Восемь вкусов, но лишь один – особенный

Комната утопала в приятной темноте, что разбавлялась мягким приглушённым светом прикроватного торшера и отблесками уличных фонарей, пока сквозь открытое на проветривание окно доносился городской шум. Создавалось впечатление безопасного кокона, который ограждал от внешнего мира, погружал в долгожданное спокойствие и давал насладиться уютом времени, проведённым с любимым человеком. Джефф и Баркод сидели на кровати, опираясь на её изголовье, и лениво листали социальные сети. Свежесть постели холодила кожу, в воздухе вокруг витал лёгкий аромат крема для тела, который использовал Сатур, странным образом смешиваясь с запахом малинового глинтвейна, что исходил от аромадиффузора. В коем-то веке их выходные совпали, поэтому можно было не торопиться лечь спать пораньше, а просто впитывать атмосферу этого прекрасного вечера, нежиться в компании друг друга, ведь завтра будет свободный от работы день. Сатур что-то задумчиво читал с экрана смартфона, пока его рука покоилась на внутренней стороне бедра Тина, а палец нежно поглаживал чувствительную кожу, и действие это было скорее машинальным, нежели несущим в себе какой-то скрытый умысел. Оно было привычным для них обоих, комфортным и приятным. Код же с улыбкой смотрел какие-то видео, ногтём большого пальца то и дело скребя нижнюю губу. Периодически Джефф отвлекался от своего занятия и кидал косые взгляды на лицо Тиннасита, каждый раз улавливая движение пальцем по коже, что пробуждало в нём желание самому дотронуться до нежной плоти, провести подушечкой по пухлым, сочным, вкусно выглядящим губам. Но он не зацикливался на этих мыслях, продолжая впитывать их спокойную обстановку. Баркод от чего-то тихонько засмеялся, по-прежнему просматривая ленту в TikTok, чем в очередной раз привлёк внимание Сатура, что, в свою очередь, случайно зацепился взглядом за оголённое плечо, с которого сползла пижамная рубашка, когда тело парня тряслось от попыток задушить смех. Джефф пристально оглаживает взглядом участок открытой кожи, любуется своим партнёром и, в конце концов, не выдерживает, наклоняясь ближе и оставляя практически невесомый поцелуй. По телу Тина бегут мурашки от ощущения на себе горячего дыхания, а затем чужих ласковых уст, отчего он машинально слегка дёргает плечом и поворачивает голову к парню, сидящему рядом. Код игриво прикусывает свою губу, растягивая уголки в улыбке, пока в глазах появляется озорной блеск. Его взгляд блуждает по лицу Джеффа, любовно мажет по родным чертам, часто цепляя глаза и задерживаясь на них по несколько секунд, словно в попытке загипнотизировать. — Что ты задумал? — вопрос мягкий, даже ласковый, подкреплённый восхищённым взглядом. Тиннасит улыбается шире и молчит, еле заметно пожимает плечами, издевается над Сатуром, который улавливает в чудесных глазах напротив знакомые отблески адского пламени. Джефф, не разрывая зрительного контакта, дразнит в ответ на молчание, ведёт пальцами по бедру вверх, добираясь до края коротких задравшихся пижамных шорт. Бёдра у Баркода чувствительные, считывают любые прикосновения необычайно ярко, посылая по всему телу вспышки удовольствия, отчего щекотливое чувство заставляет мягко, но сияюще захихикать и подорваться со своего места со словами: — Вернусь через минутку. Сатур протестующе мычит и наигранно хмурится, вот только Тин не смотрит, уже скрывшись за дверью, ведущей из спальни в коридор, которая осталась приоткрыта. Музыкант прислушивается, улавливает шаги, доносящийся откуда-то стук шкафчиков и шуршание каких-то упаковок. Код, как и пообещал, возвращается быстро, запрыгивает обратно на кровать, упираясь коленями в одеяло, и поднимает в воздухе перед собой руку, что удерживает пакетик с разноцветными леденцами. — Конфеты? — Джефф удивлённо приподнимает брови, рассматривая упаковку сладостей с таким интересом, что аж склоняет голову вбок. — Но они здесь не просто так, Пи'Джефф, — Тиннасит довольно улыбается, опуская руку вниз, и обращает всё своё внимание на