Экземпляр

В штаб они вернулись уже к обеду: проснулись рано, собрались быстро и выехали почти сразу, не задерживаясь в комнате, слишком тесной для двоих. Всю дорогу Занка наблюдал, как клубится пыль за стеклом, и ждал, что вот-вот проснётся. Всё казалось до боли знакомым: резкий стиль вождения Энжина, ямочка на его щеке, выбритый висок со шрамом, тоскливый бежево-серый пейзаж. Однако случайное, но затянувшееся прикосновение к бедру, взгляды украдкой, чужой запах, впитавшийся в кожу, были в новинку. Как и утро, которое они встретили в одной постели и долго целуясь, прежде чем выбраться из-под одеяла и разделить скудный завтрак. Это — уж точно — было впервые. Штаб стоял на месте; даже Семиу на ресепшене совсем не отличалась от себя обычной, разве что покосилась на них с удвоенным подозрением. Коридоры были как всегда тёмными и раздражающе длинными — к комнате Занки добрались первой. Занка думал о том, что вот теперь сон должен закончиться: например, он повернëт ключ, толкнëт дверь — а за ней окажется космос. Ключ легко скользнул в замочную скважину, но запястье словно окаменело, не желая двигаться. — Подожди, — сказал вдруг Энжин, придержав его за локоть. — Здесь никого. Занка нахмурился. Коридор был пуст, это и так очевидно. Кто-то из уборщиков наверняка ещё спал, кто-то обедал в столовой, а кто и вовсе уже отдувался за всех на задании. — И что? Энжин улыбнулся. У Занки внутри всё перевернулось, словно в полёте. Летать во сне было приятно, но чаще он просто падал в бездну — и влюблённость в Энжина ощущалась точно так же. — Ну? — Такой недогадливый. Энжин с притворной обидой покачал головой, но в его глазах таяли искры смеха. — Кажется, ты до сих пор не понял, что изменилось. Я покажу. Поцелуй Энжина — нежный и лёгкий, такой быстротечный, что Занка не успел даже осознать его прежде, чем всё закончилось. Обычно в такие моменты его вышвыривало в реальность. Не в этот раз. — А ещё мы оба без нижнего белья, — вдруг выдал Энжин с такой широкой улыбкой, словно озвучил свою лучшую шутку. — Может, это ускорит твоë осознание? И, не дожидаясь ответа, расхохотался — без малейшего стеснения. Занка почувствовал, как к щекам хлынул жар. Он не знал, что смущало сильнее: эта прямолинейная констатация факта или то, с какой лёгкостью Энжин сумел рассмешить самого себя. И почему это казалось очаровательным? — Давай позже вместе поужинаем. Хорошо? Занка кивнул, едва понимая смысл его слов. Энжин одобрительно улыбнулся и пошел дальше по коридору, словно всё произошедшее не было чем-то из ряда вон. Занка таращился ему вслед, пока тот не завернул за угол, а затем наконец-то сладил с ключом и толкнул чёртову дверь. И — ничего не случилось. За дверью оказалась комната, в точности такая, какой он её оставил. В окно пробивался дневной свет, на застеленной постели не виднелось ни единой складочки, а на тумбочке лежала раскрытая книга. Не сон. Занка устало прислонился спиной к двери, крепко зажмурился, пытаясь осознать реальность. Они с Энжином теперь и правда… — Да ладно… — выдохнул он, чувствуя, как сердце колотится, пытаясь вырваться из груди. Всё, что он вчера сделал с Энжином. Всё, что сказал ему. Всё, что получил в ответ — всё это и впрямь случилось. Теперь, в тишине своей комнаты, без отвлекающего присутствия Энжина, настала пора в это поверить. *** Занка медитативно следил за движением секундной стрелки. До ужина оставалось недолго, и думать о чём-то другом было просто невозможно. Он не знал, зайдёт ли Энжин или придётся отправиться за ним самому. Занка всё ещё пытался это вычислить, когда в дверь постучали. Он нервно пригладил волосы и постарался придать лицу самое обыденное выражение. Пусть Энжин теперь знал о его чувствах и скрываться не было смысла, — выглядеть полным идиотом всё равно не хотелось. Вопреки ожиданиям, за дверью обнаружилась Риë. — Ужинать собираешься? В самом вопросе не было ничего необычного, они часто ужинали вместе, а то и всей Акутой. Но на этот раз вдоль позвоночника пробежал ледяной холодок. В её огромных зелёных глазах читалось любопытство, граничащее с прямой угрозой. — Собираюсь. Это приглашение? — Именно, — усмехнулась Риë. — Идём? И Занка пошёл, прихватив с собой дзинки и борясь с недобрым предчувствием. Отвертеться от Риë всё равно бы не удалось, а Энжин без труда отыщет их в столовой. Может, оно и к лучшему: встретиться с ним один на один, но в обычной обстановке и на виду у всех, Занка всё ещё не был готов. Едва они устроились в самом укромном уголке столовой с двумя порциями супа и рагу, как Занка окончательно убедился в своих подозрениях. Риë что-то задумала. — Итак, — сказала она, даже не пытаясь сделать вид, что находится здесь ради еды. — Рукав Энжина перемазан в губной помаде, а по Штабу поползли странные слухи. Занка вскинул брови с непритворным изумлением — такого поворота он не ожидал. Конечно, иногда ему приходилось играть роль подружки-сплетницы: выслушивать излияния