Your beauty never ever scared me..

Луна, словно большая лампа, освещала некую полянку, по которой то и дело то бродил ветер, то останавливался, решая взять отдых. От его хождений колыхалась и дрожала трава, не в силах противостоять этому ненасытному ветру. От этого бродяги также страдала и листва на деревьях, пошатывалась и иногда теряла свои зеленые листочки. И ведь только они не спали. Только луна, ветер, трава и листва. Остальные обитатели данной поляны уже давно смотрели не первый и, наверное, уже даже не второй сон. Они лежали небольшими компаниями на траве, каждый в удобной для себя позе. Казалось бы, все спят, да и слишком поздно сейчас, чтобы кто-то вообще бодрствовал. Но всё-таки не один ветер решил странствовать по поляне этой ночью. Там, где мирно спала одна компания, последовало какое-то движение. Невысокого роста фигура с рожками на голове медленно поднялась с травы, оглядываясь на своих товарищей и надеясь на то, что никто из них не проснётся. Мысленно проклиная шуршание травы, рогатый направился куда-то вглубь поляны, наверное, подальше от своих спящих товарищей. Встав у высокого дуба, парень облакотился на его широкий ствол спиной и стал смотреть в небо, на луну и на звёзды, которых как будто бы с каждой минутой становилось всё больше. Красивая ночь, правда, но рогатый прервал свой сон только ради того, чтобы поглядеть на ночное небо? Со стороны другой компании тоже проследовало движение, не такое аккуратное и медленное, но всё же старающееся остаться незамеченным. Высокая фигура поднялась с травы, пошатнувшись на собственных ногах. Она тут же проследовала в том же направлении, куда и направился наш прошлый герой. Шелест травы вывел первого парня из раздумий и любований на небо, и он, повернув голову, тут же заметив своего высокорослого приятеля, которому тут же тепло улыбнулся. Он не знал, видел ли тот его улыбку, осветила ли луна его лицо, но всё же он просто не мог не улыбнуться. —Кнайф, это ты! Я рад, что ты не уснул в очередной раз. — низкорослый парень, чьё имя Курасан, издал еле слышимый смешок, чуть приблизившись к своему другу. Кнайф, так звали его. Эти двое частенько выбирались от своих команд куда-то вместе. При них они не могли друг с другом нормально разговаривать. Чёртово шоу на миллион тысяч. И зачем они только решили показать свои отношения в не очень плохом свете? Зачем они решили показывать себя только с враждебными намерениями друг к другу? Да, у них была ссора, и она продолжалась в то время, когда начались испытания, но они ведь уже уладили все свои проблемы на счет этого! Они просто решили не меняться. Не меняться на публику. Хоть парни даже и не знали, что это за публика такая и кто вообще смотрит это шоу, они всё равно решили оставаться врагами днём и друзьями только лишь ночью. Да они еще и не знали, какая реакция у их команд будет на то, что они помирились. Брялок бы не давала Кнайфу нормально общаться с рогатым, так как "он же из другой команды, ты не должен с ним контактировать!" и всё подобное в этом духе. Курасану, как лидеру, никто бы не стал перечить, скорее всего, но всё же тяжело было бы в любом случае им двоим по-дружески разговаривать, находясь в разных командах. —Да-да, и тебе привет.. — пробубнил в ответ своему приятелю Кнайф, закатив глаза. Ну засыпает он иногда, не дождавшись времени для их встречи, но ведь ночь на дворе, в такое время нужно спать. Но только не им. Эти ночи важны для каждого из парней. И даже когда высокий засыпал, на следующий же день он мысленно винил себя в этом, ведь упустил возможность, которая дается хоть и каждый день, но на такое короткое время.. —Твои все спят? —Кажется, да. —Отлично, тогда побежали быстрее! Серый хотел было что-то ответить Курасану, но тот резко схватил его за руку и побежал куда-то дальше по полю. Чуть не свалившись от неожиданности, Кнайф сладил со своими ногами и помчался вместе с другом, который так и продолжал крепко держать того за руку. Прибежав к какому-то холму, рыжий отпустил руку парня и начал взбираться на него. Серый повторил за ним, начиная залезать на холм. И вот уже через полминуты они были на вершине вдвоём. Хотя нет, втроём. На этом холме было ещё дерево. Но для их компании оно уж точно не помешает. Курасан сел под дерево, похлопав рукой по траве рядом с собой, как бы подзывая Кнайфи сесть рядом с ним. Тот, в свою очередь, не стал задерживаться и сел рядом с другом. Кажется, так хорошо