Нейрохимия ненависти

- Ого, я думал, ты будешь дольше издеваться, безжалостный супер-урод, - раздался язвительный комментарий Бутчера. Хоумлендер прошёл в квартиру и последовал за голосом. Билли обнаружился в незанятой комнате, где хранились его новые вещи. Там он снова лежал на диване, который, кажется, приглянулся ему. Подняв бледное с испариной лицо, Бутчер присвистнул. - Хуя себе. Кто тебя так разукрасил? Познакомишь? Я хочу высказать ему своё почтение. Джон стоял в своём костюме: грязном и изодранном. На лице и руках супера ещё виднелись следы гематом. Но постепенно тело регенерировало. Не сравнится с привычной нормой, и всё же лучше, чем остаться изломанной куклой, какой себя чувствовал Хоумлендер, валяясь в развалинах парковки. - Пошли, - супер взял Бутчера за руку и потянул на себя. – Покажу. Билли одновременно ощутил долгожданное облегчение и подступающую панику. Джон показался ему слишком злым, взвинченным и агрессивным. Но пока сдерживающим себя. Оно и понятно, кто-то накостылял ему по самые помидоры. Кто угодно выйдет из себя. Как же, сука, интересно, кто этот красавчик! - Вот. Бутчер проследил за рукой Хоумлендера и увидел зеркало. В нём отражался он и двинутый супер. - Смотрю, голову тебе знатно повредили, - Билли внимательно рассмотрел блондинистые волосы, местами слипшиеся от крови. - Блядь, Бутчер, это сделал ты! – почти прорычал Джон. – Сейчас не до шуток. Я чуть не умер из-за тебя! - Я научился бить тебе морду, лёжа на диване? Охуеть, какая полезная суперспособность. Ради неё я готов пойти на уступки, и отказаться быть человеком. Бутчер ухмылялся, но ему всё больше не нравился взгляд Джона. Он снова был неадекватным, жестоким, злым. Прямо как в тот день, когда на них наложили это ебучее «проклятие». - Да чтоб тебя, Уильям! – Хоумлендер сильнее стиснул руку Билли. – Ты и сейчас тянешь из меня силы! - Так, не гони, - Бутчер поморщился и попытался отстраниться, но супер не позволил. – Не может этого быть. Ты ведь тоже получаешь от меня энергию. Иначе, почему я жру, как какой-то монстр-чёрная дыра? И тебе в кайф меня лапать, больной фетишист! Будь я пиявкой, какой ты пытаешься меня выставить, ты бы от меня шарахался. Хоумлендер провёл рукой по своим волосам. Его лицо было жутким. Какую бы хрень этот придурок ни задумал, Уильям уже был против. И заранее мечтал о побеге, для начала, хотя бы в другую комнату. - Согласен, когда я сейчас взял тебя за руку, мне стало гораздо легче, - вынужденно признал Джон. Оглядев себя, супер добавил. – И регенерация сработала быстрее. – Значит, нужно сейчас же отобрать у тебя то, что ты забрал. Прищурившись и удивлённо приподняв брови, Бутчер уточнил: - Что за бред ты несёшь, ебанутое создание? Я ничего у тебя не брал. Это ты отобрал у меня свободу и управляешь, как сраной марионеткой. Он хотел сказать что-то ещё, но Хоумлендер притянул его лицо к себе и впился в губы Уильяма. От неожиданности Билли застыл, но уже через пару секунд, осознав действие Джона, начал яростно отталкивать супера. Пытаясь ругаться, пока во рту лазил чужой язык, Билли пинался и хватался за волосы, уши, старательно выдавливал глаза. Джон лишь усмехнулся. - Именно это и даёт мне прилив сил. А знаешь, какой контакт даст больше? М? Осознание пронзило Бутчера с такой же болезненностью, как пуля живую плоть. Билли задёргался ещё сильнее. - Нет, ты этого не сделаешь. Ты не настолько больной. В тебе должно остаться что-то человеческое! Хоумлендер неприятно рассмеялся. - Ты никогда не считал меня человеком. И не стоит менять своё мнение. Я твой бог. И я требую назад своё благословение. Если не можешь отдать его просто так, я заберу силой. Не хочу уподобляться таким, как ты. Я не насекомое. - Я бы поспорил. Пусти! Перестав прижимать к себе человека, Джон с оскалом понаблюдал, как Бутчер скрывается за порогом, а потом громко сказал: - Билли, иди в спальню. Полностью