Сатура. — Ты знаешь игру «Угадай вкус»? — Конечно знаю, — Джефф скептически фыркает, передавая что-то похожее на: «Да кто ж не знает-то?». Шкодливые нотки вновь возвращаются во взгляд Баркода, его лицо приобретает более уверенное, решительное выражение, а из уст вырывается обманчиво спокойное: — Давай сыграем. Сатур переводит заинтересованный взгляд с пакета леденцов на Тина, гадая, что же задумал его обожаемый мальчик, а затем откладывает свой телефон на прикроватную тумбу, поправляет подушку за спиной и игриво произносит: — Вызов принят. Баркод в предвкушении закусывеет нижнюю губу, перекидывает одно колено через ноги Джеффа, седлая его бёдра, а затем тянется к завязке чужого халата. Под лёгкой атласной тканью ничего нет, поэтому, когда Тин вытаскивает из петель пояс, две половины халата спадают с торса, открывая вид на рельефное тело. Парень нервно выдыхает, складывает атласный пояс и завязывает ним глаза Сатура, погружая его в темноту. Тот, в свою очередь, улыбается и протягивает руку ладонью вверх, ожидая, что Код даст ему первую конфету. Но вместо леденца на кожу опускается нежное, самую малость влажное прикосновение чужих губ, за которым следует манящий шёпот: — Не так быстро, — тон, словно транслирующий таинственность момента, задаёт нужный настрой, мигом повышает градус температуры в комнате. — Чтобы угадать вкус, ты должен использовать меня. — О, прости? — Джефф вновь удивлённо приподнимает брови, якобы спрашивает, не послышалось ли ему, но внутри забавляется с того, насколько смелый у него парень. А Баркоду давно не семнадцать, чтобы краснеть и робеть с любимым человеком, напротив, он частенько предлагает что-то новое, экспериментирует и, Сатур должен признаться, получается у него это отменно. Их отношения приобретают более смелые оттенки временами, но всего нового оказывается в меру, без перебора и дикости. Только то, что гарантированно понравится обоим. — Уже передумал? — вопрос Тина риторический, произнесённый со смешком, пока он снимал обёртку с первой конфеты. Код кладёт леденец в рот, тщательно перекатывает его на языке, пытаясь оставить как можно больше вкуса у себя во рту, а затем вынимает его, откладывая на снятую обёртку, и медленно приближается лицом к лицу Джеффу. — Готов? — вопрос выходит тихий, поддразнивающий… почти что интимный. — С тобой? Всегда и ко всему, что угодно твоей душе, — Сатур улыбается, крепче сжимая пальцы на талии Тиннасита, словно в подтверждение своим словам. Баркод на мгновение ярко улыбается такому ответу, думая о том, что Джефф – неизменный романтик, но уже через секунду в напористом поцелуе сталкивается своими губами с теми, что напротив. Никто из них не решается оттягивать время, чтобы постепенно углублять поцелуй, и у каждого на это свои причины: Тину не терпится воплотить свой порыв в жизнь, не терпится довести своего Пи' до крышесносной стадии желания настолько, что он буквально чувствует зуд под кожей, а Джефф принимает вызов своего затейника без колебаний, хочет как можно скорее почувствовать жар и влажность чужого рта, показать, что тоже умеет толкать к краю, сводить с ума. Стоит лишь приоткрыть рот, как язык Сатура толкается внутрь, шустро оглаживает внутреннюю сторону губ, проходится по кромке зубов и переплетается с языком Кода, играясь с ним, улавливая контраст вкуса конфеты с уже таким привычным запахом любимого человека. У обоих, кажется, кружится голова, появляется «ватное» ощущение, что заставляет сконцентрироваться на действиях и взаимном удовольствии. Джефф сбавляет обороты и замедляет темп, на несколько секунд переключается обратно на губы, поочерёдно сминая их своими, слегка посасывая, чтобы потом последний раз прикоснуться к языку Тиннасита и отстраниться, облизываясь как довольный кот. Баркод открывает глаза, стараясь выровнять сбившееся дыхание, нетерпеливо задаёт вопрос в попытке переключиться на что-то, что не будет вызывать дрожь и заставлять концентрироваться на легко ощутимом сексуальном притяжении: — Ну что? — Легко, — Сатур