слишком подозрительной ко всем Риё, кивать в нужных местах, изредка вставлять комментарии. Порой он даже получал от этого удовольствие, в чëм ни за что бы не признался вслух. Но это… Обсуждение Энжина было их негласным табу. Заведи Риë такой разговор всего днём ранее — и у Занки попросту разбилось бы сердце. — И зачем ты мне это рассказываешь? — настороженно спросил Занка, стараясь не уйти в глухую оборону, но и не выдать истинного беспокойства. Он зачерпнул ложку супа и отправил в рот, надеясь, что необходимость жевать выиграет ему время на обдумывание ответа. — Потому что Энжин сказал спросить у тебя, — сказала Риё, и Занка едва не подавился. На её губах заиграла хитрая улыбка. — И вот это показалось мне самым интересным. Занка уткнулся в тарелку, делая вид, что очень голоден. Очень-очень голоден, точно так же, как Риë — до свежих сплетен. А Энжин… Энжина хотелось придушить. Кажется, он намеренно бросил Занку под этот локомотив. — И где же сам Энжин? — Срочная миссия. С ним Рудо и Фу, ну и команда поддержки. Кажется, он не хотел идти, но Семиу настояла. — Представляю. Она наверняка рвала и метала, — хмыкнул Занка, слабо надеясь, что Риë позволит ему съехать с темы. В ответ она лишь нетерпеливо постучала ложкой по краю тарелки. — Я ничего не знаю. Понятия не имею, зачем Энжин перевёл стрелки на меня, — соврал он. Неубедительно. — Говорят, в этой истории фигурировала твоя сестра. И ты там был. Это правда? Занка поморщился. Слухи разнеслись быстрее, чем он ожидал, и были пугающе точными. Его сестре определённо стоило быть осмотрительнее. — Прости, — неожиданно смягчилась Риё, сжимая его рукав. — Я не хотела тебя расстраивать. Но раз уж Энжин отправил к тебе, я подумала, что всё это враньё… Ах. Её виноватая гримаса вдруг показалась ему до чëртиков смешной, и Занка не смог сдержать широкую, непроизвольную улыбку. — Что? Риë была в замешательстве. Занка — тронут её заботой. — Всё нормально. Слухи, может, и не врут, но всё нормально. — Ты уверен? Они никогда об этом не говорили вслух, но Занка знал: Риё известно о его чувствах к Энжину. Это читалось в том, как бережно, буквально на цыпочках, она всегда обходила эту тему стороной, будто оберегая его хрупкое самолюбие. Сейчас он не мог сказать ей правду — отчасти потому, что сам ещё не до конца в неё поверил. Возможно, Энжин как раз пытался ускорить это осознание. А может, просто дразнил. Это они ещё успеют обсудить. — Я в порядке, — заверил её Занка. Идиотская улыбка наползла на его лицо помимо воли. — Всё хорошо. Потом я тебе расскажу. — Ты же не умираешь? — с подозрением спросила Риë. — На себя не похож. Занка не выдержал и рассмеялся. О, он не умирает, хотя кажется, что уже умер и попал в какой-то параллельный мир. Мир, в котором Энжин его заметил. Мир, в котором Энжин признался ему в любви. «Мне жаль», — также сказал он, но эта часть как раз была в его духе. — Ты смертельно болен, — констатировала Риë, наконец-то обращая внимание на еду. — Какая потеря… *** С миссии Энжин вернулся глубоко заполночь. К тому времени Занка спал беспокойным, поверхностным сном, и скорее почувствовал, чем услышал, что в штабе началось движение. Наскоро одевшись и пригладив растрëпанные волосы, Занка выглянул из комнаты как раз когда Энжин направлялся к себе. На долгий миг они оба замерли, словно увидев друг друга впервые. У Занки перехватило дыхание — от облегчения или от острой тревоги. Выглядел Энжин паршиво: форма была заметно потрëпана, а на правом рукаве больше не виднелось следов помады, только бурая корка высохшей крови. Волосы потускнели от пыли и казались грязно-жëлтыми, и даже Амбрейкер будто потемнел на пару тонов. Миссия явно завела их в адскую дыру, даже не на городскую окраину, а на настоящую свалку. Хорошо, что не в Запретную зону, иначе они не вернулись бы так скоро. Встречая Энжина таким, а ещё чаще — возвращаясь с ним вместе, Занка всегда не хотел его отпускать. Впервые он решился заявить об этом прямо: — Зайдëшь? Энжин пару раз тупо моргнул — даже мыслительный процесс явно давался ему с трудом. — Прости, я слишком устал. Отказ ударил неожиданно больно. Казалось, всё вернулось на круги своя, Энжин так и остался недосягаем: крутой, способный сам о себе позаботиться. Занка попытался овладеть своим выражением лица, но, видимо, тень растерянности всё же мелькнула в его глазах — потому что Энжин шагнул ближе, и его пальцы легонько сомкнулись на его плече: — Жаль, что мы не смогли вместе поужинать. Он ещё помнил об ужине. Занка прикусил щёку изнутри, пытаясь унять сердце. Со вчера изменилось многое, а он сам стал жадным: — Тогда не сопротивляйся, просто иди сюда. Занка распахнул дверь шире, боясь выглядеть смешным, но отчаянно не желая отступать. Энжин, словно почувствовав его решимость, покорно протиснулся мимо. — Раздевайся, — потребовал Занка у самого порога. — Никакой токсичной пыли в моей комнате. Энжин хмыкнул, бережно прислонил Амбрейкер к дверному