разденься, ложись в кровать и жди меня. Проходя в сторону ванны, Джон удовлетворённо проводил взглядом идущего ему навстречу Бутчера. Тот послушно направлялся в спальню, выражая на лице дикую смесь отвращения и чего-то похожего на страх. Джон снял испорченный костюм, бросил его в коридоре и прошёл в душ. Смыв с себя грязь и наскоро вытершись махровым полотенцем, Хоумлендер полез в шкафчик, где в числе прочего он хранил лубрикант. Его ждали. С бледным и неверящим лицом. Билли сидел у края кровати, согнув колени, и стараясь максимально закрыться. Он прикрывался не от стыда наготы, а пытаясь отгородиться от неизбежного, создать хоть какую-то иллюзию защиты. - Тебе тоже будет приятно, - Хоумлендер забрался на кровать с другой стороны. – Я обязательно помогу тебе кончить. Не думай обо мне слишком плохо. - Думаешь, меня беспокоит именно это? – Билли повернул к суперу голову. – Я, блядь, хочу, чтобы ты меня не насиловал! - Да ну, это не будет насилием, - Джон повертел в руках баночку смазки. – Ты сам будешь раздвигать ноги. - Потому что ты прикажешь, сучий потрох! - процедил сквозь зубы Билли. – Чтоб тебя, Джон, чтоб ты сдох! Решив изменить тактику, Бутчер добавил в голос ноты, каких никогда прежде не было в адрес Хоумлендера. Надежду и просьбу. - Пожалуйста, сохрани хоть что-то неприкасаемым. - Если откровенно, Уильям, - супер подобрался к Билли почти вплотную. – Я бы итак это сделал. Позже, когда ты бы привык ко мне чуть сильнее. Но из-за твоей жадности придётся трахнуть тебя сейчас. Мне нужно вернуть свою энергию. Я не могу быть слабым. - Какая же ты мразь, - Бутчер протёр двумя руками лицо и зарылся пальцами в волосы. Понимая, что следующие действия сломают их шаткое подобие взаимопонимания, Хоумлендер замешкался. Однако было ли хоть что-то, отдалённо похожее на сдвиги к отказу от ненависти, супер сомневался. - Уильям, ты станешь моим любовником. Сейчас мы займёмся сексом, ты будешь отвечать и стонать, как заправская шлюха. Бутчер, кривя лицо, распрямился и сам подлез к суперу. Джон довольно ухмыльнулся, когда Билли оседлал его бёдра. Глаза человека пылали ненавистью и злобой. - Тебе нравится идея покататься на моём члене, а? Уильям? – не удержался супер, протянув руки к телу Бутчера. Сопротивление было забавным для Джона. Он физически ощущал битву человека и его «проклятия». Но слово Хоумлендера победило. Как всегда. - Да, Джон, я хочу тебя. «Что тебя кони вчетвером ебали, блядский супер!» Билли потянулся за поцелуем. Хоумлендер набрал в руку смазку и, дотянувшись до сфинктера Бутчера, принялся его растягивать. Тело, непривычное к таким манипуляциям, вздрогнуло, но не отстранилось. - Раздвинь ноги пошире, - Джон прошептал это в губы Билли. «Я найду самый большой дилдак и сделаю в тебе лишнее отверстие, будь готов, мудозвон!» Прикосновения супера приносили одновременно кардинально разные ощущения. Конечно, если закрыть глаза и представить, что чужие пальцы не копаются в твоей заднице, можно было подумать о сексе с девушкой. Отдалённо. Хоть что-то похожее должно быть? Целуется Хоумлендер приятно (тошнотворно!). Прикосновения нежные (отвратительные!). Энергия, переливающаяся от одного к другому, поднимала настроение. Джону уже этого казалось много. Он чувствовал, что способен поднять чёртов Эверест и закинуть его на Луну. Но отказываться от продолжения с Бутчером не хотелось. Подмяв Билли под себя, Джон почти потребовал: - Расслабься, иначе будет больно. «Я тебе тоже самое скажу, когда буду засовывать в тебя ракетницу» Стон Бутчера был прекрасен. Джон, погружённый в человека, который ненавидел его всем сердцем, испытал мысленный оргазм ещё до того, как это случилось физиологически. - Не переставай издавать эти звуки, - почти промурчал Хоумлендер. Билли послушался. Постанывая на каждый толчок супера, Бутчер выгибался в пояснице, ответно гладил Джона и проводил языком по чужой