Тайна Кассиопеи

Дождь начинался едва заметно — тонкими полосами, почти прозрачными он скользил по окнам «Хогвартс-экспресса» так мягко, что казался частью тумана, висевшего над равниной. Осень в этом году пришла рано: холодная, влажная, с запахом мокрой травы и старого камня. И именно такой — тихой и чуть печальной — она встречала тех, кто решился вернуться. Поезд начал замедляться, колёса глухо стучали, действуя на голову как медитативная музыка. Гермиона стояла у окна, сжимая ремень сумки так крепко, что побелели пальцы. — Ну вот мы и снова здесь, — мягко произнесла Джинни, появляясь рядом. Гермиона улыбнулась, но уголки губ дрогнули едва заметно. — Так странно… Всё ещё не могу осознать этого. — Знаю, — Джинни подтолкнула её плечом. — Но ничего, освоимся. Новый год — новый лист, надеюсь хоть в этот раз обойдемся без спасения мира. Поезд остановился. Пар ударил в воздух, и студенты принялись снимать с полок чемоданы. Выходя, Гермиона заметила как кто-то пустил слезу, кто-то рассмеялся — нервно, слишком громко для полупустого перрона. Она вышла последней, в нерешительности увидеть это место снова. Дождь сразу пропитал её волосы, сделав их еще пушистее чем обычно. Она невольно вдохнула глубже: воздух здесь был такой же, как в прошлые годы… но уже не казался таким знакомым и уютным.

***

Большой зал стал заметно светлее и просторнее. Некоторые разрушения предпочли заменить большими окнами, но от этого было немного не по себе. На улице все ещё моросил дождь, и редкие капли стекали по стеклу будто оплакивая пережитые события. Казалось, что зал стал более открытым, но более уязвимым. Стены замка всегда будто защищали его обитателей, а стекло только усиливало ощущение тревоги. Тарелки и кубки всё так же мерцали золотом, но сам зал был пустее. Это ощущалось не числом столов — их по-прежнему было четыре, выстроенные слева направо: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй, Слизерин. Пустота ощущалась в пространствах между людьми, в тех местах, где когда-то были знакомые лица.

Некоторых старшекурсников больше не было в живых — война не щадила никого. Некоторые семьи после войны уехали за границу — искать безопасность, новую жизнь, или просто в побеге от воспоминаний. Кто-то из учеников потерял родителей… и им слишком рано пришлось повзрослеть. Теперь, когда свечи мерцали над головами студентов, их свет отражался не о смех и восторг, как раньше, а о сдержанные лица, тусклые взгляды, осторожные, тревожные движения. В глаза бросилось еще одно изменение — мемориальная стена, установленная после войны. В самом начале зала, в углу у входа, теперь висел длинный свиток с именами. Скопление свечей под ним горело круглосуточно, и воздух там пах воском, пылью и чем-то печально горьким. Гермиона стояла посреди зала и чувствовала: «Хогвартс восстановлен, но не исцелен. Так же, как и она сама.» Её взгляд зацепился за длинный стол, где уже сидела часть преподавателей. Макгонагалл, серьёзная, как всегда, но в глазах у неё мелькнула теплая искра, когда они встретились взглядами. Гермиону внезапно накрыло чувство стыда, она сунула руку в карман мантии и нащупала холодный металл значка старосты. Его прислали еще летом. Когда-то она мечтала об этом значке. Теперь же — была неуверенна, что справится с этим. Она сжала значок сильнее, не решаясь приколоть его — и острый край впился в палец. С тихим шипением Гермиона поднесла палец к губам. — Ты в порядке? — обеспокоенно прошептала Джинни. — Да… да, всё хорошо, — отмахнулась она, чувствуя, как щёки слегка краснеют. — Всё ещё переживаешь насчёт должности? Гермиона опустила взгляд на свои руки, скрытые длинным свитером, и спрятала ладони еще глубже в рукава. — Если честно… очень. Чем ближе был этот день, тем сильнее становились сомнения. Я не уверена, что справлюсь. Джинни тихо фыркнула. — Герми, ты спасла магический мир. После такого, по идее, всё остальное должно быть как два пальца… — Было бы всё так просто — вздохнула Гермиона, садясь за стол. — Так просто, как спасение мира? — хмыкнула Джинни, и одарила ее игривой улыбкой. Гермиона действительно была благодарна подруге за ее попытки поддержать, но в данный момент это ей никак не помогало. Поэтому когда их диалог прервала речь профессора Макгонагалл, она вздохнула с облегчением. Сил обсуждать ее внутренние переживания совсем не было. В этот раз никого не нужно было призывать к тишине — она наступила сама собой. — Добрый вечер, дорогие ученики. Сегодня мы открываем новый учебный год. Год, который многие из нас… не были уверены, что увидят. По залу пробежала ощутимая дрожь. — Мы потеряли друзей, родных и близких. И нам предстоит учиться жить заново — вместе. Она сделала паузу, позволяя словам уложится в головах. — Некоторые из вас вернулись с тяжелыми потерями. Некоторые — впервые покидают дома, которые теперь пусты. Наш долг как школы — стать опорой. Мы усилили защитные чары, расширили комнаты отдыха, и я прошу старост… — её взгляд скользнул по Гермионе, задержавшись едва заметно, — быть внимательными к тем, кому нужна помощь, но кто не умеет о ней просить. Гермиона почувствовала, как её пальцы снова сжали значок в кармане. — И напоследок, — голос Макгонагалл стал мягче, — пусть каждый из нас помнит: Мы не можем вернуть прошлое — но можем создать будущее, достойное тех, кого потеряли. Мы пережили тьму. Теперь наша задача — научиться снова видеть свет Она опустила руки. — Добро пожаловать в место, которое вы будете считать домом в ближайшем учебном году. Зал занялся аплодисментами Макгонагалл чуть кивнула, дождалась, пока шум стихнет, и подняла палочку. — А теперь просим смелых первокурсников пройти вперёд для распределения. Дверь приоткрылась, и внутрь, сбившись в плотную группу, вошли самые маленькие. Мокрые от дождя мантии, огромные глаза, кто-то хватал соседа за руку, пытаясь не отстать. Гермиона уловила в этом небольшое дежавю — так же они когда-то стояли рядом с Гарри и Роном… только тогда было гораздо больше восторга, чем тревоги. Старый табурет уже ждал у преподавательского стола, а на нём — потяжелевшая Распределяющая Шляпа. В этом году она молчала. Шляпа слегка шевельнулась, будто вспоминая слова, но так и не проронила ни звука. Ученики в недоумении переглянулись: «неужели песни в этом году не будет?»

