Распустившийся бутон скорби

Кажется, когда умираешь должно быть спокойно, но почему же тогда душа так сильно волнуется? Резной арнамент дубового потолка был первым, что увидел Вей Ин болезненно разлепив глаза от ноющей боли в районе ребра. Воспоминания не заставили себя долго ждать и позволять рассматривать узорчатые вырезки. Яркие вспышки поспешили всплыть в памяти, заставляя заклинателя невольно скривиться от давящего дискомфорта одной единственной мысли. Долго все же раздумывать не пришлось, его пробуждение было быстро замечено, а после и Усяня затянули в не ждущий отлагательств диалог. Так что на своё полученное днем ранее ранение Вей Ин и вовсе не обратил внимание вовсе позабыв, что теперь он не может как и ранее стойко переносить любые, даже смертельные раны, оставаясь при этом в полной боеготовности. На этот раз же даже подняться с кровати далось с трудом, но все же были более важные дела нежели его состояние, как убеждал себя в мыслях Усянь, заставляя себя через болезненные ощущения ровно идти вслед за нефритами Лань в их плановую библиотеку, на поиски искомой мелодии для гуциня. Не смотря на постоянное движение и поиски частей тела дражайшего друга, Вей Ину все чаще и чаще приходили мысли, которые он не особо жаждал развивать, но все же те были слишком настойчивыми в его сознании, появляясь в любую свободную минуту его времени, как только он замолкал или оставался на едине с самим собой. Ради чего он теперь живёт? Казалось бы простой и очевидный вопрос, но ответ на который заклинатель все никак не мог дать, от чего и мысли быстро надоедали своей невозможностью придти к логическому концу и возникновению ответа. Осознание того, что он не может даже утвердительно ответить, счастлив ли он в новообретенном теле все более явно врезалось в мысли, заставляя размышлять через неприятное ощущение глубинного понимания, что ответ в любом случае не будет удовлетворительным. А ещё то, что этот ответ он должен искать в самом себе, отбивало всякое желание оставаться со своими мыслями дольше минуты. Сводящие с ума образы прошлого неустанно преследовали Вей Усяня с самой первой встречи с его старыми знакомыми, чьи лица теперь мелькает перед ним чуть ли не каждый день, уничтожая всякую возможность хоть на время отдохнуть от наваливающихся горой болезненных воспоминаний. Тех которые Вей Ин ненавидел больше всего из за того, что они были его, из за того что они были правдивы, а желание забыть их навсегда вызывало ощущение, что он бежит от реальности, когда как не может позволить себе просто закрыть глаза на совершенные своими руками деяния. Забыть их означало, бежать от самого себя, не признавать ошибок низко, их не исправить если сделать вид, что такого не было. Их уже никак не исправить. Нет, у него не было в очередной раз другого варианта, кроме как хранить в себе все своё прошлое вместе с виной за него. Ненависть к этому одному тезису возростала в сердце заклинателя словно тлеющее поле ржи. Не исправить, не забыть, не сбежать, не отречься, ничего Не. Хуже всего все же было то, что он должен был нести этот неподъемный груз на себе, принимая как должное, одновременно понимая, что это невозможно. Раньше он бы незамедлительно ответил. Он живёт ради чести Ордена, ради свободы, ради справедливости, но теперь он не состоит в ордене хоть и перекантовывается временно в Гусу, он не имеет той полной свободы коей обладал ранее. Да, он может путешествовать по всем городам и провинциям, но это явно не та свобода, о которой в действительности грезит душа, на что он старался не обращать внимание довольствуясь тем что у него есть. Жить ради справедливости уже тоже не ощущается так же, как это было раньше. Он так же защищает простых людей и вмешивается в раздор выступая за справедливость, но в масштабах своих прошлых деяний и возможностей эти мелкие дела не идут ни в какое сравнение. Ему все больше казалось, что он из тела ястреба перенесся в тело воробья. Беспомощного, не умелого, слабого, безвольного создания чьё существование предрешено порогами одного мгновения. Его может снести лёгкий порыв ветра, когда как раньше он сам мог создать целый ураган. Как бы он не тренировал духовные силы его новое ядро не могло по своему естеству дать ему то, чего он так жаждет, хотя бы крупицу прошлой силы. И это раз за разом отзывалось неприятным уколом в душе, как бы он не пытался продвинуться в умениях. Лишение практически всех сил, при оставшихся знаниях, было словно петлёй на шее, за все