Часть 1
Мы сами ответственны за все беды нашей жизни?
…Ведь даже простой выбор «поспать на 10 минут подольше» или «выйти пораньше», может решить наше «завтра».
Холодные руки жадно прижимались к таким же холодным кистям. Они пытались поймать в ледяной коже хотя бы капельку того тепла, что сейчас было необходимо. Но все было тщетно. Не было тепла. Не в этой неотапливаемой комнате. — Мх… — всхлипнул Лололошка. Слезы текли по щекам. От их вида становилось тошно. — Прости, — нежно огладив оголенные плечи, извинился Дилан. Будто это могло что-то исправить. — Пх… — истерически вздохнул шатен, сильнее вцепившись пальцами в плечи любовника. — Ничего… Дилан прикрыл глаза. От вида страданий возлюбленного становилось не по себе: сердце неприятно кололо, а живот скручивало с каждым новым всхлипом. Брюнет уже ненавидел себя за то, что осмелился сказать правду о скором отъезде по уши влюбленному в него парню. — Ло… — тихо прошептал Дилан. Его хватка медленно соскользнула снова к рукам. Он нервно оглаживал нежную кожу, пытаясь согреть. Однако его собственные руки всегда были холодны. — Ничего… — резко отмахнулся шатен, выдернув руку. — Все нормально… — кивнул Лололошка. Парень резко поднялся. Он сорвал со спинки стула свою футболку и поспешно удалился за дверью ванной комнаты. «Мне нужно время», — кинул он перед тем, как в соседней комнате включилась вода. Дилан ещё никогда не чувствовал себя так отвратительно.«…
Я долго думал над твоими словами. Ты прав: я поступил отвратительно по отношению к тебе. Мне следовало рассказать тебе раньше… намного раньше.
Я не смог.
Это не потому, что я трус. Нет, я, конечно, поступил трусливо, но…
К черту всё! Я люблю тебя, любил и буду любить!
Я никогда не играл с твоими чувствами, был искренним и учтивым из большой любви. Не ненавидь меня…
Прошу…
Молю…
Я действительно люблю тебя, но…
Я боюсь, что не могу отказаться от этой поездки. Не сейчас, когда моя давняя мечта так близка к осуществлению.
Я настоящий трус, что по уши влюблен в тебя.
Прости…
Навечно твой… «…»
…»
— …Они познакомились в случайный понедельник, — голос звучал нежно. Девушка старалась сглаживать резкие согласные, пытаясь придать им мелодичности. — Он был официантом. В тот день была одна из его последних смен. Он долго работал, копил, экономил на всем, чем только можно было… Но всем страданиям всегда приходит конец. И его труды оправдались: он накопил на обучение в местном колледже. Нет, этот паренек никогда не жил глупыми фразами, что «жизнь завтра резко изменится». Нет, он верил, что только его собственный труд проложит дорогу к мечтам… Голубые глаза мягко открылись, когда в заведение зашли новые посетители. Он тут же поднялся со стула, оправил свой фартук, являющийся частью рабочей формы, а после неспешно пошел к гостю. — Добрый вечер, — мило пролепетал шатен, — сегодня я буду вашим официантом, — добавил он, положив перед гостем меню. Парень, сидящий перед ним, ничего не ответил. Он лишь неохотно перевернул страницу и ткнул на первое попавшееся блюдо. — М-м-м… Что-нибудь ещё? — поинтересовался официант. — Я могу посоветовать пару позиций, если вы расскажите о ваших предпочтениях. Не то доброта парня, не то что-то ещё в тот ненастный вечер сподвигло брюнета все же взглянуть на этого жизнерадостного человека, что искренне улыбался даже в это отвратительное «сегодня». — Да, — тихо пробормотал гость. — …В тот вечер в нем что-то по-настоящему перевернулось. Мир, до этого холодный и бесчувственный, немного начал терять прежний цвет. Кажется, эта встреча