I'm Mr. Loverman, I miss my lover, man

Лето - самая жаркая пора года. Кто-то его ненавидит, а кто-то любит. Оно нравиться школьникам и студентам, которые то и делают, что ждут каникул чтобы гулять до темна, путешествовать и впрочем отдыхать. Ненавидят его семейные люди, которым нужно ездить на дачи и ухаживать за огородом. И про людей, которые ненавидят жару тоже не стоит забывать. Но есть и те, кому вообще все равно. Они уже прожили свою жизнь и достаточно то налюбили, то наненавидели лето. Они уже видели все возможные события что могли произойти. И речь идет о стариках, которые все время говорят что умрут. И люди вместо того чтобы понять их, только осуждают за такие высказывания. Мол ‘’ Не говори о смерти, ты еще долго проживешь. А так только прискоришь её’’. Но что делать если ты уже давно потерял свой смысл и теперь только смерть тебе поможет. И вот сейчас, в теплый летний ветер, один из таких старичков открывает калитку и заходит к себе во двор. Его морщинистые, немолодые руки очень трясутся, держа трость. Он идет очень медленно и неуверенно, но все равно взбирается по трем ступенькам на террасу. Знал бы он, что в старости будет так тяжело, при стройке не добавлял бы их. Там его уже ожидает кресло качалка с теплым пледом внутри, в которое он с удовольствием садиться. Сегодня был тяжелый день. 7 июля. Его самая нелюбимая дата. Он пытался весь день не унывать и был веселым, но к вечеру эмоции накрывают и по сморщенным щекам текут первые теплые слезы. Ему 75 и несмотря на проблемы с памятью, он никак не может забыть эту дату. С одной стороны он бы очень хотел забыть и не мучаться хоть на старости лет. А с другой он просто не имеет права. Слезы текут, а он все больше вспоминает и вспоминает. Скоро стает темно, холодно, еще и комары кусаются, и он решает, что уже нужно зайти в дом. Он открывает когда-то красивую, стеклянную дверь, и проходит в коридор. В первые годы жизни в этом доме, дверь всем безумно нравилась. Но ее нужно было тщательно мыть. И в каких бы очках он сейчас не был, все равно не получалось вымыть дверь идеально. Она больше не сияла как когда-то давно. Свет не включает. Полнолуние пробивает сквозь дверь и окна, освещая почти все пространство первого этажа. Он еле доходит до своего любимого кресла в гостинной и включает свет. Коричневое, большое и мягкое оно встречает своего хозяина и будто скрипит от радости видеть его за весь день. Это скрипят пружины внутри подушки. Давно бы пора выкинуть это кресло, но он точно не сможет это сделать. Нет, совсем не физически. Морально. Это кресло прошло с ним почти всю жизнь. К тому же, как он может выкинуть одно кресло, оставив второе (такое же, но в лучшем состоянии) стоять. Потому что второе, он никогда и не выкинет. Он даже никогда и не сядет на него. Потому что это не его кресло. В комнате очень уютно. В молодости, он начинал работать дизайнером интерьера, но себе в дом создавал интерьер не сам. Теплые стены в цвете safron rgb всегда будто грели изнутри. Эта комната была солнечной. Это был их цвет . Два кресла стоят спинкой к дверям, а напротив них - камин. На стене, где был камин, были встроенные полки с книгами и всяким: статуэтками, фотками и подобными такими мелочами. В стене напротив тоже стояли шкафы. У них было много книг. Но последние года он не может их читать. Это слишком больно. Справа от дверей стоял зеленый винтажный диван. Он также очень давно к нему не притрагивался. Этот диван был создан для лежания вдвоем. И они всегда лежали там не отлипая друг от друга. Напротив дивана большие окна и двери, которые вели на другую террасу внутрь двора. Возле дивана и кресел был круглый белый столик на деревянных ножках. На нем стол горшок с кактусом. Это было последние живое растение в этом доме. Это был его последний живой друг в этом доме. Поэтому он не мог не поливать и не ухаживать за ним. Он не мог потерять еще и его. Эта комната была сердцем и душой дома, который им так долго доставался. У него было художественное образование. Сразу он работал дизайнером интерьера, а потом просто писал полотна. На заказ и на выставки. Именно так он стал известным в своих кругах. В залах были блинные растяжки со словом Loverman. Этот псевдоним ему очень давно придумал… Про него нередко писали в художественных журналах и приглашали в университеты и на выставки молодых специалистов. Но он уже лет 10 отклоняет все приглашения и никуда не ходит. В доме висит множество картин, нарисованных им же. Только на двух из них пейзажи. Еще пять в котами. Их котами, которые умерли уже давно. На всех остальных были нарисованы люди. Только один человек. Ему было больно на них смотреть, но он их не закрывал и не снимал. Но иногда он все же нарушал свои правила и снимал одну из них, садился с ней в кресло и тихо плакал. Его старые, тьмяные глаза уже слишком слезились из-за постоянных слез. И это он еще пытался сдерживаться. Сейчас он сел в свое кресло и взял со стола блокнот и ручку. Этот блокнот сохранился только благодаря тому, что он всегда откладывал их на потом. Так было с детства. Все на потом: блокноты, наклейки, слова… Этот блокнот ему подарили на 14 февраля 10 лет назад. Последний подарок. Он был темного цвета с золотыми буквами. На форзаце была надпись от руки ‘’for my loverman‘’ и дата. Хоть он давно не держал в руках ни кисти, ни ручки, он твердо для себя решил, что начнет писать сейчас. Он уже давно хотел начать писать мемуары, к тому же когда, как не сейчас. В эту проклятую дату. Несмотря на то, что жизнь ему досталась не из легких, но прожил он ее интересно. Много чего было за эти 75 лет. Большую половину он бы точно хотел забыть. Он бы сделал все что угодно, чтобы вспомнить реально важные события, а не какие-то ситуации из школы. Открыв блокнот он провел пальцами по надписи внутри. Это было будто мимолетное, но такое теплое касание нужной, родной руки. Он будет писать и плакать. Недолго думая над названием, он написал на первой строке ‘’ I`m Mr. Loverman, and I miss my lover, man’’.

