Re:zero IF "Re:start"

      Уже как несколько месяцев Для Нацуки Субару утро было периодом для энергичной деятельности.       Поэтому для него стоять на рассвете перед толпой народа и делать радиогимнастику — это обыденность.       Но даже с учётом всего этого, он, по правде говоря, не чувствовал особого недовольства сложившейся ситуацией.       Субару: Так, и в завершение тянем руки к небу — и… Виктори!       — Виктори!!!       Стоило Субару, вскинув обе руки, произнести заключительную фразу, как ему хором ответила толпа, и радиогимнастика закончилась. Слушая радостные возгласы, Субару легонько отёр пот со лба и посмотрел вперёд.       Перед ним — окружив его кольцом — стояли жители деревни, ближайшей к поместью Розвааля. Собралась, наверное, примерно половина деревни.       Радиогимнастика, которую он затеял от нечего делать, неожиданно пришлась по душе жителям деревни.       Впрочем…       — Субару-у-у, зарядка кончилась!       — Печать, поставь нам печать!       — Карто-о-ошку! Карто-о-ошку!       Субару: А-а-а! Да что ж вы с самого утра так галдите, шумные какие! Энергии у вас хоть отбавляй, молодёжь — это прекрасно! Не торопитесь, печати никуда не денутся, стройтесь в очередь, в очередь!       Дети обступили его со всех сторон, бесцеремонно требуя внимания, и Субару, отвечая им, криво улыбался. Но в его улыбке не было и тени неприязни.       Дети послушно выстроились перед ним в ровную линию. Удовлетворённо кивнув, Субару обернулся: — Ну что ж, Эмилия-тан, прошу.       Эмилия: Да-да, пожалуйста, — стоящая прямо за ним Эмилия протянула ему небольшой мешочек, а её губы изогнулись в улыбке, которую можно было назвать то ли снисходительной, то ли просто добродушной.       Он развязал протянутый мешочек, и оттуда показалась сырая картошка, нарезанная тонкими брусочками размером с небольшой ролл. При её виде дети разразились восторженными визгами, и Субару, отвечая на их пронзительные крики, поднял один брусочек вверх: — Хорошо, тогда ставлю! Давайте, давайте свои бумажки!       Он макнул кончик картофельного бруска в баночку с чернилами, которая тоже была в мешочке, и стал прижимать его к бумажкам, протягиваемым выстроившимися детьми. Глядя, как на лицах детей расцветают радостные улыбки при виде отпечатка, Эмилия сказала: — Вырезать узор на срезе картошки и использовать её как печать, да? Субару, ты и правда выдумываешь только всякие странности.       Субару: Если срезать поверхность с чернилами, то её и съесть можно в крайнем случае, да и в этих рисунках, знаешь ли, есть определённый стиль. Кстати, сегодняшний — это шедевр под названием «Пак в понедельник»!       На бумаге отпечатался рисунок стилизованного котёнка с каким-то меланхоличным выражением мордочки. Черты были схвачены настолько точно, что любой, кто его видел, сразу бы понял, кто послужил моделью. Да и название, в общем-то, говорило само за себя.       Эмилия: Правда, удивительно. Вылитый Пак. Ты, оказывается, хорошо рисуешь.       Субару: Ну, пригодился опыт, полученный благодаря тренировки в рисовании в далеком прошлом. Правда, я это дело быстро забросил, так что освоил только основы.       Субару: Всё, на что я способен в рисований, — это вот так, в мире, где и не слыхали о печатях из картошки, вырезать на картофелине кошачью мордочку и пользоваться успехом у невинных детишек.       Эмилия: Звучит как-то уж очень неприятно… К тому же, этот Пак на рисунке тоже выглядит каким-то вялым, тебе не кажется?       Субару: Я же сказал: «Пак в понедельник». Это должно изображать тоску по поводу того, что снова начинается неделя… Вот эти прижатые ушки — главная изюминка, понимаешь?       На замечание Эмилии Субару с жаром принялся расхваливать своё творение. Тем временем, подгоняемый просьбами, он продолжал ставить картофельные печати на протягиваемые детьми бумажки, отмечая их участие в радиогимнастике.       Это была небольшая забава, придуманная Субару по образцу летних «стампралли». Печать из картошки каждый вечер перед сном Субару вырезал новую, поэтому многие дети с нетерпением ждали, какой же рисунок будет на этот раз.       Вот так Субару, проявляя неожиданную ловкость рук в самых странных вещах, завоёвывал детские сердца.       Вдоволь поболтав с радостно галдящими детьми, обменявшись обещаниями встретиться на радиогимнастике и завтра, он помахал им на прощание.       Перекинувшись парой шуток и со взрослыми участниками, Субару в сопровождении Эмилии отправился обратно в поместье.       Субару: А-ах, устал, устал. Эмилия-тан, прости, что каждое утро составляешь мне компанию.       Эмилия: Ничего страшного. Ты ведь тоже ещё не совсем здоров, а у Рам и Рем работа в особняке. Да и мне это не в тягость.       Субару: «Не в тягость» — это ты о том, чтобы проводить утро со мной?!       Эмилия: Бу-у. Я о том, чтобы общаться с жителями деревни, с которыми раньше почти не контактировала. Мне кажется, до этого я сама как-то отгораживалась от них.       Резко оборвав пылкие излияния Субару, Эмилия слегка смущённо улыбнулась. Под капюшоном её белое лицо покраснело, и Субару, невольно очарованный её миловидностью, почувствовал, как кровь приливает к его щекам.       Нынешний наряд Эмилии напоминал тот, в котором она была при их первой встрече в столице. Поверх короткой лёгкой юбки была накинута белая мантия с вышивкой, похожей на ястреба, а капюшон полностью скрывал её прекрасные серебряные волосы.       Сам же Субару, идущий рядом, был одет в свой потрёпанный, дешёвый серый спортивный костюм. Его верный спутник с самого момента попадания в этот мир был в ужасном состоянии, но Рем сумела его починить. Впрочем, некоторые дыры он зашивал сам.       Эмилия: И всё же… — прервала задумчивое молчание Субару Эмилия.       Она сцепила руки перед собой, наклонилась вперёд и посмотрела на Субару снизу вверх: — Ты, Субару, неплохо так освоился в деревне, да? Может, ты уже даже популярнее, чем Рам и Рем вместе взятые?       Субару: Ну, в каком-то смысле я ведь вроде как герой, спасший детей! Не исключено, что обо мне будут слагать легенды как о спасителе, а?       Эмилия: Я тоже прекрасно знаю, что ты очень старался, Субару. Поэтому не смей вешать нос. Понял?       Склонив голову набок, Эмилия спросила: «Ответ?»       Услышав её слова, Субару, до этого пребывавший в ступоре, поспешно пришёл в себя и принялся энергично кивать. На его реакцию Эмилия рассмеялась: — Ну, а это ещё что? Движешься, как сломанная игрушка. Вечно ты так.       Субару: Нет, сейчас я не специально… Да и если уж говорить о нечестных приёмах, то ты, Эмилия-тан, в сто раз нечестнее меня. Как тут ни крути, а в тебя снова влюбляешься по уши…       Эмилия: Да-да. Вот так увиливать от ответа — это очень плохая привычка, я считаю-ю-ю.       И тут, прямо перед ним, Эмилия тихонько пробормотала: «А?»       Эмилия: Перед особняком… стоит драконья повозка.       Субару: М-м-м?       Проследив за её взглядом, Субару тоже заметил это и прищурился.       Вблизи ящерица поражала своими внушительными размерами. А на облучке повозки, запряжённой этой ящерицей — явно предназначенной для перевозки людей, — сидел человек, похожий на кучера. Заметив приближающихся Субару и Эмилию, он тут же соскочил на землю.       Вильгельм: С возвращением. Прошу прощения за то, что мы заняли место у ворот.       Манеры этого пожилого джентльмена заставили Субару улыбнутся. Вильгельм был для Субару как дедушка, ведь он сильно его уважал за помощь в подвигах.       Вильгельм: Посланник уже внутри особняка. Думаю, сейчас он на аудиенции у маркграфа Мейзерса.       Субару: О, премного вам благодарен за информацию. Меня зовут Нацуки Субару. На данный момент являюсь слугой маркграфа Мейзерса и я рад приветствовать вас здесь. — сказал с искренней улыбкой Субару, поклонившись на 45 градусов.       Вильгельм: Меня зовут Вильгельм Ван Астрея. Я тоже рад вас встретить.              Эмилия, стоявшая рядом, посмотрела на него с выражением «А ты, оказывается, умеешь говорить прилично».       Поскольку Субару замолчал, Эмилия вышла вперёд и обратилась к кучеру:       Эмилия: Сказали «посланник»… Неужели?       На её вопрос без подлежащего кучер, тем не менее, с пониманием склонил голову: — Как Вы и предполагаете, госпожа Эмилия, это, вероятно, касается Королевского Отбора.       При словах «Королевский Отбор» Субару полностью убедился.       Это ключевое слово он не слышал уже довольно давно.       Лицо Эмилии тут же стало серьёзным. Наблюдая за ее реакцией, пожилой джентльмен, всё ещё находясь в поклоне, продолжил: — Официально вам всё сообщит сам посланник. Прошу вас, возвращайтесь в особняк.       Эмилия: Это вызов, я полагаю?       Вильгельм: Касательно всего остального, прошу выслушать слова посланника.       На сдержанный ответ кучера Эмилия с непроницаемым лицом кивнула: «Понятно». И затем…       Эмилия: Идём.       Коротко бросила она и, даже не взглянув на Субару, зашагала к входу в особняк.       Субару поспешно последовал за ней, почти бегом.       В последний момент он мельком оглянулся.       Кучер всё так же стоял, склонив голову, и молча провожал их взглядом.       Кучер проводил их взглядом. Когда они вошли в прихожую особняка, их встретила…       — С возвращением, госпожа Эмилия.       …Рем. С её безупречно сложенного личика исчезли все эмоции, а голос звучал холодно, когда она склонилась в поклоне.       Выражение её лица, когда она подняла голову, было совершенно бесстрастным – такое он не видел уже довольно давно. В последнее время в особняке — главным образом, в присутствии Субару — она частенько улыбалась, так что сейчас было очевидно: она надела свою «внешнюю» маску.       То, что она обратилась только к Эмилии, полностью проигнорировав вернувшегося вместе с ней Субару, служило тому ещё одним доказательством.       Эмилия: Я вернулась. Прости, что отсутствовала так долго… Похоже, у нас гости?       Рем: Из Королевской столицы прибыли посланники. В данный момент господин Розвааль ведёт с ними беседу, но не будете ли вы так любезны присоединиться?       Эмилия: Конечно. Это моя проблема, так что я не могу оставаться в стороне.       Эмилия кивнула Рем и направилась к лестнице, ведущей наверх. Но перед этим она обернулась к растерянному Субару: — А… э-э, Субару, а ты как? Сам доберёшься до комнаты?       Субару: Я что, ребёнок? И вообще, разве я не могу пойти с…       Заметив, как Эмилия, слегка расслабившись, склонила голову набок, Субару сделал ей это предложение. Но его прервала не Эмилия с озадаченным выражением лица, а…       Рем: На встрече уже присутствует сестрица. Большему числу прислуги там быть незачем. Тебе всё ясно, Субару?       Субару: М-м-м…       Слова Рем не допускали возражений, и Субару замолчал, не зная, что ответить.       Эмилия, видя, что он не нашёл контраргументов, лишь слегка подняла руку:       Эмилия: Вот так вот, прости. Рем, проводи.       Рем: Да. Субару-кун, возвращайся, пожалуйста, в свою комнату.       Бросив ему эти извинения, Эмилия больше не обернулась. И пока Субару растерянно стоял, Рем нанесла ему добивающий удар, а Эмилия, чьи серебристые волосы развевались, последовала за ней наверх и исчезла.       Прошло уже две недели с тех пор, как он попал в особняк (я уже писал в прошлой главе, что прошло несколько недель после окончания зимы, но прошу забыть это ведь я тупой и забыл, что это была псевдо-зима, невольно созданная Паком во время лета), но за это время Субару достиг больших результатов с отношениями жителей Поместья.       А именно, теперь он мог: хватать Беатрис и кружится с ней без наказаний первые 30 секунд (потом он целовал в ее лоб и убегал, пока она дезориентирована), делать массаж для устающих плеч Рем (что приносило удовольствие обойм), иногда помогать Рам с ее вечно назойливыми волосами по утрам и беззаботно флиртовать с Эмилией, иногда держась за руки.       Поэтому он смирился с тем, что его оставили. Хотя недовольство, конечно, никуда не делось.       Субару: И всё же, я не настолько послушный, чтобы просто вернуться в комнату и завалиться спать от обиды.       Если бы он последовал совету Эмилии и Рем, то вернулся бы в свою комнату, и завалился бы ещё поспать. Или, как вариант, мог бы пойти и пожаловаться на жизнь той милой затворнице, что вечно сидит где-то за запертыми дверьми особняка.       Неплохо, но ведь можно повторить что-то и получше.       Субару: Раз так решено, то первым делом — на кухню, на кухню!       Составив план действий, Субару с хитрой ухмылкой двинулся вперёд.       Как и было сказано, он направился на кухню — там он начнёт с того, что заварит горячего чаю.