его ошибки прошлой жизни. Стараясь не зацикливаться на таких мыслях много, Усянь по неволе возвращался к ним всякий раз как брал в руки что-либо кроме флейты. Тело не слушалось, с трудом поднимало что-то тяжелее деревянной доски, быстро выматывалось и попросту было медленным. Врождённые данные Мо Сюань Юя были никакущими по сравнению с телом Вей Ина, он попросту не уживался в новой оболочке как не старался, прекрасно понимая, что даже тренировками он не сможет приспособить это тело для своего малейшего удобства, не говоря уде о комфортном существовании. За те пару весенних месяцев ожидания собрания глав Орденов в башне Золотого Карпа, Вей Ин смог пообжиться в Облачных Глубинах, находя для себя развлечение в компании младших Адептов, что путешествствовали с ним от города И и нашли общий язык, перенимая его все же большой опыт в боях, в словесной форме распаляющегося Усяня всякий раз как речь заходила о обучении, находя для себя отраду хотя бы в занятиях с подрастающими Ланями. Не смотря на нахождение отвлечения от своих мыслей и просто скуки, тренировки младшего поколения давались все тяжелее ощутимо с каждой неделей, дети быстро росли и поднимали свой духовный уровень симемильными шагами. В то время как сам Усянь уже уступал им не способный больше дать какого-либо достойного примера в живую, что еще больше его удручало, отрезая очередные шансы отвлечься на что то, оставляя лишь не особо интересные лекции как для младших Ланей так и для самого Вей Ина. Одна из бесчисленных тренировок его младших адептов вновь привела к раздумьям о своём положении. Усянь стоя посреди тренировочного поля вытаскивает из мишеней выпущеные адептами под его присмотром стрелы. На другой стороне же дети в недолгий перерыв возятся на траве или отдыхают в стороне ожидая пока им обратно принесут все стрелы и дадут новое задание по стрельбе. Подойдя к очередной мишени где три стрелы почти одинаково ровно вошли в самый центр, Усянь непринужденно потянул их на себя, ожидая, что те как и предыдущие стрелы легко выскочат из плотно сбитого сена, но ошибся. Стрелы глубоко засели прижавшись в плотную к друг другу, от чего с трудом поддавались его движению не желая выходить из мишени. Подергав пару раз Вей Ин к своему разочарованию понял, что ему и здесь придется приложить усилия просто чтобы вытащить не одну стрелу, а три, что было ничтожно мало, но уже вызывало у него затруднения. Провозившись еще немного Усянь все таки собрал все стрелы в один колчан, после вернувшись к ожидавших его детям. —А почему ты сам никогда не стреляешь? После еще нескольких заходов стрел подал голос резко встрепенувшийся Лань Цзинъи. На вид нехотя принимая участие во всех проводимых тренировках Вей Ина, но сам же не пропуская почти ни одну из них, отлынивая от учений правил и лекций настолько, насколько было возможно. Давно наблюдая со стороны за Веем, что так уверенно командует ими на тренировках и поправляет их стойки или натяжение тетивы, но сам в это же время ни разу на его памяти не держал в руках лука и тем более не стрелял. В этот же раз получив почти что единственную поправку от Усяня, что указал ему на слишком сильное сжатие стрелы в руке, за что на юношу посыпались незамедлительные насмешки наблюдавших за ними со стороны ровесников Адептов, на что Цзинъи сильно оскорбился теперь ищя повода подцепить и самого Вей Ина заодно, сразу же вспомнив о том, чего ни разу не видел —Думаешь, что я стреляю хуже тебя? С усмешкой отозвался Усянь с лёгким удивлением оборачиваясь на Ланя, но все же поймав хоть какую то возможность развлечься, принял его вызов. —Да кто ж тебя знает, когда ты вообще сам последний раз лук в руках держал? —Ну... Задумчиво протянул заклинатель покрутив в руках пару стрел, серьезно задумавшись над заданным вопросом, и действительно, с трудом припоминая подобный момент —Цзинъи, это не прилично спрашивать, у старших Послышался с другой стороны голос Лань Юаня, неуверенно покачавшего говой на неприемлемым по их этикету и правилам клана вопрос —Да я же просто интересуюсь, что опять не так то?! Начал было распяляться в ответ младший Лань, но был быстро остановлен поднятыми вверх руками Усяня призывающему к тишине —Вообще последний раз я держал лук слишком давно чтобы упомнить, но стрелял лучше всех Не упустив шанса похвастаться уклончиво ответил Вей Ин, сам резко погрузившись в воспоминания о соревнованиях по стрельбе в Безночном Городе, где он действительно последний раз держал лук и стрелы, и это было более восемнадцати лет назад. Но не смотря на это в своих умениях все так же отлично стрелять Усянь ни на секунду не сомневался. —Лучше всех, это кого? Тебя и твоего отражения? Значит и сейчас хорошо выстрелить можешь, покажи хоть раз на деле как правильно Сразу же уцепившись за вскольз сказанные Вей Ином слова прокоментировал юный Лань, протягивая ему один из тренировочных луков, на что Усянь не долго думая уверенно подхватил оружие, оборачиваясь к мишеням на противоположной стороне поля. —С лёгкостью...