московская ночь

дима вынимает из упаковки последнюю сигарету. антон сжимает одну из его ладоней, греет замёрзшую плоть. такое тёплое и спокойное чувство. диме неловко, но есть в этом что-то приятное, что-то согревающее. близко. пытаясь отвлечься, побрацкий ещё сильнее укутывается в колючий шарф. подаренный антоном, между прочим, и из которого ещё не до конца выветрился запах мерзотного мужского одеколона. и не важно, что антон дал его лишь на время, а дима забывает его вернуть. раз не требует обратно, значит подарил. стыдно, наверное, отбирать у бедного студента с больным горлом последний шанс согреться и не схлопотать пневмонию. вдали горящие окна панельных многоэтажек — типичные достопримечательности холодной россии. под ногами шелестит мусор, какие-то бумажки и пакеты из вкусно и точка, вывески круглосуточных магазинов изливаются ярким светом. глаза побаливают. от света становится только темнее, кроме надписей в непроглядной тьме не видно ничего. лавку освещает единственный фонарь, тёплым желтушным светом падает на снег, отзывается красивым блеском. холодный воздух, на удивление, обжигает. кожа на руках трескается, покрывается сыпью и покраснениями. долбанная аллергия на мороз. а у антона ладони всегда такие тёплые, нежные, бледные, с изящными тонкими пальцами, что контрастирующе переплетаются с димиными. такие странные мелочи, которые дмитрий привык отмечать в нём. на себя побрацкий так внимание не обращает: руки как руки, что тут говорить. просто антон всегда слишком идеальный. чрезвычайно идеальный. антон выдыхает зимний пар, а дима сигаретный дым. дима тушит скуренную сигарету о лавку и кидает её себе под ноги. антон осуждающе смотрит и качает головой. пепел рассыпается. дмитрий пренебрежительно смотрит в ответ, аля «иди нахер, я не буду её поднимать». типичный вечно правильный антон, зависящий от чужих мнений. и хотя он говорит, что это банальные правила поведения в общественных бла-бла, дима знает, что ему просто не хочется казаться свиньёй в глазах окружающих. а диме на это уже просто плевать. окурок парадоксально выделялся на абсолютно белом снегу — даже удивительно. без разводов грязи и прочего дерьма выглядит даже слишком идеально. словно чистый лист. или белая полоса в жизни. или белая дорожка кокаина. в какой момент на всё стало так плевать? будто само время остановилось, застыло в апатичном вечере, когда на часах всего-то 17:00, а на улице уже темно. и так всё равно уже на мимо проходящих людей, подозрительно косящихся на них, всё равно на больное горло, всё равно на зудящую тревогу. и хотя дима даже не представляет, о чём думает антон, он надеется, что хотя бы сейчас он не терзает себя сожалениями о прошлом и беспокойством о будущем. глупая забота, думает дима. но видимо, он правда переживает. небо абсолютно чёрное. звёзды не складываются в созвездия. дима обещал себе, что сегодня едет домой на маршрутке и шлёт антона с его помощью нахер. увы и ах! нужный автобус пролетел мимо размытым горящим пятном, а следущий будет ещё не скоро. побрацкий про себя материт этот проклятый автобус. разваливающееся железное говно. дима не знает, хочет ли вообще антон видеть его рожу каждый божий день в своей машине или предлагает подвезти из вежливости (или чувства вины). хер поймёшь этого антона. у него постоянно уставшая мина, мешки по глазами, удручённый взгляд куда-то в пустоту и внешне красивая инстаграммная жизнь. выяснять, что у него там происходит в голове на самом деле никому не хочется — дима тоже не особо горит желанием. антон всё равно ничего не скажет. идиотская привычка скрывать свои переживания, чтобы никто о нём не беспокоился. впрочем, у димы такая же. последняя сигарета кончилась ещё пару минут назад. и в лёгких теснится уже не серый дым, а свежий зимний воздух. становится только холоднее. вероятно, антон чувствует, что дима дрожит ещё сильнее. вздыхает. дима в ответ молчит, понимает, что уже скоро антон предложит расходиться. антон, конечно, обязательно доведёт промёрзшего диму до машины, довезёт до общаги и заботливо улыбнётся вслед пропадающему в тумане силуэту. уедет обратно в свою большую, но пустую квартиру чтобы просто лечь спать и забыть о всех кошмарах ушедшего дня. возможно, перед сном даже вспомнит о дмитрие и мельком пролистает их переписку, не пестрящую особым смыслом. дима даже думать об этом не хочет. он лишь сильнее прижимается к антону, то-ли от холода, то-ли от желания просидеть на этой скамейке вместе вечность.