△▼△▼△▼△

      Субару: Небось, скучно всё время ждать на улице? Не желаете ли чашечку чая?       Старик, сидевший на облучке, посмотрел сверху вниз на Субару, вернувшегося с подносом в руках, и слегка удивлённо расширил глаза.       Место действия вновь переместилось наружу, к парадным воротам особняка, рядом с припаркованной драконьей повозкой.       Субару протягивал чай и с усмешкой смотрел снизу вверх на удивлённое лицо пожилого господина. И тут…       Вильгельм: Прошу прощения. Это было несколько неожиданно, посему я позволил себе такую невежливость — смотреть на вас сверху.       Едва оправившись от первого удивления, пожилой господин легко спрыгнул с облучка на землю. Он приземлился почти бесшумно.       Сказать «спрыгнул» было бы правильно, ведь облучок находился на приличной высоте. Сиденье располагалось чуть выше уровня глаз Субару, и спрыгнуть оттуда без опоры, не отбив себе пятки, казалось невозможным.       Вильгельм спокойно подошёл к нему и, элегантно поклонившись перед протянутым подносом, произнёс: — С благодарностью приму ваше предложение. Признаться, я действительно испытывал некоторую жажду.       Субару: А, да не за что. Я не знал ваших предпочтений, так что на всякий случай выбрал самый дорогой чай.       Когда Субару протянул поднос, на лице пожилого господина появилась мягкая улыбка. Наблюдая, как вокруг его губ собрались морщинки, соответствующие возрасту, он внимательно рассмотрел подошедшего ближе Вильгельма.       Ростом он был немного выше Субару, а его совершенно седые волосы были густыми, не тронутыми намёком на облысение. Одет он был в чёрный официальный костюм, слишком уж солидный для простого кучера. Спина его была идеально прямой, а под одеждой угадывалось тело, натренированное не по годам.       Короче говоря, это был старый добрый Вильгельм.       Вильгельм: Я всего лишь старик. Не стоит так настораживаться.       Пока Субару рассеянно размышлял об этом, до него донёсся спокойный голос.       Вильгельм успел сказать это, пока брал чашку и подносил её ко рту. Заметив, что Субару неловко отвёл взгляд, поняв, что его бесцеремонное разглядывание было замечено, старик улыбнулся:       Вильгельм: Хороший вкус. Полагаю, вы весьма потратились…       Субару: Без всякого преувеличения, это и правда самый дорогой чай. Наверное, если розоволосая горничная узнает, что я его взял без спроса, она придёт в ярость.       Хоть Рам и казалась немного грубоватой, на самом деле она обладала на удивление тонким вкусом, особенно когда дело касалось чая. Если она узнает, что он без разрешения использовал лучшие чайные листья, которые было «строго запрещено выносить», его ждёт серьёзная взбучка. Впрочем, Субару надеялся на…       Субару: Я ведь не выносил чайные листья из кухни, а приготовил чай там и вынес уже готовый напиток… Может, такая теория её убедит?       Вильгельм: Хм, вы тактик, однако.       Субару: К сожалению, сработает ли эта отговорка, зависит исключительно от удачи.       К тому же, это была ставка с семидесятипроцентной вероятностью проигрыша. Глупо даже пытаться.       Но он пошёл на такой риск, потому что знал, что этот разговор за чаем того стоит.       Старик ещё раз отпил из чашки, задумчиво вздохнул и произнёс: — Итак, какую же цель преследует этот чай, которым вы пытаетесь прикормить старые кости?       Прищурив один глаз, старик вопросительно посмотрел на него.       Субару, видя его проницательный взгляд, поник плечами: — М-да. Из всех, кого я встречал, после Эмилией с вами, пожалуй, приятнее всего иметь дело.              Вильгельм: Для меня большая честь, что вы ставите меня на один уровень с Госпожой Эмилией.       Субару: То есть, вы считаете это равносильным сравнению с милой глупышкой? А я-то приготовился к тому, что меня сейчас хорошенько отчитают за такие слова.       Его слова были встречены спокойным, но при этом удивленным выражением лица, и Субару снова ощутил себя обескураженным.       В таком случае, Субару оставалось только одно — поднять белый флаг.       Субару: Сдаюсь... В настоящее время я прохожу обучение в качестве прислуги здесь, в особняке Розвааля. Позвольте хотя бы узнать о вас больше.       Раз уж он был младшим (физически), стоило признать этот факт и понадеяться на милосердие старшего.       На его искренний поклон пожилой господин слегка улыбнулся:       Вильгельм: Весьма любезно с вашей стороны. В настоящее время я служу дому Карстен и исполняю порученную мне работу, если можно так выразиться.       Субару: Спасибо, что сказали. И раз уж на то пошло, не могли бы вы хотя бы намекнуть на причину… нет, даже на содержание сегодняшнего визита?       Вильгельм: Касательно этого вопроса, полагаю, посланник как раз сейчас обсуждает всё внутри.              Субару: Это так, но меня весьма деликатно отстранили от участия. Мне неинтересно, если всё решится без меня, так что это мой собственный подход, так сказать.       Вильгельм на мгновение потерял дар речи от такой наглости Субару.       Вильгельм: Вы не теряете самообладания, когда ваши ожидания не оправдываются, а наоборот, используете это как заранее продуманный ход. И даже когда ваши мысли читают насквозь, вы не смущаетесь, а лишь упорствуете… Если бы на моём месте был другой, такой характер мог бы вызвать его неудовольствие и принести вам вред.       На первый взгляд, резкие слова. Но выражение лица Вильгельма, произносившего их, было мягким. Если бы содержание его слов соответствовало действительности, то поведение Субару должно было быть ему неприятно, но, видимо, великодушие старшего позволило ему отнестись к этому снисходительно.       Значит, — подумал Субару и поднял голову.       Субару: Хотя бы в общих чертах не расскажете?       Субару было без разницы, когда он услышит причину визита для оправдания знаний, ведь все равно скоро ему расскажут. Однако, другой темы для общения с Вильгельмом он не нашел.       Вильгельм: Не зная вашего положения в этом доме, я не могу позволить себе неосторожных высказываний. Прошу вашего понимания.       Вильгельм отвечал вежливо даже на весьма дерзкие выходки Субару, и тот почувствовал, что сдаётся.       Вильгельм: Однако, по вашему поведению я смог заметить, что вы находитесь в близких отношениях с госпожой Эмилией, кандидаткой на престол.       Субару: Верно. Эмилия-тан мне слишком дорога.       Вильгельм: …тан?       Вильгельм удивлённо приподнял бровь из-за такой формы обращения.       Вильгельм: Вы избрали тернистый путь. Ведь ваша избранница, возможно, станет следующей королевой Лугуники.       Субару: Пока что она просто глупая и супермилая девушка. Будущее безгранично, и если говорить только о возможностях, то можно вообще с места не сдвинуться, понимаете? Вильгельм, разве вы не женились на своей жене, думая, что она, возможно, самая красивая женщина в мире?       Вильгельм: Моя жена…       От такого прямолинейного заявления Субару Вильгельм на мгновение запнулся.       Но тут же снова посмотрел на Субару, и в его глазах мелькнуло восхищение.       Вильгельм: Вы правы, вы совершенно правы. Я тоже считал свою жену самой красивой в мире. Мне казалось, что все смотрят только на неё. Думать о том, что я ей не пара, было бы просто малодушием.       Субару: Верно ведь? Чем отдать её кому-то другому, уж лучше пусть она будет моей, даже если я буду считать себя недостойным.       Субару знал, что его серьёзные намерения до сих пор не дошли до её сердца, из-за того, что у Субару пока не было ничего, что позволило бы ему достичь этой цели. Но это только пока       Субару: Поэтому я не хочу, чтобы дела Эмилии-тан проходили без моего участия. Такой уж у меня характер.       Вильгельм: Весьма… интересными принципами вы руководствуетесь. Очень любопытно. Однако, если вы будете требовать от меня большего, это поставит меня в затруднительное положение.       С виноватым видом протянув к нему ладонь, Вильгельм, тем не менее, покачал головой.       Он продолжал сохранять предельно серьёзное выражение лица и, словно уговаривая Субару, сказал: — Я всего лишь кучер. Я не осведомлён о делах настолько подробно. Боюсь, я не смогу быть вам полезен.       Субару: Да ну? Вы ведь узнали Эмилию-тан, даже когда она была в капюшоне. Не думаете, что отговорка про «просто кучера» тут немного не прокатит?       Вильгельм: …       На откровенное замечание Субару Вильгельм внезапно замолчал, и его лицо стало непроницаемым. Краем глаза наблюдая за ним, Субару поднял один палец:       Субару: Ну, если кто-то приближается к особняку, можно примерно догадаться, кто это, но это же не точно, верно? А вот господин Вильгельм сразу узнал Эмилию-тан.       Вильгельм: Возможно, я встречался с госпожой Эмилией и раньше?       Субару: Если так, то она поздоровалась бы. Сложно представить, чтобы такая общительная девушка не представила бы мне своего знакомого, который оказался рядом… И вообще, в тот момент, когда вы узнали Эмилию-тан в капюшоне, версия о том, что господин Вильгельм — «просто кучер», стала весьма сомнительной, нет?       Молчаливый взгляд Вильгельма требовал объяснений. Субару махнул рукой, изображая неловкость: — Плащ, в котором была Эмилия-тан, пропитан сложной магической формулой, которая, мешает её распознать, понимаете? Говорят, её не увидеть, если сама Эмилия-тан не позволит или если ты не из тех, кто может преодолеть этот эффект.       Еще давно Субару смутно понимал, что это было сделано для того, чтобы избежать неприятностей, которые могло навлечь её происхождение — вероятно, тот факт, что она была полуэльфийкой.       Но он лишь поверхностно ощущал, насколько тяжёлым бременем было для неё, сереброволосой полуэльфийки, жить в этом мире.       Пока Субару предавался этим мыслям, Вильгельм, словно смирившись с его объяснениями, опустил плечи. «Вот как, вот как», — удивлённо пробормотал он, бессильно качая головой.       Вильгельм: Значит, вы с самого начала меня раскусили… Какой же вы нехороший человек.       Субару: Да не такой уж я и умный. Просто пока заваривал чай в особняке, подумал: «А не странно ли это?» Вот и всё. Случайность, чистая случайность.       Хоть он и улыбался легкомысленно и расхлябанно, Субару не собирался отпускать Вильгельма. С того момента, как этот пожилой господин согласился на чай, он был затянут в разговор с Субару       Вильгельм: Отговорка «просто кучер» не пройдёт, да? Как вы и догадались, я действительно имею отношение к Королевскому Отбору… вернее, будет сказать, я имею отношение к тому, кто имеет к нему отношение.       Субару: Имеете отношение к тому, кто имеет отношение…       Вильгельм оказался в положении проигравшего. Исполняя свой долг побеждённого, он медленно, тщательно подбирая слова, начал говорить.       Субару: То есть, по сути, ваше положение похоже на моё?       Вильгельм: Полагаю, разница между нами в том, что мои мотивы — не пылкая влюблённость.       Субару: Ну да, если у вас есть самая красивая жена в мире, то и мыслей об измене не возникнет. Хотя, по миловидности, я думаю, Эмилия-тан с Рем всё же превосходит.       Вильгельм: Нет, и по миловидности моя жена превосходит.       Субару, который пытался пошутить, невольно отступил, столкнувшись с таким решительным ответом.       Он скривил губы в усмешке и посмотрел на Вильгельма, который отрезал так категорично.       Субару: А вы на удивление упрямы в странных вещах… Более забавны, чем я думал.       Вильгельм: Можете считать это упрямством старика, которого обыграл юнец, и мне будет приятно.       Хотя это прозвучало довольно серьёзно, Субару сдержал желание возразить и принялся судорожно соображать, как бы еще поговорить.       Казалось, если как-нибудь подловить его и сыграть на человеческих чувствах, то может получиться…       Вильгельм: Похоже, время вышло.       Субару: А?       У Субару вырвался глупый возглас. В ответ Вильгельм молча поджал губы и указал рукой в сторону особняка.       Повинуясь его жесту, Субару обернулся и увидел, что вдалеке открылись двери парадного входа в особняк.       Субару: Вышла Рем и… как и ожидалось.       Из-за двустворчатых дверей показалась знакомая синеволосая горничная. А рядом с ней — парень с кошачьими ушками и хвостом, одетый в женскую одежду.       Этот парень, заметив устремлённый на него взгляд Субару, одарил его озорной улыбкой и решительно направился сюда — к драконьей повозке.       Феликс: Эй, эй. Если видишь красавицу, не стоит так пялиться, это невежливо, знаешь ли!       Едва оказавшись перед ним, он ткнул в него белым пальчиком и, подмигнув, выпалил это.       Человек, который, стоял перед Субару, на вид казался прелестной девушкой с льняными волосами, подстриженными под каре средней длины.       Ростом он был высок для женщины, почти такая же, как Субару. Но его фигура, разумеется, была несравненно более хрупкой, и в каждом его жесте сквозила женственность — или, скорее, девичья игривость.       Льняные волосы были украшены белой лентой, а большие глаза сияли любопытством, придавая ей кошачье очарование. И действительно, на его голове…       Феликс: Ой-ой, я ему не понравилась, да? Ферри опять всё испортила~.       Стукнув себя кулачком по голове и высунув язычок, он издала игривое «хихи~».       Это был классический и легендарный приёмчик «кокетливой милашки».       Субару решил подыграть ему.       Девушка молча поклонилась и повернулась к встречавшему её Вильгельму.       Феликс: Я вернулась, старик Уилл. Прости, что заставила ждать на улице. Тебе было скучно, да?       Вильгельм: Вовсе нет. Этот молодой человек составил компанию старому ворчуну, так что я провёл время на удивление приятно.       Феликс: Ня?       На эти слова Вильгельма, приукрашивающие их недавний разговор, Феликс резко отреагировала, приложив палец к щеке. Зрачки её кошачьих глаз сузились, а рот, как показалось Субару, приобрёл форму деформированной буквы «ω». И тут…       Феликс: А-а-а, понятно-понятно. Так вот ты какой, тот мальчик, о котором говорила госпожа Эмилия. Ну да, ну да.       Окинув Субару оценивающим взглядом с ног до головы, девушка хлопнула в ладоши, словно что-то поняв. От её взгляда Субару рефлекторно спрятал свой уши (ибо ему не нравиться когда Феликс нежно кусает его ухо).       Субару: Нет, прекрати. Даже если я мужчина, мне всё равно стыдно, когда на меня так пялятся.       Феликс: Не говори так, милашка. У тебя такое хорошее тело, ни грамма лишнего жира. Если бы ты никому не принадлежал, я бы не прочь попробовать на вкус~.       В ответ на притворство Субару девушка тоже оживилась и игриво зашевелила пальцами.       Феликс протянула руки, мягко обвила их вокруг шеи Субару и притянула его к себе.       Субару: У-э, э-э?!       Феликс: Не двигайся. Я сейчас кое-что проверяю.       Поскольку они были почти одного роста, лицо обнявшей его девушки оказалось совсем рядом с лицом Субару. Её голос шептал ему прямо в ухо, вызывая щекочущее ощущение по всему телу.       Субару чувствовал себя странно. Но когда его взгляд, ищущий помощи, обежал всё вокруг и наткнулся на Рем, застывшую у входа в особняк, он резко побледнел.       Даже издалека было видно, как с лица Рем, до этого носившего рабочую маску бесстрастия, исчезла последняя капля тепла.       Пока Субару беззвучно шевелил губами, Рем внезапно подняла обе руки и мелко затрясла ими, изображая какой-то жест.       Хотя у них не было никаких условных знаков, Субару ясно понял, что означало её заявление.       Я всё расскажу госпоже Эмилии!       Естественно Субару было по боку на это, но лучше пусть Эмилия не узнает это, чем узнает, что посланник из столицы обнимал его.       Субару: Прекрати-и-и!!       Мгновенно среагировав, Субару кое-как отстранил обнимавшего его Феликса. Впрочем, он не оттолкнул его грубо, а лишь схватил за плечи и отодвинул. Скорее, это он сам, пошатнувшись назад, плюхнулся на пятую точку.       Субару: Почему всё так складывается, вопреки моей воле...       Притворяясь плачущим, Субару оплакивал суровую реальность. И тут кто-то мягко похлопал его по плечу. Он невольно поднял взгляд — на его плече лежала рука Вильгельма.       Вильгельм: Я вас понимаю.       В руке старика, произнёсшего это с мягкой улыбкой, был зажат белый носовой платок. Субару взял протянутый платок, приложил его к глазам и, сказав «спасибо», поднялся.       Субару: Так, пока я тут разыгрывал спектакль, эмоции улеглись. А теперь, можно узнать, что это сейчас было?       Вернув Вильгельму платок, которым он так ничего и не вытер, Субару потребовал от "девушки" объяснений её недавнего поведения.       В ответ на его слова Феликс задумчиво скривил губы, но…       Феликс: Как я и слышала, течение маны в твоём теле нарушено. Хотелось бы помочь, но времени нет, так что сейчас, наверное, не получится.       Оставив это многозначительное замечание, девушка самостоятельно закрыла вопрос.       Она вскинула руку к небу, обернулась и…       Феликс: Ну что ж, старик Уилл, поскорее вернёмся к моей любимой госпоже Круш. Если мы надолго задержимся, неизвестно, что она может выкинуть.       Вильгельм: Как прикажете.       Вильгельм немногословно подчинился Феликсу, который быстро излагал план действий.       Он в последний раз поклонился Субару, поставил пустую чашку на поднос, лежавший на земле, и сказал:       Вильгельм: Благодарю за угощение. Что ж, господин Субару, будьте здоровы.       Легко вскочив на облучок, Вильгельм взял в руки вожжи, управляющие ящером.       Пока он молча провожал его взглядом, девушка сложила руки, словно в молитве: — Ну, хоть мы и не успели толком познакомиться, я тоже очень занята, так что прости, ладно?       Оставив ему на прощание привычное подмигивание, девушка повернулась к драконьей повозке. Субару инстинктивно протянул руку ей вслед, пытаясь озвучить прощание       Субару: Пока..       Феликс: Думаю, тебе лучше прямо спросить у госпожи Эмилии. Ну, если судьба сведёт, ещё увидимся в Королевской столице. Пока-пока!       Резко оборвав его, девушка улыбнулась на прощание и скрылась в драконьей повозке.       Осознав, что его полностью обыграли, Субару с досадой опустил руку. Вильгельм бросил ему «Тогда…», и драконья повозка тронулась с места под ржание ящера.       Кузов заскрипел, колёса начали вращаться.       Ящер несколько раз мощно оттолкнулся от земли, чтобы двинуться вперёд, и тут же ускорился.       Колёса покатились, кузов пришёл в движение, и дальше всё произошло быстро.       Драконья повозка стремительно набирала скорость, преодолевая дорогу, и, поднимая тучи пыли, мгновенно скрылась из виду.       В итоге на месте остались только Субару, потерпевший полное поражение, да лёгкий аромат дорогого чая, который почти никто так и не выпил.

