Сказка о девушке и ящере

      Сода возвращалась домой, как обычно — на автопилоте. После восьми часов на ногах, за стойкой, с бесконечными «а можно подешевле?» и «а почему так долго?», она уже не чувствовала ни пальцев, ни терпения.       В руке — пластиковый стаканчик с холодным кофе, в сумке — смятый чек, ключи и усталость, аккуратно сложенная между блокнотом и кошельком. Она не сразу заметила, что в сумке что-то шевелится. Сначала подумала — мышь.       Или таракан. Сердце ёкнуло, пальцы сжались в кулак, и только когда она захлопнула дверь квартиры и кинула сумку на диван, изнутри послышался тихий… шорох. — Только не это, — простонала она, опускаясь на колени.       Сода медленно расстегнула молнию, как будто внутри могло быть что угодно — от бумажного привидения до бешеного хорька. Но вместо этого, из темноты сумки высунулась крошечная зелёная мордочка. Глаза — блестящие, живые, почти умные. И как будто немного… виноватые? — Ящерица?.. — Сода моргнула. — Серьёзно?       Она осторожно протянула палец, но ящерка не убежала. Наоборот — подняла голову, как будто ждала. А потом вдруг осторожно дотронулась лапкой до её пальца.       Кожа была прохладной, но в этом касании было что-то… странно осознанное. Не животное. Почти человеческое. Сода растерянно рассмеялась: — Ну ты, конечно, выбрала себе дом. У меня даже мухи нет, а ты — с интеллектом. Ящерка моргнула, и ей показалось — уголки глаз будто дрогнули. Как будто… он понял. Она покачала головой, зевая: — Ладно, раз уж ты у меня, добро пожаловать, мистер… Эм… Ящер? Почему бы и нет.       Сода поставила рядом маленькое блюдце с водой, а потом заметила, что ящерка не сводит с неё взгляда. Настолько пристального, что ей даже стало неловко. Как будто этот взгляд что-то искал. Или ждал.       В комнате повисла тишина, нарушаемая только гулом холодильника. И в этой тишине вдруг мелькнула мысль — а вдруг эта ящерица не совсем ящерица? Она отмахнулась: усталость, кофе, бред. Но всё равно не удержалась — взяла его в ладони.       Маленькое тело — живое, теплое теперь, с крошечным сердцем, бьющимся слишком быстро. — Странный ты, Ящер, — шепнула она, не замечая, как уголки её губ тронула улыбка. И ящерка, кажется, чуть-чуть вздохнула.       Будни с Ящером — так Сода теперь его звала — странно быстро стали привычными.       Она приходила с работы, сбрасывала сумку, садилась на диван, и где-то на подоконнике уже ждал он — вытянувшись под лучом света, будто солнце было его личной батарейкой. Иногда Сода говорила с ним, просто чтобы не чувствовать тишину. Рассказывала, как снова забыла зонт, как клиент опрокинул кофе или как сосед сверху поёт караоке после полуночи.       Ящер слушал. Или, по крайней мере, делал вид. Он сидел неподвижно, моргал медленно, как будто обдумывал каждое слово, и иногда слегка шевелил хвостом — будто отвечал.       Однажды вечером Сода забыла телефон на столе, и, вернувшись, заметила, что экран подсвечен.       Она нахмурилась — ведь точно не трогала его. На экране, под пальцем ящерицы (а может, когтем?) было открыто приложение заметок. И там, неровно, будто печаталось наугад, появилось: > Я. Секби. Сода застыла.       Сердце — как будто пропустило удар. Потом другой. Она медленно села на край кровати, не сводя глаз с ящерицы. — Ты… — голос дрогнул. — Это ты написал? Он моргнул. Потом аккуратно коснулся экрана снова, и появилось новое слово: > Да. Сода выдохнула — то ли смехом, то ли испугом. — Окей… Отлично. У меня, значит, ящерица, которая умеет писать. А ты кто вообще такой, Секби? Небольшая пауза. Потом медленно, по буквам: > Я проклятый принц.       Она даже не сразу поверила, просто уставилась на экран. Слишком абсурдно, слишком… красиво для её усталой, серой реальности. — Принц. Ага. Из королевства — зоомагазин? Ящер замер, потом снова набрал: > Поцелуй. Самая красивая. — Ой нет, только не это, — Сода зажмурилась и рассмеялась, почти истерично. — Прекрати, ты что, из сказки сбежал? Он ничего не ответил. Только тихо моргнул — будто ждал.       Позже, когда Сода легла спать, она долго не могла уснуть. В голове крутились слова — «проклятье», «поцелуй», «принц». Глупость, конечно.       Но перед тем как закрыть глаза, она заметила, как Ящер сидит у изголовья, почти как сторож. И почему-то от этого ей стало спокойнее, чем за долгое время.

