драко Малфоя по лицу. — «Мы живём ради этих ошибок», — она передразнила Драко, растягивая слова. — То, что было... между нами в школе. Она несмело шагнула вперёд и приподнялась на цыпочки. Ей хотелось заглянуть в серые, такие родные когда-то глаза волшебника. Пробежаться, впиваясь в красоту радужки. Не говорить больше ни слова и просто заставить его сказать правду. Может, таким как Драко Малфой нужен зелье, чтобы заговорить? — Ошибки? Одна ошибка, затем несколько и мы.. Малфой не отвечал на её вопросы. Малфой был грёбаным засранцем, который не смог разобраться в своей голове. Сломанный юноша, мать которого убили во время Битвы за Хогвартс. Джинни потеряла обоих близнецов, Драко — мать. А вместе они потеряли себя, спустя короткое время. Никто не справился в одиночку, и они позволяли себе коротать время в постели ещё несколько месяцев. Без обещаний, без лишних разговоров, просто секс и коктейль из эмоций: слёз, объятий, рабочих диалогов. Драко, после года Азкабана, отделял репутацию. Хотел двигаться дальше и не позволять портить жизнь Джинни. Он был идиотом, сделавшим выбор за неё. А есть ли у редких идиотов право на второй шанс? Малфой не ответил ей, он осторожно обнял ведьму, пытаясь не слишком сильно давить. Ему хотелось увидеть Джинни, а Госпожа Судьба снова свела их.

***

Джинни задыхалась. Она ударила кулаками по груди Драко, затем ещё и ещё. Ей хотелось выпустить наружу весь гнев на его, а эмоции смешались с чем-то, что Уизли даже боялась обдумывать. Старые привычки, например, Драко Малфой, с блядски мутным взглядом впивающийся в её губы. Позволяющий Джиневре избивать себя и проникающей ей под кожу. Когда она упала впервые, он подхватил её. Ноябрь девяносто седьмого. Он спас её от Амикуса, спрятав за колонной. Спас, чтобы получить проклятье в лицо, ведь Джинни с первого раза не поверила ему. И со второго. Веры, что Драко Малфой может быть не конченым ублюдком, а таким же потерянным засранцем, у которого не было выбора — пришло далеко не сразу. Джинни отвечала на его поцелуй в настоящем, и клялась, проклинала и разрушала свои старые обещала одновременно, создавала новые (более глупые). Ей не нужно было приходить к Малфою с первой, появившейся возможностью увидеть его. Она верила, что совершает ошибку с ним, сейчас. Когда его тело подминало его, а губы находили слабые места Джин, создавая отлясывающие искры в глазах рыжей. Она шумно выдыхала, стонала и прошептала его имя как в последний раз. Драко был идиотом, которому слишком повезло, раз он не нашёл её первой. Ему следует постараться, чтобы не проебаться окончательно и потерять любовь его жизни. В самом деле: ведь любым глупцам даются вторые шансы, если их правильно использовать, находя в уголках безоглядной тьмы свои крошечные лучи света.