коже. - Блядь, Уильям, какого хрена я только сейчас узнаю, что ты можешь быть таким охуенным? – Хоумлендер поймал чужой рот и довольно промычал в него. «Надеюсь, твой жалкий член отвалится. И язык. И, сука, всё, что можно!» Впившись в шею Билли, Джон огладил тело под собой и сделал несколько резких глубоких толчков, от которых глаза любовника на секунду потеряли осмысленный взгляд. А ведь всё это время разум Бутчера продолжал следить за всем этим актом насилия. И, игнорируя вспышки удовольствия, продолжал выражать своё негативное отношение именно глазами. Ощущая накатывающую волну оргазма, Джон особенно глубоко вошёл в податливое тело и втиснулся в объятия Бутчера, будто пытаясь слиться с ним. Человек послушно продолжал обнимать, целовать и постанывать. Супер, испытав облегчение, нащупал чужой член и принялся его дрочить. - Я о тебе не забыл, - сквозь сытую улыбку сказал Джон. Тело, давно не получавшее нормальной разрядки, очень быстро сдалось. Хоумлендер поднёс к своему лицу руку с чужой спермой и лизнул её. - Боже, Уильям, ты когда последний раз трахался? Или хотя бы дрочил? Это будто стало стоп-словом. Билли, полный отвращения и кашляя от того, как интенсивно к горлу подбиралась желчь, начал активно вылезать из под супера. - Спящая красавица проснулась, - Джон сполз с Билли, но когда тот попытался свалить, перехватил его и прижал к себе. – Нет, мне нужно забрать всё. Полежишь со мной. Билли закусил кулак, чтобы сдержаться. Зажмурившись, он тяжело дышал и сжимал пальцы на руках и ногах. - Ублюдочное животное, я тебе сейчас всё тут заблюю, пусти! - Не напугаешь, - Джон зарылся носом в волосы на затылке Бутчера. – Вызову химчистку. А до неё перейдём на другую кровать. Там можем продолжить. Как тебе идея? - Такое же дерьмо, как и ты. - Ответ не верный. Рука супера огладила шею, грудь, живот и потянулась к члену Билли. Бутчер старательно отталкивал её. Но правда была в том, что тело всё устраивало. Оно хотело продолжения. Бутчеру понадобилось представить много чего мерзкого, чтобы унять заново формирующуюся эрекцию. - Хватит! – Билли обернулся к Хоумлендеру. - Ещё одна попытка, и я костьми лягу, но придумаю, как обойти запрет и сдохнуть. А перед этим я высосу тебя досуха. Как думаешь, без меня ты восстановишь свои силы? Джон, недовольно скривив рот, убрал руку с промежности Бутчера. Он видел, на что способен его мозг. - Хорошо, будь по-твоему. Спи. Это приказ. Билли моментально отключился. А Джон ещё некоторое время покрывал поцелуями своего вынужденного любовника. Непонятно почему, но суперу это нравилось. Как будто даже вкус пота Бутчера вызывал в нём отклик. Но рано утром Хоумлендер, так и не сомкнувший глаз, понял, что силы снова начали покидать его. - Что за хуйня? – зло прошипел Джон, отпустив Бутчера и скатившись с кровати. Смотря на свои руки, как на что-то чужое, супер попытался взлететь, но его едва оторвало от пола, и он почти сразу грузно рухнул, покорившись гравитации. - Есть справедливость на свете, - Бутчер, глядя на валяющегося на полу Хоумлендера, мрачно улыбался. Он ощущал себя использованным, осквернённым, не мужчиной, но хотя бы немного отомщённым. - Я же чувствовал прилив сил, - Джон проигнорировал слова Билли. – Почему я опять пустой? - Потому что ты всегда был ёбаной пустышкой, - Бутчер поднялся с кровати и поплёлся в ванную. – Только и можешь отбирать чужие жизни. Своей-то нет. Хоумлендер проводил мужчину странным взглядом. Но ничего не стал говорить. Его до ужаса пугало положение, в котором он оказался. Желания спорить с униженным человеком у него не было. - Я не мог ошибаться, - бормотал Джон. – Я же это ощущал. Ощущал, блядь! Прошло несколько дней. Бутчер старался держаться от супера подальше. Иногда на него накатывали приступы неконтролируемой блевоты, особенно когда срабатывало компульсивное переедание. Но Джон всё равно зажимал его и с безумным