***

На утро квартира была подозрительно тихой.       Сода потянулась, глянула на подоконник — пусто. Потом на стол — тоже ничего. Обычно Ящер встречал её с этого места, как маленький зелёный страж, но сегодня… только след от пыли, где он обычно грелся. — Ящер? — позвала она, не особо громко, но всё равно с каким-то странным ожиданием. Тишина. Только холодильник гудел.       Она обошла всю квартиру: кухню, ванную, даже заглянула под диван, хотя понимала — бессмысленно. Никаких царапин, ни упавших предметов, ни шелеста. Будто его вообще никогда не было. В горле застрял комок. Сода села на край кровати, уставилась в окно. — Отлично. Я всё это придумала, да? Перегорела, вот и галлюцинации пошли… — пробормотала она, сама не веря в собственные слова.       Телефон лежал на прикроватной тумбе. Она потянулась за ним и решила проверить заметки.       Там она заметила новое сообщение. Простое, без даты, без времени, будто появилось из ниоткуда. > Прости. Опасно. Сода уставилась на эти два слова. Потом перечитала. Потом снова.       Опасно? Что — опасно? Для него? Для неё? Она вскочила, как будто кто-то ударил током. Пальцы дрожали. — Секби… — впервые за всё время она произнесла его настоящее имя вслух. Тихо, с какой-то невнятной просьбой. Но квартира молчала.       Сода постояла у двери, потом всё-таки сунула ноги в кеды и вышла на лестничную площадку. Лёгкий сквозняк, запах мокрого бетона, где-то на улице сигналит машина. Она огляделась, словно он мог прятаться где-то рядом — под ступенью, в тени. Глупо. Но почему-то не могла просто смириться.       Внизу кто-то шёл мимо с пакетом апельсинов. Сода спустилась на один пролёт и заметила — у порога, на перилах, крошечный след. Как будто отпечаток лапки. И тогда вдруг стало ясно — он ушёл не просто так.       Что-то было не так. Что-то началось. Сода долго стояла у перил, глядя на этот едва заметный след. Маленький, почти смешной, но почему-то от него по спине пробежал холодок.       Неизвестно, почему она вообще решила, что должна его искать. Просто… не могла иначе.       Она вернулась в квартиру, наскоро натянула куртку, сунула телефон в карман и вышла на улицу. Утро было серое, как будто город тоже не выспался. Туман стелился по асфальту, гудели автобусы, кто-то ругался в наушниках — обычный день, только внутри всё казалось перекошенным.       Сода пошла без особого плана, но шаги сами вели к парку, где она обычно проходила по пути с работы. Почему туда — не знала. Просто вспомнила, как однажды несла Ящера в сумке через этот парк, и он будто тянулся к свету, к траве.       Парк был почти пуст. Только женщина с собакой да пара стариков у лавки. Сода шла медленно, осматривая землю — смешно, конечно, искать ящерицу посреди города. Но через несколько метров заметила что-то — маленькое зелёное перо… нет, не перо, а кусочек тонкой чешуи, поблёскивающей на солнце. Сердце дернулось. — Секби… — шепнула она, чувствуя, как в голосе дрожит что-то, похожее на страх. Сзади раздался шорох — легкий, будто кто-то коснулся травы. Она обернулась, но никого. Только ветка качнулась. Она достала телефон, включила экран — вдруг там снова будет сообщение.       Нет, пусто. Только старые заметки, где он писал свои короткие слова. Сода стояла посреди тропинки, растерянная.       Она резко оглянулась — вдалеке, у кромки парка, что-то мелькнуло. На миг, будто солнечный отблеск на зелёной спине. И в тот же момент — ветер, запах сырости, дрожь где-то под кожей. Сода сделала шаг вперёд. Потом ещё один. — Секби, я найду тебя — тихо сказала она, и сама удивилась, как серьёзно прозвучал её голос. Парк будто слушал.       И откуда-то из глубины донёсся странный звук — не то шелест, не то тихий шёпот. Сначала Сода думала, что у неё просто поехала крыша.

