Точка излома

      Санеми Шинадзугава рассматривал миниатюрную девушку перед собой.       — Буду рада работать с вами, меня зовут Цугуми Сайто, — сказала она, протягивая ему руку.       Санеми не двинулся, продолжая смотреть на едва заметную складку на воротнике её дорогого серого костюма. Цугуми плавным движением опустила руку.       — У тебя руки грязные. — Санеми взглядом указал ей на въевшуюся в подушечки пальцев почти незаметную черноту.       — Да, моя вина.       Санеми усмехнулся. В его мире внешность — это религия, а маникюр — молитва. Все женщины, начиная от секретарш, заканчивая топ-менеджерами, следовали этому ритуалу с фанатизмом.       Кёго Шинадзугава посмотрел на пальцы Цугуми.       — Я не вижу грязи. Не выдумывай, председатель, — тихий голос Кёго Шинадзугавы моментально стёр самодовольство с лица сына. — Сайто отличный риск-менеджер. Это она вытащила из кризиса «Takedo Group». Она поможет тебе не разрушить мою компанию к чёртовой матери.       — Да, отец, — выдавил Санеми сквозь зубы.       Выйдя из кабинета, Санеми подозвал новенькую и тихо сказал:       — Послушай, риск-менеджер, ты не будешь мешать мне работать, поняла?       Цугуми вскинула голову.       — Во-первых, меня нанял Кёго Шинадзугава. Не устраивает — вопросы не ко мне. — Санеми немного отодвинулся. — Во-вторых, меня не приглашают просто так. Если меня наняли в помощь вам, значит, у председателя есть сомнения в вашей компетентности.       Санеми замер. Он не отводил взгляда от её лица, не дрогнувшего ни разу за время длинной речи. Он криво усмехнулся.       — Строптивая, да? Отлично, будет не так скучно, как я думал. Я лично тебя уволю.       — Контракт подписан на два года, он предусматривает огромную неустойку.       — Тогда уйдёшь сама, рисковая, — сказал Санеми через плечо, удаляясь в свой кабинет.       Вечером Санеми не поехал домой. Он мчал по дороге, в чёрном BMW, играя в шашки с другими водителями.       Он позвонил в видео-домофон.       — Кто это? — спросил женский голос.       — Открывай, Юна, — приказал Санеми.       В лифте Санеми нажал на тридцать третий этаж, по пути расслабив галстук и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Чёртов дресс-код.       Когда двери открылись, его уже ждала девушка в чёрной пижаме.       — Не замёрзла?       Юна не ответила — сразу притянула его к себе за пиджак, затем, обхватив широкую грудь руками, поцеловала в губы.       Санеми положил руки на её талию и ответил на поцелуй. Он накрывал её губы, не давая ей возможности выдохнуть, пока она не оттолкнула его.       — Ты сегодня настойчивый, Санеми.       В коридоре вещи начали падать на пол одна за другой. Их движения были отточенные, выверенные, словно танец. Санеми довёл Юну до спальни и уложил её на кровать.       Она начала расстёгивать его ремень, но он перехватил её руки.       — Я сам. Сегодня будешь слушаться меня. Поняла?       Юна кивнула.       Санеми прижал её к кровати. В его прикосновениях не было нежности. Его ритм был рваным и резким. Девушка вскрикивала, стонала, просила не останавливаться. Санеми пристально наблюдал, как она бьётся в оргазме.       Санеми уткнулся ей в шею. Когда дыхание восстановилось у обоих, Юна нарушила тишину:       — Что случилось, Санеми? Тебя что-то беспокоит?       Он отстранился и сел на край кровати.       — Эта заноза в заднице. Отец нанял риск-менеджера. Девчонку. Не доверяет мне.       Юна прижалась нежной кожей к испещрённой шрамами спине Санеми.       — Я рядом. Ты справишься.       Санеми взял её за руку и прижался губами к мягким рукам, вдыхая цветочный аромат.       — Отец говорит, что у вас дела идут неплохо, — сказала она нежным голосом.       — Неплохо.       Юна легла обратно на кровать.       — Я запускаю новую коллекцию. Уже поступили предзаказы от госпожи Сагара и госпожи Кумино.       — Расскажи. Я остаюсь на ночь, — шепнул он.