Следи внимательно Руки хоть и не его, по памяти легко натянули тетиву направляя стрелу слегка выше мишени. Привычное расстояние, более чем простая для попадания в самый центр, так что Усянь даже не сомневался в том, что попадет точно в цель. Стрела мягко проскользнула по пальцам, короткий свист разрезал воздух, но после так и не последовало характерного хлопка при попадании стрелы в мишень. Вместо этого приглядевшись Вей Ин увидел свою выпущенную стрелу торчащей еще за нескольких метров от самой мишени из земли. —Эй и это ты называешь лёгкостью? Да ты даже стрелу натягивал долго! еще и не попал, тебя бы давно забил даже ходячий мертвец с такой скоростью, чему тебе нас учить еще? —Ничего удивительного, я давно не практиковался. Цзинъи ты можешь идти если наскучило, правила Гусу всегда ждут твоей переписи в библиотеке Пожал плечами Усянь наигранно легко приняв неудачу в стрельбе перекинув лук обратно в руки адепта. На самом деле том, в чем его мало кто мог обходить, если такие умельцы вообще были. Сейчас же даже не окончивший первичное обучение адепт может преуспеть его результат, что достаточно неприятно укололо и без того трещашие по швам остатки самомнения Вей Ина. Он не смог сделать даже такое простое как нужное количество вложенных духовных сил в стрелу, чтобы та не сломалась при попадании в мишень и не сбилась ветром. Она вообще не долетела, заклинатель вовсе позабыл, что его руки стали в разы слабее и привычно приложенной силы в натежении тетевы точно уж не хватит. Такое мимолетное событие надолго застряло в памяти Усяня вплоть до отправки на совет кланов, время до которого пролетело почти незаметно, не считая тяжёлые мысли Вей Ина стабильно преследующие его каждый день в мелочах, которые он с трудом выполнял без помощи. Подобные инциденты возвращали его к пониманию того, что очень скоро он и вовсе будет не способен равняться по силам хоть в чем то даже с окружавшими его детьми, от чего ощущение безполезности возрастало все больше. Все в конце концов приводило к мысли о том, что он по гроб жизни будет вынужден существовать без цели, что казалось ему наравне с пыткой. Зачем ему опять жить и видеть этот мир можно сказать черно-белым, будучи в нём ни на что не способным, кроме как есть и спать. Он ведь уже один раз принял решение, когда мысли, что он на краю с которого уже не может отступить догнали его осознанием всего одного оставшегося выхода. От его решения никому не стало лучше, мертвые не воскресли, живые не осчастливились, но за то и новых бед он не принёс, ни себе, ни другим. Сейчас же в теле личности другого человека, он может отдохнуть от силы, от ропота заклинателей, от ответственности за других, но как же плохо без того, что отравляло его последние годы жизни. Он нуждался в этом яде, нуждался в саморазрушении как никто другой, попросту не умел жить по другому. Подобные мысли спустя еще некоторое время начали порождать все больше сомнений, нужно ли ему еще продолжать существовать, без причины, без цели, без красок мира пусть и темных, светлых он уже никогда не сможет увидеть. Действительно рядом с ним все еще несомненно оставался второй Нефрит Лань, защищающий и обеспечивающий для него безбедную и сытую жизнь, что все ещё казалось слегка странным. Но как бы не хотелось, тот не мог заполнить для Усяня собой все пространство недостающего ему из прошлой жизни. К тому же самое золотое время его молодости было давно упущено на войне, а после противостоянию мира заклинателей и нескончаемым стычкам. Тело Мо Сюань Юя безусловно было молодым, но в нем Вей Ин продолжал ощущать себя будто скованным, а потому факт возраста отходил на задний план не давая собой никаких более плюсов. В любом случае юноша даровавший ему свою плоть, не был настолько молод, чтобы Усянь успел хоть на толику развить в нём его золотое ядро. Время его формирования давно прошло и не особо успешно, а потому ему оставалось лишь с трудом тренировать его пределы восполнения