косяку и послушно стащил с себя плащ — Занка подхватил его в полёте и немедленно прикипел взглядом к длинному порезу на руке, который почти терялся среди татуировок. Рана оказалась поверхностной и уже не кровила, но её следовало обработать. — И почему ты не зашëл к медикам? — недовольно спросил Занка, упаковывая плащ в герметичный мешок медленными, точными движениями, не поднимая пыли. Завтра его форма отправится в химчистку, вручную всё это не отстирать. — Эйша занимается Рудо и Фу. Надо просто залить антисептиком. — Дурак. Энжин спорить не стал. Он снял футболку, и Занка с облегчением отметил, что на торсе повреждений нет — лишь одинокий синяк, тёмным пятном проступивший на правом боку. Если даже Энжин вернулся в таком состоянии, на миссии точно всё пошло наперекосяк. Завтра он лично проконтролирует, чтобы отчёт был составлен со всей тщательностью, и изучит его первым. Но сегодня — сегодня Занка ничего не спросил. Он просто опустился на колени и принялся бережно расшнуровывать его ботинки. Энжин вздохнул, бросил на пол сумку. Казалось, он собирался что-то сказать, но передумал. То ли не нашлось слов, то ли сил не хватило. — Всё, давай сюда, — Занка заставил его поднять ногу и стащил ботинок, а за ним — носок, отсыревший и пропахший потом. Он действовал машинально, без тени смущения или брезгливости. Они все приходили с миссий в таком виде, а делать нечто подобное именно для Энжина ощущалось правильным. Тот звякнул пряжкой ремня и всё же сказал: — Видеть тебя у своих ног и не мочь даже пошевелиться — отстой. Занка вскинул голову, оценивая их положение в пространстве. Смотреть на Энжина снизу вверх ему нравилось тоже. — Отстой, — коротко согласился он. — Но как есть. Снимай штаны и пошли. Энжин снял, и они пошли в маленькую личную уборную, очень тесную для двоих. Почти всё пришлось предоставить Энжину, чтобы не вымокнуть насквозь, но в самом конце Занка обработал его рану и хорошенько вытер волосы. Вид растрëпанного, занавешенного чëлкой Энжина, вызывал щемящую жалость и, вместе с тем, Занка ощущал себя победителем. Уязвимость, которую позволял рассмотреть в себе Энжин, была редким подарком. Чем-то особенным — возможно, существующим только для Занки. — А теперь — спать. — Угу. Энжин покорно рухнул на кровать. Она была достаточно большой для двоих и одновременно слишком узкой для того, чтобы между ними осталось безопасное расстояние. Занка скользнул под одеяло следом, смутно осознавая, что уснуть в сантиметрах от другого человека — от Энжина — ему будет непросто. — Это странно, — наполовину сонно, наполовину задумчиво выдохнул Энжин. — Я мог бы просто уйти к себе. — Мог бы, — подтвердил Занка, удобнее устраиваясь на сгибе локтя. Подушка была одна. Конечно, он подсунул её Энжину. — Но я здесь, — бездумно пробормотал он, сильнее зарываясь носом в подушку. — Хорошо. Его лицо было так близко, что Занка чувствовал на своей коже тёплое движение воздуха от каждого его выдоха. Было странно и непривычно позволять себе всматриваться в эти золотистые глаза с их тёмной рябью, не отводя взгляда, не боясь быть пойманным. Долго это не продлилось: Энжин смежил веки, и теперь Занка рассматривал густой ряд ресниц и расслабленную линию бровей, удивляясь беззащитности, что проступала сквозь привычные черты. Энжин казался непохожим на себя обычного и, вместе с тем, настоящим. Дыхание Энжина выровнялось, но ещё не обрело глубину сна, когда Занка проронил в темноту: — Мне всегда хотелось сделать что-то для тебя. Стоило позволить Энжину наконец-то отдохнуть, и всё же, он эгоистично продолжил: — Я хотел иметь на это право. Ты всегда заботился обо мне, и я хотел заботиться в ответ. И сегодня… пусть это и мелочь… у меня наконец получилось. Он не ждал ответа — эти слова его не требовали. Энжин мог притвориться спящим, и Занка безропотно поверил бы. Но тот лениво приоткрыл один глаз, и в полумраке проступила тень усталой усмешки. — Ты и так это делал. Всегда. Думаешь, я не замечал? Верно. Занка нервно сглотнул, пытаясь протолкнуть ком, вставший в горле. Да, он так и думал — что все его попытки оставались в тени. И теперь было почти невыносимо осознавать: Энжин замечал. Видел всё это, даже если сам Занка никогда не решался переступить черту так, как ему отчаянно хотелось. — И ты всегда имел на это право. От его слов затрепетало всё внутри, больно и сладко. И, вот уж странно, привычный голос сомнения внезапно утих. Занка поверил его словам и мягкому прикосновению к запястью. — Но не так, — выдохнул он, зачарованно следя, как пальцы Энжина сплетаются с его пальцами. — Допустим, — хмыкнул Энжин, прижимаясь губами к его костяшкам. — Давай спать. И Занка не возражал. *** Проснулся Занка первым. Перед носом темнела широкая спина, испещрённая чернильными линиями — красные и чёрные, они текли по коже параллельными руслами, никогда не пересекаясь. В первую ночь он думал, что другой не будет, и пытался запечатлеть всё: каждую