Hidden Overblot

      — В Долине Шипов, вообще-то, холодно, так что во время каникул нам не придется беспокоиться о размещении с точки зрения температуры. — Я моргнул.       Стоп… Что он сказал про Долину Шипов?! Имеется в виду, я поеду туда с ними?! Я посмотрел на Цунотаро и Лилию, которые разговаривали друг с другом.       — Согласен, хотя нам снова придется обустраивать детские уголки. Их убрали после того, как ты вырос, мы не думали, что так скоро к нам присоединится еще один, — сказал Лилия, подперев подбородок рукой.       Цунотаро кивнул.       — Да, нам следует как можно скорее связаться с Бабушкой. Она будет в восторге, узнав, что у нее будет еще один, о ком можно заботиться.       Я покраснел. Эм-м… По-моему, всё идет не так. Эй! Кто-нибудь слышит мой внутренний крик?! Лилия, давай, ты, кажется, всегда читаешь мысли других людей! Прочитай мои! Я не хочу этого!       Лилия лишь сияюще улыбнулся.       — О, Госпожа будет так счастлива снова услышать топот маленьких ножек! Последним был Сильвер, но твои ей нравились куда больше, чем его! О, она будет вне себя от радости, увидев, что ты еще не научился летать — это был ее любимый урок для малышей.       Лилия начал монолог. Я был обречен. Цунотаро посмотрел на меня сверху вниз.       — Тебе нечего бояться, Бабушка не та, кем кажется.       От этого мне ни капельки не стало лучше, черт возьми!       — Цунотаро, я лучше останусь здесь. Я не хочу доставлять тебе и твоей семье хлопот только из-за того, что я напортачил, — попытался я возразить. Но, увы, он увидел правду.       — Ты не будешь обузой, Птенец. Совсем наоборот, я уверен, Бабушка будет рада видеть еще одного из нашего рода, бегающего вокруг.       Что ж, просто пришлось ткнуть меня прямо в сердце, да?       — Хотя, полагаю, нам следует предупредить ее заранее. Она не обрадуется, если я явлюсь с Птенцом, не уведомив ее, — Цунотаро сказал Лилии. Тот кивнул.       — Понял. Я отправлю ей письмо, чтобы она могла всё подготовить. Весенние каникулы, в конце концов, уже скоро. Она будет в восторге от этой новости.       Я вздохнул. Похоже, эту битву мне не выиграть.       Стало легче только после того, как мы все поели. Цунотаро снова разрешил Лилии попробовать готовить. Это снова закончилось катастрофой. Сильверу пришлось прийти и помочь нам потушить пожар. Лилия пытался заставить меня сделать это, но я еще не умел создавать лёд самостоятельно. Было немного обидно.       Так и прошла неделя: я ходил на занятия, Сильвер провожал меня между ними, к полудню я уставал, после уроков Цунотаро отводил меня вздремнуть в комнату. Лилия будил меня на ужин, Сильвер и Грим часто присоединялись. Цунотаро работал в своем кабинете с бумагами. А ложиться спать мне приходилось до восьми вечера. Меня не ранил такой ранний отбой. Раньше я ложился гораздо позже.       В некоторые дни я злился. Чаще, чем хотелось бы признать. Я сверлил взглядом или рычал. Особенно когда меня будили после обеда. Однажды я попытался ударить и поцарапать того, кто собирался схватить меня за плечо. Лилия поймал мою руку и, легонько стукнув меня по носу, сказал:       — Нет-нет, так не делают с тем, кто пытается тебя разбудить.       Словно я маленький ребенок, которого отчитывают. Хотя, учитывая возраст Лилии, я для него и был ребенком… На самом деле, для всех я выглядел как ребенок.       В другой раз я по ошибке укусил Цунотаро за руку, когда он попытался помочь мне подняться после очередной моей вспышки. Я никогда не осознавал, что рука Цунотаро твердая, как настоящий камень. Но черт, как же это было больно! Клянусь, я сломал зуб! Цунотаро рассмеялся надо мной и снял перчатку, показав маленькие чешуйки на внешней стороне руки. Пришлось щуриться, чтобы разглядеть их. Они были телесного цвета.       — Вот почему не стоит кусаться, Птенец, — поддразнил он.       Я был сильно унижен тем, что вообще попытался укусить его. Я никогда никого не кусал. Конечно, иногда мне хотелось, но я никогда не делал этого! К счастью, никто не упомянул об этом, хотя мне показалось, что Себек и Сильвер после этого стали держать руки за спиной.       Выходные наступили быстро. Слишком быстро для моего вкуса. В пятницу днем после занятий Грим сказал, что останется в Хартслаблюле на выходные. Маллеус согласился, хотя мне кажется, он просто хотел выпроводить его из общежития. Я боялся этих выходных, я до сих пор помню тот разговор о «надрезе» между Лилией и Маллеусом. Я не хотел, чтобы мне разрезали спину!       Цунотаро велел Сильверу и Себеку не пускать никого в эту часть общежития на выходные. Даже Сильверу нельзя было оставаться. Меня охватил страх, о котором я даже не подозревал. Цунотаро не отпускал меня ни на секунду с момента возвращения с занятий. Я был слишком взволнован, чтобы спать. Адреналин от предстоящего мешал мне заснуть. А вдруг они сделают это, пока я сплю?! Нет, я не позволю.       Цунотаро отвел меня в свои апартаменты, Лилия уже был внутри. Я услышал, как щелкнул замок, и начал задыхаться.       — Птенец, дыши. Всё будет хорошо.       Я покачал головой. Нет, нет, не будет! Вы же собираетесь причинить мне боль?!       Цунотаро потер мне спину и издал утробный гул. Но это не помогло, как обычно.       — Мне нужно, чтобы ты дышал. Я не хочу усыплять тебя, прежде чем у меня будет возможность объяснить, что мы собираемся делать.       Мне всё равно, я укушу тебя снова, мне всё равно, если мне будет больно, просто не делайте этого! Пожалуйста!       Я чувствовал, как дрожу.       — Малыш. Тебе нужно вернуться к нам. Ты замораживаешь комнату.       Я что? Я огляделся, и Лилия был прав — в комнате становилось холоднее, и я видел, как лед образуется на руках Маллеуса. Хотя он, казалось, не был обеспокоен. Я попытался дышать. Я видел свое дыхание на выдохе. Я делал маленькие вдохи и выдохи. Я чувствовал, как мои ногти впиваются в форму Цунотаро.       — Мы знаем, что ты в курсе, что мы собираемся сделать. Это будет больно. Мы даем тебе выбор. Но тебе нужно прочистить разум, чтобы мы могли его предложить.       Я кивнул, зарываясь глубже в форму Цунотаро. Я сделал вдох, затем другой. Пока не почувствовал, что в комнате стало теплее.       — Хорошо. Ты прекрасно справляешься, малыш. Вдох, затем выдох. У тебя замечательно получается.       Я слушал биение сердца Цунотаро, пытаясь подстроить под него свое дыхание. Тук — вдох, тук — выдох. Тук — вдох, тук — выдох. Теперь я был в порядке. Я успокоился. Я ослабил хватку.       — Ты теперь готов это обсудить?       Я кивнул. Но я хотел отвернуться спиной от Лилии. Мне не нравилось, что она направлена на него. Цунотаро не позволил. Он крепко держал меня на месте.       — Нам нужно выпустить твои крылья, Птенец. Ненадолго будет больно, но мы залечим раны сразу после того, как их выпустим.       Я напрягся. Цунотаро положил руку мне на голову.       — Спокойно. Я буду здесь всё время. Я буду помогать тебе сохранять спокойствие. Итак, у тебя два варианта. Ты можешь присутствовать при этом. Я буду просто отвлекать и говорить с тобой, пока Лилия будет выпускать их. Или мы можем усыпить тебя, как я делаю, когда у тебя вспышки агрессии.       Я посмотрел на Цунотаро и задрожал.       — С-сильно ли будет больно? — спросил я, и слезы уже наворачивались. Цунотаро сел в кресло и смахнул их.       — Я никогда не буду лгать тебе, Птенец. Будет невыносимо больно. Я не помню, как выпускали мои. Однако я знаю, что нам придется резать довольно глубоко.       