духовной силы. Ночь в башне Золотого Карпа решила последние колебания Вей Ина. Найденная им и сразу пропавшая голова Не Миндзюэ, убитая госпожа Цзинь, его запечатанный клинок вылетевший из ножен под его напором на глазах у всех глав Орденов, звонким эхом отразившийся от стен выкрик Цзинь Гуан Яо, его имя, настоящее имя. Ответ на неизвестную причину для других его возвращения – жертва тела. Жертва которую он не просил, не хотел и никогда бы не согласился буть у духов хоть капля выбора. Мгновенно изменившиеся лица других заклинателей и приказ схватить его на месте. Ощущение как в моменте сердце ухнуло куда то в пятки, как его меч мог запечататься, сам собой. Разве это не легенды? Усянь не был до конца уверен даже в том достаточно ли он времени провёл со своим мечем в первой жизни чтобы тот совершил подобный переход, запечатавшись сам собой после его гибели. Цзинь Гуан Яо мог спокойно соврать о том, что клинок запечатался, его репутация позволяла ему без подтверждения своих слов давать заявления, а если его клинок все эти тринадцать лет хранится в его тайной комнате, то не удивительно, что в моменте он мог сочинить о его мече все, что душе угодно лишь бы в свою пользу. Побег под опалой всей оравы адептов и прибывших заклинателей, мелькающие бесконечные коридоры золотой башни, все кружилось словно в театре теней, где не умелый мастер двигается слишком быстро, от чего зритель не успевает понять. Лица, крики, звон клинков, все это направленное на него одного. Сбегать ему было не в первой и кроме небольшой спешки от неожиданной ситуации, которая слегка сбивала с привычного сосредоточения, более ничего не сулило неудачи побега. Но все же это решение принимать было явно не ему, а предательски заходящееся сердце и горящие лёгкие не давали ему бежать быстрее все больше замедляясь на лестницах и поворотах. Резко возникший наперерез ему наследник Ордена Цзинь, незамедлительно брошеный ему в лицо вопросом о его настоящей сущности, на секунду ввёл Усяня в ступор не дав и секунды на какой либо внятный ответ, как в его плоть глубоко вогнали золотой клинок с острыми орнаментами на рукояти. Театр теней остановился, мастер уронил главную фигурку. От вида потекшей по клинику темной крови, в памяти заклинателя, болезненно вспыхнул образ лежащего в горной пыли, окровавленного тела первого владельца этого меча, от чего и своя полученная рана показалась чем-то не серьезным, вот вот он вновь сорвется с места и отбросив меч, понесется дальше по бесконечно длинным золотым лестницам, но вместо этого, все тело окаменело, а в глазах быстро потемнело. Пустота, единственное что ощутил тёмный заклинатель кроме физической боли в теле. Все же рана была будто глотки свежего воздуха, то чего Вей Ин как само собой разумеющееся считал её заслуженной и полностью принимал, перед падением лишь успев подумать. "Даже бьет в то же самое место" После чего на фоне общего гама кажется послышался знакомый голос, его кто-то окликнул, но уже слишком далеко чтобы разобрать. С этой же самой мыслью заклинатель начал и пробуждаться. Некоторое время не открывая глаза, дав себе минуту обдумать о чем эта мысль вообще была. Поймав в памяти размытые образы нагорья под И-Лином, где он держа в руках флейту играет мелодию призыва, стоит на краю скалы, наблюдая как с другого выступа лезут пару мертвецов затормаживая нападавшего на него заклинателя. Бой не серьезный фактически лишь формальный, так что Усянь не торопился в своих действиях лишь не давая сопернику быстро подобраться к нему, мягко перескакивая с выступа на выступ продолжая играть мелодию. Но изначально мягкое больше похожее на погоню сражение, резко перешло на расстояние рукопашного боя. Один миг и с достаточно большого расстояния от Усяня, его противник делает нетерпиливый рывок, желая быстрее закончить с необходимым, на что Вей Ин не успевает перелететь на очередной каменный выступ и на маленьком каменном склоне шириной не более пары клинков оказывается двое. Чувствуя как его крепко схватили за обе руки не позволяя спрыгнуть и опять отдалиться, до слуха резко доносится звон вынутого из ножен клинка и металл, серебреным светом, мелькнувший у него перед глазами пролетел в нескольких сантиметров от его руки, если бы он перед этим не успел с силой дернуться, коленом отталкивая мертвой хваткой вцепившегося в него заклинателя. Влажный хруст вместе с глухим ударом, чиркнувший по каменному выступу клинок, скрестившиеся в пол силы выпущеные заряды духовной