прерывается на яркую улыбку, показывает зубы, словно намеренно оттягивает ответ, словно мучает Тина, специально приковывая его взгляд к своему рту и заставляя вспоминать то, что закончилось несколько секунд назад. — Это яблоко. — Верно, — Код доверительно шепчет в самые губы, но отодвигается практически мгновенно, не давая утянуть себя в повторный поцелуй раньше времени, чтобы отпить немного воды из стакана и вслепую выбрать следующий леденец, шаря свободной рукой по кровати. Тиннасит повторяет процесс со второй конфетой, облизывает её, оставляя вишнёвый вкус на своём языке, а напоследок проводит леденцом по поверхности своих губ. Второй поцелуй длится несколько дольше, нежели первый, потому что Джефф какое-то время специально удерживает голову Баркода за затылок одной рукой, пока другая гладит упругие бёдра, и тщательно смакует ощущения и рот своего парня, вылизывает вкус этой чёртовой конфеты, заводя их обоих так стремительно, что на подкорке сознания появляется сообщение на красном фоне о необходимости притормозить. В комнате становится тягуче душно и жарко, прикосновение друг к другу обжигают, отдают током, проходящим под кожей, и раскалённой лавой, текущей по венам. Тин с трудом освобождается из хватки Сатура, перехватывает его запястья, поочерёдно чмокает, даря невесомые прикосновения горячих зацелованных губ, пока сам пытается перевести дыхание. Ему даже приходится прочистить горло перед тем, как вновь задать вопрос о вкусе: — Твой ответ? — Вишня, — Джефф без раздумий, прямо мгновенно даёт ответ и принимается ждать, пока Код попробует новый вкус, обхватывая его одной рукой поперёк поясницы, а другую возвращая на бедро. — Какой умный мальчик, — издёвка, произнесённая задушенным и хриплым голосом, без капли юмора и поддразнивания, потому что крышу сносит стремительно и ярко. Притом сносит её не только у Кода. У Джеффа словно коротит мозг, то и дело зацикливаясь на тягучих ощущениях в паху, на постепенно наливающемся кровью члене, который изредка подёргивается, будучи скрытым тканью домашних спортивных штанов и обделённым вниманием одного очень желанного парня, сидящего у Сатура на бёдрах. Джефф снова без малейшего труда угадывает третий вкус, что заставляет Тиннасита усложнить поставленную задачу. Он выбирает в качестве четвёртого и пятого леденцов похожие между собой вкусы ананаса и груши с намерением запутать Джеффа, возможно даже дать повод усомниться в своём ответе, изменить который будет нельзя. И это действительно работает, парень менее уверенно утверждает, какой вкус чувствует, несмотря на то, что угадывает всё же правильно. Но сложность повышается не только в раундах, ведь терпение и сдержанность трещат по швам: поцелуи становятся длиннее, осмысленнее, тягучее, более обжигающими и кружащими голову, они сбивают дыхание и заставляют делить одну дрожь на двоих, отчего повышается уровень взаимной близости. Кажется, что на какие-то мгновения эти двое забываются, что играют в игру, погружаясь в процесс с головой и становясь не в силах оторваться друг от друга, наоборот, с каждой секундой вплавляясь друг другу под кожу всё сильнее и стремительнее. Когда шестой леденец оказывается с отчётливым ароматом лимона, Сатуру начинает казаться, что его чудесный затейник приготовил какой-то подвох в финальном раунде, ведь прошлые два вкуса можно было спутать по невнимательности. Джефф даёт правильный ответ, ждёт, пока Тиннасит сделает несколько глотков воды и попробует последнюю конфету. И, когда Баркод дарит последний – финальный – поцелуй с хитрой улыбкой, музыкант понимает, в чём заключается сложность, скользя своим языком по поверхности чужого. Сатур мало контролирует свои действия, всё его внимание сосредоточено на вкусе, который он с тщательностью смакует. И этот вкус… Это лимон. Но действительно ли Тин использовал один и тот же леденец два раза? Или, быть может, это иной цитрусовый, но просто он слишком похож на предыдущий? Баркод довольно быстро отстраняется, если сравнивать с предыдущими