была предначертана им самой судьбой! — радостно подхватила девушка. Только сейчас её взгляд упал на друга. В его глазах читалось все: все его мысли и мнение об этом. Даже говорить ничего не пришлось. Девушка сама все поняла. — Ты прав… Люди сами придумывают себе лишний смысл случайным встречам. Это все не более чем стечение обстоятельств. — … Сегодня говорить было действительно тяжело. Разговоры вообще не клеились. Впрочем, это было абсолютно везде. Ужин уже остыл. Его никто не стал греть. Ели в тишине. Робкое дыхание. Неловкое стучание дождя по стеклу. Приборы лежали нетронутыми. Говорить никто не хотел. Дилан боялся. Лололошка не мог. — Когда. Парни неуклюже смотрели на руки друг друга. Дилан даже не понял, что это вопрос. Лололошка не понял, что это был его вопрос. — Две недели. Руки одновременно потянулись к графину с водой, но, столкнувшись, отдернулись одновременно. Непонятный ком в горле не давал говорить. Никто не решался вновь протянуть руку.«…
Я… Я тоже безумно тебя люблю. Я…
Мне жаль. Я тоже слишком эгоистичен, чтобы отпускать тебя с улыбкой. Я очень расстроился, когда ты сказал об этом только сейчас. Не спорю, я отреагировал слишком эмоционально и мог бы более сдержанно высказать своё негодование, не игнорировать тебя несколько дней, но…
Даже сейчас я не готов с тобой прощаться. Я знаю, что ты совсем скоро меня покинешь, что мы можем больше никогда не встретиться, но…
Ты моя любовь.
Я хочу хранить её под сердцем до конца своих дней (не побоюсь своего слова!).
Поэтому я надеюсь, что твоя любовь ещё раз приведет тебя ко мне.
Я не буду тебя останавливать. Дерзай! Покори это мир так же, как покорил однажды меня!
А я буду ждать тебя здесь.
Буду ждать и надеяться, что снова встречусь с тобой.
Любимый тобой,
«…».
…»
— …Но любовь обоих была настоящей. Это действительно была сказка: они сошлись через месяц, все это время без крупных ссор, без попыток переделать друг друга, оба по-настоящему наслаждались днями, купались в любви друг друга, устраивали небольшие сюрпризы, но чаще всего радовали партнера мелочами, а хотя… На них же и строится все: как из мелких мазков кисти получаются шикарные картины, так и из самых глупых мелочей строиться счастье. — Но он ведь уехал? — … На этот раз замолчала девушка. И зачем только было перебивать рассказ о счастливой истории любви?Мой поезд промчался сквозь горы из слез.
Его не пугало все это всерьёз.
Он тихо проехал столицу реки.
Людишки не вышли. Смекнули огни.
Ах, как же прекрасно все было вчера:
Тут не было озера — были леса!
Чудесную высь рассекала листва.
Как же мне грустно, что спала краса.
Но знаешь, мне хочется только поспать:
Мой мир утонул в моих же слезах.
И только вагон все мчится вперёд,
Его не пугает ни море, ни лед.
Кондуктор сказал: машинист не свернет,
Он знает, что путь есть только вперед.
«Льды ведь оттают, море уйдет», —
Пусть и не веря, сказал мне под нос.
Я не поверил. Не слушал, не ждал.
Мой мир умирал, а я... Я все знал.
Я сам породил всю эту грусть.
Я знал, что мне скоро предстоит этот путь.
Билет был мне куплен.
Все вещи внутри.
Не мог же я просто все взять и уйти!?
Внутри все мечты, все полеты наверх...
А за окном только ветер да снег...
Не тает уже между нами стена.
Все было покрыто слоями из льда.
Я не хотел, а ты настоял.
«Нет любви там, где нет воли мечтам».
Я сидел на вокзале.
Ты сидел передо мной.
Мы все молчали.
Все ждали покой.
Мой путь объявили.
Я робко взглянул.
А ты лишь устало вздохнул:
Я буду любить тебя, так что пиши,
В какой бы ты ни был... далекой глуши.