луна не освещала никакую другую точку на этой поляне. Рогатый повернул голову в сторону своего приятеля, начиная его рассматривать. А он ведь совсем не изменился. Только, может, шрамов на лице прибавилось. А так парень всегда был таким.. прекрасным по мнению Курасана. Его пышные, всегда запутанные и неряшливо лежащие на голове серо-фиолетовые волосы, разные глаза, один тёмно-серый, другой почти что белый, многочисленные шрамы на лице и нос, что был как будто бы всегда в подтёках от крови, длинная шея, которую тоже не пожалела жизнь, так как и на ней присутствовали шрамы, сероватая рубашка и темный галстук, что закрывал такой же темный, но потрепанный и порванный в некоторых местах пиджак с коротким рукавом, тёмные рваные джинсы и черные кеды, грязные бинты, но так хорошо лежащие на тонких руках.. И всё это, весь Кнайф для Курасана был прекрасен. Только он знал о собеседнике то, чего не знали другие, только он знал, что серый прячет под бинтами, только ему тот мог доверить любую информацию. Он сидел и улыбался своему сероволосому другу, не в силах отвести от того взгляд. —И что, ты снова на меня пялить всю дорогу будешь? Мы вроде как поговорить собираемся, а не в гляделки играть. — от любований рыжего оторвал сам же Кнайф, на которого он так пристально смотрел. И ведь он тут же отвёл взгляд, продолжая глупо улыбаться. И как тот снова, даже не смотря на своего приятеля, смог догадаться, что он смотрит на него? Смотрит, разглядывает без зазрения совести! Это ж каким Курасан взглядом обладает, что разноглазый так чувствует его, даже не смотря на него.. —Хахах, как всегда ты меня подловил, ладно! — рогатый сделал небольшую паузу, пытаясь убрать улыбку с лица, которая так мешала ему говорить привычным нормальным тоном, а не глупым и радостным, что звучал очень странно. —Есть ли у тебя, что рассказать? —Я устал, Курасан.. — резко выпалил Кнайфи, повернув голову в сторону собеседника. Он как будто бы назло тоже начал его оглядывать. Кудрявые рыжие волосы и такого же цвета небольшие рожки, зеленые глубокие глаза, вздёрнутый нос и веснушки на лице, небольшой пластырь на левой щеке, коричневая теплая кофта и серые шорты, ободранные коленки, носки с красными полосками и такие же красные, повидавшие жизнь кеды.. Иногда парню так больно было смотреть на кудрявого. Он ведь любил его, любил как друга, как самого настоящего близкого друга. Ему было больно, когда тот обзывал его, было больно, когда тот его бил, было больно, когда ему самому приходилось того как-то оскорблять.. Кнайфу было очень больно скрывать эти дружеские отношения за масками заядлых врагов. —Устал? Но ведь испытание давно прошло, я думал, что ты уже успел отдохнуть. —Причём тут испытание вообще?! Я устал скрывать наши настоящие отношения друг к другу. — разноглазый чуть сжал кулаки, отвернув голову от друга. Как будто бы зеленоглазый вообще не чувствует ничего от того, что говорил серому, что бил его. Кнайфа это раздражало и пугало одновременно. Иногда ему казалось, что Курасан вживался в роль врага, по-настоящему вживался.. —Ах, ты про это.. Если честно, я тоже устал. Но что мы можем поделать? Мы же не можем просто взять и резко заявить о том, что мы друзья. Как на это все отреагируют? —Да мне плевать, как кто отреагирует! И я не думаю, что ты от этого устал! Ты ведь ни разу не извинился за то, что бил меня и говорил обидные вещи, а я этого ждал! — сероволосый уже срывался на крик, ему было тяжело от слов приятеля. Он уже был полностью повернут в его сторону, и приблизился Кнайф чуть ближе к рыжему. Выдыхая, он попытался успокоиться. —Просто, знаешь.. Мне уже кажется, что мы с тобой враги по-настоящему, что то, что мы показываем, уже не понарошку, а является действительностью.. —Не говори ерунды, Кнайф! Ты никогда не был моим врагом и не будешь! И да, я согласен, что мне следовало бы уже миллион раз извиниться перед тобой за то, что я приносил тебе боль. Мне и самому было больно от этого, поверь мне. И я не знаю, почему до сих пор не извинился перед тобой.. Но прости. Прости меня, что так поступал с тобой. — кудрявый своими блестящими от света луны глазами искренне посмотрел на Кнайфа, надеясь, что тот не продолжит злиться на счет этой темы. Иногда его так тяжело угомонить, но Курасан всё равно терпел его, терпел и не жалел, что имеет такого друга. —Нет.. Нет! Ты ведь даже не знал, каково мне было слышать то, как ты называл меня "уродом" и "отбросом"! Ты специально меня так называл, да? Ты ведь знаешь, что тема внешности и полезности в коллективе для меня больная, но всё равно ведь решил так меня обзывать! Ничего другого придумать не мог? — разноглазый снова кипел, снова срывался на крик, уже не останавливая себя. А рогатый не мог понять, чего это Кнайф на него так взъелся. Вроде, он ведь тому всё объяснил, можно уже было несколько раз понять, что он тоже жалеет обо всём том, что происходило между ними на шоу. Насколько рыжику надо показать свою искренность, чтобы сероволосый наконец понял, что всё, что он говорит — полнейший бред? —Угомонись уже, а.. Я извиняюсь еще раз, я не подумал, что тебе может быть настолько обидно с моих обзывательств, но ведь и ты мог понять, что всё это было не по-настоящему! Я не знаю, может, я просто хороший актёр, но все обидные слова, что я говорил тебе, были сказаны не искренне и с болью. —Да? А по-моему, когда ты называл меня "уродом", ты говорил это очень даже искренне и с настоящей злобной ухмылкой.. — серый сжимал кулаки со всей силы от злости. Его уже так это всё вымораживало, так ему уже хотелось избавиться от этих долбанных масок и прекратить строить из себя врагов. И ведь он такой глупый. Глупый, потому что сколько бы раз Курасан не повторял ему, что всё это не взаправду, Кнайф как будто бы пропускал это всё мимо ушей, либо попросту забывал об этом. Вроде кудрявый должен злиться, что друг его никак понять не может, но он был гораздо спокойнее него. Всю вину рыжий брал на себя, ведь понимал, что уже перебарщивает, что по сравнению с тем, что он творил, серый его как будто бы даже и пальцем не трогал.—Ты ведь правда так считаешь? Ты правда думаешь, что я урод, да? Почему же ты тогда не сторонишься меня? Почему ты продолжаешь общаться со мной, продолжаешь называть меня своим другом? Может, ты вообще боишься меня? Может, я пугаю тебя? Моё лицо тебя не пугает? — вопросы сыпались из уст сероволосого, и, конечно же, он не получал на них ответов, так как он ни слова не давал вставить своему приятелю. Кнайф с серьёзным взглядом смотрел на рыжего, и лунный свет делал его разноглазый взгляд ещё серьёзнее. Может, глупо было задавать все эти пустые вопросы, но он как будто бы уже просто не мог контролировать себя. —Кнайф, твоя красота никогда меня не пугала. — выпалил кудрявый, но с таким серьёзным тоном. Он медленно приблизился к Кнайфи и взял его холодные руки в свои тёплые, всем своим видом показывая, что тот до сих пор может доверять ему. Курасан пытался заглянуть другу в глаза, пытался посмотреть в них, несмотря на то, что их практически полностью сейчас перекрывала чёлка, ведь он хотел понять, серый всё же простил его или нет. По взгляду можно многое понять. Но по дрожащим губам своего собеседника он мог лишь понять, что тот находится в смятении. Разноглазый явно не ожидал услышать такого ответа, он по-любому не думал, что зеленоглазый ответит вот так. Но, нервно выдохнув, Кнайф выдернул свои руки из рук друга, снова меняясь в лице. —Да что ты говоришь?! Ты ведь врёшь, по-любому врёшь! Тебя ведь в последнее время даже не заботило моё самочувствие, за этот период ты ни разу не поинтересовался, как я себя чувствую. Вот ещё, что ты не сделал. И я этого тоже ждал! Я столько за это время шрамов заработал, и, знаешь ли, это было больно! Ты сказал, что моя якобы "красота" тебя не пугала, но мне кажется, что как раз таки наоборот! Ты не представляешь, как я ждал того, что ты снова начнёшь заботиться в первую очередь обо мне, а не о теме, на счет которой стоит поговорить. Раньше ведь всё было так, почему сейчас всё изменилось? Почему ты перестал спрашивать, как же у меня дела? Почем.. —Кнайф как будто бы уже был в бреду, говоря всё это. Темы смешались, сложно было понять, о чём конкретно он говорил. Но договорить ему так и не дали. Рыжий заткнул его. И заткнул не каким-то там громким словом, не тем, что он прикрыл рукой его рот. Он поцеловал его. Он поцеловал сероволосого в его чуть приоткрытые губы, обеими руками обхватив его голову. Рогатый прикрыл глаза в наслаждении, не желая отрываться от столь сладких губ. Внутри серого все затрепетало. Он никак не мог противостоять Курасану, не мог его оттолкнуть или отвернуться от поцелуя. Кнайф просто был в ступоре. Лунный свет ли так на кудрявого подействовал, или почему он сейчас его целует? И целует не в щёку, не в лоб, а прямо в губы! Еще и не прекращает поцелуй, а как