точку на коже Энжина, каждый шрам. Но теперь настало второе утро, встреченное в одной постели. Занка не удержался и прижал ладонь между его лопаток. Кожа под пальцами оказалась на удивление прохладной. Энжин лежал, раскинувшись во сне, и одеяло, сползшее с его бедер, обнажило две аккуратные ямочки на пояснице. Будь сейчас зима, он бы совсем продрог. Дыхание под ладонью сбилось: Занка почувствовал, как сон покидает Энжина. Он заворочался, что-то бессвязно бормоча, и свёл лопатки, словно пытаясь удержать тепло чужой ладони. А затем — перевернулся и схватил Занку в охапку, прижался к нему. Выдохнул: — Такой тёплый… Обезоруженный его близостью, крепко стиснутый в объятии, Занка мог только защищаться. — Не нужно было сбрасывать одеяло, — пробормотал он прямо в светлую макушку, ощущая, как непослушные волосы щекочут его подбородок. — Если позволишь высвободить хоть одну руку — я тебя укрою. Энжин лишь проворчал что-то несогласное и сжал его крепче, всем телом выражая протест. Занка вздохнул. — Рано, поспи ещё. Я отнесу твою форму в прачечную и принесу что-нибудь на завтрак. Энжин смешливо фыркнул ему в грудь: — Такое раннее утро, а ты уже всё распланировал, Зан-Зан. Его голос, густой и отяжелевший от сна, ставил Занку в ещё более затруднительное положение. Все эти планы и маршруты были его единственной защитой — тем, что не давало сойти с ума от близости Энжина. Признаться в этом он, разумеется, не мог. — Оставлю что-то из своей одежды для тебя. Скорее всего, выглядеть будешь по-дурацки. — Ключ от моей комнаты в сумке, во внутреннем кармане. Возьми что-нибудь из шкафа. И хотя Энжин пошёл на уступку, от этого стало только хуже. Занка замер, осознавая: ему позволят войти в свою комнату. Одному. Без присмотра. Занка даже ни разу там не был, только пару раз постоял на пороге и никогда не нарушал личное пространство Энжина излишним любопытством. Это обещало стать захватывающим, волнующим приключением. Если, конечно, Энжин когда-нибудь разожмёт объятия. *** Комната оказалась разочаровывающе обычной. Лишь небрежно застеленная кровать и штаны, брошенные на стул, напоминали о вчерашней спешке. В остальном было чисто и пусто, и Занка с удовлетворением отметил, что у Энжина нет привычки курить прямо в комнате. Следуя его подсказке, Занка быстро отыскал бельё и футболку, а штаны взял те самые, со стула. Задача была выполнена быстро и эффективно, но он сомневался, что его сюда прислали только за этим. Осмотревшись, он подошёл к письменному столу. Стена над ним была единственным местом, лишённым стерильной пустоты — её украшали фотографии, бережно заключённые в рамки. Многие из них Занка уже видел: например, групповое фото, сделанное в первый год появления в Бездне Рудо. Занки тогда с ними не было, но он всегда с улыбкой смотрел на Энжина, дурачащегося на заднем плане, а напряжённое, перекошенное лицо Рудо вызывало ностальгию. Теперь тот сильно вырос, нашёл собственный путь и жил полной, настоящей жизнью. Занка неизменно им гордился. Возможно, глядя на них, Энжин испытывал то же самое. Риё, он сам, Рудо… они никогда не были просто экземплярами его коллекции. Каждый из них обрёл своё дело и дом, понимающее окружение, в котором они смогли вырасти достойными людьми. О простых исполнителях так не заботятся. Занка вглядывался в снимки, пытаясь отыскать Риё. Та не любила фотографироваться, но на одном фото всё-таки засветилась. На переднем плане сверкали улыбками Грисс, Фолло и Тум, а она лишь проходила мимо, но Занка не сомневался: Энжин поймал её в кадр намеренно. Себя он тоже вскоре нашёл. На нескольких общих, одной — только вдвоём с Энжином, сделанной на восемнадцатилетие прямо на миссии. Занка до сих пор помнил, как бешено колотилось его сердце — от близости Энжина, от его руки, небрежно переброшенной через плечо, от лёгкого дыхания на своём виске. «Улыбнись, Занка, — потребовал тогда Энжин. — Я знаю, ты умеешь. У тебя прекрасная улыбка». Фото получилось удивительно естественным и живым, и только Занка знал, скольких усилий оно ему стоило. Была и ещё одна фотография. Занка не знал, когда она была сделана и даже не мог определить год: он был в повседневной одежде, которая не могла служить подсказкой, а книгу в серой обложке опознать не удалось. Он читал в общем зале, усиленно игнорируя шум, создаваемый остальными — иначе бы точно услышал щелчок затвора. Всё его внимание было сосредоточено на словах и страницах, взгляд обращён вниз, глаза — полуприкрыты ресницами. На губах ещё не играла не улыбка, но казалось, что она вот-вот зародится. Занка сглотнул. Он никогда не видел себя таким, а Энжин — видел. И зачем-то сохранил этот снимок в своей коллекции, среди десятков других: фото Акуты и штаба, Гобба с его новым граффити, босса с чашкой кофе и Семиу, зарывшейся в кучу бумаг, краснеющей Эйши и смеющегося Августа с новой маской в руках, Бро Санты и его «детей», Дэлмона с охапкой цветов… Получив новую пищу для