Ошибки прошлого

Растерзанный, истекающий кровью, Посейдон, царь морей, вернулся в свои владения. Каждый шаг отдавался мучительной болью в израненном теле. Алая кровь, струившаяся из ран, не собиралась останавливаться, окрашивая камни его царства в багряный цвет. Наконец, обессиленный, он остановился, упираясь рукой в холодную, мокрую скалу. Удар! Удар! Удар! – эхом отдавались в его голове отголоски недавней битвы. Погоня, ярость, отчаяние… словно судьба с самого начала предопределила такой исход. Потерпеть поражение от смертного! Это было немыслимо, фатальная ошибка, унизительное падение для владыки морей. "С каких пор боги вкушают горечь поражения? Или, быть может, это заслуженная плата за гордыню?" – тихий, мелодичный голосок прозвенел из глубин пещеры, словно дуновение морского бриза. Посейдон не сразу осознал, что это за зов. Слишком нежен, слишком притягателен, чтобы исходить от простой смертной. Неужели это очередная сирена? Или же раны и усталость играют с его разумом, рождая призрачные голоса? Но тут, словно молния, в его голове вспыхнуло осознание. Старое, заброшенное место, окруженное неприступными скалами… и эта пещера, забытая богами и людьми. — Я знаю, что ты здесь, — твердо произнес Посейдон, не отрывая взгляда от темной пасти пещеры, его голос, несмотря на слабость, звучал властно и грозно. Хихиканье, подобное плеску волн о прибрежные камни, разнеслось по пещере. Из глубин, словно тень, выплыла Сцилла, прятавшаяся в холодной, прозрачной воде. Вода, словно живая, обвивала ее длинные, темные волосы, прилизывая их к лицу. Она выглянула из-за огромного камня, с любопытством изучая поверженного владыку морей. Бог Посейдон предстал перед ней в жалком виде. Его величие, его сила, его божественная аура – все это словно померкло в свете поражения. Зрелище было настолько смехотворным, настолько убогим, что острые зубы Сциллы обнажились в злорадной, хищной усмешке. — Ты выглядишь жалко, — прошептала Сцилла, медленно кружа вокруг Посейдона. В ее голосе звучало презрение и насмешка, а в глазах горел мстительный огонь, в котором отражалась вся ненависть и обида, копившиеся в ее сердце на протяжении долгих лет.