***

Началось все с детства. Родился я, Ли Минхо, в маленьком, угрюмом городке. По началу у меня была нормальная семья и были деньги. Потом, когда мне было 8, отец нашел себе каких-то новых друзей. Сразу они не подали виду, а потом началось. Они все были пьяницами и лудоманами. А в следствии мой отец тоже стал таким. Он проиграл свой бизнес, а вскоре и наш дом. Мы еле как сводили концы с концами и переехали в маленькую двушку. По настоянию мамы, мне дали свою комнату, поменьше. А во второй всегда были люди. И ладно бы если простые, но ведь одни наркоманы и алкоголики. Я приходил со школы, заходил в комнату, делал уроки и до поздней ночи шел гулять на улицу. Просто для того, чтобы не быть дома. Когда я возвращался все уже или спали или ушли на другую точку. Школа была для меня сущим адом. Я пытался учиться отлично, но не всегда получалось. Друзей у меня не было и казалось вся школа хотела как-то подколоть. Меня неодноразово били, щипали, толкали, портили вещи, которые я покупал на последние деньги. Единственной отдушиной были рисунки. Я всю жизнь любил рисовать. Когда это случилось была среда. Я сидел на своей последний парте сам и повторял материал перед уроком. Прозвенел звонок и в класс зашла учительница с каким-то ребенком. Я подумал, что возможно это ее, ведь мальчик был ниже нас всех ростом. Он выглядел очень веселым и все время улыбался. На нем была дорогая, чистая форма и рюкзак. – Здравствуйте дети. Сегодня я хочу вам представить нового ученика - Хан Джисона. Он теперь будет учиться с вами. – Всем привет! – Познакомитесь на перемене, а сейчас садись за свободное место. По иронии судьбы единственное пустое место было возле меня. Пока на Джисона все смотрели с восторгом(еще бы, он наверняка с богатой семьи), мне он не сразу понравился. Я понял, что теперь у меня будет +1 враг. Я сжался на своем стульчике и втупился в книгу еще больше. – Привет. Как тебя зовут? – шепотом спросил Хан. Я посмотрел на него и понял что на его лице не было злости или отвращение ко мне. Кажеться, он был настроен дружелюбно. – Минхо. – Приятно познакомиться. Давай на перемене поболтаем еще? – Ладно. Я не помню о чем мы болтали на перемене, но помню что уже тогда он мне понравился. И хоть у меня были проблемы с доверием, в моих глаза он не выглядел как враг.