и тёмной энергии разнесли борющихся по стенам небольшого ущелья, впечатывая обоих в противоположные каменные насты. Пара секунд, пока поднявшаяся пыль не улеглась и оба заклинателя смогли оценить раны стоявшего перед собой. Вей Ин зажимает глубокую кровоточащую рану на животе в неудачный момент полученную всаженым насквозь клинком, с легкой усмешкой поднимая голову выше, прямо смотря на не столь серьёзное увечье Цзяна, одним коротким взглядом говоря больше чем мог бы словами. Короткий кивок и он резким прыжком выскакивает из ущелья не давая сказать ему ни слова в след, раз уговор шёл лишь на бой, после которого у него не будет дороги назад, говорить больше было не о чем. Вид безвольно повисшей руки на тот момент ещё его шиди ярким пятном впечатался в памяти Усяня, перекликаясь с короткой мыслью о том, что тогда Ваньиню стоило сразу, не задумываясь, отрубить ему голову. Столько бы проблем решилось в миг, что Усянь и сам готов был бы сделать это, будет у него возможность вернуться в прошлое. С трудом заставив себя перестать вспоминать прошлое Вей Ин задумался о более важном и реальном событии, таком как последний вечер в башне Золотого Карпа. Итог его прибывания с не очень приятным окончанием банкета сулил лишь об одном. Очень скоро многие заклинатели узнают про возвращение старейшины И-Лин, от чего и на Усяня сразу же под давлением других Орденов объявят новую охоту. Чтобы он не совершал, мнение о нём как о злодее слишком сильно закрепилось в головах простых людей, от чего и изменить его было уже невозможно, а исходом всему этому будет признание клана Гусу отступниками праведного пути из-за укрывательства Вей Усяня. Для заклинателей он останется навсегда прокаженным, как и для обычных обывателей, смирившись с этим еще живя на И-Лине, но почему то сейчас это сново вызывало неприятное чувство. Быть отвергнутым обществом ему было вовсе не привыкать и ожидать, что после к нему вновь станут относиться как и к другим, не стоило. И Вей Ин ничего не ожидал, если бы только привычная ненависть и отвращение в глазах смотрящих не изменилась на уничижительные взгляды, где каждый из них так и говорил, до чего скатился ужасающий Старейшина И-Лин, растерял всю свою силу и теперь прячется, при этом свободно может ходить по одной с ними земле живя в просветленном клане Гусу. Все же окружающее давление было чуть ли не последним на что реагировал Вей Ин, самым основным переживанием для него все же встал вопрос с его новым телом. Он готов был бы вновь бежать и скрываться где то в глубинах того же И-Лина, поставив вокруг себя сильно действующие скрывающие заклинания, барьеры, но какой смысл. Ранее он находился в И-Лине не по своей воле, а из-за чувства ответственности, за спасенные им жизни остатков клана Вэнь, но сейчас он не несёт ответственность ни за что. И как бы это странно не ощущалось, даже за себя, ведь его больше не существует, он занимает чужое тело против своей воли, а более и не ответственнен. Копаясь в запрещённых книгах ордена Лань, в поисках той самой мелодиями для гуциня, Усянь размышлял про себя, про то как именно он создавал заклятие жертвоприношения души. Покапавшись заодно и в памяти, Вей Ин с трудом вспомнил и о обратном действии заклятия для вызванного злого духа, что захочет возможно после исполнения воли жертвующего, вновь покинуть мир, но для этого ему все еще нужны были некоторые ингредиенты для сотворения печати возврата души в мир мёртвых. Воодушевившись своей находчивости из прошлого, был отвлечен словами главы ордена Лань, а после и найденной записью мелодии, а точнее её отсутствие и вырванные из книги страницы. Не успел его с Нефритами диалог подойти к логическому завершению, как пришла весть о пересечении границ барьера Ордена, а потому их разговор перенесся на неопределённое время и пока Глава Клана Лань направился на встречу с прибывшим неизвестным, Усянь вернулся в открытую часть библиотеки, там незаметно уронив к себе в рукав стопку листов для написания талисманов. И вновь его диалог о произошедшем в башне Карпа был прерван тихим ударом колокола извещающем о созыве собрания, на которое был должен удалиться и второй Нефрит, а потому очень быстро Вей Ин остался в библиотеке в одиночестве. Резко осознав, что это именно его лучший, если не единственный в ближайшее время шанс, бросился к ящикам стоявшего поодаль стола, перерывая все его содержимое и с трудом найдя под кипами бумаг, вытащил от туда белую резную флейту, быстро заткнув её себе за