***

      На следующее утро сотрудники ходили вокруг Санеми почти на цыпочках, поглядывая на его хмурое лицо.       — Что это? — ровным голосом спрашивал он, и сотрудники опускали глаза в пол.       Когда открылись двери лифта, и оттуда вышла Цугуми, даже тихий шёпот на этаже затих. Они провожали новую сотрудницу взглядом, а потом подходили ближе, чтобы не пропустить ни одного слова из кабинета босса.       Она постучалась в тяжёлую деревянную дверь три раза и, не дождавшись ответа, открыла её.       — Я не разрешал входить. Убирайся, — тихо сказал он.       — Простите, не могу, молодой господин Шинадзугава, — ответила Цугуми и плотно закрыла дверь, лишив сотрудников любой возможности подслушать.       — Я тебе не молодой господин! Совсем страх потеряла?       Цугуми смотрела на Санеми не отрываясь. Она изучала каждую черту, каждый шрам и мимику. Санеми запнулся и оттянул воротник рубашки.       Сайто отодвинула стул и с безупречной осанкой села в боковое кресло.       — Господин Шинадзугава, я пришла к вам с результатами аудита. Необходимо принять срочные меры для снижения рисков в будущем квартале.       — Мы проводили аудит в прошлом месяце и уже приняли все меры! Не лезь не в своё дело, рисковая!       — Господин Шинадзугава! — уже твёрдым голосом заговорила Цугуми. — Мы можем продолжать ругаться на потеху вашим подчинённым, — она пристально посмотрела ему в глаза. — А можем начать работать. Вы ненавидите меня, я знаю. Но ваша ненависть необоснованна. Пока, — она едва улыбнулась. — Когда вы захотите меня убить, я пойму, что отлично выполняю свою работу, — она понизила голос. — Я предлагаю начать сотрудничать. Или вы хотите подтвердить опасения председателя в вашей несостоятельности как руководителя?       Санеми замер, молча смотря на неё. Она сидела выжидающе, не отводя взгляда ни на секунду.       Он смерил её взглядом. Сегодня на ней другой костюм. И парфюм более тяжёлый — на грани с мужским. А пальцы… на пальцах опять эта чернота. Он усмехнулся.       — Чёрт с тобой, рисковая. Показывай свой отчёт.       Совещание за закрытыми дверями длилось пять часов. За это время Санеми успел снять пиджак и закатать рукава, начал сам изучать графики и задавать вопросы. Цугуми объясняла всё по несколько раз разными словами.       Секретарша приносила кофе и воду шесть раз. Она замедляла шаг, вслушиваясь в непонятный разговор начальника с новой сотрудницей.       К концу дня Цугуми уронила голову на свою согнутую руку на столе и тяжело выдохнула.       — Всё, теперь вы в курсе дел. Нужно пересмотреть стратегию на следующие три квартала.       — Неплохо, Сайто. Я сначала не понял, зачем отец нанял тебя, — он посмотрел на её ноги, скрывающиеся под широкими брюками. — Явно не за внешность — с такой-то одеждой.       Цугуми подняла голову, крепко сжала ручку и широко улыбнулась.       — Я рада, что вы думаете обо мне. Надеюсь, о работе думаете не меньше.       В кабинете послышался тихий скрип: Санеми сжал подлокотник до белых костяшек, извлекая жалобный звук из пластика.       — Не забывайся, Сайто.       — Сосредоточьтесь на целях. У вас ежегодный приём через полгода. Готовьтесь.       — Иди к чёрту, рисковая.       Следующие четыре месяца Цугуми приходила в кабинет Санеми каждый день, проводила внутри не менее четырёх часов.       — Почему ты так сопротивляешься? Если мы перейдем на прямые поставки, минуя три ступени посредников, мы сократим расходы на логистику в два раза. Уменьшим сумму контракта… — сминая листы на столе, говорила Цугуми.       — Инаги должны остаться! Ты не можешь разрушать многолетние отношения! — низким голосом отвечал Санеми.       — Многолетние отношения? — она усмехнулась. — Два года?       — Не лезь в это дело, Сайто. И смой наконец эту грязь с пальцев, наносишь нам репутационные риски!       — Нецелевое расходование средств наносит репутационные риски! Отцепись уже от моих пальцев, кроме тебя никто не видит грязи!       По истечении четырёх месяцев у Санеми на столе лежала первая версия риск-стратегии. Цугуми покинула офис раньше.       Санеми читал документ с дрожащими руками: сначала дрожь была едва заметной, но на пятой странице он не мог сфокусировать взгляд на бумаге и отшвырнул папку в стену, и она упала с глухим звуком.       Он резко распахнул двери кабинета и прохрипел секретарше:       — Адрес. Живо. И соберите папку.       