***

Пусть незатейливый мотив Прорвёт земную тишь Ведь ты и молод, и красив Совсем один сидишь Один идёшь ты в магазин И это скверный знак Художник может быть один А человек — никак Один банан, один стакан И тапочки одни… Как полусонный караван Идут за днями дни Как будто кто-то карантин Назначил и ушёл Художник может быть один — Ему-то хорошо Не стоит бегать по врачам Отыскивать рецепт; Не станет легче по ночам От витамина C И вот идёшь ты в магазин Слегка сбивая шаг Художник может быть один А человек — никак

***

Позже мы сдружились и я отчетливо помню, как он сказал, что я его лучший друг. Это был мой первый в жизни друг. Настоящий. Мне очень нравилось с ним дружить, тем более в этом аду. Сейчас я его немного опишу. Он всю жизнь был ниже меня. С этого момента и до конца. У Джисона темные, как пропасть глаза. Если в них долго смотреть, то можно утонуть. У него каштановые волосы, которые вьются от влаги. Он очень не любил это, и всегда носил с собой зонтик. У него длинные тощие руки, но про ноги того же сказать нельзя. Они тоже были тощими, но все же не такими длинными. Наверное в этом и заключался ответ на вопрос, почему он ниже меня. Но несмотря на свой рост, он всегда лез в драки, когда это касалось меня. Он дрался до крови, выбитых зубов и сломанных пальцев. Я всегда носил антисептик и вату, чтобы хоть как-то ему помогать. Он вырос в богатой семье с так называемой золотой ложкой во рту. Но несмотря на это он всего добивался сам. А еще он был очень умным. Он никогда не подпускал к себе тех, кто просто хотел денег. Он мог моментально вычислить их намерение. Пол школы считали себя его друзьями, но он просто вежливо себя с ними вел. На самом деле у него был один лучший друг – я. Он неоднократно мне говорил это. Еще мне очень нравилось, что в этом скудном на эмоции мире, он ничего и никого не стеснялся. Он плакал и смеялся, когда хотел. Он мог поддерживать и сопереживать. Он всегда говорил: ‘’ Эмоции - это то, что отличает нас от камней’’. Он внимательно слушал меня, не перебивал и только тогда давал советы или обнимал. Он был очень тактильным. Он всегда обнимал, брал за руку. По праздникам, при вручении подарка, всегда чмокал в щеку. И я каждый раз как первый краснел. А я ведь не сразу ему доверился и начал рассказывать о себе. Первые месяцы нашей дружбы я думал, что долго это не протянется. Он что-то узнает обо мне и я ему тоже стану противным. Но месяцы шли и он ставал мне все ближе и ближе. И только когда мы сидели в беседке во дворе я осмелился ему сказать. Шел ливень и он спросил можно ли подняться ко мне и переждать дождь у меня дома. Я сказал что нельзя и он вопросительно на меня посмотрел. Он всегда так смотрел. Я не помню что на меня тогда так подействовало, но я как-то вывалил на него все. Все и сразу. К концу рассказа я уже тер свои мокрые от слез глаза, а он все сидел, ждал и слушал. Потом он поднялся и, не смотря на дождь, перешел на мою половину беседки. Он обнял меня и поцеловал в щеку. Первый раз без повода. Он сказал, что все будет хорошо и я ему поверил. С тех пор наша дружба крепла и несмотря на то, что все говорили, не распадалась. Но в девятом классе все поменялось. Кардинально. После урока, Джисон не дождавшись меня, куда-то убежал. Открыв портфель, я увидел записку. Она точно была он Хана. Он часто кидал мне записки и оставлял свои инициалы h.j. Он часто писал там свои стихи или строчки наших любимых песен. Или же рисовал маленьких чуликов и писал что это мы. Но открыв и начав читать эту записку, я первый раз, за все время нашей дружбы, был в ступоре. Записка была с таким текстом ‘’ Минхо, ты мне нравишься. Если ты читаешь эту записку, значит я сижу в туалете. Когда начнется урок выйди ко мне, нам нужно поговорить’’. Тогда я был просто ошарашен. Мой любимый друг Хани, которого я так трепетно полюбил после нашего первого дня дружбы, любит меня? В голове просто не укладывалось. У меня начало темнеть в глазах и я присел, все еще переваривая информацию. Сейчас был урок в спортзале и все были там. Как только прозвенел звонок, я выскочил с класса со своими вещами и побежал в туалет. Там как раз никого не было, кроме него. Первый раз я видел его таким тихим. Сразу он стоял, смотрел в пол и молчал, а потом увидел меня и улыбнулся. Как сейчас помню ту улыбку. Его губы тряслись, но он пытался не подавать виду. – Я рад, что ты пришел. Я тут сидел всю перемену, - первым отозвался он. – Ты … прочел? – Да, - больше я не мог ничего из себя выдавить. В мозг все больше и больше приходило осознание, что сейчас придется все это обговорить. Все то, что я