Клинок рассекающий демонов - Славянская версия!

Внезапно из леса показался силуэт с красными глазами, что светились в темноте. Даки усмехнулась оголив клычки - ну вот и смерть твоя, словно на пороге! УЖЕ СТУЧИТЬСЯ ДВЕРИ! МОЛИСЬ , ЧТОБЫ ТВОИ ОСТАНКИ НАШЛИ! И как только существо вышло из-за занавеса тьмы, танжиро узрел того самого "братика". Когда она кричала слово "братец", Танджиро представлял нечто совешенно иное. И Танджиро резко понял... Упырь! Он упырь! Вот же... А каким образом та русалка тогда кликала его "братцем"? Может сводные...? Хотя, внешне были схожие черты. Может они просто умерли по разному? Оттого так и выглядят. М-да, странная семейка. Кожа Гютаро бледна до болезненности, с землистым, почти мертвенным оттенком, что выдает его наверняка кровопролитные и долгие годы жизни. Лицо его заострено, с выступающими скулами и тонкими, нервными чертами, напоминающими о вечном голоде. Его тело худощаво, но жилисто, способное к резким, молниеносным движениям. Одежды его, если их можно так назвать, – это лохмотья, словно сорванные с могильных плит, пропитанные запахом сырой земли и тлена. Они не столько скрывают, сколько подчеркивают его мускулистое и мёртвое тело. А так же видимо полное отсутствие стыда, ведь эти лахмотья закрывали только низ, да и то они дырявые да изорванные, слава богу не в "особом месте". "Како срам!" Подумал Танджиро. И не стыдно этому упырю, полуголым по земле шататься, мог бы и накинуть на себя хоть кожух накинуть! Ни стыда не совести! Но было ещё кое что, он нёс в руках орудие. Две косы! Но явно не оружие сельскохозяйственных трудов, а продолжение его самого, зловещие косы, словно выкованные из лунного света и крови. Их лезвия изогнуты с той же хищной грацией, что и когти упыря. Даки повернулась к нему - братец! Это божедурье напало на меня! Он грозился отсеч мне хвост! Видимо совсем головушка не работает... - Что?! Ну и кто родил на свет такое остолбенское безполезное чмо? Фу! Даже руки о него молать мерзко! "Сказал он находясь в одних штанах, да и то дырявых и рванных" - вы закончили меня оскорблять? Поинтересовался Танджиро - Сиди и молчи! Падши ниц пред моею сестрою, умоляй о жизни своей! Иначе не миновать тебе гнева моего! Заключил Гютаро, указав перстом на землю - нет. Ваша сестра... Лжёт! Ничего я ей не грозися отсечь! У меня даже клинка нет! Чем по вашему я ей грозил! Гребнем?! Танджиро показал гребень что хотел отдать. - "Кабы то ни было... С чего мне верить тебе, кого впервые очи мои видят? Всяк человек жизнь свою от смерти бережет, от напасти всякой. А сестрицу мою, коли уж на то пошло, мог ты и позднее убить..." Искал оправдание своему выбору Гютаро - она могла схватить меня и вытащив из лодки утопить а после задрать когтями! Я болен! Мне не справиться с ней! Я хотел только- Но Гютаро его прервал - "Ах ты, чего-то возжелал! И, поди, после отказа, изрек, что хвост ей отсечешь! Не прощу я тебе сей промашки, парень!" Да, не очень то обаснованно. Просто Гютаро не привык к таким борзым крестьянам, не привык что опровергаюит слова его сестры. И просто хотел быть на её стороне, да и проще кого-то прирезать чем разбираться в этом. - НЕ СНОСИТЬ ТЕБЕ ГОЛОВЫ! Ударив лезвием о лезвие Гютаро рывком двинулся на Танджиро.