размышлений, Занка решил, что на этом его миссия исполнена до конца. Наверное, чего-то такого Энжин от него и хотел: дать узнать о себе чуть больше, не говоря прямо. Занка собирался использовать каждую такую подсказку, чтобы стать ещё чуточку ближе. — Занка? А ты что тут… Занка застыл на месте, как вкопанный. Уйдя с головой в размышления, он напрочь забыл об осторожности. Выходить из комнаты Энжина так в открытую, даже не позаботившись о том, чтобы ни с кем не столкнуться, было верхом идиотизма. Или хоть бы отмазку придумал заранее! Для наивного, не слишком любопытного Рудо сгодилась бы любая, но у Занки в голове опустело, и не находилось ни одной. — Это одежда Энжина? — Да, — выдавил Занка. — Он… попросил принести. Такой ответ должен был породить ещё больше вопросов, но Рудо лишь пожал плечами и двинулся дальше по коридору. К несчастью, в ту же сторону. — Понятно. Как его рука? — Думаю, нормально… по крайней мере, я заставил Энжина её обработать. Рудо одобрительно кивнул: — Хорошо, что он слушает хотя бы тебя. Вчера он смылся из лазарета, хотя Эйша умоляла его подождать. — Идиот, — вздохнул Занка. — Пустяковая царапина, не переживай. А ты как? — Как новенький, — бодро заверил Рудо и остановился у двери его комнаты. А ведь Занка уже подумывал сделать вид, что направляется к общим душевым, но Рудо и здесь его опередил. — Занка, это… вы с Энжином… поздравляю? Или…соболезную? В общем… — он смущённо почесал затылок, пытаясь найти подходящие слова. Их не существовало. Занка хотел провалиться сквозь землю, а не выслушивать от своего подопечного что-то вроде слов поддержки. — Рудо, я понял, спасибо. Умоляю, не продолжай, — Занка поднял руку, пытаясь остановить этот поток доброжелательности, который ощущался как полноценная пытка. — Здесь нечего стесняться! — неожиданно бойко возразил Рудо. — Это, ну, нормально. То есть, Энжин, конечно, совсем ненормальный, но если тебя устраивает… — Просто заткнись, — попросил Занка из последних сил. Щёки пылали — он точно знал, что безобразно покраснел. Рудо замолчал, разом сдулся. Его плечи обмякли, а взгляд виновато опустился. — Риё говорила никогда не поднимать с тобой эту тему, — уже без прежнего воодушевления пробормотал он. — Не стоило, наверное. Прости. Этого Занка вынести уже не смог. — Рудо, эй. Ты не сделал ничего плохого. — Занка с трудом поймал его опущенный взгляд. — Просто… это не то, что нужно обсуждать в коридоре ранним утром. Давай поговорим об этом потом. Плечи Рудо тут же распрямились, а в широко распахнутых глазах засверкало неподдельное любопытство. Занка тут же сдал на попятную: — Нет! То есть… давай лучше никогда больше об этом не заговаривать. Нигде. Никогда. Договорились? Рудо улыбнулся — с годами его улыбка стала почти человеческой. — Ага. Ну, я пошёл, — он развернулся и засеменил по коридору, оставив Занку наедине со стопкой чужой одежды и нарастающим чувством обречённости. Что ж. Их секрет продержался меньше двух суток — стоило ли ожидать большего?.. Занке уже слышался низкий, раскатистый хохот Энжина, когда тот об этом узнает.   Рассказывать Энжину сразу не пришлось — тот спал мёртвым сном, разметавшись посередине кровати. Занка тихо оставил на тумбочке сложенную одежду и ключ, а сам отправился на поиски завтрака. По возвращении его ждали лишь пустая постель и записка: «Прости, вызвал босс. Спасибо за одежду и не только». Под торопливо нацарапанными строчками красовалась плачущая рожица, до боли напоминающая самого Энжина. Занка фыркнул, но всё же аккуратно сложил записку и спрятал в ящик стола. Вскоре он был вынужден вспомнить о своих обязанностях: в семидесяти километрах к северу засекли несколько мусорных тварей, которые направлялись к городским стенам. Пусть их было всего трое, их поведение вызывало тревогу — слишком уж слаженным и организованным оно казалось. Так что кроме сильного гивера отряд состоял из четырёх членов поддержки, которые должны были зафиксировать аномалии и собрать образцы для исследований. — Хорошо, что ты с нами, Занка, — улыбнулась Тум. — У нас тут два новичка, уверена, ты за ними присмотришь. — С этой задачей вы с Гриссом справитесь и без меня, — хмыкнул Занка. — Но да, я подстрахую. Новички — Алан и Мартин — смотрели на него с одинаковой смесью восторга и опаски. Они казались неуловимо похожими, несмотря на разительные отличия. Один — долговязый и щуплый, второй — коренастый, жилистый, старше года на три. Ровесник Занки, скорее всего. — Главное — не расслабляйтесь до самого возвращения в штаб. Даже если кажется, что всё закончилось, будьте внимательны. И ещё: геройствовать запрещено. Всё ясно? Те закивали и поспешно нырнули на заднее сиденье. Занка хотел было последовать за ними, но Грисс остановил: — Садись вперёд, Тум ещё проведёт им инструктаж по пути. Занка устроился на пассажирском сиденье, втиснув дзинки в узкий зазор между своим креслом и дверью. Обычно на этом месте он оказывался лишь в одном случае: когда