так трепетно таил все эти годы. – И что ты мне скажешь? - с надеждой в голосе Спросил Джисон. Было видно как ему тяжело и что он прокручивает в своей красивой голове разные варианты. Я не знал, что сказать. В отличие от него, моя голова была абсолютно пуста. В моменте я понимал, что мне нужно что-то делать и возможно я спешу, но все же я подошел к нему почти вплотную и сплел наши пальцы воедино. Второй рукой я попытался как можно нежнее взять его щеку с ладонь. Я посмотрел ему в глаза и начал приближаться к таким желанным губам. На мое удивление он сразу отреагировал и начал отвечать на поцелуй. Несмотря на то, что мы оба целовались первый раз, он был куда опытнее меня. Это точно из-за того, что он посмотрел сотни любовных фильмов и сериалов. В момент этого поцелуя я ощутил весь спектр позитивных эмоций. Его вторая рука легла ко мне на затылок и он начал гладить меня. Это не продлилось слишком долго, но тогда я ощущал себя самым счастливым человеком на земле. – У тебя такая красивая улыбка. Улыбайся почаще пожалуйста, – после этих его слов, я понял, что стою и улыбаюсь как дурак. Бабочки заполонили живот и казалось что вот-вот полетят через горло и рот на свободу. – Теперь то точно буду, - после этих слов я обнял Джисона. Уже своего Джисона. – Давай ко мне пойдем. Всеравно последний урок. У меня родителей сейчас нету. – Ну давай тогда. После этого чудесного дня мы начали встречаться. Родители семьи Хан были в командировке и мы с Джисоном неделю жили вместе. Это было поистине волшебно. Я просыпался в объятиях своего любимого человека. Мы целые сутки напролет были вместе. Но к сожалению все кончаеться. После этой сказки Хан провожал меня домой. Он оставил мимолетный поцелуй на моих губах и ушел, сказав, что напишет мне, когда вернется. Я был уверен, что за это время отец и не вспомнил обо мне. Как только я открыл дверь, я увидел его стоящего в коридоре. Не успел я открыть рот, чтобы поздороваться с ним, как он накинулся на меня. – Че приперся сюда, пидор. Я все видел. Да как ты посмел опозорить мою фамилию. Опозорить меня. Сейчас я тебя и убью. Я всего не помню, и вероятно мои проблемы с памятью как-то связаны с этим событием, но я помню как я выползал с квартиры прихватив рюкзак. Кое-как я набрал номер который знал наизусть и попросил помочь. Потом склейка, и я уже лежу на знакомой постели в комнате, где стены состоят из постеров. Позже мне рассказали, что у меня небольшое сотрясения, выбитый зуб(хорошо, что с боку и этого не было видно), фингал и два сломанных ребра. Это я еще легко отделался. Я вспомнил, что отец после этого сказал чтобы я больше здесь не появлялся, что нету у меня дома и если он меня удивит где-то на улице, то застрелит. Хан сидел возле своей же кровати, плакал и держал меня за руку. Он рассказывал, как я набрал его и он тут же вернулся. Он вызвал скорую и там меня уже починили и разрешили не оставаться в больнице. Так я и оказался у него дома. Снова. До конца учебного года я жил у него. Его мама - очень милая женщина, разрешила мне остаться хоть до конца школы, но я не мог себе этого позволить. Летом я впахивал на работе, и на эти деньги потом жил в общежитии. Я поступил в колледж на специальность дизайнера широкого профиля, потому что рисование меня не покидало. Это единственное, что я умел и любил. Мы с Джисоном виделись реже, но наши чувства не угасали. Я приходил к ним на праздники, мы гуляли по выходных. А когда не могли увидеться, болтали по телефону. Хан поступил после 11 класса в университет на специальность, связанную с музыкой и это стало первой проблемой. Университет был в городе очень далеко от его дома. Поэтому я принял решение, что тоже туда поступлю. Какая-то сумма денег у меня была поэтому на первое время хватило бы. За свои 18 лет я уже работал репетитором, грузчиком, строителем, продавцом, рисовал на заказ и это даже не все. Всего я не вспомню. Но после моих двух курсов колледжа, меня приняли на второй курс в этот самый университет мечты. Мечты Хана - потому, что там высокий уровень обучений, мечты моей - потому что там он. Но все оказалось иначе. Хан хотел жить в общежитии, но его мама снимала для него квартиру. Он предложил мне жить там вместе, но сразу я ему отказал. Он поговорил с мамой и та теперь тоже хотела, чтобы мы жили вместе. Мол я буду помогать ее сыну, я же уже опытный в плане проживания одному. Нет, она не знала о наших отношениях. Мы ей так и не рассказали, хотя я думаю, что она бы приняла и сына и меня. Тогда все-таки они вдвоем меня уломали и в наших жизнях началась новая глава. Теперь уже одна на двоих.