△▼△▼△▼△

             Феликс: …так это то, что, пока ждал, ты с кем-то разговаривал. Ты же ненавидишь разговаривать с людьми.       Вильгельм: Это чудовищное заблуждение.       На его немедленное отрицание "девушка" махнула рукой: «А, нет-нет».       Феликс: Точно, прости-прости… Ты просто больше любишь рубить, чем говорить, да?       Вильгельм: И это тоже глубокое заблуждение.       Однако на эти дразнящие слова "девушки" Вильгельм больше ничего не ответил.       "Девушка" недовольно надула губки из-за отсутствия реакции на её провокационное замечание.       Феликс: Ску-у-учно. Разговаривать с Ферри тебе не так интересно, как с тем мальчиком, да? Так он тебе понравился?       Голос её звучал капризно, как у ребёнка, которому не уделяют внимания родители.       Словно пытаясь вытянуть из малоэмоционального Вильгельма хоть какую-то реакцию, "девушка" ещё сильнее высунулась из окна и приблизилась к нему.       Феликс: Я ничего особенного не почувствовала, но старика Уилла что-то в нём зацепило? Может, он на самом деле очень сильный, несмотря на внешность, или ты увидел проблески его таланта!       Вильгельм: Да... Моя оценка его способностей сильно отличается. Он профессионал — слышаться превосходные навыки ораторства в его голосе, а также по нему видно, что он прекрасный тактик и стратег. Также он первоклассно ведет переговоры... однако выдающимися талантами он не обладает. Он, несомненно, уникальная личность.       Феликс: Ого.. не ожидала такого.. Но тебя ведь зацепило что-то еще, не так ли?       На её слова Вильгельм даже не усмехнулся, а молча поднял руку и указал на свои глаза.       Вильгельм: Глаза.       Феликс: Глаза?       В ответ на вопросительный голос "девушки" Вильгельм кивнул и, словно что-то вспоминая, поднял взгляд.       Вильгельм: Глаза этого юноши меня несколько заинтересовали. Это глаза человека, который не раз ступал на территорию смерти. Есть те, кто возвращался, побывав на самом краю. Но…       Прервав себя, Вильгельм тихо закрыл глаза.       Вильгельм: …но я не знаю никого, кто бы возвращался из объятий смерти не единожды, а несколько раз. Кроме того, в его глазах видно, что он готов отдать жизнь за дорогого человека, но при этом в его глазах также видно, что он никогда не сдаться перед трудностями, несмотря на опасность жизни. Поэтому, полагаю, он и вызвал мой интерес.       Феликс: Хм-м-м, из твоих уст можно понять только половину сути.       Однако восторженные слова Вильгельма девушка резко оборвала заявлением о своём полном непонимании. Вильгельм на этот раз усмехнулся, но девушка продолжила: «Но…»       Феликс: …что бы сейчас ни говорил старик Уилл, этому мальчику точно не светит лёгкая жизнь, да?       "Девушка" тоже, словно что-то вспоминая, прищурилась, а затем пристально посмотрела на широкую спину сидящего на облучке старика.       Феликс: Ведь понравиться «Демону Меча» Вильгельму ван Астрея — такое же несчастье, как быть избранным Ведьмой.