за рулём был Энжин, и они ехали куда-то вдвоём. Призрак того самого утра, что началось в тесной комнатке и закончилось тихой поездкой в штаб, настиг его внезапно. Он сам не заметил, как по его лицу расплылась улыбка — наверняка глупая и мечтательная, — и понял это лишь по удивлённо приподнятой брови Грисса. — Хорошее настроение? — Вроде того, — буркнул Занка, тут же нахмурившись. Они ехали на миссию с двумя новичками, а он витал в облаках и думал об Энжине. Неужели именно это тот имел ввиду, когда говорил, что их отношения — опасны? Занка отбросил тревожную мысль и сделал усилие, чтобы собраться. Мельком глянув в зеркало заднего вида на парнишек и Тум, он спросил у Грисса: — Родственники? — Ага, двоюродные братья. Хорошие ребята. — У тебя все хорошие, — беззлобно усмехнулся Занка. — Всё будет нормально. Я… не подведу. Вздох Грисса он скорее увидел, чем услышал из-за нарастающего рёва двигателя. Машина тронулась, вырулила на поверхность, и Занка зажмурился от хлынувшего солнечного света. День был поразительно ясным (должно быть, Энжин доволен). И лишь когда Тум принялась напоминать новичкам основные правила безопасности, Грисс тихо сказал, обращаясь только к Занке: — Тебе не нужно этого говорить. Каждый в штабе знает, что на тебя можно положиться. Даже если твои мысли сейчас далеко, этого недостаточно, чтобы ты перестал справляться со своей работой. Это было… странно. Грисс, конечно, всегда был готов поддержать и отличался чуткостью, но в душу к Занке никогда не лез — роль наставника, пусть и в своей особенной манере, всегда исполнял для него Энжин. — В чём дело? — прямо спросил Занка. — Я что, так жалко выгляжу? Грисс фыркнул: — Да нет же. Просто вы с Энжином до смешного похожи — он тоже вчера был на взводе и всё время отвлекался. А потом — злился на себя за это. Занка мог бы поклясться, что не существует столь же разных людей, как он и Энжин, и вместе с тем — любое подобное сравнение казалось ему комплиментом. Пусть и тревожащим: неужели Грисс тоже, как и Рудо… — Несмотря на это, он весь светился от счастья, совсем как ты. И тогда я подумал, что дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Рад за вас. Занка мог бы всё отрицать, но это не имело никакого смысла. Ему захотелось открыть дверь и выпрыгнуть из машины на полном ходу — пожалуй, благодаря дзинки, ему даже удалось бы обойтись без травм. Вместо этого он проронил: — Сделаю вид, что я этого не слышал. Грисс коротко хохотнул. Тёплый взгляд Тум, нечаянно пойманный в зеркале заднего вида, давал понять, что уж она-то слышала точно.   Как и предсказывал Грисс, Занка справился без труда. Едва они прибыли на место, все лишние мысли развеялись сами собой. Мир сузился до тяжести Любимого Помощника в руках, звона металла, снопов искр и ветра, что свистел в ушах в такт яростным выпадам. Занка стремительно рассекал гигантских, слепленных из хлама змей. Они успели подобраться к стенам опасно близко, и эта их целеустремлённость никак не вязалась с обычным поведением мусорных тварей. — Похожи на тех, что создавали вандалы, — сказал Грисс, пнув одну из отрубленных голов, уже наполовину рассыпавшуюся. — Очень уж сообразительные. — Но эти не возрождались, и ядра у них — не дзинки, — справедливо заметила Тум. Пока Грисс и Мартин прикрывали их от разлетающихся обломков, они с Аланом успели исписать как минимум четыре листа наблюдениями. — Больше похоже, что они выполняли приказ двигаться к городу. И это тоже серьёзный повод для беспокойства. — Ты права. Нужно собрать материалы на анализ, и главное… Занка не вмешивался в разговор — его команда и без того пришла к тому же выводу, что и он. То, что твари даже не попытались напасть первыми, когда горстка людей оказалась у них на пути, говорило красноречивее любых слов. Что-то назревало. В их мире затишье никогда не длилось достаточно долго. В конце концов он их оставил, и скала поодаль стала его наблюдательным пунктом. Отсюда, с высоты, Занка видел каждого из своих, и пока они изучали обломки тварей, он вглядывался в горизонт, зная, что расслабляться нельзя. Спокойствие было самой опасной ловушкой. Мысли кружили вокруг разговора с Гриссом в машине и понимающего взгляда Тум, утренней встречи с Рудо, любопытства в зелёных глазах Риё и смеха Энжина, его наглых слов: «Ты до сих пор не понял, что изменилось». Будто не он же просил остановиться ранее, выглядя так, словно умрёт на месте, если Занка скажет «окей». Занка никогда бы на это не согласился, но теперь, вроде бы получив всё, о чём мечтал, чувствовал себя неуверенно. Он ощутил вибрации чокера на запястье раньше, чем тот зазвучал — и тут же ответил. — Ты один? Голос Энжина, искажённый связью и расстоянием, был напряжённым. — Да. Жду, когда поддержка закончит с образцами. «Как раз думал о тебе» — Занка не произнёс. — Что-то случилось? — Да не то чтобы, — Энжин не лгал, но явно недоговаривал. — Вы когда вернётесь? — На дорогу понадобится полтора часа, а