раундами, но Джефф так сильно погружён в размышления, что даже не возмущается тому, каким коротким был поцелуй. Тин видит, как брови парня хмурятся в замешательстве, чувствует фантомные крутящиеся шестерёнки в его голове и робко усмехается, мягко, но требовательно произнося: — Ответ, Джефф. Приставка Пи' растворяется где-то в пучине искрящегося возбуждения, запечатывается на дне нетерпением от долгого ожидания ответа. Но никто из них этого, кажется, не замечает, будучи с головой погружёнными в океан из ослепительного вожделения. — Я не распробовал, — Сатур тихонько выдыхает фразу, машинально облизывает свои губы, и это движение отзывается у Кода ноющей болью в паху. — Нужно проверить ещё раз. Тиннасит прикрывает глаза, хмурится и протяжно мычит, мысленно прося у Богов сил, чтобы не сорваться раньше времени, чтобы дойти до конца, реализовать затею именно так, как было задумано. Он бормочет что-то похожее на согласие, а затем обратно ныряет в бездну, поглощающую в себя интенсивностью поцелуя, упирается ладонями в подушку по обе стороны от головы Джеффа и, в попытке сдержать все самые тёмные, глубинные желания, сжимает ткань так крепко, что, кажется, есть шанс разорвать её в клочья. Джефф напирает, крошит барьеры и стирает границы, он словно испытывает их двоих на прочность, словно играет с огнём, пуская его по телу вместо крови. Сатур натурально вылизывает чужой рот, хмурится ещё больше, борясь с этим загадочным цитрусовым вкусом, вжимает руку, лежащую на бедре Тина, сильнее в тело и ведёт пальцами по левой стороне задницы, по пояснице, вдоль позвоночника, чтобы запутать ладонь в чужих волосах, сжимая их у корней и слегка оттягивая, наклоняя голову Тина под нужным углом. Небольшая шалость Кода пробудила внутри что-то опасно пылкое и жаркое, что-то, что делало эту игру больше похожей на затяжную прелюдию, нежели что-то забавное и дразнящее. Прямо сейчас это было дико и отчаянно, на грани с болью от покусываний и кипяточной страстью, которую распаляло дрожащее прерывистое дыхание рот в рот. Код расплавляется от ощущений, пронзающих тело, тает в чужих сильных руках, теряется в сверкающей похоти… Но его внутренние черти всё не засыпают, атакуют голову желанием пошалить, подкидывают дикие идеи… Искушают. И Тиннасит с превеликим удовольствием поддаётся. Он перебирается выше по телу Джеффа, проезжается задницей по его промежности, вызывая протяжный негромкий стон и ловя его ртом. Баркод смеётся в поцелуй, совершает бёдрами ещё несколько покачивающих движений, а затем отрывается от Сатура, упираясь ладонью ему в грудь. — Ответ? — голос севший, губы саднит и покалывает, но Тин терпеливо ожидает предположения от Джеффа, немного погашая свой пыл. Музыкант отпускает чужие волосы, ведёт рукой по щеке, ласково оглаживая кожу, а затем цепляет подбородок, удерживает его на месте и проводит подушечкой большого пальца по зацелованным розовым губам, размазывает по ним влажность от слюны. — Лайм. Сатур пришёл к этому ответу из-за более яркой кислоты, ощутимой на языке, но даже если это не верный вариант, он не особо и расстроится. Ведь его сейчас явно ожидает что-то более интересное, нежели то, каков вкус леденцов. Джефф шустро снимает с себя повязку, устремляет пронзительный взгляд на лицо Кода. И тот видит явный, чётко очерченный голод в глазах возлюбленного. — Угадал, — Тиннасит тяжело сглатывает, не может переключить внимание с эмоций на чужом лице, с лёгким ужасом осознавая, насколько сильно это на него влияет. — И где же мой приз? Я отгадал все вкусы правильно, — тон Сатура тихий, вкрадчивый, чертовски требовательный и нетерпеливый. — А мы разве договаривались о призе перед началом? Баркод комично расширяет глаза, уходит от прикосновения к подбородку и губам, нерешительно улыбается и начинает отодвигаться назад: сползает с колен Джеффа, постепенно перекатывается по кровати к её краю с намерением удрать. Но Сатур действует быстрее, шустрее, на удивление плавно перехватывая Тина за щиколотку и возвращая на середину