Я вздрогнул. Я не знал, смогу ли я оставаться в сознании, но и засыпать тоже не хотел. Мне было страшно. Цунотаро погладил меня по голове.       — Обещаю, это продлится недолго. Лилия очень точен и быстр.       Я посмотрел на Лилию, в глазах которого была мягкость, а на лице — добрая улыбка.       — Если решишь остаться в сознании, я могу даже отсчитывать секунды, чтобы ты точно знал, когда я это сделаю.       Я вздохнул. Я справлюсь. Я кивнул.       — В-в сознании, пожалуйста, — я шмыгнул носом.       Цунотаро кивнул, и они помогли мне снять пиджак и рубашку. Цунотаро повернул меня к себе и погладил по голове. Он начал рассказывать о своем родном городе. Лилия время от времени вставлял реплики сзади. Я вздрагивал от каждого дуновения воздуха на спине. Цунотаро тер мне спину.       — Всё будет хорошо. Лилия очень умел.       Я кивнул. Я глубоко вдохнул.       — Расскажи мне о своем дне, Птенец. Как поживаешь со своими приятелями?       Я испуганно рассмеялся.       — Всё х-хорошо, Эйс расстроился, потому что не смог правильно приготовить з-зелье.       — Неужели? Я думал, он стал довольно компетентен в своих занятиях, — усмехнулся Цунотаро. Я понимал, что он делает. Я фыркнул.       — Нет, Эйс и Грим ужасны в Зельеварении и Истории. Зато они отлично справляются с Теорией.       Цунотаро кивнул.       — Я слышал, ты и сам довольно хорош в Истории и Зельеварении. Был приятно удивлен.       Я покраснел и рассмеялся.       — Это не так.       Я расслабился, я видел, как он кивает, и услышал, как двинулся Лилия.       — Смотри на меня.       Я кивнул и посмотрел на его лицо. Мне было страшно.       — Три… два… один.       Я почувствовал острую боль! Я стиснул зубы, но Маллеус подставил руку, так что я укусил его. Я изо всех сил старался не кричать, так сильно было больно. Я напрягся, всё казалось замедленным. Я почувствовал, как Лилия схватил что-то и потянул. Я вздрогнул. Маллеус гладил меня по голове и тер основание рогов. И затем… Боль ушла. Осталась лишь слабая пульсация. Я обмяк в объятиях Цунотаро. Я устал и мне было больно. Я чувствовал, как текут слезы, и икал.       — Всё кончено.       Я видел, как он посмотрел на Лилию. Я обернулся, и на лице Лилии была печаль.       — Лилия?       Лилия взглянул на меня и осторожно коснулся чего-то, что дёрнулось у меня за спиной. Это были мои крылья? Почему одно чувствовалось странно? Им было больно двигать. Я закрыл глаза. Может, я мог бы немного поспать.       

      ***

             Я проснулся и услышал, как разговаривают Лилия и Маллеус. Они говорили тихо, но я всё равно слышал. Я немного пошевелился, но было больно садиться.       — Надорвано? Ты уверен? — спросил Маллеус.       — Да… Левое крыло недоразвито. Не уверен, если…       Я снова закрыл глаза и выдохнул. Лилия замолчал.       — Не уверен, если? — сказал Маллеус.       — Не уверен, сможет ли он подняться в воздух. Маллеус, они недоразвиты.       Я услышал глубокий рык. Я попытался поднять голову и ответил рыком. Оба резко повернулись ко мне. Цунотаро подошел и положил руку мне на голову.       — Птенец? Удивлен, что ты проснулся? Тебе следует отдохнуть еще.       Я заметил, что лежу на животе. Я попытался сесть. Я почувствовал, как рука на моей пояснице остановила меня.       — Нет, ты будешь отдыхать и не двигаться.       Я почувствовал, как издаю рык или скулеж. Не был уверен, что именно, а может, и то и другое.       — Не спорь со мной, Птенец.       Я снова лег и вздохнул.       — Хорошо.       Я сделал грустное лицо. Я попытался пошевелить одним из крыльев. Правое немного двинулось. Но левое я не мог поднять. Лицо Цунотаро стало печальным, он протянул руку и коснулся моего левого крыла… Но я не чувствовал его прикосновения.       — Они… Они в порядке? — спросил я. Я чувствовал себя таким маленьким. В глазах Цунотаро была печаль. Лилия шагнул вперед.       — Как ты знаешь, малыш, твои крылья должны были быть выпущены много лет назад. Ты должен понять это, прежде чем я скажу.       Я кивнул. Лилия вздохнул и опустился на колени у кровати, глядя мне в лицо.       — Твое левое крыло повреждено. Не только кости в нем ослабли, но и часть крыла надорвана.       По моим щекам потекли слезы.       — Хорошая новость в том, что, возможно, есть время для восстановления. С помощью упражнений и правильного лечения они могут вырасти до нормального размера.       Я уловил слово «могут». То есть была небольшая надежда… но не большая. Я закрыл глаза и просто плакал. Плакал от боли, от разочарования, от всего, что произошло. От потери контроля. От того, что меня вырвали из моего общежития. От всех этих перемен! Цунотаро гладил меня по голове, просто позволяя мне плакать. Лилия посмотрел на нас, прежде чем уйти.       — Мы выясним, что сможем. А сейчас нам нужно не прятать их.       Я посмотрел на него.       — А где твои?       Маллеус встал и снял рубашку. Я увидел крупные черные чешуйки на его плечах, спускающиеся вдоль позвоночника. На спине у него были два длинных шрама от плеч до самого верха брюк. Он двинул плечами, шрамы разошлись, и два черных крыла расправились. Он сел перед кроватью и позволил мне потрогать их.       — Они больше моих, — прошептал я.       Цунотаро кивнул и посмотрел на меня.       — Да, но ты молод. Твои, скорее всего, вырастут, как выросли мои.       Я потрогал чешуйки на его позвоночнике. Он выпрямился и поднял бровь. Я слабо улыбнулся ему.       — У тебя похожий узор, Птенец, хотя цвет не такой, как у меня.       Я хотел оглянуться, но вздрогнул и снова положил голову. Цунотаро оглянулся и сложил крылья.       — Они будут такими, какими должны быть, им просто нужно время.       Я кивнул и потер лицо.       — А если они останутся поврежденными?       Цунотаро мягко улыбнулся.       — Тогда они станут частью твоего прошлого. Они не определяют тебя как Птенца. Ты останешься моим птенцом, независимо от того, летаешь ты или нет. Это просто означает, что мне придется брать тебя с собой в полеты.       Я широко раскрыл глаза, а он наклонился и ткнулся носом мне в лоб. Мне нравилось, когда он так делает. Казалось, он действительно заботится.       После этого мне не разрешали вставать с постели. За мной постоянно кто-то присматривал. Если не Цунотаро, то Лилия, и наоборот. Я заметил, что стал более, как сказал бы Цунотаро, «вспыльчивым», чем обычно. Мне не нравилось, когда Лилия подходит слишком близко. Если он это делал, я рычал. Лилия лишь улыбался мне. Я предпочитал, чтобы в комнате был Цунотаро. Я ловил себя на том, что слишком к нему привязываюсь. Я знал, что должен остановиться. Если я привяжусь, то не захочу его отпускать. Мне кажется, я так же веду себя и с Гримом. Я бы списал это на драконью жажду обладания, но, думаю, это миф. Может, стоит как-нибудь спросить у Риддла.       Цунотаро, казалось, чаще сидел со мной. Он сидел и работал с бумагами. Их было так много, что я сомневаюсь, что это всё было домашнее задание. Время от времени он смотрел на меня, и на его лице появлялась мягкая улыбка. Теперь я мог поворачиваться на бок. Главное — быть осторожным с крыльями и не подворачивать их под себя. Один раз я так сделал и вскрикнул от боли. Кажется, Лилия пытался не смеяться над этим.       Мне не нравилось, когда кто-то пытался прикоснуться к ним. Я огрызался на протянутые руки. Будь то Лилия или Маллеус. Я сразу же извинялся. Я не хотел огрызаться. Правда не хотел. Цунотаро и Лилия, казалось, не принимали это близко к сердцу.       