***

      Вечером, проходя мимо витрины книжного, она заметила афишу: «Бал при дворце. Приглашаются все незамужние девушки города. Принц выберет себе невесту». Сода долго стояла перед плакатом, уставившись в сверкающие буквы.       Ну конечно. Бал. Принц. Классика. Ещё скажите, стеклянные туфли будут на входе раздавать.       Она уже хотела пройти мимо, но внизу афиши взгляд зацепился за подпись: «Только для самых красивых».       Эти слова — словно удар под дых. Она вспомнила, что он писал в первый вечер: поцелуй самой красивой. Сердце тихо сжалось, и в животе стало холодно. — Нет, — пробормотала она. — Нет, это бред. Я не… Но всё равно записала адрес.       Весь следующий день она ходила сама не своя. На работе слова клиентов сливались в сплошной гул, чашки звенели громче обычного, а каждая реклама, каждая вывеска будто шептала ей: иди.       Вечером она открыла шкаф, достала старое платье, давно забытое, и усмехнулась — глупость же. Кто вообще пускает на балы простых барист? Но внутри что-то упорно подталкивало — не к празднику, нет. К ответу. Как будто где-то там, за зеркальными дверями дворца, он ждёт.       Ночь наступила неожиданно быстро. Город блестел — фонари, витрины, отражения в лужах, как будто всё подыгрывало этому нелепому спектаклю.       У ворот дворца толпились девушки — в блёстках, шелках, с лицами, полными надежды. Сода чувствовала себя чужой среди них, но всё равно вошла.       Внутри — ослепительный зал, музыка, смех. Но стоило ей сделать шаг, как что-то в воздухе дрогнуло. Тень мелькнула на стене — короткая, будто чешуйчатая. Сода затаила дыхание. И где-то, за хором танцующих, ей вдруг почудился взгляд. Быстрый, настороженный. Секби.       Сода скользнула внутрь зала, чувствуя, как блеск хрусталя и свечей ослепляет глаза. Музыка лилась волнами, смех и шёпот — фон, в котором её собственные шаги звучали чуждо, словно она нарушала чужую сказку.       Она огляделась — девушки в платьях, принцы в мундире, официанты с подносами, лёгкий аромат духов, смешанный с тёплым свечным воздухом. И где-то в этом хоре роскоши она пыталась поймать взгляд Ящера.       Сначала ничего. Только мерцание света на подоконниках, на перилах — привычная ловушка её надежды.       И вдруг… что-то мелькнуло на полу, ближе к колонне. Маленькая, зелёная, едва заметная фигура, которая, если приглядеться, двигалась по собственной траектории. Сода замерла. Сердце застучало быстрее. — Я… Ящер? — выдохнула она почти шёпотом, с трудом веря своим глазам. Он замер, прижавшись к колонне, глаза блестят как изумруды. Маленькая лапка медленно поднялась, и он тихо ткнул её в щиколотку — будто говоря: «Смотри, я здесь».       Сода, не раздумывая, подошла ближе. С каждым шагом музыка, свет и танцующие люди будто теряли смысл. Всё сводилось к маленькой зелёной точке, которая на миг показалась целым миром. — Тебя… — начала она, но тут кто-то коснулся её плеча. Король. Высокий, сдержанный, в золоте и бархате. — Вы нашли моего сына, — сказал он спокойно, с лёгкой улыбкой, будто предугадывая, что она поймёт. — Бал устроен для того, чтобы… вернуть его. Сода моргнула. — Вернуть? Его… ящеркой? — Именно, — кивнул король. — И только вы можете помочь.       Сердце Соды дрогнуло. Ей почему-то стало страшно и странно приятно одновременно. Она взглянула на Ящера — его глаза сияли, и в них было доверие, безмолвное, ясное. — Ладно… — тихо сказала она. — Тогда посмотрим, как этот бал превратится в твоё спасение.       Ящер слегка подёрнулся хвостом, будто соглашаясь. И в этот момент Сода поняла, что вне балла, вне музыки и света, вся эта ночь принадлежит только им двоим.       Сода осторожно шагнула по залу, держась ближе к колонне, где Ящер высматривает её из тени. Он словно подталкивал её своим маленьким телом, направляя по тихим коридорам дворца. — Пошли… — шептала она, будто сама себе, а он кивнул маленькой головой.       Вскоре они оказались на свежем воздухе. Ночь была прозрачная, и звёзды казались близко, почти можно было дотронуться рукой. В саду дворца стояла беседка, укрытая плющом и мягким светом фонарей. Ящер быстро забежал внутрь и остановился, оглядываясь, будто приглашая её следовать за собой.       Сода села на скамейку, сердце гудело от волнения и усталости. Он прыгнул к ней на колени, и на мгновение она просто держала его, не понимая, что делать дальше.       И тогда она услышала тихое шептание в голове — или, может, это было её собственное чувство, но смысл был ясен: поцелуй.       Сода улыбнулась, с лёгкой дрожью, и наклонилась. Ящер поднял мордочку, глаза блестят, и вдруг он оказался… её маленьким зелёным принцем, крошечным чудом, которое вдруг стало почти человеческим.       И их губы встретились в коротком, но полном тепла поцелуе. В тот момент всё вокруг замерло — свет, тишина, сама ночь. И с каждым мгновением проклятье таяло, оставляя только тепло, смех и ощущение, что они наконец нашли друг друга.       Когда Сода отстранилась, он уже стоял перед ней — настоящий, с глазами, полными благодарности и нежности. — Спасибо…самая красивая — тихо сказал Секби, его голос был мягким, немного удивлённым, как будто он сам не верил, что это произошло. Сода улыбнулась, прижавшись к нему: — Я же говорила, что найду тебя.       И в эту ночь, под фонарями беседки, они впервые были вместе без страхов, без проклятий, просто двое, которым удалось встретиться вопреки всему.