△▼△▼△▼△

      Субару: Вы ведь собираетесь в Королевскую столицу, да? Я еду с вами!       Гости ушли, и в приёмной только-только воцарилось облегчённое затишье… как Субару одним этим заявлением вдребезги разнёс всю атмосферу.       Он без стука распахнул дверь, поставил на стол поднос с чаем и, вручая чашки двум участникам только что завершившегося совещания, которые молча на него уставились, буднично произнёс: — Ну вот, держите. На сладкое — не больше трёхсот иен, и не смейте не спать ночью от предвкушения поездки, ясно?       Субару говорил так, будто его участие в поездке — дело уже решённое. Взяв чашки, двое — Эмилия и Розвааль L. Мейзерс — переглянулись.       Розвааль: Ну вот, видишь? — произнёс Розвааль.       Эмилия: Вижу, — устало ответила Эмилия.       Эта их манера понимать друг друга без слов не понравилась Субару, и он, слегка извиваясь, выразил своё недовольство: — Эй, кончайте обмениваться понимающими взглядами, аж завидно! Я тоже хочу участвовать в разговоре, вплетите меня в него, спойте колыбельную!       Эмилия: Откуда ты вообще узнал про поездку в столицу… Неужели это я проболталась?       Эмилия приложила руку ко лбу, словно стыдясь своей оплошности, а затем медленно покачала головой. Повернувшись к Субару, она начала, словно увещевая ребёнка: — Мы едем не развлекаться. Меня вызвали по очень важному делу… Да, очень важному.       Субару: Это я понимаю. Связано с Королевским Отбором, да? Я в курсе, что это дело государственной важности. Не бойся, я не наделаю глупостей.       Эмилия, не зная, что ответить на его мольбу, обвела взглядом присутствующих в комнате, ища поддержки. Но…       Один из них, Розвааль, с всё той же ухмылкой на лице, заявил о своём невмешательстве: — Что тако-о-ое? Ах, обо мне не беспоко-о-ойтесь, выбирайте, как вам бу-у-удет уго-о-одно.       Другая, Рам, была всецело поглощена мыслями о принесённом чае: — Этот аромат чайных листьев… неужели это из тайных запасов Рам? Нет, это уж слишком… но Барусу на такое вполне способен… хм-м…       А что до последней, Рем…       Рем: Ну и что такого? Раз он так сильно хочет поехать, почему бы вам не взять его? Кажется, у Субару есть знакомые в столице, к тому же, он ведь попал в особняк из-за ранения. Ему нужно показаться им, успокоить их.       Субару ожидал самой здравомыслящей реакции Рем. Она целиком и полностью поддерживала Субару.       Субару: Есть, отличная поддержка! Рем, Рем, Ре-е-ем, иди-ка сюда!       Рем: Да! — радостно воскликнула Рем и, легко проскользнув, оказалась рядом с Субару.       Словно отработанное движение, Рем подставила голову, и Субару с улыбкой принялся гладить её по синим волосам, мастерски стараясь не испортить причёску, и нахваливать.       Глядя на Рем, которая с блаженным видом мурлыкала от удовольствия, Эмилия с трудом подавила внезапно проснувшееся любопытство и мысль: «А, я бы тоже так хотела, наверное…»       Эмилия: А вообще, Субару, что ты собираешься делать, если поедешь с нами? То, что это связано с Отбором, правда, но тебя это ведь…       Субару: Если скажешь, что меня это не касается, я расплачусь, правда. Я правда постараюсь не помешать тебе.       Эмилия посмотрела в полные энтузиазма глаза Субару и нахмурилась.       Его чувства были ей приятны, но он и так уже достаточно её спас. Он спас ей жизнь, а несколько дней назад едва не погиб сам, спасая множество других. Её долг перед ним был неизмерим.       Принять от него что-то ещё сверх этого — такая избалованность была недопустима.       Эмилия: Если я возьму тебя, ты обязательно опять будешь лезть на рожон. Я не хочу этого допускать. Пойми, пожалуйста.       Субару: Это ты, Эмилия-тан, не понимаешь. Я ненавижу перенапрягаться, рисковать и безрассудствовать, так что не стану делать ничего, что выходит за пределы моих возможностей.       Он заявил это с почти вызывающим самодовольством, но затем добавил: — Кстати! Рем ведь пойдет с тобой? Ей наверняка будет тяжко, так что я помогу ей.       От заботы со стороны Субару Рем покраснела, а сердце ее забилось быстрее.       Эмилия: Я… я не понимаю…       Эмилия не могла понять, почему Субару так настойчив.       Он ведь столько натерпелся, столько боли пережил, Эмилия хотела, чтобы он наконец отдохнул.       Почему он по доброй воле, ещё не до конца оправившись, рвётся в очередную безрассудную авантюру — это было для неё совершенно непостижимо.       Неужели его обычные легкомысленные шуточки о любви на самом деле были всерьёз?       Мысли Эмилии погрузились в море смятения, а Субару смотрел на неё уверенными глазами. В повисшей в приёмной тишине…       Розвааль: Та-а-ак, на э-э-этом всё, — раздался голос Розвааля, буквально хлопнувшего в ладоши и разрушившего напряжённую атмосферу.       Он с глубокомысленным видом наблюдал за перепалкой этих двоих.       Розвааль: Поскольку де-е-ело никак не двигается с мёртвой точки, я быстренько всё ула-а-ажу. Субару, ты едешь с нами в Королевскую столицу. Это приказ хозя-а-аина.       Эмилия: Розвааль?! — воскликнула Эмилия.       Субару: Спасибо тебе... — Субару знал, что идти в столицу это часть его плана, но если он не пойдет туда, то все коту под хвост.       Розвааль проигнорировал мнение колебавшейся Эмилии. На его слова Эмилия отреагировала с выражением крайнего удивления, а Субару — с ликованием.       Но Розвааль помахал пальцем: «Тц-тц-тц».       Розвааль: Одна-а-ако, Субару едет в столицу исключи-и-ительно для лечения. К Королевскому Отбору и прочему это не име-е-ет никако-о-ого отношения. Понятно?       Субару: Лечения?       Он повернулся к Розваалю и, подавшись вперёд, потребовал объяснений его предыдущего заявления: — То есть, ты имеешь в виду лечение моих врат?       Розвааль: Скрывать бесполе-е-езно. Все знают, что у тебя оста-а-ались последствия. Использование плодов Бокко в состоянии истощения маны. Раны от клыков Вольгармов, оставившие на твоём теле слишком много проклятий — в основном причины эти, но из-за них циркуляция маны в твоём теле сейчас очень плохая. Она стала вязкой, как боло-о-ото.       Эмилия: Субару, мана, наполняющая тело, — это буквально жизненная сила. Если её поток нарушен, это означает проблемы с жизненным циклом… Пожалуйста, выслушай внимательно.       Субару: И как это связано с лечением в столице?       Розвааль: Для твоего лечения нужна помощь специалиста по мане Воды. Субару, ты ведь встречался с посланником, который был здесь до этого?       Субару: Этот высокий кошкоухий жеманник, что ли? Честно говоря, не мой типаж.       Розвааль: Это о-о-он и есть лучший в столице маг Воды. С его помощью, думаю, можно будет восстановить твоё здоровье.       Субару демонстративно скривился от слов Розвааля.       Эмилия молча разделяла его оценку этого человека как «неприятного типа». Эта его манера смотреть насквозь, а затем обволакивать туманными речами, была ей совершенно не по душе.       Под предлогом передачи приглашения в Королевскую столицу он заставил её говорить о многих вещах, о которых ей говорить не хотелось.       Впрочем…       Розвааль: Он ведь помог нам созда-а-ать возможность для твоего лечения, пойдя на уступки госпоже Эмилии. Не думаешь, что сто-о-оит принять её заботу?       Субару: Что?       Эмилия: Постой, Розвааль! Это…       Эмилия, возмущённая его поведением, которое никак нельзя было назвать неосторожностью — это было чистой воды умыслом, — шагнула к Розваалю. Но тот с невозмутимым видом пропустил мимо ушей её гневный выкрик.       Розвааль: Госпоже Эмилии он тоже не по нра-а-аву. Но ведь речь идёт о здоровье Субару, так? Поэтому она сто-о-ойко выдержала беседу, кое-ка-а-ак добилась уступок и договорилась о твоём лечении. Трогательная самоотверженность, не пра-а-авда ли?       Эмилия: Роз-валь! — раздельно, по слогам, произнесла Эмилия, вся подноготная её действий была полностью раскрыта.       Её серебряные волосы затрепетали от гнева, она ясно чувствовала, как кровь прилила к лицу от ярости и стыда. Она готова была, поддавшись ярости, сконцентрировать бушующую ману и обрушить её на эти иссиня-чёрные длинные волосы, но…       Субару: Эмилия-тан, серьёзно? — спросил Субару, находившийся в центре событий, и её порыв рассеялся.       Эмилия, к которой Субару обратился, чтобы проверить правдивость слов, неловко отвернулась.       Эмилия: Просто… то, что тело Субару не излечивается, — это и моя вина тоже. Он ведь попал в этот особняк изначально потому, что защитил меня… И в лесу зверодемонов Субару сделал то, что должна была сделать я. Поэтому это просто своего рода благодарность, или, скорее, справедливая компенсация за ущерб…       Субару: Эмилия-тан, ты как-то очень официально выражаешься. Звучит по-деловому, и всё умиление пропадает.       Субару жестом «подрезал» Эмилию, которая быстро тараторила, оправдываясь. Она на это решительно заявила:        Эмилия: В общем! Субару так старался, поэтому он обязан принять эту благодарность. Иначе как мы сможем смотреть друг другу в глаза на равных? Если я буду думать, что благодаря этому мне не придётся каждое утро при виде Субару испытывать это странное чувство вины, то это получается для моего же блага, в самом деле.       Субару: Давненько я не слышал такого шаблонного оправдания, но ты что, каждое утро об этом думала?!       Эмилия: Не думала я! Но была благодарна!       Всё было просто ужасно.       Почему-то ей всегда было невероятно трудно выражать свои мысли кому-либо. Субару, наверное, тоже сейчас в шоке, — подумала она и робко посмотрела на него. Как и ожидалось, на его лице застыла кривая усмешка.       Однако он, всё с той же усмешкой, сложил руки на груди.       Субару: В итоге, Эмилия-тан, ты ведь тоже была за мою поездку с вами, да? Тогда зачем сначала изображала, будто против?       Эмилия: Если бы твои требования так легко проходили, Субару, ты бы точно возомнил о себе и стал бы перенапрягаться, я ведь знаю твою натуру озорного мальчишки.       Субару: «Озорной мальчишка»… в наши дни такое не услышишь… — пробормотал Субару себе под нос, склонив голову. Эмилия в ответ с досадой показала ему язык.       На это Субару рефлекторно сделал умилённое лицо, но если это хоть как-то его задело, Эмилия была только рада. Она тихонько вздохнула с облегчением, выпустив пар.       И тогда…       Розвааль: Ну что ж, значит, договори-и-ились. Субару тоже едет с нами в столицу. Завтра целый день на сборы, а послезавтра утром отправля-я-яемся. Все согласны?       Эмилия: Я поняла.       Субару: Возражений нет! — подтвердил Субару.       Сестры: Слушаемся, господин Розвааль.       Слова Розвааля подвели итог, и все присутствующие в комнате дали свои ответы.       Так было решено, что обитатели особняка Розвааля отправятся в Королевскую столицу.