***

Очередь имён потекла привычным потоком. Один за другим дети надевали Шляпу, та едва шевелила полями и почти сразу выкрикивала факультеты. В зале прозвучали первые радостные возгласы, кто-то махал новеньким с факультетских столов, кто-то просто подталкивал к освободившимся местам. Гермиона смотрела на новоприбывших и думала, как много из них уже видели то, что дети видеть не должны. Взгляды первокурсников были внимательнее, серьёзнее, чем в её первый год. Распределение уже подходило к концу. Макгонагалл уже посмотрела в список, чтобы назвать ещё одно имя, как вдруг… Тяжёлые двери Большого зала распахнулись. Холодный воздух из коридора ворвался внутрь, колебля пламя свечей. Головы повернулись почти одновременно, по залу прокатилась волна шёпота. Гермиона автоматически обернулась. В дверях стоял Драко Малфой. Высокий, бледный, в идеально застёгнутой мантии; волосы чуть темнее, чем раньше, от влаги; взгляд усталый и настороженный. Он выглядел так, будто проделал путь на много миль длиннее, чем от вокзала до замка. А за ним еще одна еле видная фигура девочки. Тонкая, чуть выше средних третьекурсников, с прямой осанкой, светлыми волосами, собранными в хвост. В руках — сумка, прижатая к груди. Её глаза, огромные и яркие, бегали по залу, цепляясь за потолок, свечи, окна, лица — как будто она давно мечтала увидеть это своими глазами. То тут, то там были слышны догадки: «Это Малфой?», «Кто с ним?», «Зачем он вернулся?», «У него есть… сестра?» Волну шумов оборвал спокойный голос Макгонагалл: — Тишина, прошу. Зал почти сразу стих. — Благодарю, — произнесла она. — Как многие из вас помнят, в этом году к нам возвращаются те, кому война не позволила закончить обучение. — Она на секунду задержала взгляд на Драко. — Мистер Драко Малфой возвращается, чтобы завершить курс. Она не стала говорить больше — ни оправданий, ни пояснений. Только факт. В этом было больше уважения, чем в самых длинных речах. Потом её взгляд мягко скользнул к девушке рядом с ним. — А также к нам присоединяется мисс Кассиопея Малфой, — в голосе не дрогнуло ни звука. — Она поступает сразу на шестой курс. Образование до этого получала дома и сдавала экзамены под контролем Министерства. Однако, — уголок губ Макгонагалл едва заметно дрогнул, — в соответствии с традициями Хогвартса, её всё равно должна распределить Шляпа. Шёпот вспыхнул вновь — уже другой: «Сразу на шестой?», «Она что, вундеркинд?», «Никто о ней до этого не слышал…» — Сокрытие ребенка? Вот это интересный поворот, — пробормотала Джинни, не без горечи. Гермиона не ответила. Её больше занимало то, какой мотив был у родителей чтобы сделать это и какой ценой. Кассиопея — теперь Гермиона могла связать имя с лицом — бросила короткий взгляд на брата. Драко чуть наклонил голову — кивок был почти незаметен, но в нём читалось: «иди, не бойся, я с тобой». Девушка шагнула вперёд. Она подошла к табурету и аккуратно села, всё так же прижимая сумку к груди. Шляпа опустилась ей на голову, почти скрывая лицо. На этот раз она не торопилась. Несколько долгих секунд зал смотрел только на девочку с фамилией Малфой и старую, потрёпанную Шляпу, которая, казалось, буквально шевелила мыслями. Гермиона вдруг поймала себя на том, что затаила дыхание. Если она пойдёт в Слизерин… — мелькнуло. Шляпа чуть содрогнулась, и раздался громкий голос: — КОГТЕВРАН! Стол Когтеврана ожил аплодисментами, кто-то свистнул, кто-то засмеялся, были и недовольные, но к счастью интересующихся было намного больше. Полумна, сидящая среди синих и бронзовых шарфов, радостно махнула Кассиопее рукой, будто уже давно ждала именно её. Снимая Шляпу, девушка встала с растерянной, но искренней улыбкой. Она снова посмотрела на брата. И в этот раз Гермиона совершенно ясно увидела, как в глазах Драко что-то потеплело; на долю секунды напрягшиеся плечи опустились. Он умеет переживать за кого-то кроме себя, подумала Гермиона. — Что ж, — тихо произнесла Джинни, — Малфой и не на Слизерине. Это прям сенсация. Уже жду статью в пророке об этом. — Когтевран… — задумчиво протянула Гермиона. — Ей там будет легче. — Если когтевранцы вспомнят, что не все Малфои равно Люциус, — буркнула Джинни. Тем временем Макгонагалл кивнула Драко, подзывая к себе и шепотом обсуждая что-то, о чем чужие уши знать были не должны. Он коротко кивнул и направился к столу Слизерина. Шёпот сопровождал его, но он ни разу не повернул головы ни к одной из групп — ни к Гриффиндору, ни к Пуффендую, ни даже к Когтеврану, где уже сидела его сестра. Он просто шёл, как будто уже привык идти через чужие косые взгляды.

