Ревность сильнее

Юна смеялась, не замечая, как два парня одновременно пытаются завоевать её внимание. Чжань всегда был прямолинейным: быстрые слова, быстрые действия, невозможно не заметить. Ибо — более спокойный, но остроумный, с хитринкой в глазах, которая заставляла Юну смеяться чаще, чем она хотела.Сначала это было соревнование: кто сделает лучший подарок, кто первым узнает её настроение, кто сможет рассмешить её громче. Но чем больше они пытались перетянуть внимание Юны, тем отчетливее начинали видеть друг друга.Чжань заметил, как Ибо хмурится, когда Юна смеётся над его шуткой. Это странно… раньше его не волновало, кто ещё рядом. Но теперь это странное чувство скрутило грудь, и он понял: его что-то тянет к Ибо.Ибо тоже не мог отвести взгляд. Сначала он думал, что просто злится на Чжань за то, что тот так легко завоёвывает Юну. Но этот гнев был странно сладким, потому что в моменты, когда Чжань оказывался рядом, сердце почему-то билось чаще.Юна постепенно выбывала из их маленькой вселенной: её смех звучал всё реже, её внимание улетучивалось, и это оставляло двух парней наедине… друг с другом.Первый раз, когда их руки случайно соприкоснулись, они оба замерли. Глаза встретились — и внезапно вспыхнула ревность. Ревность? На друг друга. На того, кто раньше был соперником.— Ты слишком близко к ней, — прохрипел Чжань, почти зарычав.— И ты тоже, — спокойно, но с огнём в голосе, ответил Ибо.С этого момента началось настоящее соревнование — но уже не за Юну. За друг друга. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждая фраза — всё это стало оружием в тонкой игре ревности.Ирония была в том, что оба понимали: Юна уже не имеет значения. Они соревновались между собой, а сердце било так сильно, что никто не мог признаться первым.Наконец, поздним вечером, когда мир будто замер, Чжань взял Ибо за руку.— Я… — начал он, но Ибо перебил его, крепко сжав пальцы Чжань.— Я тоже. Только меня бесит, что я ревную тебя к самой себе.И это было смешно, странно, немного больно и невероятно прекрасно. Они оба смеялись, одновременно краснея, одновременно сердито сжимая руки друг друга. Ревность перестала быть игрой. Она стала доказательством чувств.А Юна? Она осталась в прошлом — и, возможно, именно это сделало их чувства настоящими.