взглядом вылавливал крохи энергии, которой хватало совсем ненадолго. Благо, больше не пытался выебать. Из-за случившегося Бутчер начал непроизвольно напрягаться каждый раз, когда поблизости объявлялся Хоумлендер. Но хуже всего было то, что супер вынуждал спать с ним в обнимку. Он заметил, что после совместного сна энергии возвращалось чуть больше, и она задерживалась на пару часов подольше. Естественно, публичная жизнь немного притормозилась. Хоумлендер физически не мог выйти в люди, не имея возможности к нормальному полёту. Его не поймут. Назовут слабаком, а после выгонят из Семёрки. Жизнь в полной пизде. Но, несмотря на очевидное желание обвинить во всём Бутчера, Хоумлендер не торопился от него избавиться. Билли всё ещё немного подпитывал его и, как ни странно, вызывал желание. Хотелось ещё послушать его чудесные стоны и облизать вкусное тело. Супер рад бы повторить, но Бутчер старательно замыкался. Он не устраивал скандалов, не кричал, не истерил. Тихо забивался куда подальше и, как мог, справлялся с отвращением к насильнику. Для решения этого вопроса Хоумлендер позвонил Эшли и потребовал пустить какую-нибудь дурочку-фанатку, которая не прочь раздвинуть ноги перед кумиром. Бутчер сидел на диване в своей комнате. Хоумлендер разрешил ему полностью её занять, за исключением ночи. Билли проводил в ней всё возможное время, наплевав на всю эту хрень с необходимой близостью супера. Поэтому сейчас он сжимал виски пальцами, пытаясь хоть как-то ослабить давление. Внутри всё горело. Это была блядская ломка – туман в голове, дрожь в мышцах, мерзкое ощущение потери энергии, будто тебя отключили от источника жизни. Внезапно из спальни Джона донёсся громкий, нарочито резкий голос, предназначенный только для Бутчера. - Уильям! Иди ко мне! Сейчас же! Унизительный окрик, как для пса. Бутчер с силой ударил кулаком по стене, ярость на секунду перебила физическую боль и психологическое отторжение. Как же хотелось прекратить эти мучения. Но мужчина вынужденно поднялся и пошёл к своему «хозяину». Билли замер в дверях спальни. Воздух был спёртым, пахло потом и незнакомыми женскими духами. На синих простынях – голая девушка. Хоумлендер двигался над ней с ритмичной, почти механической жестокостью. Не страсть. Демонстрация власти. Спектакль в одном лице. Джон, не замедляясь, повернул голову к дверям. Его глаза странно горели. Не как когда он активировал своё тепловое зрение. А тёмной синей бездной. - Смотри, Уильям. Видишь, что значит настоящая преданность? Есть те, кто готов на что угодно, ради капли моего внимания. Грубо перевернув девушку, Джон впечатал её за шею в матрас. Та взвизгнула от неожиданности и боли. - А ты добровольно отказываешься. Даже когда твои плоть, кости и кровь – уже мои. Бутчер молчал. Ему не хотелось общаться с тем, кто всё равно никогда не поймёт человеческой природы. Тем более равнодушие к такому нарциссу, как Хоумлендер, это тоже своего рода оружие. Оно бьёт больнее, чем может показаться на первый взгляд. Супер закончил с театральным стоном и оттолкнул от себя девушку, как использованную салфетку. Она, прикрываясь, отползла в угол кровати, её глаза были полны испуга, а не удовольствия, как наверняка воображал себе Джон. Хоумлендер встал с кровати и подозвал к себе Билли. Когда Бутчер подошёл, супер указал пальцем на дрожащую девушку. - Что, Уильям? Хочешь её? Не стесняйся. Бери. Я разрешаю. Все мои подарки нужно принимать с благодарностью. Девушка посмотрела на Бутчера с немой мольбой. Он бросил на неё короткий, ничего не выражающий взгляд, затем перевёл его на Хоумлендера. - Она не хочет. А я не насильник. В отличие от некоторых. Здесь мне делать нечего. Его слова повисли в воздухе, острые, обледеневшие. Провокация провалилась. Джон, почувствовав знакомую пресную ненависть, с раздражением отмахнулся. - Иди, скучный ты. Бутчер вышел из спальни. Но Хоумлендер заметил. Заметил