будто бы наоборот, углубляет его. Разноглазый ведь скоро с ума сойдёт. Воздуха уже не хватало, а рыжий всё не отстранялся. Кнайф за этот поцелуй уже успел понять, что наговорил всякого бреда. Может, поэтому Курасан и решил заткнуть его таким способом? Просто других выходов не нашел, вот и пришлось целовать, чтоб Кнайф уж точно замолчал. Но он, кажись, увлёкся, слишком увлёкся. Они целовались уже больше, чем полминуты. Казалось бы, чтобы прервать серого хватило бы и секунд 10, но для зеленоглазого, видимо, этого было бы мало. Или он не с единственной целью заткнуть Кнайфа поцеловал его? Как только рыжик отстранился, серый тут же начал удивлённо смотреть на того, хлопая глазами, не понимая, что только что произошло. Он тяжело дышал, пытаясь набрать воздуха. Между ними где-то с минуту висело молчание, но его прервал Кнайф. —Ч-что это значит?.. —Это значит, что тебе следовало бы уже закрыть свой рот, придурок! — Кудрявый с какой-то злостью смотрел на парня, но скоро эта злость куда-то улетучилась, и он вовсе начал смеяться. Курасан так залился смехом, будто бы только что произошло что-то очень забавное, от чего невозможно не смеяться. Кнайфу же сейчас вообще было не до смеха. Он был озадачен. Он с каждой секундой краснел всё больше и больше и чувствовал, как же сильно горели его щёки, и, наверное, луна освещала его смущенное лицо. Серый приложил свои дрожащие пальцы к губам, ощупывая их. Он до сих пор не мог понять, что только что произошло. Сон ли всё это? Свет луны заставил их опьянеть и совершить эти глупые действия, сказать эти бессмысленные слова? Что произошло? И ведь разноглазому не противно. Ему сейчас не плохо от того, что его поцеловали. Он ощущал то самое чувство порхающих в животе бабочек, ощущал тепло, разливающееся по телу. Его сердце учащённо билось, стучалось, будто бы просилось выйти наружу или же грозилось выпрыгнуть самому. Кнайф перевел взгляд на своего до сих пор смеющегося приятеля. До этого момента его бы точно не посетили эти мысли, что кружили в его голове сейчас, но он подумал, что Курасан просто восхитителен. Хоть его глаза и были сейчас зажмурены от сильного смеха, в выступивших слезинках, блестящих при луне, сероволосый прочитал всё. Он понял, что его друг никак не изменился. Рыжий остался таким же веселым, смелым и любящим находить разных приключений на пятую точку. Всё, что он сейчас пытался доказать Кнайфу, является искренней правдой. Их публичная вражда ничто по сравнению с их дружбой. Или уже нет? Или это уже и вовсе дружбой нельзя назвать? Они будто бы вышли на новый уровень их отношений, и, кажется, разноглазый был вовсе не против этого.   —Знаешь, а ты практически никогда не покидал мою голову. — начал говорить кудрявый, успокаиваясь от смеха и аккуратно смахивая кончиками пальцев слезинки с глаз.—Я не отпускал тебя из своих мыслей. Мне было бы тяжело не думать о тебе. Ты всегда был для меня красив. Ты для меня прекрасен, Кнайфи. Я надеюсь, сейчас то ты понял, что я говорю всё это с искренностью. Ах, какой же ты всё-таки глупыш.. — Курасан поднял взгляд в глаза напротив, и сейчас у него получилось в них заглянуть. Они встретились взглядами и оба замерли, каждый со своим выражением лица. Рыжий улыбался во весь рот, сероволосый же просто восхищённо смотрел в эти зеленые глаза и медленно в них тонул. Кудрявый снова обхватил руки Кнайфа своими руками, но теперь тот не стал вырываться из этой хватки. Серый улыбнулся, улыбнулся в ответ своему уже любимому рыжику, который так и не выпускал слабые ручонки из своих нежных, греющих рук. Они тянулись лицами друг к другу, и, решившись на смелый шаг, Кнайфи неумело врезался своими губами в губы Курасана, тут же ответившего на поцелуй. Ночи стали ещё более значимее для обоих. Теперь им двоим еще больше не хотелось, чтобы ночь заканчивалась. Утро наступит, и снова придется возвращаться в свои команды, при этом надевая маски врагов. Но сейчас то им переживать не о чем, утро еще не скоро. Они могут сколько угодно наслаждаться небом и друг другом, пока рассвет не даст о себе знать. Им обоим хотелось сбежать. Сбежать вдвоём куда-нибудь, где нет никого, ни команд, ни хостов, ни испытаний. Им хотелось убежать туда, где смогут быть только они. Они были бы всем друг для друга, они бы дополняли друг друга, как могли. Лучше уж скрыться ото всех полностью, а не только скрывать свои настоящие чувства друг к другу. И ничего плохого в этом нет.