△▼△▼△▼△

      Итак, была спланирована поездка в Королевскую столицу с участием Субару, и датой отправления назначили послезавтра.       Даже при таком напряжённом графике реальность оставалась неизменной: слуги должны были продолжать выполнять свои повседневные обязанности по дому.       Субару, в рамках своей реабилитации в качестве стажёра-слуги, также получил простое задание — уборку гостевой комнаты, чем он и занимался.       Субару: Значит, Рам остаётся в особняке? — спросил Субару у Рам, стоявшей у него за спиной, аккуратно расправляя простыни на кровати гостевой комнаты.       Рам, которая ничего не делала под предлогом «надзора за работающим Субару», лениво кивнула на его слова.       Рам: Да. Нельзя же всем вместе покидать особняк. Обычно остаётся Рем, но в этот раз она закапризничала, говоря: «Хочу поехать». Я ей позволила.       Старшая сестра, уступившая желанию младшей, едва заметно улыбнулась.       Рам, как ни крути, в глубине души была добра к своей сестре. Несмотря на то, что её разлучали с обожаемым Розваалем, она не выказывала особого недовольства по этому поводу.       Субару: Ты как будто рада.       Рам: Рада… возможно. Возможно, Рам рада тому, что та девочка, у которой на уме было лишь делать всё возможное из того, что ей поручали, теперь проявляет собственную волю.       Не только Субару сокрушался по поводу характера Рем. Рам была её сестрой-близнецом с самого рождения. Сколько раз она хотела что-то изменить — наверняка во много раз больше, чем Субару.       В этом смысле Субару и Рам были своего рода единомышленниками по отношению к характеру Рем.       Однако Рам метнула на Субару, разделявшего её стремления, острый взгляд.       Рам: Единственное, что меня не устраивает, — это то, что толчком послужил такой вот мужчина.       Субару: Я это уже наслушался, и тот факт, что я хоть немного повлиял на сердце Рем, никуда не денется! Ну же, злись!       Рам: Фура!       Субару: У-о-о-оу?!       От одного слова-ключа поднялся порыв ветра, и тело Субару отбросило на кровать. Он рухнул прямо на только что идеально заправленные простыни, смяв их, и, утонув в белой ткани, вынырнул из мягкого плена, как будто плыл.       Субару: Ты! Магия — это уже слишком! Мстить магией за то, что проиграла в словесной перепалке, — это суперзлобный характер!       Рам: Это не месть. Я просто выпустила на Барусу скопившиеся в животе тёмные чувства.       Субару: Люди это называют местью, или срыванием злости, или снятием стресса!       Бросив это отворачивающейся Рам, Субару принялся быстро перезаправлять простыни.       Тело всё ещё было не в лучшей форме, но ловкость пальцев никуда не делась, и красота заправленной белой ткани была такова, что он сам собой любовался.       Субару: И всё же, кучер, личный помощник, охранник и проводник… Я просто слов не нахожу от многогранности талантов Рем.       Рам: Ты забыл упомянуть «ответственная за Субару», как она себя называет с недавних пор.       Субару: Это её неофициальный фан-клуб, вообще-то.       Хотя, если честно, он многим ей обязан, так что и возразить особо нечего.       Как бы то ни было, основной состав путешественников от особняка Розвааля насчитывал четыре человека. Главное действующее лицо — Эмилия, её покровитель — Розвааль. Субару, который нытьём и катаньем выбил себе билет, и Рем, сопровождающая их в качестве ответственной за заботу о троих.       А в «группе остающихся» были Рам и Беатрис…       Субару: Если так подумать, очень уж тревожная компания остаётся на хозяйстве. Вы точно справитесь?       Рам: Будь спокоен. Демон от трёх дня без еды и питья не помрёт.       Субару: Ты вообще не собираешься готовить, да?! — выпалил Субару, комментируя её откровенное заявление о пренебрежении обязанностями. — Если бы ты была одна, ещё ладно, но что будет с Беако? Представляю себе картину: она спускается, еды нет, и начинается: «Что это всё значит, я полагаю?! У-и-и-и!» — и поднимет дикий шум.       Рам: Если бы она сама это услышала, тебя бы точно отшвырнуло куда подальше этим твоим воображением. Поехала бы госпожа Беатрис, и всё.       Субару: Так вот просто признаёшься, что тебе лень о ней заботиться, да, горничная?! Приготовь ей хотя бы варёную картошку! Чередуя соль и майонез каждый приём пищи, дня три продержится, наверное. В крайнем случае, можно просто высасывать майонез прямо из тюбика.       Субару сделал предложение, которое на первый взгляд казалось улучшением, но на самом деле тонко намекало на ненормальность маньяков майонеза. Рам, кажется, не нашла в этом ничего особенного и согласно кивнула.       Так, незаметно, в отсутствие самой Беатрис, была решена её печальная гастрономическая судьба.       Определившись с этим, Субару замахал руками: — Нет, нет, если уж с едой столько беспокойства, то что говорить об остальном? Ты сможешь нормально, тщательно убраться в особняке?       Рам: Глупый вопрос, Барусу. Рам лучше справляется с уборкой, чем с готовкой, в самом деле.       Субару: И даже в этом твоём «коньке» ты хуже Рем! Ты реально только тем и хороша, что старшая сестра!       Рам: Верно. И это — всё.       Хотя ничего ещё не было решено, Рам посмотрела на Субару с видом, полным самодовольства.       Перед лицом такой реакции, на которую было трудно отреагировать, Субару почесал щеку.       Субару: Так что в итоге будет с работой по дому?       Рам: В обмен на то, что я позволила Рем поехать в Королевскую столицу, я поставила ей условие.       Субару: Слушаю.       Рам: Всё просто. Она пообещала, что по возвращении отработает всё пропущенное время за один день.       Переварив слова Рам, Субару на этот раз окончательно лишился дара речи.       Он недоверчиво посмотрел на Рам. Та, встретив его взгляд, дерзко усмехнулась.       Рам: Пусть узнает, что значит оставить особняк на Рам.       Это было настолько откровенное и обескураживающе-беззаботное заявление о пренебрежении служебными обязанностями, что превзошло все ожидания Субару.       Это было настолько бодрое заявление нахлебницы, что даже такого бывшего домоседа и бывшего короля Лугуники, как Субару, оно заставило принять твёрдое решение: как следует вылечиться, разобраться с культом ведьмы, белым китом, святилищем, великим кроликом, Розваалем и наконец, помочь Рем.

△▼△▼△▼△

      Главная улица, уставленная торговыми палатками, как всегда, кипела жизнью, а людской поток ничуть не уступал тому, что он видел прежде. Разношёрстная толпа, причудливые цвета волос — всё это создавало невероятно яркую и пёструю картину.       Чёрные волосы — в его прежнем мире обыденность, здесь же, по-видимому, редкость, — сколько бы он ни оглядывался, их не было видно.       Самыми распространёнными цветами волос были, пожалуй, золотистые, за ними следовали белые и синие, и лишь изредка мелькали зелёные или розовые. Но серебряного сияния среди них также не наблюдалось.       Иными словами, в данный момент Субару в костюме дворецкого очень сильно выделялся в толпе.       Парочка с редкими чёрными и серебристыми волосами, да еще и к тому же держались за руки.       Субару чувствовал от этого только спокойствие и умиротворение. Однако, Эмилия явно впервые держится за руки с парнем, из-за чего на ее лицо было видно румянец.              Двое, идущие сквозь толпу, держась за руки. Со стороны — милая, влюблённая парочка.       Честно говоря, Эмилия была удивлена, что Субару вел себя спокойно во время поездки и по прибытию в Столицу.       Эмилия: Ты сможешь вспомнить, где находится та лавка, о которой ты говорил?       Субару: Отсюда уже как-нибудь. Думаю, надо было свернуть направо, вроде.       По мере того как они приближались к знакомой вывеске, следуя его воспоминаниям, смутные, словно нащупываемые образы в его памяти становились всё отчётливее.       Видавшая виды лавка была простой, без какой-либо кричащей яркости, и на первый взгляд могла бы затеряться в толпе. Однако вывеска, выкрашенная, по-видимому, совсем недавно, в причудливый цвет, заявляла о её существовании и в итоге выгодно выделяла её из уличной суеты.       Надпись на этой причудливой вывеске — раньше Субару счёл бы её детскими каракулями — теперь, когда он научился читать местные буквы, оказалась словом «Кадомон». Вероятно, имя или фамилия, позаимствованные для названия лавки. Как бы то ни было…       Субару: Благополучно прибыли.       Эмилия: Это здесь?       Субару: Ага. Надо же, а ведь я испытываю даже больше эмоций, чем ожидал.       Дойдя до лавки, Субару кивнул в ответ Эмилии, которая приглушила голос.       Последний раз он покупал здесь яблоки лет 60 назад.       В этот момент их заметил хозяин лавки, занимавшийся чем-то внутри. Мужчина обернулся и посмотрел на них — увидев его лицо, Эмилия, как почувствовал Субару, чуть сильнее сжала его руку.       На столь очевидную реакцию Эмилии Субару лишь криво усмехнулся. Да, внешность у этого человека с первого взгляда действительно производила сильное впечатление. Неудивительно, что она насторожилась.       Ведь лицо этого мужчины средних лет слева пересекал шрам, тянувшийся ото лба до самого подбородка, а его крупное, мускулистое телосложение никак не вязалось с мирной профессией.       Хотя я-то знаю, что на самом деле он — шрамолицый цундере, который хоть и ворчит на словах, но не может не заботиться о других.       Если вдуматься, возможно, именно с него для Субару и начался этот иной мир. Кто бы мог осудить его за те чувства, что невольно поднимались в душе при мысли об этом человеке, его первом собеседнике в другом мире?       Кадомон: Добро пожаловать!       Приняв их за покупателей, хозяин лавки обратился к ним с несколько грубоватой улыбкой.              Их взгляды встретились. Внезапно все звуки мира будто исчезли, и Субару кожей ощутил, как медленно тянется время. Пространство словно отделилось от всего остального, и у него возникло даже иллюзия, будто в мире остались только они двое — он и хозяин лавки.              И тогда…       Субару: Здравствуйте... Можно купить несколько аблок?       Кадомон: Конечно! Вам сколько и каких?       Как профессиональный торговец, Кадомон не обратил внимания на их личности и внешность, добиваясь покупки.       Субару: Десять штук самых сочных аблок, дядь! — Сказал Субару с улыбкой, доставая мешочек с серебренными и медными монетами.       Кадомон начал собирать аблоки в бумажный пакет природного (светло-коричневого) цвета.       В этом мире, где не было системы банковских вкладов, проверить точную сумму было невозможно, но на самом деле Субару тайком уже стал обладателем небольшого состояния.       И сам он об этом естественно знал.       Субару: Если одно аблоко стоит две медные монеты… то десять штук — это где-то две серебряные, да?       Кадомон: Эй, ты что, не знаешь текущего обменного курса? Сейчас одна серебряная монета равна девяти медным.       Субару: Значит, две серебряные и две медные. Вот, держи.       Быстро достав монеты из кожаного мешочка, Субару протянул их хозяину. Тот в ответ нахмурился и промолчал, что заставило Субару удивлённо склонить голову.       Субару: Что такое?       Кадомон: Мне ли говорить, но… Братец, тебе бы следовало быть немного подозрительнее к людям. Курс обмена валют меняется, и он указан на доске объявлений у входа на рынок. Ты же припёрся сюда, даже не посмотрев… так ведь и попадёшься на удочку нечестного торговца.       Замечание хозяина лавки прозвучало скорее не как простая прямота, а как предостережение человеку, вызывающему опасения. Услышав это, Субару понимающе кивнул: «А-а».       Действительно, он вот так запросто доверился и собирался заплатить. Возможно, он слишком привык к своему королевству, где доверие в торговле было нормой.       В деревне рядом с особняком, из-за замкнутых человеческих отношений, сама мысль об обмане, вероятно, не возникала. Но это, как ни крути, столица. Крупнейший город в стране. Неудивительно, если здесь найдутся и такие злонамеренные люди.       То есть…       Субару: Дядька, ты всё-таки супер-хороший человек, да? — усмехнувшись, Субару выказал свою симпатию этому человеку со шрамом.       Тот грубо отмахнулся: — Да ладно тебе. Просто было бы неприятно, если бы клиент, который пришёл специально, чтобы сдержать какое-то там сомнительное обещание, после покупки у меня был бы где-нибудь обобран до нитки и валялся без сознания. Понял?       Субару: Мужчина-цундере — кому это вообще нужно? Да-да, понимаю…       Кадомон: Хватай уже это и проваливай! Счёт оплачен, всего доброго!       Первая половина фразы — грубая, вторая — «клиент всегда прав».       Усмехаясь этим резким перепадам настроения, Субару взял протянутый ему мешок с аблоками, потянул Эмилию за руку и отошёл от лавки.       Они и так слишком задержались. Дальше это уже будет мешать торговле.       Субару: Спасибо, дядька! Если судьба сведёт, ещё увидимся!       Кадомон: Если снова за покупками — милости прошу. И живи поосторожнее, что ли.       Хозяин небрежно махнул рукой, прогоняя их.       По мере того как они удалялись, толпа постепенно заслонила его из виду, и добрый хозяин лавки скрылся из глаз.       Убедившись в этом, Субару поправил мешок и повернулся к Эмилии, которая всё это время молчала.       Субару: Эй, Эмилия-тан, что случилось?       Эмилия: Субару, ты, оказывается, так быстро считаешь.       Субару: А?       Эмилия: Тот страшный… ой, прости. Когда хозяин лавки говорил о деньгах, ты так быстро всё подсчитал. Я тоже поняла, но ты сделал это очень быстро.       Субару: Судя по тому, как у тебя вырвалась истинная мысль в начале фразы, Эмилия-тан, ты была довольно сильно взволнована. Но вот как… Удивлена, что я быстро считаю в уме?       Это вряд ли означало, что она считала Субару совсем уж глупым.       Это просто была разница в уровне образования между современной Японией и этим миром. Он и в своём мире слышал, что японцы быстро считают в уме, так что это, можно сказать, разница в воспитании. Поняв это, Субару несколько раз согласно кивнул.       Субару: Хе-хе-хе, похоже, мой интеллект так впечатлил Эмилию-тан, что её сердце готово выпрыгнуть из груди! Всё-таки, во все времена мужчина должен обладать и умом, и отвагой.       Эмилия: Субару, ты такой непонятный: то ли ты и вправду удивительный, то ли совсем нет, — устало приложив руку ко лбу, вздохнула Эмилия, глядя на Субару       Затем, словно беря себя в руки, она качнула головой и, предварив свои слова: «Ну что ж», — продолжила: — Раз уж с тем обещанием покончено, следующая цель…       Субару: Ага.. Мой первый друг — Рейнхард.       Эмилия: Меня немного пугает, что твой первый друг это святой меча.