кровати. Парень ойкает, когда музыкант наваливается на него своим телом, придавливает, чтобы с предупреждением посмотреть в глаза и прорычать: — Так не делается, Баркод. Игривость исчезает из глаз Кода, а на смену приходит мутная пелена. Его лицо находится в преступной близости к лицу Джеффа, который почти сразу впивается в губы с очередным за этот вечер поцелуем. Но в этот раз он не использует язык, распаляет их огонь медленно и мучительно, давая ему млеть, томить их в ожидании главного действия. Пальцы Сатура скользят по пуговицам чужой пижамной рубашки, ловко их расстёгивают, оголяя сильное подтянутое тело на котором он задерживает потемневший взгляд, когда отрывается от губ Тиннасита. О, словами не передать, как сильно он любит покрывать поцелуями это греховно прекрасное тело. Джефф дарит невесомые прикосновения губами к ключицам, груди, зоне вокруг пупка и спускается к низу живота, оттягивая резинку шорт и непозволительно близко приближаясь к лобковой кости… Но в последний момент переключается на внутреннюю сторону бедра, уделяя внимание самым чувствительным участкам. — Пи'Джефф, — Баркод не может больше терпеть сладостные пытки, какие бы приятные волны дрожи они не посылали по телу, поэтому тихонько хнычет с мольбой о большем, и, дотягиваясь руками, поглаживает пальцами чужие скулы. А Сатур удовлетворённо улыбается в ответ, тянет руки к резинке шорт, стаскивает их вниз по ногам, обнажая всё самое сокровенное. — Знаешь, какой вкус мой любимый, Код? — вопрос серьёзный, произнесённый в порыве задумчивости. — Какой? — Тин прерывисто дышит, чувствуя, как чужие пальцы игриво пробегается по тазобедренным косточкам. Джефф жадно блуждает взглядом по скульптурно ровному члену Кода, немного наклоняется вниз, чтобы обдать чувствительную плоть прохладным воздухом, но его словно резко перемыкает, отчего он размашисто проводит языком по стволу, усыпанному сеточкой вен, и обхватывает головку, слегка посасывая её. Тиннасит давится воздухом, выгибается в позвоночнике, пока ноги мелко потряхивает от интенсивности неожиданных ощущений. — Твой, — Сатур хрипло заканчивает свою мысль, отстранившись, и облизывается, улыбается довольным котом, поднимая взгляд на Баркода. — Подай смазку, сладкий. Вечер, начинавшийся абсолютно невинно, перерос во что-то, наполненное туманом разврата. Тин передаёт Джеффу бутылочку со смазкой, а спустя несколько мгновений, кажущимися мучительно долгими, чувствует прохладное прикосновение к сжатому колечку мышц. Пальцы Сатура один за одним проникают внутрь, бережно растягивают, неспеша подводят к пику удовольствия и тут же исчезают, оставляя после себя чувство пустоты. Но всё это – лишь очень растянутая прелюдия, способ отомстить и вывести любимого мальчика на мольбы о большем. Которые, к слову, Джефф получает незамедлительно после того, как убирает пальцы. И в ответ на нетерпеливые восклицания он довольно щурится, приставляет крупную головку ко входу и наклоняется к Коду ближе – так, чтобы прошептать на ухо снисходительно, опаляя нежную кожу горячим дыханием: — Запомни, Код… Ты не можешь оставить меня ни с чем после того, что вытворял. А затем входит до упора одним неспешным слитным движением. Сатур двигается уверенно, тягуче, нежно, но его грациозное тело скрывает в себе океан силы и энергии. Каждый толчок словно запечатывает произнесённые ним слова, каждый бережный поцелуй отзывается гудящим удовольствием. Момент из единения наполнен хрупкой романтикой, приятной заботой, но напряжение, огонь сквозящие между ними распаляют момент до невообразимых температур. Атмосфера наполнена цепкими прикосновениями, растворяющимися в воздухе задушенными стонами, дрожащими выдохами, взаимным пиком удовольствия и плавными движениями разгорячённых переплетающихся тел. Каждое ощущение острое, словно лезвие. Дикое, словно сладостная пытка. И каждое прикосновение граничит с безумием. Момент наполнен хрупкой преданностью, разделяемой двумя душами томно, неторопливо… Так, словно в их распоряжении всё время мира.