Он летел по вечернему Токио, чудом избежав аварий. Когда он останавливался на светофоре, его костяшки на пальцах белели, словно лишались крови. Женский голос навигатора подсказывал ему дорогу.       — Да чтоб тебя, Сайто!       Припарковался он, заняв сразу два места, и вышел из машины. Из папки вылетела пара листов, но он не стал бежать за ними.       Лифт доставил его на пятый этаж. Санеми стучал в дверь сильнее с каждой секундой, пока та, наконец, не распахнулась.       Цугуми стояла на пороге в мягкой свободной серой кофте и чёрных спортивных брюках, с хвостом и в домашних тапочках. Санеми смотрел на неё, ничего не говоря.       — Что случилось? — дрогнувшим голосом спросила она.       — Это что? — он показал на папку.       — Риск-стратегия на следующий квартал.       — Ты зарубила мой контракт, женщина! — Санеми повысил голос.       — Проходи, — тяжело выдохнула Цугуми.       Санеми вошёл в квартиру, попутно слегка задев хозяйку плечом.       Цугуми сжала челюсть.       — Разувайся и проходи в гостиную.       Цугуми скрылась в дверном проёме. Санеми разулся и последовал за ней. Он почувствовал колючий аромат горького дыма и сладковатого мускуса, и замедлился, но не остановился. Цугуми уже сидела на коленях за маленьким столом, выводя чёрной тушью иероглиф 観 на тонкой рисовой бумаге. Рядом со столом лежал судзури с растёртой тушью.       Санеми сам не заметил, как начал следить за движениями руки, и как чёрная вязь начала проявляться на белой бумаге. Звук кисти был едва слышен в тихой комнате. Движения Цугуми были точными, но не очень уверенными.       — Созерцание, — тихо прочёл Санеми.       Испачканные в туше пальцы отложили кисть на подставку и начали дрожать. Цугуми сомкнула их в кулак, сделала глубокий вдох и посмотрела Санеми в глаза.       — Я слушаю, — её голос выровнялся.       Санеми помедлил пару секунд, не поднимая глаз от листа, прежде чем открыл папку и указал на пункт.       — Ты закрыла мой контракт?       — Да, закрыла.       Санеми подошёл ближе, вплотную к её столику.       — Рисковая, я потратил на него полгода, — низко произнёс Санеми. — Какого чёрта?       — Мои решения продиктованы расчётом рисков. Я всё объясню тебе завтра в офисе.       — Сейчас же, Сайто, — прорычал он.       Цугуми смотрела на него снизу вверх, и Санеми заметил, как мелко задрожали её губы.       — Ты врываешься ко мне в дом в нерабочее время, кричишь на меня и требуешь объяснений, — она сильнее сжала кулак на столе. — Я бы могла вызвать полицию, Шинадзугава, журналисты были бы в восторге. Но я пустила тебя в свой дом и выслушиваю твои претензии. Мне нужно время, чтобы смыть с себя всё то дерьмо, что ты выливаешь на меня в офисе каждый день. Прояви хоть каплю уважения хоть раз в жизни. Я всё объясню тебе завтра.       Санеми хотел ответить, но вдруг тишина квартиры стала слишком плотной. В нос ударил запах горького дыма, и на секунду реальность поплыла. Стены гостиной словно качнулись и начали сходиться, превращаясь в бетонные плиты. В ушах возник тот самый гул — скрежет арматуры и оседавшей пыли, которая забивала легкие.       Он судорожно вздохнул, чувствуя, как старые шрамы на спине под дорогой тканью рубашки натянулись, превращаясь в раскаленную проволоку.       ​Голос Цугуми доносился как будто из-под толщи земли. Санеми моргнул, стряхивая наваждение. Он больше не нависал над ней. Он схватился за бумагу с иероглифом и отступил на шаг, и это движение было резким, почти испуганным. ​      Цугуми замолчала. Она собиралась выплеснуть на него остатки своей ярости, но замерла, почуяв перемену. Она увидела, как его зрачки расширились, а пальцы, только что сжимавшие края папки, судорожно дернулись, словно он пытался нащупать опору в пустоте. ​      — Шинадзугава?.. — тихо позвала она. ​Цугуми медленно поднялась с колен, не делая резких движений. Она инстинктивно протянула руку, но не коснулась его, остановившись в паре сантиметров от его плеча.       ​Санеми вздрогнул, и его взгляд наконец сфокусировался на её лице. Его лицо было бледным, почти серым в свете настольной лампы.       ​— Завтра в десять, — повторил он, но голос прозвучал глухо, без прежнего металла. — В моём кабинете. ​      Он развернулся и почти выбежал из квартиры. Цугуми осталась стоять посреди гостиной. Она посмотрела на свои руки, испачканные тушью.