△▼△▼△▼△

      Эмилия: Пришли, — произнесла Эмилия, ведущая его за руку, и остановилась.       Субару: Опа!       Резко качнувшись вперёд, Субару едва не врезался ей в спину и поднял голову.       Перед ним, наконец, предстала изменившаяся картина города, которую он, слишком увлечённый разговором с Паком, совершенно упустил из виду.       Аристократический квартал. Само собой, городской пейзаж здесь был куда изысканнее, чем в кварталах простолюдинов, – проще говоря, денег сюда вложено на порядок больше. Это касалось и зданий, и дорог, и стен, и даже декоративных насаждений для поддержания красоты.       Словно отгораживая этот «другой мир» от предыдущей улицы, перед ними возвышалось огромное здание, служившее своеобразным входом.       Задняя его часть примыкала к городской стене, а с террасы наверху, должно быть, открывался вид на весь город. Однако суровый вид здания наводил на мысль, что терраса предназначена скорее не для любования пейзажами, а для того, чтобы взирать сверху вниз на людей.       Эмилия: Это пост стражи, которая патрулирует Королевскую столицу. Здесь также проверяют личности тех, кто входит в аристократический квартал или выходит из него, и всё такое.       Субару: А, вот почему оно здесь построено…       Эмилия: В общем, надо внутри спросить про Райнхарда.       Затем она повернулась и направилась к двери, собираясь постучать. Субару проводил взглядом её спину в капюшоне и вдруг заметил, что маленького кота там нет.       Куда же он так незаметно исчез? Неужели опять спрятался в её волосах?       Субару шагнул вперёд, чтобы поравняться с Эмилией. Это произошло почти одновременно с тем, как Эмилия собиралась постучать в дверь, но…       ???: О, какая неожиданная встреча в таком месте.       Дверь поста отворилась наружу, и из неё показался молодой человек.       Он почтительно поклонился Эмилии и сказал: — Давно не виделись, госпожа Эмилия. Надеюсь, у вас всё по-прежнему хорошо?       Он обратился к ней «госпожа Эмилия», хотя она была в капюшоне.       Эмилия, хоть и слегка дёрнулась, приняв его поклон, оставалась спокойной.       Эмилия: Да, спасибо. Всё без изменений. Э-э-э… Юлиус.       Юлиус: Для меня честь, что вы меня помните. И я рад видеть, что ваша красота, госпожа Эмилия, осталась неизменной.       Юноша, которого назвали Юлиусом, улыбнулся, обнажив зубы, и без малейшего смущения произнёс эту приторную фразу.       Это был высокий молодой человек. Ростом он казался сантиметров на десять выше Субару, то есть около ста восьмидесяти с чем-то. Волосы у него были лилового оттенка, довольно длинные, и уложены с показной, но аккуратной тщательностью. Телосложение было стройным, но не производило впечатления хрупкости; скорее, его можно было бы назвать гибким.       Это был красавец, которому шли подобные легкомысленные комплименты, и нельзя было не позавидовать его янтарным глазам, очаровывающим противоположный пол.       А его наряд, учитывая, что он вышел из поста стражи, явно указывал на его род занятий.       Эмилия: Разве это не редкость, чтобы вы, член Королевской Гвардии, находились на обычном посту?       Его мундир был украшен сверкающими орнаментами. На рукавах формы, отделанной изображением дракона, красовалась эмблема, а на поясе висел меч, похожий на рапиру. И прежде всего, сама его выправка красноречиво говорила о том, кем был этот человек по имени Юлиус.       Юлиус: Я здесь с целью проведать солдат и заодно осмотреть город… так сказать. Друг попросил зайти, и я подумал, что иногда можно и уделить время дружеским обязанностям.       Юлиус вскинул руку и ответил Эмилии почти нараспев.       Он говорил, упиваясь собственными словами, и, многозначительно глядя на стоящую перед ним Эмилию, добавил: — Ведь именно благодаря тому, что я выбрался в город, мне посчастливилось так скоро лицезреть этот прелестный цветок. Желать большего было бы грешно.       С этими словами Юлиус привычным жестом взял руку Эмилии и опустился на одно колено. Затем, не давая ей опомниться, он нежно прикоснулся губами к тыльной стороне её белой ладони.       Субару знал, что у Юлиуса нет никаких чувств к Эмилии, поэтому не придал этому значений.       Эмилия: Спасибо, Юлиус. И прости за такую внезапную просьбу, но…       Эмилия: У меня тут небольшое дело, и мне нужно, чтобы ты связался с замком…       Юлиус: Ах, понимаю. Поэтому вам понадобилось Зеркало Связи на посту. Понял, я вас провожу.       Юлиус поднялся, открыл дверь и, оглядываясь внутрь помещения, сказал:       Юлиус: Вообще-то, мне неловко приводить госпожу Эмилию в такое неподходящее место…       Эмилия: Не обращай на это внимания, пожалуйста.       Юлиус: Тогда, прошу внутрь…       Юлиус кивнул на слова Эмилии и, указывая дорогу, направился обратно в караульное помещение. Эмилия последовала за ним. Субару тоже неспеша зашагал к ним, но…       Эмилия: Субару, подожди здесь.       Субару: Чё?       Прежде чем дверь успела закрыться, Эмилия обернулась и отрезала его этой фразой. Субару, лишившись дара речи, принялся жестами выражать своё недовольство.              Однако Эмилия медленно покачала головой: — Я бы хотела, чтобы ты пошёл со мной, но думаю, Юлиусу не понравится твоё присутствие, так что подожди, пожалуйста.       Субару: Хорошо..       Эмилия: Я постараюсь не затягивать разговор и скоро вернусь, так что будь хорошим мальчиком и жди. И не уходи от поста, хорошо?       Хотя она сказала это мягко, в её голосе снова явственно слышалось отторжение.       Субару, опять испугавшийся вторгаться в её дела при таком её явном стремлении держать его подальше от своих проблем, ничего не смог сказать.       Дверь, словно преграждая им путь друг к другу, закрылась. Субару прислонился ладонью к тяжёлым воротам, понурил голову и протяжно вздохнул.       Субару: Впрочем, торчать перед постом, пока меня не примут за подозрительного типа, тоже не вариант.       Посмотрев на себя со стороны – само воплощение подозрительности, – Субару быстро отошёл от поста.       Однако, поскольку Эмилия дала ему указание, он отошёл лишь на противоположную сторону улицы, откуда был виден вход. Прислонившись спиной к стене на некотором расстоянии, Субару снова вздохнул.       Субару: У меня какое-то дежавю.. Чувство словно я когда-то шел в ту сторону, когда ждал Эмилию.       Субару встал с аблоками в руках и пошел в знакомую сторону.       Несколько минут спустя Субару схватился за голову и застыл на месте.       Вокруг простирался незнакомый узкий переулок. Улица перед постом стражи, где он был только что, — по крайней мере, то, что было таким оживлённым аристократическим кварталом, — явно осталась далеко позади.       Его сознание было захвачено Алом и Присциллой. По поводу Ала он не беспокоился ведь в ближайшие два года он будет на его стороне.       Сколько прошло времени, неизвестно, но если он не вернётся как можно скорее, его ждёт только нагоняй от Эмилии.       Наверняка она сейчас с тревогой ждёт его у поста, мечтая как можно скорее вернуться к нему. Хотелось бы думать, что она мечтает.       Однако сейчас не время думать о ней. Если он не успеет, то три знакомых разбойника будут убиты, а он явно этого не хотел, несмотря на то, что один из них даже убивал его когда-то.       Субару решил, что ему во что бы то ни стало нужно найти их и бросился бежать по переулку. Но переулки, где у него не было никакого чувства направления, и где одна похожая на другую улица сменяла другую, словно назло его отчаянному порыву, никак не хотели его отпускать.       Субару: Чёрт, ну почему именно сейчас я вспомнил об этом.       И именно в этот момент…       — Ах ты, дрянь! Не издевайся надо мной!!       Субару сделал шаг и наткнулся на следующую картину.       — Не валяй дурака, баба! Хочешь, чтобы я твоё смазливое личико в крошку раскрошил, а?!       Присцилла: Нечего тут гвалт поднимать, мужлан. Недостаток воспитания сказывается даже на манере придираться, — на яростные выкрики мужчины, брызжущего слюной, ответил кристально чистый, властный голос, таивший в себе смертельный яд.       Осторожно выглянув из-за угла, Субару со смесью предвкушения стал наблюдать за происходящим.       Прямо перед ним, в узком переулке, трое мужчин окружали девушку, отрезав ей пути к отступлению.       Ярко-рыжие волосы, собранные заколкой и струившиеся по спине, сияли, словно отражая солнце. Роскошное алое платье, без сомнения, во всей красе блистало бы на балу или аристократическом чаепитии, но в грязном переулке с плохой дорогой оно выглядело донельзя неуместно.       Многочисленные украшения на шее, ушах и пальцах даже неискушённому взгляду показались бы первоклассными, и весь её наряд, сверху донизу, стоил бы столько, что всех денег Субару не хватило бы и на сотую его часть.       И при всём этом великолепии украшений, внешность девушки ничуть им не уступала своей знатностью и была просто ослепительной. Вызывающе раскосые алые глаза. Бледные розовые губы, выгодно оттенявшие её белоснежную, словно первый снег, кожу. Воплощение красоты, способной заставить любого художника в отчаянии сломать кисти, — Субару в очередной раз убедился что это Присцилла.       Эти самые мужчины окружили такую девушку и теперь яростно, не скрывая своей агрессии, орали на неё.       Она же совершенно спокойно смотрела на них в ответ. В её позе не было и намёка на то, что она хорохорится.       Субару вышел из-за угла и подошел к троим знакомым придуркам за спину.       Решать без насилия не получиться, только если снова прикрыться именем Рейнхарда, однако это не по мужски, да еще и уровень героизма снова поднимается с каждым шагом.       Бить в спину он не решился поэтому...       Субару: Ээй!       Трое повернулись к Субару. Присцилла с интересом посмотрела на него.       Субару: Я понимаю если вы грабите мужчин, но грабить женщин как-то не по мужски.       Трое: Это же ты!       Трио сразу вспомнили его и покраснели от ярости. Они не могли забыть тот стыд, который испытали когда в страхе убегали от Рейнхарда.       — Ну сейчас ты за все заплатишь!       — В этот раз ты не успеешь позвать стражу!       — Точно! Молись о пощаде урод!       Субару: Чего вы такие красные? Неужели вы вспомнили как убегали от моего друга как собаки.       — Да ты охренел!       Тощий парень достал два клинка в руки и зашагал к нему.       — Я тебя в фарш нафарширую!       А это уже не шутки. Одна ошибка и я труп.       Субару изобразил гримасу страха перед ним.       Субару: Простите, пожалуйста! Я больше не буду! Вот возьмите мой дорогой пиджак и остальное.       Субару стоял перед тощим в 1.5 метрах. Парень ехидно улыбнулся, увидев отчаянность Субару.       Пока Субару снял пиджак и медленным движение начал складывать его, Тощий сложил один клинок чтобы после взять пиджак и остальное, однако вдруг его лицо было закрыто этим же пиджаком.       — Что за! КХА-А       Внезапно он ощутил удар в солнечное сплетение, от чего он уронил клинок и не мог дышать. Спустя мгновение пиджак спал с лица и последнее, что он увидел прежде чем быть нокаутированным, это кулак, стремящийся в его нос.       Он упал. Остальные двое бандитов (скорее правильно сказать полтора) смотрели на Субару с удивлением и гневом.       —Ты вообще страх потерял! А?       Громила поперся к Субару с намерением искалечить его до полусмерти, однако остановился, заметив в руке Субару недавно выпавший клинок.       Поняв всю ситуацию, оставшиеся бандиты поменяли свои лица.       — Ты чего. Малец, ты только успокойся. Мы же не хотели тебя убивать!       Субару: Мне все равно. Просто заберите его с пола и проваливайте.       — Хорошо! Ты только это... не убивай нас.       По их лицам было видно, что они нервничали.       Оба бандита держались подальше от Субару с ножом и под конец подхватили своего товарища и убежали. Проводив их спины взглядом, пока те полностью не исчезли за углом, Субару наконец выдохнул всё накопившееся напряжение и, опёршись руками о колени, выкинул орудие возможного убийства в сторону.       Субару: Уф-ф, ну и денёк. Реально запаниковал.       Отпустив пару шуточек, чтобы хоть как-то прийти в себя, Субару обернулся к стоявшей позади девушке.       Возможно, так же, как я пыжился перед этими парнями, чтобы сохранить душевное равновесие, и она вела себя так высокомерно из чувства самозащиты…       Присцилла: Что это у тебя за взгляд, будто у попрошайки? Мне нечего тебе дать.       Субару: Не-а, это у неё врождённое. Могла бы хоть спасибо сказать за спасение, а?       Присцилла: Спасение?       Она на мгновение задумалась, закрыв глаза, а затем, словно что-то поняв, тихонько выдохнула: «А-ах».       Присцилла: Так весь этот спектакль был ради моего спасения? Хм, я и не заметила.       Субару: Столько всего наворотить, и чтобы этого не заметили, — это уже за гранью невезения!       Схватившись за голову, Субару всем телом изобразил, как он потрясён. Но девушка лишь скучающим взглядом посмотрела на него и, так ничего и не сказав, произнесла:       Присцилла: Какая досада, впустую потраченное время. Отнимать моё конечное время — это тяжкий грех, знаешь ли.       Субару: Так не поблагодаришь, значит…       Стоит ему только завести речь о благодарности, как он тут же вспоминает Рем. Синеволосая девушка, которая сейчас, должно быть, ходит по магазинам в столице, — прошло всего несколько часов с их разлуки, а он уже скучает по ней. Хотелось бы сейчас ощутить её успокаивающее присутствие.       С ноткой, возможно, слишком навязчивой просьбы в голосе Субару, девушка, однако, лишь качнула головой, оборачиваясь к нему.       Присцилла: Не заблуждайся. Даже если бы тебя не было, у меня не возникло бы никаких проблем. Проблема, которая разрешилась бы в любом случае, просто случайно разрешилась благодаря тебе. Приписывать это себе как заслугу — просто смешно.       Субару: Ничего не понял, что ты имеешь в виду? Типа: «Даже если бы ты мне не помог, я бы и сама справилась, потому что я такая сильная и крутая, понятненько?!»       Присцилла: Нет, всё гораздо проще, — её голос звучал так, будто она говорит об общеизвестной истине. — Этот мир устроен так, как удобно мне. Следовательно, мне не может быть причинен ущерб. То, что я спасена, — это моя заслуга. А ты, присваивая её себе, не считаешь ли это постыдным поступком, сродни воровству?       Словно это было само собой разумеющимся, обыденной вещью, общепринятой нормой, Присцилла гордо выпятила свою пышную грудь, провозглашая свою абсолютную непогрешимость.       Эта жизнерадостность, с которой она утверждала, что все события на её стороне, а все явления — результат её действий!       И вдобавок это хладнокровие, с которым она назвала поступок Субару, пришедшего на помощь, присвоением чужих заслуг!       Субару: В-вот как. Тогда извини, что влез не в своё дело.       Таких людей лучше не провоцировать лишними словами, а просто утвердительно принимать их речь.       Субару, не смея перечить, преувеличенно закивал, а затем торопливо подобрал мешочек с аблоками, который оставил у стены.       При «фейс-краше» он чуть не рассыпал их, но, к счастью, повреждённых плодов, кажется, не было. Доброта торговца из овощной лавки не пострадала, и он с облегчением вздохнул.       Субару: Ну, тогда договорились. Давай-ка оба будем ходить по более освещённым солнцем дорожкам.       Он махнул рукой и, развернувшись, пошёл прочь от нее.       Главное — не раздражать её, так что сначала отойду пешком на безопасное расстояние, а как дойду до угла — рвану со всех ног, тем более я не хочу сейчас видеть Ала, — решил Субару. Он уже начал считать шаги до угла, когда…       Присцилла: Стой.       Низкий голос за спиной заставил Субару невольно остановиться, и он тут же мысленно обругал себя за это.       Надо было притвориться, что не расслышал, и уйти, а раз уж остановился, оправдания уже не пройдут.       В качестве хоть какого-то сопротивления Субару, не оборачиваясь, ответил только голосом: — Что такое?       Присцилла: Что в этом мешке? Покажи.       Она неторопливо обошла его спереди и указала пальцем на мешок, который он прижимал к груди, приказывая опустить его.       Подчиняться ей он не был обязан, но и затягивать разговор, вступая в пререкания, ему не хотелось. Поэтому Субару нехотя подчинился её указанию, наклонил мешок и показал ей содержимое.       Увидев гору спелых красных плодов, девушка несколько раз моргнула своими алыми глазами.       Присцилла: Посмотрев, всё равно не понимаю. Что это за фрукт?       Субару: Как «что»? Это аблоки. Никогда не видела?       И пока Субару, нахмурившись от сомнений, размышлял, девушка перед ним отреагировала ещё более явно.       Она снова заглянула в мешок, а затем посмотрела на Субару снисходительно, с лёгкой насмешкой.       Присцилла: Лжёшь. Не смеши меня. Запомни: аблоки — это белый фрукт. И уж точно не такой красный на вид.       Субару: Ну да, очищенная мякоть — белая, — буркнул Субару, не понимая, к чему она клонит, ведь это очевидно. Но от его ответа с лица девушки исчезли все краски.       Почувствовав в её реакции что-то неладное, Субару робко спросил: — Неужели… ты и вправду никогда не видела неочищенных аблок?       Присцилла: Хм, если подумать, я видела их только на столе… — пробормотала она, словно что-то для себя уяснив, — Понятно. Давай сюда.       Договорив, девушка протянула к Субару руку, требуя отдать фрукты.       Субару попытался было возразить на такую её бесцеремонность, но замолчал, увидев, что делает её другая рука.       В то время как левая рука была протянута к нему, правая скрылась у неё за пазухой, и когда ладонь показалась из-под роскошного платья, в ней был зажат короткий кинжал.       Рукоять, украшенная драгоценными камнями, выглядела очень дорого, но судя по тому, как лезвие блеснуло, отразив скудный свет переулка, его острота была отнюдь не декоративной.       Он пришёл на помощь Присцилле, которую, казалось, собирались ограбить, а теперь эта самая девушка грабила его — переживая столь редкую ситуацию, Субару почувствовал, как у него закружилась голова.       Пока он молчал, перегруженный наплывом мыслей, девушка снова коротко приказала: «Давай».       Присцилла: Я разрежу его пополам и посмотрю, что внутри. Так я проверю, не изрыгают ли твои уста одну лишь ложь.       Субару: Когда на тебя в подворотне наставляют нож, это вызывает какое-то физиологическое отвращение…       Присцилла: Быстрее.       Сопротивление было бесполезно. Аблоки отобрали, и девушка тут же разрезала его на две части у себя на ладони.       Она обращалась с кинжалом, держа его обратным хватом, на удивление умело. Убедившись, что разрезанный фрукт обнажил белую мякоть, она слизнула языком несколько капель сока, выступивших на ладони.       Присцилла: Кисло-сладкий… Да, это определённо тот вкус.       Субару: Могу ли я считать, что ваше высочество удовлетворены?       Глядя на девушку, которая, казалось, наконец-то убедилась, Субару расплылся в самой что ни на есть клиентоориентированной улыбке. Честно говоря, он был готов подарить ей этот один плод, лишь бы она поскорее его отпустила. Сколько времени прошло с тех пор, как он отстал от Эмилии, без часов было не узнать, да и проверять было страшно.       Однако девушка безжалостно проигнорировала эту его почти умоляющую просьбу.       Присцилла: Занятно. Давай сюда и остальные. Я разрежу и проверю каждый до единого.       Субару: ТЫ С УМА СОШЛА?!       Это заявление, выходящее за рамки бесцеремонности и граничащее с тиранией, заставило взорваться даже Субару.       Затрясшись от негодования, Субару подступил к девушке.       Субару: Я и так не понял, зачем было резать один, так с какой стати я должен отдать тебе все?! Абсолютно нет! Эти аблоки, они… они — символ нашей связи с одним человеком! Это не просто аблоки, это плоды дружбы!       Присцилла: Хватит болтовни. Тогда поступим так, — не обращая внимания на пылкую речь Субару, девушка продолжила говорить своим безапелляционным тоном.       Она указала на мешок с аблоками в руках Субару, хищно улыбнулась и произнесла: — Как насчёт пари?       Субару: Пари?       Присцилла: Да, простого пари. Скажем, такое же простое, как угадывание орла или решки подброшенной монеты. За каждый раунд — одно абллоко. Как тебе?       Услышав предложение о подбрасывании монеты, Субару лишь фыркнул.       Она вела себя так, будто делает ему одолжение, но сама основа предложения была абсурдной.       Субару: Твои аргументы — полный бред. Во-первых, мне от этого пари никакой выгоды. Если речь только о том, чтобы не потерять фрукты, то я могу просто дать дёру прямо сейчас, результат будет тот же, понимаешь?       Присцилла: Разумеется, для тебя тоже будет награда. Так… — девушка задумчиво коснулась губ. Затем она бросила на Субару томный взгляд, сложила руки на груди, ещё больше подчёркивая её пышность, и объявила: — Если ты выиграешь в пари, я позволю тебе потрогать мою грудь. Ну как?