ребятам ещё… думаю, минут двадцать, не больше. В ответ донёсся протяжный вздох, и Занка не выдержал: — Говори уже. Ты же не просто так звонишь, хотя я на миссии? — Проницательный, как всегда, — в его голосе слышалась улыбка, что отнюдь не означало отсутствие проблемы. К счастью, тянуть он не стал: — Я уеду через час или два. Не знаю, на сколько. Неделя — минимум. В Южном штабе какая-то фигня. Большего говорить через чокер было нельзя, Энжин и так сказал лишнее. Но этого хватило, чтобы в груди у Занки потяжелело. Мысль о предстоящей неделе разлуки казалась невыносимой. Занка ущипнул себя за руку, пытаясь прийти в чувство. На горизонте не виднелось ни намёка на опасность, новички резво таскали образцы, и он всё ещё был на миссии. Не время расклеиваться. Энжин терпеливо ждал по ту сторону канала связи. Занка зло фыркнул: — Это просто смешно. — Что именно? — Раньше ты звонил мне примерно раз в месяц, мы могли неделями не видеться — а теперь это ощущается… так. Как будто мир рушится. Чушь какая-то. — И правда, — согласно вздохнул Энжин. То ли соглашался с тем, что это полнейшая чушь, то ли разделял его чувства — чёрт его знает. — Расскажи, что тебя беспокоит. Ты раздражён. Единственное, что Занка знал об отношениях — это необходимость откровенных разговоров. Пускай хотелось сбежать, просто сбросив звонок. У него даже нашлась бы отговорка: в конце концов, он всё ещё находился на задании. — Прости, я злюсь не на тебя, просто не понимаю. Это всего лишь второй день, Энжин. Я до сих пор не верю… сомневаюсь в том, что это реально. — Это реально, — уверенно сказал Энжин. — Я тоже с трудом в это верю, но это реально. — Да уж, реальнее некуда: Грисс каким-то образом догадался, и Тум, кажется, тоже. Даже Рудо уже знает. Риë, может, ещё нет, но в моих интересах рассказать ей прежде, чем это сделает Рудо. Иначе она меня прикончит. Даже сквозь расстояние смех Энжина согревал. — Тяжело тебе приходится… А Риё лучше расскажи поскорее. Это не проблема. — Я знаю. — Тогда что? Занка прикусил губу: не стоило вываливать всё вот так. Он даже не мог видеть лицо Энжина и его реакцию, наверняка это всё его только утомляло, и всё же… Они не смогут поговорить лично целую грёбанную неделю. И не факт, что будет время созваниваться. — Я слышал, что сначала люди должны притереться. Всё должно развиваться постепенно. А у нас… прошло всего два дня, и уже почти весь штаб в курсе, а мы ведь даже не уверены… — Занка глубоко вздохнул, собираясь с силами, чтобы закончить фразу тем, что пугало его больше всего: — Может, в итоге ничего не получится?.. Молчание затянулось, и Занка уже собирался предложить закончить этот тягостный разговор, но тут Энжин наконец сказал: — Нет никаких правил, Занка. Если бы и были — я последний человек, который стал бы им следовать. Ты знаешь. Да. Пожалуй, это правда. Голос Энжина звучал настолько уверенно и весомо, что ему невольно захотелось верить. В нём не было и тени раздражения или усталости, которых Занка так опасался. Он почувствовал ослепительное, почти болезненное облегчение. И Энжин, будто уловив это, внезапно перешёл на игривый тон: — Хотя, тебе точно не стоит бояться, что мы не сойдёмся характерами. Ты знаешь меня, пожалуй, лучше всех — и всё равно запал. Его слова были просто смешны. Занка фыркнул, зная, что зря ввязывается в эту игру: — Запал? Если бы я просто на тебя запал — я бы молчал об этом, пока одним прекрасным утром не смог бы снова свободно дышать. — Ого! Это что, признание? — восторженно и явно поддразнивая отозвался Энжин. — А ведь ты ни разу не говорил прямо. Звучало и правда похоже. Слишком. Занку бросило в жар от смущения, он мысленно проклял свой длинный язык и вновь захотел сбросить звонок, теперь от стыда. Этот день испытывал его на прочность слишком много раз. — Проехали, я тебя не заставляю, Занка. Я никогда не заставлю тебя делать то, к чему ты не готов. Дело не в том, что Занка не был готов. Просто, во-первых, ему казалось, что всё и без слов очевидно. Во-вторых — всякий раз, едва он пытался вымолвить обычное «ты мне нравишься», слова застревали в горле мёртвым грузом. А сейчас… сейчас он не хотел говорить это так. Не видя лица Энжина. Словно бы это была лишь уступка его подначкам, а не итог долгих лет, что он провёл, не отрывая от Энжина взгляда. — Я скажу тебе, когда ты вернёшься. Лично. Энжин рассмеялся: — Клишированно, но теперь я ещё больше постараюсь скорее вернуться. — Хорошего пути. Отключаюсь. Занка сбросил вызов первым, ощущая досаду: попросить Энжина дождаться их в штабе язык так и не повернулся. Иначе тот рискует не успеть добраться до ближайшего ночлега до темноты, а разве это стоит жалкой пары минут? Даже если бы за эти минуты он и смог выдавить из себя то самое, и без того очевидное, признание. По правде говоря, за годы, проведённые в Акуте, он научился ценить бесполезные усилия и умеренный риск. Занка легко спустился со скалы и сжал кулаки, решаясь. — Давайте