Сквозь время и жизни

Рагурэ — место, где покоятся миллионы загубленных душ. Земля, над которой когда-то бушевало спасительное пламя, рождённое демоном. Уже более трёх с половиной тысяч лет эти земли укрыты останками тех, кто канул в небытие: кости, вросшие в почву, пепел, ставший частью ветра, тени, что так и не нашли покоя. Здесь не существует ни времени, ни жизни — лишь вечное застывшее посмертие, где прошлое и настоящее переплетаются, не имея границ. Но так было не всегда. Когда-то Рагурэ представляло собой край густых лесов и просторных равнин. Реки несли чистую воду, трава доходила до пояса, а звери не знали страха. Люди и демоны жили рядом — не в мире, но и не в открытой войне. Лорд этих земель следил за хрупким равновесием, редко вмешиваясь напрямую, позволяя жизни течь в своём направлении. Именно в это время на земли пришла беда. В один из дней из-за границы мира демонов явился молодой демон. Его волосы напоминали живое пламя, черты лица были резкими, почти хищными, а по щекам тянулись три тёмные полосы. Люди встретили его без страха, решив, что он посланник или дальний родич их лорда, такой же демон, как и он. Но они ошиблись. И ошибся сам демон, ступив на эти земли в поисках спасения. Он нёс в себе заражение — древнюю болезнь, которую считали уничтоженной. Безумие подтачивало его разум медленно, исподволь, прячась за остатками воли. Сначала это были вспышки ярости, затем — провалы в памяти, а после земля сама начала отвечать на его искажённую силу. Болезнь вспыхнула вновь — неконтролируемо и яростно. Люди, соприкоснувшиеся с искажённой магией, искали спасения в чужих жизнях. Поначалу это были отчаянные поступки, продиктованные страхом. Но со временем страх уступил место жажде — измученной, принятой, ожидаемой. Безумие стало нормой, а жестокость — способом выживания. Лорд этих земель, недавно ступивший в человеческий мир и потому не сразу заметивший беду, принял решение, которое казалось единственно возможным. Он похоронил болезнь под вечным льдом — вместе с её носителями и молодым демоном, чьё существование стало источником катастрофы. Льды сомкнулись, крик затих, а Рагурэ на время погрузилось в блаженный покой. Но этого оказалось недостаточно. Спустя два века демон вырвался. Сковывавшие его печати были истощены временем и яростью пленных. Его безумие сплелось с яростью тех, кто был заточён вместе с ним. Их объединённая ненависть оказалась непосильной для простых людей. Города пали, деревни исчезли, а выжившие, не в силе сопротивляться жажде, присоединились к заражённым, поневоле став теми, кого прежде ненавидели. Когда Лорд этих земель узнал об этом, было уже поздно. Пламя войны сомкнулось вокруг демона. Полчища шли одна за другой Тогда он оказался ранен — удар был нанесён молодой девой и никак не хотел заживать. Она была воином, но не была магом. Но ставши между демоном и зараженными умерла как обычный человек. Неспособный и не желающий сражаться, демон предложил им свою жизнь, надеясь, что его смерть остановит бойню. Но девушка отвергла этот выбор и спасла его, заплатив за это собственной жизнью. Увидев истерзанное тело девы, демон впал в ярость. И всё же желание спасти оказалось сильнее желания уничтожить. Пламя, вспыхнувшее словно из самой преисподней и озарившее день огненным светом, зашипело, будто осознав собственную жестокость, и уступило место иному — зелёному, несущему спасение. Это пламя вырвалось наружу, выжигая всё на своём пути: тела превращались в пепел, но души и кости погибших оставались нетронутыми, даровав право на покой. Однако пламя не стихло. Подобно голодному зверю, оно продолжило пожирать жизни живых, веками утоляя свою яростную жажду, распространяясь всё дальше и дальше — уже не подчиняясь своему творцу.

***

Саске проснулся посреди ночи, но понял это не сразу. Лишь мимолётный взгляд в окно принёс осознание. Рядом лежал демон. Его лицо было искажено, словно в агонии, глаза закрыты — возможно, ему снился кошмар. Хотя обычным демонам сны не снятся… Учиха ловко слез с кровати. Поясница слегка ныла, бёдра саднило от исцарапанной кожи. Одного взгляда хватило, чтобы понять, кто оставил эти грубые следы. И всё же он чувствовал себя хорошо: тёплая сила приятно циркулировала внутри, из-за неё даже пальцы слегка покалывало, а привычная усталость наконец ослабила хватку. Потянувшись, Саске подошёл к окну. На улице всё ещё царило веселье. У одного из домов парочка молодых людей страстно целовалась, а чуть поодаль, не скрывая любопытства, за ними подглядывала девушка. Сместив взгляд в сторону, он увидел детей, бегущих с фонарями в форме лотоса. Ещё дальше две девушки весело смеялись, запуская в небо такой же светящийся огонёк. Всё было видно словно на ладони — даже яркие огни не мешали разглядеть вдалеке лиса, бегущего за демоном. Поначалу это казалось почти забавным, пока не пришло осознание: что-то было не так. Лис зло рычал на демона — того самого, что был со старшим братом. Пушистый дьяволёнок, иначе и не назвать, пытался укусить блондина, скалился и… дальше эту комедию заслонили прохожие. Разочарованный, Саске отвернулся и посмотрел на своего демона. То, что он чувствовал сейчас, нельзя было назвать злостью. Но одно было ясно точно — наказать его однозначно нужно. В его руке вспыхнул чёрный огонь и тут же погас, оставив после себя тонкий листок. Последнее от родителей. Не желая даже разворачивать его, брюнет сжёг бумагу тем же чёрным пламенем. Раздражённо выдохнув и наконец приняв тот факт, что поясница болит вовсе не слегка, а тянет настойчиво и неприятно, Саске лёг рядом с демоном.