К субботнему полудню я уже мог сидеть. Это было трудно, и мне приходилось сидеть на стуле без спинки. Я морщился, когда двигался. Лилия заставлял меня пытаться двигать крыльями. С правым не было проблем. Но левое… Я не мог заставить его даже дёрнуться. В глазах Цунотаро была печаль, но лицо оставалось спокойным.       — Правое, кажется, полностью функционирует.       Мы это уже знали. Но всё равно было больно слышать.       — Левое сильно повреждено. Им нужно будет делать упражнения отныне, для возможности вырасти до полной длины и силы.       Я закрыл глаза. Сломанный рог, сломанное крыло. Вырванные чешуйки. Неужели я действительно такой неудачник? Я потер щеки, чувствуя легкую царапину на ладонях от недавно отросших чешуек.       — Юу, они заживут. Просто нужно время.       Я кивнул.       — Х-хорошо…       Лилия протянул руку, но затем убрал ее. Он посмотрел на Маллеуса, тот кивнул.       — Я прослежу, чтобы он их делал.       Лилия кивнул, затем встал и ушел.       В выходные мне пришлось много спать. К воскресенью мне захотелось выбраться из постели. Я ходил по комнате и бродил. Я сделал необходимые домашние задания. Цунотаро не разрешал мне выходить из комнаты. Он сказал, что я могу наброситься на любого, кто приблизится. По-моему, это чушь. Но я не хотел, чтобы мне снова стукнули по носу. Лилия делал это, когда будил меня. Я начал сильно это ненавидеть. Я начал огрызаться на палец, который это делал. Лилия лишь посмеивался.       В воскресенье утром я проснулся с Цунотаро. Одеваясь, я обнаружил, что спинки моих рубашек открыты. Цунотаро сказал, что, когда они достаточно заживут, я научусь убирать их, как он.       Я помнил, что в воскресенье вечером в комнату привели Сильвера. Мне стыдно признаться, но когда он вошел с Лилей, я спрятался за Цунотаро. Сильвер сел в кресло и дал мне успокоиться. Лилия рассказал ему о том, что мне будет нужно. Меня действительно бесило, что мне что-то вообще нужно. Цунотаро взял меня за руку и подвел к нему.       Мне постоянно приходилось смотреть на него для уверенности. Это отстой. Я не знал, почему я это делаю. Я слишком привязывался. Я не хотел привязываться! Он подвел меня, и Сильвер положил ладони на колени. Не знаю почему, но вид его открытых ладоней заставил меня почувствовать себя лучше.       — Он показывает, что не причинит вреда.       Оказалось, что Сильвера нужно было заново со мной «познакомить». Я надеялся, что не со всеми придется это делать. Я посмотрел на Цунотаро, тот кивнул. Я двинулся к Сильверу. Тот не шевелился. Я приближался к нему с осторожностью. Я знал, что Сильвер не опасен. Я знал, что Лилия не опасен. Но я не мог заставить себя доверять им. Я просто продолжал поглядывать и проверять, на месте ли Цунотаро.       Сильвер оставался неподвижным, как статуя… Пока я не подошел ближе и не понял, что он уснул. Я рассмеялся и потрепал его по голове. Нет, не проснулся. Лилия прикрыл рот рукой. Цунотаро скрестил руки и усмехнулся. Мне стало легче. Со спящим человеком было проще общаться. Я обошел его, чувствуя, как время от времени обнюхиваю. Не знаю, что я вынюхивал, но, думаю, Сильвер не пахнет тем, чего я опасался, и я почувствовал, как расслабляюсь.       Сильвер приоткрыл глаз, и я замер от неожиданности. Он посмотрел на меня, затем снова закрыл глаза. Я расслабился и снова потрепал его по голове. Сильвер мягко улыбнулся. Теперь я чувствовал себя спокойнее. Я всё еще напрягался рядом с Лилей, но, думаю, это потому, что он причинил мне боль. Мне пришлось поработать, чтобы снова чувствовать себя в безопасности с ним. Сделав глубокий вдох, я кивнул.       — Д-думаю, я в порядке, — сказал я, глядя на Цунотаро.       Он поднял бровь, затем кивнул в сторону Сильвера. Сильвер начал двигаться. Я напрягся, но когда он полностью встал, снова расслабился.              Я справлюсь. Мне просто нужно проживать это день за днем.