пояс, бросив на пол прошлую бамбуковую, вылетел из библиотеки на улицу. Спустя всего пару дней после несостоявшегося в полной мере собрания Орденов, главный заклинатель снарядил отряд из старейшин различных кланов чтобы обыскать Облачные Глубины. На все же прошедшем собрании кланов чуть позже, ни о чем другом кроме как о вернувшемся Старейшине И-Лин разговоров не велось. Все действительно важные темы сразу же отошли на задний план и старейшины кланов только и делали, что на перебой наседали на оставшегося в башне Золотого Карпа главу Ордена Гусу Лань, чей брат на глазах всего собрания помог раненому врагу мира заклинателей! сбежать в не известном направлении, опять таки уже второй раз, в место того чтобы передать его в руки собравшимся Главам Кланов. Но к их сожалению первый Нефрит Лань никак не мог прокоментировать своевольные действия брата, кроме как не ясным и не ожиданным даже для него самого. На самом же деле и половина слов сказанного им в зале собрания не было правдой. Раскрытие Вей Ина всего лишь подтвердило его смутные догадки, а действия брата и вовсе были ясны как день, но говорить всего этого жаждущих мести старейшинам и главам Орденов он не был намерен, про себя лишь надеясь, что Ванцзи сможет укрыть Вея без подобных прошлому последствий, а после объяснится хотя бы перед ним. Сразу же на следующий день собрание было распущено, а уже через сутки от башни Золотого Карпа отбыла небольшая делегация из восьми повозок с небольшим количеством старейшин разных Орденов и кучкой сильных адептов следом, в сторону Облачных Глубин. Вперед на мече вылетел сам глава Ордена Цзинь, дабы прибыть раньше и предупредить о идущих с обыском заклинателях своего названного брата. Но его идеи все же шли в разрез с другим человеком. Глава ордена Цзян отбыв с собрания кланов не стал дожидаться чьего-либо решения, лишь сделав круг через Юн Мен сразу же вылетел в Гусу обогнав тем самым делегацию более чем на три больших часа, ранним утром уже будучи около Облачных глубин, куда сам Лань Сичень вернулся менее суток назад. Заклинателю не требовалось чужих предположений или домыслов, его уверенность в нахождении Вея именно в ордене Гусу Лань в разы превышала всю решимость, движущейся делегации, на обыск подобного просветленного места. Выдвинувшись к Ланям, Ваньинь шёл лишь с одной целью, прямо выяснить чего они добиваются укрывательством ступившего на тёмный путь, по возможности добраться до Вея пусть даже в самих Облачных глубинах, даже если против него встанет второй Нефрит Лань. Ненависть в сердце Главы Ордена закипала все больше с каждым шагом по мощенной лестнице ведущей к вратам клана. От чего и его решимость и изошренность мысленных идей того, что он сделает с Вей Усянем как только доберется до него росли. Все же его идеи не особо стыковались с мстительными идеями других старейшин просто убить Старейшину Илин и развеять его прах, для него это было бы слишком просто. А потому и желания отдавать его просто так на общий суд Кланов где ему вынесут как наказание простую казнь, не был согласен, желая добраться до в прошлом названного шисюна быстрее других, мысленно уже смыкаются руки на его шее. Его появление было замечено ещё на подступах и прекрасно это зная Цзян направлялся сразу к залу приемов Лань, где его как и ожидалось ждал Глава Ордена, пока не ведающий для чего именно прибыл глава ордена Цзян, но прекрасно зная, что не из добрых намерений. В привычной тишине Облачных Глубин, где сейчас в воздухе витало лёгкое напряжение от стоящих у барьера заклинателей, что жаждали обыска пристанище гармонии, но пока не могли пересечь закрытый к вершине барьер, начала разливаться еле слышная мелодия. Мягкое звучание касалось трав и разносилось ветром по ближайшим окрестностям, становясь все громче. Заклинателям, что сейчас собрались в зале для приёмов, по началу слишком сосредоточенных на ведущемся разговоре от лица главы ордена Лань, послышалось звучание мелодичной мелодии, но чем громче играла трель, тем чётче она долетала до слуха собравшихся заклинателей. Играла флейта, чистый пронизывающий звук, точно не мог принадлежать струнам. Какое-то время заклинатели старались не обращать на музыку внимания, что лилась с улицы, но по мере её увеличения громкости, игнорировать её уже не представлялось возможным. В это время суток в Облачных Глубинах запрещалось играть на инструментах. Чуть в дали от зала, на основном дворе клана посреди каменной кладки для наказаний, стояла фигура