      Услышав, что она ставит на кон собственное тело, Субару глубоко вздохнул и покачал головой.       Эта её готовность так легко ставить себя на кон, это бездумное, ведущее к саморазрушению мышление — именно так ведут себя люди, которых губит азарт.       И эта красавица перед ним, похоже, считала, что любой мужчина тут же потеряет голову от её прелестей. Печальная история, и мысли эти тоже печальны.       Заметив его молчание, девушка слегка удивлённо посмотрела на Субару.       Глядя ей прямо в глаза, Субару твёрдо заявил: — Ишь, чего удумала! Что за глупости ты городишь… Думаешь, я поведусь на такие прелести?!       Он бы повелся на эту шалость, если бы не верность к Рем и Эмилии, а также некое уважение к Алу.       Эмилия: Вот ты где!       У выхода переулка стояла Эмилия и еще один человек с закрытым шлемом на голове.       Субару: Эмилия-та..       Субару посмотрел в щель шлема, а шлем смотрел на Субару..       Ал: Пожалуйста, не смотри так пристально на меня. Я немного смущаюсь... — сказал он отвернув шлем и зачесав его.       В ответ на его просьбу Субару пришел в норму.       Субару: А, да, извини..       Ал: Чудаковатый у тебя приятель, юная леди. — сказал он, обратившись к Эмилии.       Присцилла: Аах.. Как внимательно с твоей стороны знать, где меня найти. Хвалю твою преданность, Ал.       Субару было не по себе стоять с Алом. По крайней мере сейчас. Поэтому...       Субару: Спасибо тебе Ал. Без тебя Эмилия не нашла бы меня. Раз уж мы нашли своих напарников, то тогда пойдем дальше по своим делам. — сказал Субару, подходя к Эмилии и хватая ее за руку.       Эмилия бессловесно согласилась и они зашагали к выходу переулка.       Ал: Стой.       Ал схватил Субару за плечо. Субару, еле как скрывая напряжение, посмотрел на него и ответил — Да?       Ал: Спасибо, что приглядел за ней. — Сказал Ал, отпуская его.       Субару: Не за что. До встречи! — Попрощался он, прежде чем поспешно уйти.