***

Кровь. Запах железа и гнили. Танджиро задыхался, хватаясь за рану на боку. Он, простой парень, не привыкший к запаху такой жестокости, что исходил от Гютаро, резкий, зловоннный но наполненный ещё более резким запахом садисской радости, сейчас тонул в этом смраде смерти. Перед ним, словно вырезанный из ночного кошмара, стоял Гютаро. Его кожа, словно покрытая ядовитой плесенью, источала болезненный, сладковатый запах яда. - "Что ж, не пора ли было разумом своим поразмыслить? Хотя, быть может, сие тебе и не ведомо. Не привык ли ты главою своей мыслить? Коли так, то отсеку ее тебе! На что она тебе? Жрать? Ах, запамятовал! Ведь и ушанка имеется, дабы голову греть!" Гютаро медленно приближался, его костлявые пальцы, заканчивающиеся острыми, как бритвы, когтями, тянулись к Танджиро. О, люди, сколь же вы младенцы в разумении! В сказки о богах и бесах веруете, а истинных чудищ, что в вашей среде гнездятся, вашим страхом и отчаянием питающихся, не ведаете. Мы же, упыри, от той древней, темной мифологии, порождение самой Смерти. Танджиро спотыкнулся обо что-то... Это был... Топор! Он подпирал великий древний дуб, видать волшебный был раз удерживал целый могучий дуб! Но Танджиро об этом не думал... - Неужто ты полагаешь, что можеши мне боль причинить? прошипел Гютаро, его голос звучал как скрежет камней. - Ты, ничтожный смертный, и не ведаешь, с чем столкнулся. Аз есмь упырь, чадо ночи, воплощение хворей и тления. Кровь моя – яд, дыхание мое – мор. Единое касание – и истлеешь изнутри, кости твои в прах обратятся. Танджиро отступил, споткнувшись о корень дерева. Он не понимал, что происходит. Он просто хотел защитить свою сестру, свою семью, от хвори. Как он вообще оказался здесь, в этом кошмаре? Он помнил только вспышку ярости, отчаяния, и внезапный, почти случайный удар топором. Клинок, казалось, сам нашел слабое место в броне Гютаро, оставив неглубокий, но кровоточащий порез на его руке. Гютаро усмехнулся глядя на свою рану. "Что ты, думаешь, сие что-то значит? То лишь рана поверхностная. Я же восстановлюсь быстрее, чем ты успеешь глазом моргнуть. Мы, упыри, имеем силу к великому исцелению. Можем пронестись через дальние земли вмиг, опережая самых быстрых скакунов. Скорость наша – дар ночи, что дает нам возможность преследовать жертву без всякой жалости и милосердия." Он сделал выпад, и Танджиро едва успел увернуться. Скорость Гютаро была невероятной. Он двигался словно тень, оставляя за собой лишь запах гнили и страха. Танджиро понимал, что ему не выстоять в открытом бою. Он был слишком слаб, слишком неопытен. Внезапно, земля задрожала. С треском и грохотом, вековой дуб, стоявший неподалеку, рухнул, словно подкошенный невидимой силой. Его массивный ствол обрушился прямо на Гютаро, придавив его корпус и одну руку к земле. Танджиро увидел странную тень, та подмигнула и скрылась в ночи, пока Гютаро осмысливал, "с какого это хрена дуб упал "просто так", нуне мог же этот доходяга обрушить на него дерево в десяток раз его выше и толще!" Гютаро взвыл от ярости и боли. Это уже не царапина! Это мать его дуб! Причём отчего -то неподъёмно тяжёлый. И тут Гютаро понял... Заговорённый он... -Что за напасть?! Что за бесовское колдовство сие, что глаза мои видят, а разум не разумеет?! Танджиро, задыхаясь, поднялся на ноги. Он не понимал, что произошло, но чувствовал, что это его шанс. Он знал, что в этом мире, полном мифов и легенд, существуют силы, которые он еще не понимал. И возможно... Они были на его стороне! Гютаро, придавленный дубом, пытался вырваться. Его тело извивалось, но тяжесть ствола была непреодолимой. Его раненая рука, прижатая к земле, кровоточила, но кровь не останавливалась, а наоборот, казалось, приобретала более темный, вязкий оттенок, словно сама земля высасывала из него жизнь. Ты ли, право, думаешь, что сие есть конец?! и нет более у меня пути вперед?! Процедил Гютаро "... А ты сильно не радуйся! Хлопец! Сие лишь промедление. Я – упырь. Мы – те, кто века видал, кто падение царств и рождение новых зырил. Сила наша не в скорости и яде. Мы – хранители древних знаний, мы – сама природа, ее темная, неумолимая сторона. Мы можем болезни наводить, что града стирают в прах! Мы можем моры насылать, что реки иссушат и земли в пустыню обратят. Наша мифология – история выживания, история господства над слабыми." Он напрягся, пытаясь освободить руку. Когти царапали землю, оставляя глубокие борозды. "Ты, ничтожный из смертных, дерзнул помыслить, яко можешь пресечь мой ход? Ты еси лишь пылинка в буре, что я единым изволением своим воззвать могу. Кровь моя, как ты уже зрел, не есть обычная влага. Она – вместилище всего самого скверного, что породить может сей мир. Она может обратить здравого в ходячий труп, в тварь, что будет пожирать своих кровных. Сие не чары в вашем разумении, сие есть сама основа бытия нашего." - Ты говоришь о мифологии прошептал Танджиро, его голос дрожал, но в нем появилась новая сила. - Но даже в мифах есть герои, которые побеждают чудовищ. Даже в самых темных легендах есть свет, который пробивается сквозь тьму." Гютаро рассмеялся, но смех его был полон боли и ярости. - Герои? Ты – героем себя кличешь?! Ты даже не ведаешь, как здесь оказался. Ты случайно ранил меня , ты случайно под защитою сего проклятого древа. Ты – ничто. Ты – лишь пешка в игре, которую не постиг ты. Ты - лиш простая случайность мира сего! "Как он задолбал со своими этими фразами ..." подумал Танджиро, слишком уж горделивым ему показался Гютаро, и слишком болтливым, для своего то мёртвого подвида. Даже Даки слегка удивилась разговорчивостью браатца. Он снова попытался вырваться, но дуб лишь сильнее вдавил его в землю. Его тело начало испускать странный, зеленоватый пар, который, казалось, разъедал траву вокруг. Танджиро почувствовал, как воздух стал тяжелее, как в нем появился тот же сладковатый, гнилостный запах, который исходил от Гютаро. Он знал, что это не просто яд. Это было дыхание самой смерти, которое упыри могли распространять, словно чуму. - Не двинусь , но смерть тебе несу. Кровь моя уже в дыхании твоем. Ты уже поражен. Изнутри тебя червь разъест, как и всякого, кто смел мне преградить дорогу.