облачения в тёмные одежды. Волосы воронова крыла трепал лёгкий горный ветер, скрывая лицо игравшего, но это было и не обязательно, каждый заклинатель взглянувший на него понимал кто там находится. Один или два человека, не важно, для каждого присутствующего он уже навлёк опасность на Клан, своим присутствием на самом виду. Единственное, что выбивалось из тёмного облика это белоснежная флейта в руках заклинателя, выточенная из дорогой породы дерева и покрытая клановыми узорами, она сверкает белым пятном в руках играющего. Льющаяся лёгкая мелодия быстро начала приобретать форму, а вокруг темного заклинателя начал подниматься и бурлить черный дым темной энергии, скапливающийся в небольшие воронки вокруг призывающего. Только что выслушивая упорные утверждения, что орден Лань не в курсе о место нахождении Вей Усяня или же Мо Сюань Юя, Цзян Ваньинь опять видел перед собой того же человека, не веря ни в одно слово произнесённое до этого главой ордена Гусу, знал, что Вей Ину после полученных ранения некуда больше деваться кроме как укрыться у Ланей. Вставал лишь вопрос как быстро он до него сможет добраться, но точно никак не ожидал, что постоянно находящий способ улизнуть Вей, теперь выйдет прямо из своего укрытия где его так усиленно пытаются скрыть по непонятным причинам. Мелькнувшая в его руках флейта резко распалила старые раны от одного вида Усяня призывающего тёмную энергию посреди улицы, где через секунду начнется кровавая бойня мелькнувшая ярким воспоминанием в напряжённом сознании Главы Цзян. В зале повисла звенящая тишина прерываемая лишь трелями флейты. Успев только кинуть холодный взгляд на Лань Сиченя и сидевшего в немом молчании рядом с ним Лань Ванцзы, чьи взгляды так же были прикованы к игравшему, Ваньинь схватился за кольцо Дзыдянь на своей руке собираясь заковать им тёмного заклинателя, раньше чем тот активирует свою тёмную силу. На что так же быстро среагировавшись второй Нефрит сжал рукоять своего меча, будучи готовым отразить любую попытку нападения на Вея. Но привычно молниеносный артефакт и меч не отозвались, вообще никак не отреагировав на призывы духовной энергии обоих заклинателей. Яростный взгляд Главы Цзян метнулся сначала на свою руку, а после на продолжающего играть Усяня. Зная, что неизвестные прибыли в Гусу точно по его душу, Вей Ин не собирался дать кому-либо и единого шанса помешать ему совершить желаемое. Лёгкий ветер гор успокаивал напряженный разум, давая возможность полностью отдаться мелодии, прикрывая глаза и вслушиваясь в казалось бы последнее, что у него получалось все так же прекрасно. Играть на флейте, пускай не на наверняка уничтоженной Ченцин, но хотя бы не на бамбуковой с которой он продолжал ходить. Но она уже не подходила к такому сильному ритуалу, а потому он был вынужден позаимствовать флейту клана Лань. Хотя пожалуй в том с какой флейтой в руках он будет, уже не было никакой разницы. Усталость накатывала все больше, уверенность лишь росла, мир живых не был для него приятен. Мир между мёртвыми и живыми казался ему те тринадцать лет полным кошмаром, его душа прибывала в хаосе, но так и не смогла вырваться на свободу. Он не мог развеять свою душу как бы сильно этого не желал, с каждым новым днем продолжая существовать где-то между, не имея ни рассудка, ни мыслей, только лишь продолжая на зло себе же чувствовать. Нет, они как и многое остальное не пропали, хотя это было бы самым приятным за те годы. Каждый день чувствовать боль и вину, а после сново быть выброшенным в тот же жестоко обошедшийся с ним в прошлом мир, было ничуть не легче. Если только по началу, когда никто не знал кто он, а потом его затащили в Гусу и все вернулось на круги своя. В голове кружились повторяющиеся по кругу два заклятия, первое по призыву души, второе по её отпущении из тела. "Да станет кровь моя посредником, Рука кистью. Жертвуя своё тело и душу, Дабы вернуть дух к жизни. С почтением приветствую, Старейшину Илин Вей Усяня!" Кажется именно такие слова произнёс Мо Сюань Юй, перед тем как вернуть Вей Ина к жизни. Он не против был бы вернуться к простой жизни, со своими умениями и прежними знаниями, лишь бы только его опять не втягивали в какой-то заговор, спланированные убийства, проклятья и все остальное, конечно же с обвинениями его самого в причастности к этим случаям. Да даже пусть так, он бы пережил, но никогда все за несколько дней стали в курсе, что к жизни вернулся сам Старейшина Илин, который теперь на самом деле и бревна поднять