△▼△▼△▼△

      Был закат. Столица погрузилась в оранжевые оттенки, а переулки наполнились тьмой. Субару и Эмилия, соединённые руками, шли по жилой улице.       Эмилия: Субару..       Субару: М-м-м?       Эмилия: Та девушка.. Скажи, где ты встретил эту девушку и как..       Субару: Аа.. Трое мужчин хотели ограбить ее в том же переулке, но я героически разобрался с ними и они убежали. А после мы немного поговорили насчет аблок и пришла ты с ее напарником.       Эмилия: Правда?       Субару: Ага. Эмилия все хорошо?       Эмилия: ... если все так, то все хорошо.       Эмилия остановилась и мило улыбнулась ему.       Субару: Эмилия-тан.. Пленить мое сердце своей улыбкой посреди улицы это тяжкий грех..       Эмилия: Дурак!       Эмилия немного засмущалась, а после успокоилась.       Эмилия: Ты молодец, Субару!       Под красивым закатом дуэт полу-ведьмы и черноволосого парня направились в малое поместье Розвааля.

△▼△▼△▼△

      На следующий день после обеда.       Эмилия: Что?       Субару: Я сказал "хорошо". Я не пойду за тобой.       Эмилия только что сообщила Субару, что идет на собрание, и попросила остаться его тут, однако была удивлена его быстрому ответу.       Эмилия: Я думала, что ты будешь умолять меня пойти с тобой...       Субару: Если Эмилия-тан просит остаться здесь, то я останусь. Только не забудь позвать Рейнхарда, чтобы он завтра пришел ко мне. Я ему многим обязан. Еще и поговорить с ним должен насчет будущего.       Эмилия: Хорошо..       Эмилия недоверчиво посмотрела на Субару и направилась к выходу.       Субару: Удачи Эмилия-тан!       Эмилия: Спасибо! О, и не лезь в неприятности.       Субару: Не бойся! Сегодня я буду сидеть здесь.       Субару не было нужды идти на собрание кандидатов. В прошлый раз он шел туда чтобы защищать Эмилию от возможных опасностей и там опозорил себя и Эмилию перед всеми. Зато тогда он встретил Рейнхарда и других кандидатов.       Эмилия вышла из поместья и села в дорогую повозку с Розваалем и двинулись по улице в сторону замка.       Субару стоял и наблюдал из окна за удаляющейся повозкой.       Я знаю, что в столице есть те, кто считают Эмилию врагом, но с ней ничего не будет, кроме как плохого настроения от публичной дискриминаций и оскорблений.       Поэтому чтобы утешить ее, я приготовлю прекрасные десерты с Рем к ее приезду.       Рем: В чем дело, Субару-кун?       Субару посмотрел на Рем, держащую в руках миску с недавно купленными аблоками.       Рем покраснела от его серьезного.       Видя ее милый румянец, Субару расслабился и сам покраснел, осознав, что они сейчас снова наедине.       Субару: Аа.. Все в порядке. Просто решил, что нужно приготовить вкусных десертов к приезду Эмилии-тан. Рем, поможешь мне?       Рем: Конечно, Субару-кун!       Рем подошла к Субару.       Рем: Давай приготовим новый десерт из аблок, который я совсем недавно придумала! Готовка будет тяжелой, так что на его приготовление может уйти 3 или даже больше часов. Но ты будешь рядом, так что это будет не проблемой.       Субару: Отлично! То, что надо! Обожаю тебя, Рем!       Лицо Рем вспыхнуло красным от такого мимолетного признания.       Субару: Рем, не зевай! Пошли! Нам нужно успеть все к прибытию Эмилии       Субару повел Рем к кухне и они приступили к готовке.

△▼△▼△▼△

      Был закат. Поместье был заполнен оранжевым оттенком.       Субару: Фухх! Это было тяжело, но мы справились!       Субару находился на кухне, где стоял пикантный запах превосходного аблокового пирога и аблоковых кексов.       Кексы были наполнены вкусным кремом, а пирог имел аблоковый джем внутри.       Рем: Верно, Субару-кун! Мы хорошо постарались.       Изначально кексы не входили в рацион десерта, однако Субару решил приготовить их, дабы поднять настроение Эмилии.       Рем: Субару-кун, твой кексы потрясающие! Ты как всегда прекрасен!       Субару: И тебе спасибо. Без тебя я бы ничего не смог.       Субару подозвал рукой Рем и та рефлекторно дала голову для поглаживания.       В кухне было жарко, учитывая, что сейчас середина лета, поэтому было естественно, что оба были промокшие насквозь.       Когда Субару гладил Рем по голове, он невольно посмотрел в район ее груди (авто-прицел) и отпрянул назад от смущения.       Субару моментально покраснел, увидев часть бюстгальтера через промокшую форму. Естественно, он видел грудь Рем и без одежды в прошлой жизни, однако видеть даже ее бюстгальтер в его теле немного возбуждает его.       Рем: Субару-кун, что случилось?! Неужели тебе не понравились волосы Рем?!       Субару: Не в этом дело..       Рем: Тогда что?       Субару: Да так, ничего..       "О чем ты думаешь, Нацуки Субару?! У тебя через несколько дней битва с китом и культом, а ты на Рем засматриваешься!" — Подумал Субару.       Субару повернулся к десертам и начал ставить их на передвижной столик. Закончив перекладывать, он направился к столовой и разложил горячие десерты по столу.       В это время Рем тщательно изучала каждую часть своего тела, чтобы найти причину покраснения Субару и немедленно его устранить.       Рем начала с прически и остановилась на одежде в районе груди. Мгновенно вспыхнув красным цветом она побежала в свою комнату.       "Как Рем могла такое допустить?!" — Подумала Рем. Естественно она была несколько рада, что заинтересовал Субару своим телом, однако уровень смущения доминировал над радостью.       Спустя пару минут Рем была в новой форме, однако ее состояние было не из самых лучших. Ноги подкашивались, а сердце билось как бешенное. А что же будет если она посмотрит в глаза Субару. Она вышла из комнаты и двинулась в столовую. Прибыв туда она встретила своего возлюбленного, которого она недавно нехотя соблазнила.       Субару: Рем ты в порядке?       Рем: А-а?!       Субару, все еще немного красный, обратился к ней, видя ее нездоровый вид.       Рем пыталась как можно быстрее себя успокоить, однако ее фантазий мешали ей это сделать.       Субару: Ты выглядишь плохо... и еще вся дрожишь. Давай я сделаю тебе массаж.       Субару быстро подставил приятный стул под Рем и усадил ее.       Рем: А-а.. Субару-кун...       Субару: Я начну.       Субару прикоснулся к ее нежным маленьким плечам и начал массировать уставшие мускулы и сухожилия. Такой массаж очень хорошо расслаблял Рем и помогал ей успокоиться.       Субару: Я накрыл на стол пока ты отходила и поставил чайник на плиту. Вроде как скоро прибудут Эмилия-тан и Розвааль поэтому тебе надо расслабиться как следует. Сегодня ты хорошо постаралась.       Рем: Спасибо тебе, Субару-кун. Ты так прекрасен.       Субару: Не за что, Рем.       

△▼△▼△▼△

      Через несколько минут Субару и Рем встретили повозку, которая остановилась у входа.       Оттуда вышла морально подавленная Эмилия и обычный Розвааль.       Рем и Субару: Стол накрыт, так что просим пройти к столу.       Субару: Эмилия-тан, все в порядке? Выглядишь не очень.       Эмилия: Все хорошо. Спасибо за заботу.       Эмилия грустно улыбнулась и все направилась в поместье.       Субару не стал расспрашивать о собраний ведь примерно знал, как все прошло.       Вместо этого он помог разрядить обстановку, говоря Эмилии сладкие комплименты и утешающие слова. В итоге он смог заставить ее невольно улыбнуться.       Вскоре все сели за стол, во главе которого сидел Розвааль. Даже Рем и Субару сели, так как формальностей можно было сегодня не соблюдать.       Эмилия: М-м-м! А это и вправду вкусно.       Эмилия только попробовала аблоковый кекс как тут же ее глаза вспыхнули от удовольствия.       Субару: Мы приготовили это ради тебя. Я знал, что тебе будет плохо с собрания поэтому решил приободрить тебя превосходным десертом из моей родины.       Эмилия: Спасибо тебе, Субару. Это правда для меня много значит.       Розвааль: М-мм-м-мм! Субару-кун, твой гастрономические познания меня снова удивляют! Между делом Рем рассказала мне о твоем новом десерте под название "кекс". Если честно, то употреблять его с чаем чистое блаженство!       Субару напряженно ухмыльнулся ему и его отзыву.       В результате они мирно попили чай с десертом, обсуждая некоторые детали собрания. В основном Субару расспрашивал об остальных кандидатов, чтобы оправдать знание о них в дальнейшем.

△▼△▼△▼△

      В поздний вечер, после чаепития с десертами, Субару позвал Эмилию в сою комнату чтобы поговорить.       Эмилия: Субару? Ты звал меня?       Субару: Да. Эмилия-тан мне нужно поговорить с тобой.       Эмилия опустила лицо вниз.       Эмилия: Это насчет собрания?       Субару: Нет.       Эмилия: А?       Эмилия думала, что Субару будет расспрашивать ее о собраний и причине плохого настроения, но она оказалась не права.       Субару подошел к ней и вытянул руку к ней, показывая пальцами один.       Субару: У меня есть к тебе одна просьба?       Эмилия: А? И какая же?       Эмилия была многим ему обязана за его подвиги, однако она не могла расплатиться с ним до этого момента, кроме как лечения. Поэтому она бы без вопросов выполнила его просьбу, если все в рамках нормы.       Субару: Ты ведь закончила свой дела здесь, верно? Тогда не могла бы ты отправиться завтра утром обратно в деревню и подарить это Петре от моего имени.       Субару вытянул руку в которой находился небольшой сундучок.       Эмилия: Что это?              Субару: Это швейный набор. Там находиться все, о чем мечтает каждый дилетант в швейной профессий.       Эмилия: О-о-о. Отправиться и оставить тебя...       Субару взял свободной рукой руку Эмилии и скрестил мизинцы.       Субару: Обещаю: Я не натворю ничего, что заставит тебя грустить.       Эмилия: Раз ты обещаешь.. Похоже у меня нет выбора, Субару. Хорошо, я отвезу это Петре.       Эмилия взяла сундучек.       Субару: А! Чуть не забыл!       Субару достал из шкафа небольшого плюшевого кота, очень похожего на Пака.       Игрушка была слишком качественной, что говорило о длительности ее работы.       Субару: Я сам его сшил.       Эмилия: Это.. мне?       Субару: Да! Тебе не нравиться?       Эмилия: Нравиться!       Эмилия схватила игрушку в обнимку.       Эмилия осмотрела его и посмотрела на Субару, стоящего в ожиданий.       Эмилия: Спасибо, Субару!       Субару: Не за что! А еще не забудь подружиться с Петрой.       Эмилия: Раз это твоя просьба, то я обязательно его выполню.       Субару: Это все. Спасибо тебе и сладких снов, Эмилия-тан. Надеюсь сегодня ты приснишься мне как прекрасная фея.       Эмилия: Дурак!       Эмилия немного смущенно посмотрела на Субару, а после принялась смеяться.       Эмилия: Спокойной ночи, Субару.       Эмилия вышла из комнаты Субару, оставив его с прекрасным настроением.       "Отлично! Первая часть плана выполнена. Дальше у нас разговор с Рейнхардом по поводу Чревоугодия, а после союз с Круш и Анастасией."       Субару лег в постель, предварительно выключив свет, и начал повторять план в своем голове, пока не уснул.