поторопимся. Грисс, сможем успеть обратно за час? *** Они влетели на подземную парковку так, словно от этого зависели жизни. Уложиться в час не вышло — дороги были слишком разбиты, чтобы гнать по ним во весь опор, но Грисс очень старался. А ведь даже не знал причину, и вопросов не задавал — просто врубил свой режим гонщика к изумлению новичков. Занке основательно поплохело; он почти вывалился из салона, слишком сильно опираясь на посох и старательно дыша через нос. Парковка была забита под завязку, в глазах плыло, но он всё равно вглядывался в полумрак, выискивая то, чего заведомо не могло здесь быть. Тут Грисс лукаво усмехнулся и постучал указательным пальцем по лобовому стеклу: «Прямо». Занка сжал посох крепче и направился к Энжину с уверенной неторопливостью, которой не чувствовал. Тот сидел, уронив подбородок на руль, и курил в открытое окно. Его поза казалось небрежной и расслабленной, но взгляд был прикован к Занке. Незримая связь установилась между ними канатом, натянутым до предела. Последние метры Занка прошёл, словно шагая по нему над пропастью. Занка склонился к окну с опущенным стеклом, не позволяя Энжину распахнуть дверь. У них не было времени, а ещё — хотелось оставить хоть какую-то иллюзию контроля. — Ты весь зелёный, — с улыбкой заметил Энжин и затушил лишь наполовину выкуренную сигарету. — Не нужно было заставлять Грисса так гнать. — Не нужно было нас ждать, — парировал Занка. — Стемнеет раньше, чем ты доберёшься до долины. — Сдаюсь, — он дурашливо вскинул руки, признавая поражение. — Но я рад, что смог увидеть тебя хоть на минуту. Жаль, публики многовато. Занка обернулся. Казалось, команда была поглощена разгрузкой, но это не значит, что можно вести себя неосторожно. Впечатление наверняка обманчиво. — Не важно, слов они не разберут. Я хотел… нет, я хочу сказать. Прямо сейчас. Занка тяжело сглотнул, с силой сжал кулак, ощущая, как короткие ногти впиваются в ладонь. Любимый Помощник мелко подрагивал во второй руке, словно резонируя с его волнением. — Мне не жаль. Казалось, в его горло натолкали песка, слова приходилось выдавливать почти что физически. Мысли путались. А Энжин смотрел с тихим, почти испуганным недоумением, и это заставило Занку приложить ещё больше усилий, чтобы продолжить: — Я люблю тебя. И мне не жаль. И тогда лицо Энжина дрогнуло, сбрасывая напряжение и налёт сдержанности, и обнажая чистую смесь: восторг, нетерпение, почти возмущённое ожидание. Занка готов был поклясться, что Энжин покраснел. — Это лучшее, что со мной случалось. — Говорить стало проще, слова полились сами: — Пусть это всего два дня, и пусть мне уже пришлось обсуждать наши отношения с Рудо, и это было ужасно стрёмно, а Риё просто вынесет мне мозг, когда узнает, что я не сказал ей первой. Но я не жалею. Стоило выплеснуть это — и дышать, и думать стало легче. Мир не рухнул. Абсолютно ничего не изменилось. Всё осталось таким же, как и пару минут назад — Энжин ведь и так всё это знал. Конечно, знал. — Ты выбрал ужасный момент, — вздохнул Энжин. — Я даже не могу тебя поцеловать. Чёрт. Занка мог бы наклониться ещё ближе, схватить его за ворот и доказать, что нет ничего невозможного. Он улыбнулся: — Точно не можешь? — Ты возненавидишь меня уже завтра, пока будешь терпеть на себе взгляды всего штаба, если не расспросы. Не могу этого допустить. Он был прав. Отвратительно прав. — Может, дружеские обнимашки? — очень жалко предложил Энжин. — Не смей, тогда я тебя не отпущу. Вали уже. Пожалуйста. И закончи со всем поскорее. — Я постараюсь, — смиренно пообещал Энжин. Он провернул ключ в замке зажигания, и двигатель мгновенно завёлся. Занке по-дурацки стало жаль. — Береги себя. Занка кивнул и отступил, давая Энжину поднять стекло и тронуться с места. Следовало бы уйти первым, но он не смог пошевелиться, пока машина не скрылась за поворотом. Дорога на Юг была опасной, но преодолимой, особенно для Энжина. Он справится без проблем; и не по таким маршрутам ходил в одиночку. Именно в одном из таких путешествий он когда-то и встретил Занку, заглянув в заброшенный колодец на окраине Камуатари. Внезапная мысль пронзила Занку, и он, не медля ни секунды, поднёс запястье к лицу, активируя чокер. — Уже соскучился? — тут же отозвался Энжин, и в голосе его звенела ухмылка. Смешного не было ничего, вообще, ни капельки. В голосе Занки не было ни единой нотки веселья, когда он ответил: — Если встретишь Кьëку… — Ни за что не позволю ей себя целовать, — охотно заверил Энжин, не дав закончить фразу. Ну, конечно. Конечно, он всё превратит в шутку, не понимая опасности. — Я хотел сказать — не зли её. Не зли её, Энжин, слышишь? Энжин расхохотался. Смех, гулкий и беспечный, растекался по парковке, пока Занка не оборвал его на полувздохе. Оставалось только надеяться, что эти двое больше не встретятся… Занка обречëнно вздохнул. Они с Энжином вместе целых два дня и, судя по всему, пора смириться: на этом его удача иссякла.