не мог и лёгкую рану перенести без последствий. Махнув рукавом Вей Ин выбросил стопку талисманов, на тех уже были начертаны нужные символы. Управляемые потоком тёмной энергии, те упали вокруг заклинателя образуя правильной формы печать. За всем действом уже велось активное наблюдение из окон зала напротив, со всех сторон на нарушителя тишины взирали молчаливые взгляды, но никто не мог ничего предпринять больше чем наблюдение, потеряв возможность использовать свои духовные силы не спешили врываться в творимое тёмной энергией неизвестное заклятие безоружными. Голос его звучал твердо и безцветно, смотря прямо перед собой Вей Ин уже создав полную печать призыва начал читать другое заклинание, отчеканивая каждый слог. —Да станет кровь моя отступником, Рука смертью. Отпуская душу из тела, Дабы вернуть духу спокойствие. С почтением покидаю, Тело наследника клана Мо, Мо Сюань Юя! Талисманы взвились в воздух, в ушах зашумело. Кажется где-то на фоне этого гула он слышал оклик, нет, наверное показалось. Жёлтые листки быстро облепили все его тело, начиная излучать свет. Как хорошо умирать безболезненно. Через мгновение Вей Ин провалился в темноту, глубокую, теплую и мягкую. Такую, в которую хотелось зарываться лишь глубже. Перед его лицом возникла белесая фигура. Точнее только часть, очертания головы, шеи, плечь. Дальше все размыто, не видно ни черт лица, ни эмоций. Только на груди, там где должно находиться сердце, горит маленький огонек, мерцает ярко, но еле заметен. Вей Ин уже знал, что перед ним дух Мо Сюань Юя, что находится в подобном ему кошмаре, ожидая исполнение его воли данной при даровании тела Усяню. —Даровавший вторую жизнь, я приподнес тебе покой и месть совершена, пусть твой дух простит и мою душу тоже... Проговорил тёмный заклинатель, сложив руки в уважительное жесте. Безликий дух лишь через мгновение слабо кивнул, после отстранившись слегка назад, растворился перед лицом Усяня блеклой пеленой. Душа Мо Сюань Юя развеялась, больше не имея жажды мести, которая бы держала его дух в мире живых. Где то родится новая жизнь. На секунду его вновь выбросило в реальный мир, для него прошло несколько минут, а для наблюдавших за ним заклинателей не более полу минуты. Успев оглянуться на окна зала приёмов, откуда на него с напряжением смотрели главы двух Орденов. Рефлекторно поискав глазами испарившегося Лань Чжаня, Вей успел увидеть его быстро выходящего из задних дверей. Явно держа путь прямо на него, с привычно не проницаемым, возможно лишь слегка строгим выражением лица, что заставило Вей Ина тихо усмехнуться. —Прости, я и так задержался в этом теле... Последний шепот слетел с сухих, побледневших губ. Колени подкосились, силы быстро покидали тело и это было приятно ощущать. Никаких угрызений, ни какой жалости и вины. Больше с ним не останется ничего. Бездыханное тело тяжёлым мешком свалилось на каменный наст. Оставшийся всего в паре чжанов от заклинателя второй Нефрит Лань, моментально подоспел к нему опускаясь на одно колено. Стремясь поднять упавшего юношу, по началу заволновавшись, что у того вновь открылась рана на животе из-за использования тёмной энергии, но крепко сжав его плечи он лишь осел, так и не найдя в себе силы поднять Вея. Его тело не отозвалось на направленную ему духовную энергию и не поглотило, лишь отразило обратно в его ладони. Сузившийся в страхе зрачек метнулся к бледному лицу юноши, чья голова безвольно запрокинулась назад, тот не дышал, его сердце не билось. На тропе ведущей к главному Залу возникла небольшая, но очень шумная толпа заклинателей, с Главой Ордена Цзинь впереди. Он не успел предупредить названного брата раньше прибытия старейшин. Но это уже было и не обязательно. Требующему правосудия сборищу предстала лишь картина бездыханного тела Старейшины Илин, что так нагло захватил тело простого юноши, над которым стояли оба Нефрита Лань. Точнее первый стоял, а второй оставался сидеть на коленях сжимая в руках мёртвое тело. Когда умираешь, должно быть спокойно. Теперь он смог обрести свой покой По миру заклинателей вновь пронеслась весть. Старейшина И-Лин Вей Усянь мертв от своей же руки, какая радость. Кажется сразу после этого второй Нефрит Лань исчез. Поговаривают ушёл в затвор по неизвестным причинам, иные же убеждены в кознях Старейшины Илин, что одурачил старого врага и свёл его с ума перед своей смертью, потому семье Лань и пришлось упрятать некогда прекрасного и сильного заклинателя в глубины своих недр до конца дней.