предательское напряжение в теле, участившееся сердцебиение и прилившую к паху кровь Уильяма. Он всё-таки отреагировал на этот грубый спектакль. Маленькая, уродливая победа. Зайдя в ванную, Бутчер закрыл дверь и прислонился к ней. Хуй пойми, почему его всё это взволновало. Особенно на фоне собственного изнасилования. Да, он любил женщин. Но помимо неё в спальне был Хоумлендер, от которого либидо Билли пугливо пряталось. Что произошло сейчас? Он никогда не был поклонником жанра «принуждение» в порно. И в жизни никогда не стремился к полному доминированию над любовницами. Неужели психические травмы заразны? Это Хоумлендер с ним сделал? Температура тела была такой, что хотелось залезть в холодильник. Бутчер раскрыл кран с холодной водой и залез в душ. Ледяные струи не приносили успокоения. Наоборот, некоторые капли воды испарялись, окутывая мужчину лёгким прохладным туманом. Уильям прислонился ко влажной стене, тело было напряжено до дрожи. Это не могло быть желание. Просто не могло! Но Бутчер, не контролируя себя, опустил руку на возбуждённый член. Никакого обычного удовольствия. Это была попытка вернуть хоть какой-то контроль над телом. Он может чувствовать не только по чужой воле, но и по своей. И это получилось. Слишком хорошо. Оргазм накатил не как облегчение, а как внутренний взрыв, смывающий на мгновение всё – ненависть, боль, память. Билли глухо простонал, запрокинул голову, и на секунду его разум опустел, осталась только всепоглощающая физиология. И в этот миг из прохладной дымки за его спиной возникла фигура. Хоумлендер без труда тихо сломал замок и бесшумно вошёл в ванную, незваный и всё ещё голый. Его грудь прилипла к обжигающе-горячей мокрой спине Бутчера. - Чем занимаешься, Уильям? – шёпот супера был мурчащим. Это звучало почти возбуждающе, если бы хозяин голоса был нормальным. Пальцы, холодные и твёрдые, как сталь, сомкнулись на мокром плече Билли. И мир взорвался. Это был не прилив силы. Это был катарсис. Волна чистой, нефильтрованной, солнечной энергии пронзила Хоумлендера с ног до головы. Золотистое сияние на секунду окутало тело супера, заставив вибрировать воздух и гудеть кафель. Джон невольно вжал пальцы в плечо Бутчера, оставляя багровые следы и прижимаясь голым телом ещё сильнее в порыве экстаза. Джону казалось, он вот-вот взлетит, взорвётся и станет богом по-настоящему. Но это длилось лишь мгновение. Мозг Бутчера, заторможенный шоком и пост-оргазмической ампутацией чувств, наконец, обработал сигнал: «голый Хоумлендер касается!» Волна блаженной энергии, только что достигшая пика, оборвалась с резким щёлкающим звуком. Её сменила другая волна – физиологического, животного отвращения. Бутчер дёрнулся всем телом как от прикосновения к чему-то ядовитому, оскверняющему. - Долбаный ублюдок, отстань! Не трогай меня! – голос Билли сорвался на хрип. Джон замер. Блаженство на лице сменилось шоком, а затем – стремительно нарастающей, детской, яростной обидой. Он почувствовал вкус абсолютной силы… и тут же был отвергнут. Его величайшее открытие оказалось хрупким. - Нет, ты не отнимешь это у меня! – Хоумлендер сжал плечо так, что хрустнули кости, его голос сипел от бессильной злобы. Но он чувствовал. Чувствовал, как «нектар» в его крови сменялся знакомым, горьким и едким суррогатом ненависти и отвращения. Джон получил всё и тут же это потерял. Супер отступил назад, его глаза горели. Он смотрел на Бутчера не как на врага или пленника, а как на неразрешённую задачу или Святой Грааль. - Хорошо… Уильям. Я тебя не трогаю. Но теперь я понял. Знаю, на что ты способен. И я добьюсь этого снова. Мне это нужно. Уже собираясь уходить, Хоумлендер виновато посмотрел на чужое плечо. - Сходи к врачам на нижние этажи. За тобой сейчас кто-нибудь зайдёт для сопровождения. После ухода Джона Бутчер остался стоять под ледяной водой, дрожащий от ярости и щемящего, непростительного стыда.