***

Когда все ученики сели за стол, Шляпа, всё ещё лежавшая на табурете, вдруг шевельнулась. — Что ж… раз уж все, кто должен, нашли свои места… — голос её прозвучал хрипловато, но уверенно. — Пожалуй, самое время напомнить вам, в каком месте вы все оказались. Шляпа выпрямилась на табурете и запела. Не громко, не весело — ровным, немного грустным голосом:

Вы все пришли в мой древний дом,

Где свет свечей в ночи горит,

Где каждый шаг ведёт к тому,

Что мир еще вас удивит

Четыре дома — разный путь,

Но корень у дорог один:

Вам силу дать добро вернуть

Туда, где шёпот был руин.

И грозный Лев, восставший с праха,

Вам смело, гордо говорит:

Храбрец не тот, кто лишён страха —

А тот, кто страх свой победит.

Барсук научит вас труду,

Ведь в нём рождается терпенье,

Не бросит друга на ветру —

В нём преданность, а не сомненье.

Орёл, любитель ввысь парить,

Где мудрость, ум — его же ветер,

Велит мечтать, дерзать, творить

И вдохновлять весь мир наш этим.

А Змей — хитер, амбиций полон,

И цель его важней дорог,

Решительность — его опора.

Но вот в душе он не жесток

Так вступим в год с удвоенным стремленьем:

Добро растёт, где нет вражды.

Пусть Хогвартс станет вашим вдохновением,

И местом, где сбываются мечты.

Под шум аплодисментов, Гермиона смотрела на звёздный потолок и чувствовала, как внутри что-то дернулось. Там, где раньше была только усталость, теперь появлялось нечто ещё — тонкое, осторожное предчувствие. Она вытащила из кармана значок старосты, посмотрела на него и, прежде чем успела передумать, аккуратно приколола к мантии. — Ну вот, — усмехнулась Джинни, — официально: если мир снова пойдёт вразнос, у нас есть староста. — Давай хотя бы попробуем, чтобы в этом году обошлось без войны, — устало, но с улыбкой ответила Гермиона. Она ещё не знала, что в этот учебный год в Хогвартсе снова не будет спокойно.