***

Так мы и жили до окончания учебы в университете. Я не помню ни одной ссоры, которая могла бы быть в стенах этой квартиры. Потом Хан начал писать музыку, а по выходным книги. Он выпускал свои сборники поэзии и они всегда были посвящены одному человеку. На первой странице всегда одним и тем же шрифтом было написано ‘’for my Lee’’. Это всегда было так трогательно, будто впервый раз. Стихи его были о жизни, о любви, о красоте или тяжести бытия. При прочтении каждого из них во мне что-то закипало. Нет, совсем не гнев. Что-то теплое. Я не мог читать без мысли ‘’и это написано мне?’’. Он был гением. Моим гением. Он очень преуспел в литературе и его книги раскупали за неделю. Всем нравилось читать и проживать эти чувства снова снова. Также он работал на студии и был продюсером. Он не хотел петь, он создавал музыку. Джисон пел только мне. Он писал мне песни. Еще со школы он играл мне на гитаре. Я всегда слушал и восхищался тем. насколько хорошо у него получалось делать все и сразу. Он писал красивые мелодии,ж иногда добавляя текст. Тексты еще со школы были о любви и я всегда думал, что ему кто-то нравиться. Но как позже оказалось, что главным героев его лирики всегда был я. Когда мне стало это известно, я просил его снова петь одни и тежи песни и все больше осознавал его чувства ко мне. Позже он добавлял в тексты все больше и больше деталей обо мне. Я слушал не закрывая рот. Меня переполняло от любви к этому человеку. Он издавал книги в одном экземпляре. Они были особенно нежны. Зачастую это была проза, где за лицами главных героев, всегда оказывали мы. Меня еще больше грело изнутри осознание, что это единственный экземпляр и его смогу прочесть только я. На первую зарплату он купил нам парные серебряные подвески с гравировкой. Он был еще тем романтиком. Я всегда писал картины. Я рисовал его в скетчбуках - карандашом, на картинном холсте - акрилом, на большом холсте - маслом. В каждой из моих выставок главной картиной на самом большом холсте был он. Точнее не он, а то, что было его. Глаза, руки, бедра. Были разные картины. Некоторые он забирал к нам домой, некоторые покупали другие, которые и не знали, что на картине не просто фантазия, а реальный человек. И не просто человек, а муза всеми обожаемого Loverman`s. Самый дорогой человек. Мы усердно работали и через несколько лет поняли, что нам нужно свое жилье. У нас были престижные профессии и зарабатывали мы много, с учетом того, что оба были известными в своих сферах. Мы купили участок земли за городом. Оттуда открывался прекрасный вид на море. Мы наняли архитектора, и через какое-то время началась стройка. Дизайн мы разрабатывали вдвоем и не стали нанимать кого-то. У меня было много опыта в этой сфере и я вписывал пожелания Джисона. Тогда мы осознали, что нам нужно в разы больше денег и начали трудиться еще больше. Но бесконечная усталость была ничем по сравнению с желанием жить в доме. Нашем общем доме, которые мы создали сами.

