Старания

      — Папенькин сынок, — Аска зло пинает табурет, и он отлетает дальше по комнате. Она смотрит на стол, на котором так и остались с вечера брошенные салфетки и пара контейнеров от еды.       — Высокая синхронизация, — сказала она и сжала кулаки. — Он даже не знает зачем ему эта чертова Ева, а у него такой результат! — в груди скопилось неприятное ощущение чего-то тяжёлого, кислого, липкого, словно тянущего к земле.       Левый кулак свело судорогой и слезы, наверняка набежавшие бы от несправедливости, пропали без следа.       Лэгнгли зашипела и тряхнула рукой, пытаясь сбросить боль в сухожилиях. Она смотрела на свою руку и в моменте вздохнула. Слезы все-таки покатились из глаз, многновенно увеличив ее гнев.       — Он же даже не старается... Почему у него получается лучше, чем у меня?       Бог, если он есть на этой земле, знает, что Аска старалась. Она жила лишь той мыслью, что должна быть достойной.       Достойной уважения, почитания, похвал, одобрения. Любви.       Она говорила, что тот факт, что она стала пилотом пятой Евы - закономерность из того, что она лучшая, но на самом деле - удача родится в нужный год. Когда Лэнгли попала в NERV, то она занималась.       Прекрасно училась, проводя за учебниками долгие часы, сбивалась с ног от усталости, занимаясь физической подготовкой, наглаживала вещи так, что на них не оставалось и складочки - она должна была быть во всем самой прекрасной.       И, наверное, Аска была таковой.       Ровно до тех пор, пока не встретилась с пилотом первой Евы — Синдзи Икари.       С одного взгляда на него, стало ясно все: слюнтяй и плакса. Биомусор, которого выбрали в пилоты из-за родства с командующим Икари.       Рёдзи молчал по поводу всего этого. На полном серьезе заверял, что мальчишка не бесполезен, а Аска, послушав это, отворачивалась и думала: «интересно, а обо мне он когда-либо говорил, что я “не бесполезна”?»       Аска пыталась примириться с этим — да, сейчас, возможно, этот идиот «лучше», но стоит немного постараться — подтянуть знания японского, чтобы свободно понимать задачи, начать получать прекрасные отметки, тренироваться в спортзале до белых бляшек перед глазами, победить пару Ангелов и вот — Икари Синдзи плетётся где-то далеко позади, лишь пытаясь разглядеть спину Аски, которая видится ему размытым красным пятном на горизонте.       Но на деле это невозможно.       Синдзи словно главный герой - всегда появляется в самый нужный момент, ему достается самая сложная часть, но он щелкает её, словно белка орехи, не прикладывая особых усилий.       Его синхронизация с прототипом, — только подумать - лишь прототипом! — выше, чем у Аски с настоящей Евой.       И каждый раз к нему особое отношение.       Майор Кацураги, которая иногда позволяет Синдзи действовать «по усмотрению», похвала Рёдзи и других членов команды NERV, в отношении этого мальчика, восхищение им одноклассников.       И каждый раз он плачется, словно чёртов ребёнок.       О, небеса знают - это бесит Аску больше всего.       Если бы их связывали другие обстоятельства, она бы просто отпинала этого папиного сыночку-корзиночку, чтобы тот больше никогда не встал, потому что этот мир и без него уже страдает из-за человеческой слабости и тупости, таким людям нельзя быть «у руля».       Это еще ни разу не привело к чему-либо хорошему.       Икари вообще понимает, почему он плачет?       О, он ранил человека, защищая мир от ангела! Как же он будет жить после этого?       — Ты идиот? Бьют — защищайся. Либо ты убьёшь, либо тебя, — сказала Аска однажды ему, и она так и считает.       Если ты не собираешься защищаться, то зачем вообще жить?       О, у него был нервный срыв в Еве, потому что он, черт возьми, нестабилен и слаб.       Теперь с ним все носятся и уговаривают сесть в Еву вновь, пока он ноет и занимается самобичеванием.       Ах, как это мило и трогательно, Аска сейчас разревется от несправедливости. Где купить крысиный яд?       Аска ходит за майором Кацураги, упрашивая заняться этим ангелом самостоятельно — он лёгкая добыча и точно ей по зубам, но майор её словно не слышит и идёт за Икари-куном. Уговаривать.       Если заплачет Синдзи - его всем штабом NERV будут утешать, дадут «конфетку» — возможность сбежать на четыре дня, куда глаза глядят, а если заплачет Аска — потому что это все больше просто невыносимо, — ей скажут прекратить истерику.       Она хуже этого парня, но она так старается. Неужели никто, черт возьми, не видит?       — Я не хочу садиться в Еву, — говорит ей Синдзи, и Аска почти белеет от гнева.       Он думает, она хочет получать синяки?       Он думает, ей по нраву дышать LCL?       Он думает, она хочет садиться в Еву?       У этого парня вообще есть мозги?       А когда её синхронизация упала до 0,001 её сразу же захотели заменить.       Ей очень плохо. Она просто не справляется со всем, что есть в её голове. Аске хочется просто распилить свой череп и достать от туда ту часть, которая саботирует налаженную годами терпения и старания систему. Но она просто сидит в Еве и не может сдвинуть машину с места, потому что та тысячная процента, что у неё осталась, исчезла.

      «Ей нужно найти замену»

      Нельзя ли её просто пожалеть? Немного. Всего лишь сказать, что она хороша и она сразу же постарается стать лучше.

«Опасно садить её в Еву»

      Опасно для кого? Для мира или для неё? Если для неё, то ничего. Может так, она станет лучше.       Если для мира...       — Черт возьми, — вытирая отвратительные слезы говорит Аска, поднимая табурет, который она пнула.       — Костьми лягу, но стану лучше.       И лишь когда серийные Евы, которых Аска убила двумя минутами назад, начали восстанавливаться, она почувствовала, что, похоже, не все так просто.       Когда в неё летело копьё, она осознала, что это конец.       Лучше стать не получилось.       Не судьба.