Да здравствует король

      — Ты закончил?       Самодовольная ухмылка Вокса ломается, выглядя теперь несколько нелепо. Но никто из зрителей даже не думает засмеяться.       — Что?       — Я спросил: ты закончил? — в голосе Люцифера всё спокойствие, что можно было накопить, лишь родившись до сотворения мира.       К сожалению, этого недостаточно, чтобы Вокс понял, какую глубокую яму себе выкопал собственными амбициями.       — Тебе было недостаточно?! — демон, как и всегда, не может контролировать истеричные нотки в голосе во время вспышки гнева. Где-то сейчас наверняка смеётся Аластор, но этого в любом случае совсем не слышно. — Что ещё мне нужно сказать, чтобы ты убрался обратно пускать сопли в подушку?       Это кажется Воксу очень остроумным, поэтому он нагло усмехается и прикрывает глаза, ожидая, что его немедленно поддержит толпа собравшихся грешников. Но даже Вельвет с Валентино смотрят на него слишком напряжённо. Они оба не ожидали, что король Ада не сбежит после нанесённого оскорбления.       Люцифер лишь тяжело вздыхает. Нет, он не хочет ударить Вокса, прекрасно осознавая, что это не поможет. Это не тот грешник, которого можно угомонить кулаками.       Но слова всегда бьют куда больнее.       — Я-то уйду. Но что будешь делать ты? — Морнингстар приподнимает бровь, находясь сейчас в своём обычном облике и со сложенными крыльями. — Ты ждёшь, что на небесах тебя встретят как победителя? Что у Рая нет оружия, способного обратить ваши души в первозданное ничто? Я был там и знаю куда больше, чем мне бы самому хотелось.       Вокс хочет перебить Люцифера, то тот отворачивается от него. Взгляд короля Ада теперь направлен на других грешников, что слушают его так внимательно впервые со дня сотворения этой огромной клетки людских пороков.       — Знаете, почему я не выношу грешников? Вы, как и я когда-то, попали сюда по собственной вине. Вряд ли к кому-то из вас при жизни пришёл ангел с попыткой искусить убить человека или принять что-то такое, от чего мир покажется ночным кошмаром. Так с чего это вдруг вы возомнили, что имеете права на хорошее отношение? — даже если король Ада испытывает гнев, тон его голоса остаётся неизменным. — Вместо того, чтобы пытаться искупиться, вы только и можете, что тонуть в том, из-за чего и попали сюда.       Некоторые грешники начинают тихо шептаться между собой, но Люциферу нет до них никакого дела.       — Нравится захлёбываться в этом яде? Что ж... — падший ангел разводит руками, а выражение его лица становится театрально печальным. — Я не стану вам мешать. Но когда ангелы возьмутся за оружие, вас будет некому спасать.       И король Ада исчезает во вспышке красного пламени. Сразу после этого поднимается гул. Тысячи голосов кричат наперебой в тщетной попытке донести друг до друга свою точку зрения. Всё пошло не по плану. Вокс царапает воздух когтями, пока его собственное зрение даёт сильные помехи из-за переизбытка эмоций.       — А ну заткнулись, ничтожества! — крик оверлорда всё сильнее искажается от неумолимо подступающей истерики.       — Сам заткнись, Вокс. О чём ты только думал?       Определить, кому принадлежат эти слова, невозможно: гул поднимается снова и Вокс врывается за кулисы, швыряя в стену первую попавшуюся вещь. Нет, он это так не оставит. Даже если все от него отвернутся, он добьётся своего.       Все ангелы должны умереть. Но Люцифер станет в списке последним. Он заплатит.       Вот только этот ангел уже давно за всё заплатил.