***

Уезжай от своих родителей, И переезжай ко мне, Мы купим домик у моря, И будем валяться в горячем песке. Бросай всех своих друзей и подруг, Твой город он враг, а я лучший друг, Мы будем смеяться и напиваться, Мы молоды и не привыкли стесняться. Проснувшись с утра пойдем в магазин, Купим еды и котам раздадим, Ты снова не хочешь ехать домой, Давай не вернемся, я буду с тобой. Я буду тебя целовать перед сном, Мы будем все время только вдвоем, Я снова проспал и проснулся в обед, Прости, я забыл, что тебя - нет. А может тебе остаться со мной, И может тогда мы вернемся домой, Холодную ночь приносит закат, Я буду ждать там, где был тебе рад. Открой настежь дома все окна, Не дай себе в одиночестве сдохнуть, Ищи меня на улицах темных, Ищи меня если просто вспомнишь. А мы могли путешествовать вместе, Переживать вместе болезни, По одному мы бесполезнее, По одному хуже, чем вместе. Мы крадем винил в магазине, Оставляем следы губ на витрине, Едем, счастливые билеты в трамвае, Курим на кухне, почти засыпая. Романтика грустной ..., Я не такой, меня попросили, Опять сон с тобой оставил след, Прости, я забыл, что тебя - нет.

***

Наши тридцатые дни рождение мы праздновали уже в готовом доме. Он был поистине прекрасны и казалось, что в каждой мелочи здесь заложен смысл. На полке наши любимые книги, статуэтки, которые мы вместе лепили на глиняном свидании. Везде фотки и картины где изображены мы. Дом был местом укрытия, и несмотря на то, что к городу ехать полчаса, мы жили в нем с наслаждением. Вот наконец-то и у нас настало семейное чудо. За этот не очень долгий период проживание мы нашли себе трех котиков. Один из приюта, еще два были найдены на улице котятами. Они грели бок в каждую свободную секунду и отгоняли грусть своим мурлыканьем.      Джисон был самым нежным и ласковым человеком в этот мире. В моем мире. Он всегда хотел обниматься и целоваться. У него нежные руки и тонкие пальцы, которые всегда переплетались или ‘’нечаяно’’ касались руки. Он любил обниматься подолгу и крепко. Даже в самые жаркие летние ночи он хотел спать в обнимку. И конечно я не мог ему отказать. Его губы были самым желаемым блаженством. Я хотел касаться и касаться к ним, целовать и целовать. Его бесконечно милое лицо было самым прекрасным.  Это был мой мальчик, а потом уже мужчина. Он был моим, а я был его. Он, несмотря на возраст, оставался таким же горячим и желаемым, как в начале отношений. У него было самое красивое тело из всех, которые я видел. Я без того его обожал, но потом он начал бить татуировки. Мне льстило то, что он набивал навсегда на свое тело мои рисунки. У него их было много. Там были рисунки котиков, какие-то маленькие скетчи и рисунки, на которых я рисовал нас. Он просил делать ему эскизы - упрощенные версии моих картин. Во время особой близости я обцелововал эти рисунки и еще больше влюблялся в них. В эти руки, спину, ноги. У меня была только одна татуировка. H.L.J - Han-Lee Jisung. Она была сделана без предупреждение и в очень интимном месте, которое видел только он - ниже спины под резинкой трусов. Я до сих пор помню  реакцию и выражение его лица.     – Милый… это же мои инициалы? - спросил он с открытым ртом.    – Ну да. Я хотел и долго думал какую татуировку сделать, чтобы она относилась к тебе. И вот так получилось. Мне очень нравиться. А тебе? - тогда я очень волнительно ждал его реакцию. Но вместо слов он подошел и начал водить своими самыми нежными пальцами по моему телу. Потом начались такие нежные, но гарячие поцелуи и укусы. Наутро мы проснулись уставшие, но очень довольные.