***

— Блять, Курама, сколько тебе повторять — с ним всё в порядке! Лис зло зарычал и угрожающе вильнул хвостом. Итачи, стоявший в стороне, прикрыл лицо рукой, чтобы не рассмеяться. — Итачи, отцепи от меня эту шубу! — заорал Дейдара в тот момент, когда лису всё-таки удалось повалить его и вцепиться в одежду. — Да что я тебе такого сделал, чёртов лис?! Демон попытался стряхнуть его с себя, но Курама лишь сильнее вцепился в истрёпанный воротник. — Да он же за это меня сожрёт, — сквозь смех заявил Итачи. — А я ему даже не на ползуба. — Курааама, хватит! — протянул Дейдара. — Я покажу тебе его, покажу! Только отпусти меня! Лис довольно вытер лапы о демона и, фыркнув, спрыгнул с него. Дейдара остался лежать на земле, раскинув руки и тяжело дыша, словно только что пережил битву за выживание. — Я выжил… — хрипло сообщил он в пустоту. — Запомните этот день. Курама уселся рядом, демонстративно отвернув морду, но хвост при этом довольно подёргивался. — Он всё ещё мне не верит, — Дейдара покосился на лиса. — Ты это видишь, Итачи? Меня только что попытались съесть без суда и следствия. Итачи наконец убрал руку от лица, но улыбку скрыть уже не пытался. — Ты сам виноват, — спокойно заметил он. — Немногие демоны переживают знакомство с Курамой, не будучи покусанными. — Покусанными?! — Дейдара резко сел. — Он мне почти воротник оторвал! Это было покушение на искусство! Лис повернул голову и тихо фыркнул. — Ага, да-да, — демон махнул рукой. — Я понял. Если что — виноват я. Всегда я. Он поднялся на ноги, отряхиваясь, и бросил подозрительный взгляд на Кураму. — Но если ты ещё раз решишь повиснуть на мне, пушистый кошмар, — я начну считать это предложением дружбы. Курама прищурился. — Вот только этого мне не хватало, — пробормотал Дейдара и шагнул ближе к Итачи. — Пошли, пока он снова не передумал.

***

Курама сидел у окна, лениво покачивая хвостом и наблюдая за улицей. Он явно наслаждался видом, но вскоре, решив, что зрелище исчерпало себя, фыркнул и поднялся. Очевидно, его теперь ждали дела поважнее. На прощание лис счёл необходимым оставить давнему знакомому память — аккуратный, но весьма ощутимый след от зубов на левой ноге и окончательно порванную одежду, будто прежних повреждений было недостаточно. Более того, он не забыл и о дражайшем супруге демона, щедро одарив того таким же «знаком внимания». Помедлив секунду, Курама всё же передумал и добавил сверху небольшой свиток — словно чтобы соблюсти баланс между издевательством и вежливостью. После этого он исчез в облаке красной дымки, оставив после себя запах серки и ощущение, что всё это было заранее спланировано. Повисла тишина. — Не переношу этого лиса, — наконец выдал Дейдара, раздражённо потирая голову и одновременно пытаясь понять, что именно у него теперь болит больше. — Ему уже за тридцать тысяч демонических лет, а он ведёт себя как ребёнок. И как он ещё с таким эгоизмом не помер — загадка. Он повернулся к Итачи, смерив того крайне выразительным взглядом. — А ты взял и отдал меня ему на растерзание. Тоже мне, сильнейший Учиха. Итачи, сохранявший удивительно спокойное выражение лица, подошёл ближе. Он взял демона за руку и, совершенно невозмутимо, поцеловал его ладонь — жест мягкий, почти насмешливо-нежный на фоне произошедшего. — Не злись, — спокойно сказал он. — Если бы он действительно собирался причинить тебе серьёзный вред, я бы этого так не оставил. — Ну-ну, — буркнул Дейдара, выдёргивая руку и тут же морщась, осознав, что движение было слишком резким. — В следующий раз сам его развлекай. Итачи лишь чуть заметно усмехнулся, прекрасно понимая, что «следующего раза» избежать всё равно не удастся, или он вообще может никогда не наступить.