***

수많은 시행착오와 싸움 가득히 쌓인 눈물 덮인 밤 오늘이 마지막인 smile 불붙은 날들같이 I run to this end of story 슬픈 ending은 아닐 마지막 장엔 분명 엄청날 거야 반전이 기대감만 부풀다 터져 떨어지면 어쩌지 이 악몽 같은 불안이 눈뜨면 사라질 꿈이길 Every time I see you cry, I felt like drowning in the dark You said it's fine but no, I'm not 'Cause all I want is you, not your tears 눈물이 마를 때까지 I wanna make you the happiest one, no fear So baby, hold my hand now baby, hold my hand now (Whoa, whoa, oh-oh-oh-oh-oh-oh) baby, hold my hand now 생각 뿌리가 깊이 내리고 잊힌 기억의 기침 세균의 증식처럼 나를 잠식하는 이 감정에 질식 나한테 뭘 바라, 열심히 땀 흘린 과거는 감히 신도 부정 못 해 잠깐 나 떠난다 해도, 돌아와 난 예정된 대로 Every time I see you cry, I felt like drowning in the dark You said it's fine but no, I'm not 'Cause all I want is you, not your tears 눈물이 마를 때까지 I wanna make you the happiest one, no fear So baby, hold my hand now baby, hold my hand now (Whoa, whoa, oh-oh-oh-oh-oh-oh) baby, hold my hand now 'Cause all I want is you, not your tears 눈물이 마를 때까지 I wanna make you the happiest one, no fear So baby, hold my hand now 'Cause all I want is you, not your tears (tears, tears, tears) I wanna make you the happiest one, no fear So baby, hold my hand nowbaby, hold my hand now (Whoa, whoa, oh-oh-oh-oh-oh-oh) baby, hold my hand now

***

Так мы и жили свою общую тихую и размеренную жизнь. Мы оба работали из дома и в город ездили, когда там что-то происходили. Мы тихо любили друг друг друга и для этого не нужно было никаких слов в подтверждение. Любовь витала в воздухе. Коты прожили долго и я уверен умерли, прожив счастливую жизнь. На заднем дворе до сих пор есть три могилки в углу возле забора. Для Джисона эти смерти были потрясениями. Он долго отходил от каждой ия ему помогал во всем, чем мог. Но он никогда не просил. Просто тихо принимал в особо сложных ситуациях. Он очень громкий, позитивный и веселый. Это ведь благодаря ему я не сдался тогда, а прожил счастливую жизнь. И не просто, а вместе с ним. 57 лет мы знали друг друга, 50 любили и только 30 были в браке. Мы очень долго ждали, пока примут закон с разрешением и слава небесам дождались. Но для нас это всеравно ничего ничего не значило. Я сделал ему предложение еще в 25, и только через 10 лет мы смогли узаконить наши отношения. Он ведь тоже мне делал предложение. Мы очень любили танцевать вальсы. Сони писал музыку специально для наших особых танцев в темноте. Мы оба были неумелыми, но сам процесс доставлял удовольствие. Еще бы, под приятную музыку, которую сделал твой любимый человек, в темноте и интимной атмосфере обнимать и кружить его же. Каждый такой танец обязательно заканчивался поцелуем. Но десять лет назад все изменилось. Нам обоим было по 65 и летним вечером, таким же как этот, как раз 7 июля, у нас было свидание. Без повода. Мы просто решили выйти и отдохнуть от работы. Я его инициировал и уже стоял возле беседки в парке с букетом красивых цветов. Белые эустомы - его любимые. Я стоял спиной к дороге предвкушении прекрасного вечера с любимым мужем. Хотя каждый вечер с ним был прекрасным. Каждая секунда. Я не мог дождаться и повернувшись лицом к дороге увидел скопление людей и черную машину. У меня сразу проскользнули мысли в голове, которые нельзя было игнорировать. Я ,в силу возраста, пошел к тому месту с максимальной скоростью. Я не хотел не верить. Я не допускал в свою голову плохие мысли. Подойдя ближе я начал прорываться вперед толпы, чтобы разглядеть кто там. В толпе перешептывались, что какой-то дедушка. Мой внутренний инстинкт еще больше давил на мозг и говорил действовать. Выйдя совсем вперед мое лицо скривилось в страшной гримасе. Машина сбила моего обожаемого Хани. Мне поплохело и в глазах начали появляться пятна. Я не мог поверить. Это все неправда. Ущипните меня, я проснусь. Тогда я упал в обморок. Очнулся я в больнице. Первый раз за свои долгие годы. Я увидел что к моей руке подсоединены какие-то капельницы. Мне было все-равно что со мной, скажите мне, что с ним. Я вырвал трубки с руки и направился в коридор. Мне было очень тяжело, но не смог остановиться. В коридоре меня увидела медсестра и спросила, что происходит. – Скажите пожалуйста, что сейчас с Хан Джисоном. Его машина сбила сегодня, – с надеждой в голосе спросил я . Я не мог не плакать. Я надеялся. Я молился. – Извините, а кем вы ему приходитесь? – Я его муж. – Ох… Присядьте пожалуйста. Мне нужно вам сообщить не очень хорошую новость, - после этих слов мое лицо еще больше побледнело. Я понял это по выражению ее лица. Я присел и начал плакать еще больше. – У вашего мужа… травмы, несовместимые с жизнью. Он лежал и все время звал какого-то Хошу, - сказав это, она прочистила горло и приобняла меня. Но мне не нужно было ее объятия. Дайте мне его объятия. Я начал утопать в слезах. Это невозможно. Реальность не может быть такой. Нет, я совсем не верю. – А где он сейчас? Мне нужно к нему. Мне срочно нужно к нему. – Он уже в морге, - на это раз медсестра тоже побледнела. Я помню как обнимал и целовал труп своего любимого. Почему он покинул меня? Я должен был это осознавать, но не понимал этого тогда. А ведь если бы я не позвал его на свидание? Мы бы сидели сейчас на диване обнимались и грели друг друга своим теплом. Это я виноват. Так я прожил последние 10 лет. В полном одиночестве без единого теплого слова, касания. Без таких родных объятий и поцелуев. Без дыхания в шею и нежной улыбки по утрам. Моя смысл жизни умер тогда. Ровно 10 лет назад. У меня есть деньги и все благи общества. Я успешен и меня много кто знает. Но у меня нету тебя. Это будут последние строчки. Сейчас я пишу это задыхаясь в слезах и обиде. Я много чего к сожалению не помню. Я бы хотел написать еще больше хороших моментов Джисоном, но просто не выдержу вспоминать. Хватит на сегодня. И навсегда.

***

I'm headed straight for the floor The alcohol served its tour And it's headed straight for my skin Leaving me daft and dim I've got this shake in my legs Shaking the thoughts from my head But who put these waves in the door? I crack and out I pour I'm Mr. Loverman And I miss my lover, man I'm Mr. Loverman Oh, and I miss my lover The ways in which you talk to me Have me wishin' I were gone The ways that you say my name Have me runnin' on and on Oh, I'm cramping up, I'm cramping up But you're cracking up, you're cracking up I'm Mr. Loverman And I miss my loverman I'm Mr. Loverman Oh, and I miss my lover I've shattered now, I'm spilling out Upon this linoleum ground (Mr. Loverman) I'm reeling in my brain again Before it can get back to you (Mr. Loverman) Oh, what am I supposed to do without you? I'm Mr. Loverman And I miss my lover, man (I miss my lover) I'm Mr. Loverman (oh-oh) Oh, and I miss my lover (Mr. Loverman)I'm Mr. Loverman (oh-oh) And I miss my loverman I'm Mr. Loverman And I miss my lover

***

Дописав, мужчина аккуратно закрыл блокнот и положил ручку на стол. Какое-то время он сидел со своими рукописями в обнимку и просто плакал. Тихо. И казалось, что в этот момент он даже не дышал. В таком положении, сидя своем кресле он уснул. 8 июля он не проснулся. Уже потом его найдет сосед и тогда его жизнь официально закончиться. Но это все не имеет смысла. Намного важнее сейчас то, что происходило за черным экраном и ха плотским телом. В ту ночь они наконец-то встретились. За долгие 10 лет они наконец-то были вместе. Им столько нужно было рассказать друг другу. Столько прикосновений сделать. Их души слились воедино и в следующей жизни они будут одним целым. Не расставаясь. Никогда.