Забавные игры

Тишина давила на Егора Линча, словно могильная плита. Последнее, что он помнил — полусонное состояние перед телевизором, а затем — темнота. Вкус крови, должно быть, от удара при похищении, еще оставался во рту под кляпом. Теперь он сидел привязанный к старому скрипучему стулу в подвале собственного дома. Влажный, пронизывающий до костей воздух заставлял ныть суставы, здесь было прохладно. От пола тянуло запахом плесени и машинного масла, которые Егор не успел выветрить. Слабый, мигающий свет одинокой лампочки, висящей на длинном проводе, выхватывал из мрака лишь часть пыльного помещения, где громоздился на первый взгляд "важным" хлам. — «Неужели я снова попался?» — пронеслось в голове Егора. И вот, из тени выступила фигура. Высокий, безупречно одетый в темный костюм, с идеально зачесанными волосами и с тем же холодным, анализирующим взглядом, который он видел последний раз, когда Лэмбтон и его люди чуть не убили его и Джона. Вскоре, однако, узналось, что Лэмбтона отпустили. — Мистер Линч, — произнес Лэмбтон, его голос звучал ровно и спокойно, без малейшего напряжения, контрастируя с хаосом, что метался в голове Егора. — Какая неожиданная встреча, не находите? // Он медленно поднял руку, указывая куда-то за спину Журналиста, обращаясь к Вам: — Благодарю, что присоединились к нашему представлению. Теперь мы можем начинать. Егор попытался ответить колкостью, но рот был заткнут кляпом. Он лишь злобно смотрел на Лэмбтона, прожигая взглядом, обещая месть и вечную вражду. — Не стоит так сердиться, — продолжил Генри, приближаясь к Егору. Он остановился в шаге от стула. — Я ведь просто хотел нанести визит своему дорогому знакомому. Узнать, как Вы поживаете после... произошедших событий. Лэмбтон обошел вокруг Егора, словно хищник, оценивая свою добычу. Его движения были плавными и уверенными, словно каждое из них было просчитано и отрепетировано. — Вы ведь понимаете, Мистер Линч, что Ваша жизнь сейчас... несколько уязвима? После того, как меня выпустили из-под опеки SCP, я был уверен, что Вы будете более осторожным. Мне казалось, Вы умнее, учитывая Ваш инстинкт выживания. Лэмбтон остановился прямо перед Егором, наклонившись так, что их лица оказались на одном уровне. Егор почувствовал едва уловимый аромат ментола и дорогого, с нотками металла, парфюма. — Но нет. Вы продолжили заниматься своими делами, и что больше меня разочаровывает, Вы продолжали влипать в большие проблемы. Но даже так, Вы продолжали свою деятельность. Меня разочаровывает, что у Вас отсутствует чувство самосохранения. Более того, Вы еще берете с собой Мистера Джона, подвергая и его опасности. Ваша безответственность, Ваш главный враг, а Джон, лишь неприятный довесок к нему. Лэмбтон выпрямился и достал из классических брюк хирургический скальпель. — Я хочу, чтобы Вы знали, Мистер Линч, что я очень ценю Ваше упорство, которое Вы тратите, чтобы противостоять мне. Но всему есть свой предел, — Лэмбтон провел острым, холодным лезвием скальпеля по щеке Егора, оставляя тонкую кровоточащую линию, из которой тут же выступила алая капля. — И сегодня я намерен напомнить Вам об этом. // Он выдержал паузу, затем, не отрывая взгляда от Егора, тихо спросил: — Вы уже ощущаете нарастающее возбуждение, наблюдая за этим, не так ли? Не бойтесь, Вам здесь рады. Вы будете немым наблюдателем за этой игрой. В глазах Егора вспыхнул гнев. Он дернулся, пытаясь вырваться из пут, но толстые веревки, натянутые с профессиональной силой, лишь врезались в кожу запястий, мгновенно стирая ее. На что Лэмбтон усмехнулся сдержанной, холодной усмешкой. — Это всего лишь начало, Мистер Линч. Уверяю Вас, у меня множество способов заставить Вас страдать. Вопрос лишь в том, насколько сильно Вы готовы сопротивляться. Или насколько быстро Вы сломаетесь. Лэмбтон отступил на шаг и жестом подозвал кого-то из тени. Появился высокий, немой человек в черном классическом костюме, держащий в руках поднос с различными инструментами. — Итак, Мистер Линч, с чего мы начнем? Егор наблюдал за происходящим с нарастающим ужасом. Человек в черном костюме поставил поднос с инструментами рядом с Лэмбтоном, который теперь стоял напротив Егора. Между ними стоял небольшой, стерильно-чистый, металлический столик, который Линч мысленно был уверен, что этого столика в его подвале не было. На подносе Линч узнал шприцы, иглы и какие-то странные предметы в виде разогретого паяльника, крюков и других инструментов, идеально рассортированных, назначение которых он предпочел не знать. Лэмбтон взял в руки тонкий металлический стержень, и поднес к тусклому свету лампочки, рассматривая его, как произведение искусства, с профессиональным интересом. — Мистер Линч, как человек, обладающий определенными знаниями в области физиологии, Вы должны понимать, что боль — это всего лишь сигнал. Сигнал, который можно контролировать, усиливать или подавлять. Я намерен продемонстрировать Вам все эти возможности. Ваше тело – это всего лишь механизм, и я знаю, как его настроить. — Начнем с малого, — прошептал Лэмбтон. — Просто, чтобы немного размяться. Он отложил стержень на поднос. Снял с себя классический пиджак, идеально сшитый, оставаясь в белоснежно белой рубашке. Его рукава были закатаны до локтей, открывая сильные, без единого изъяна, предплечья. Присел на корточки у ног журналиста и спокойно дотянулся до ряда шприцев. Он внимательно осмотрел их, словно выбирая самый лучший из них для тонкой работы, хотя они все были одинаковы, за исключением содержимого, о котором Егор мог только догадываться. — Шприцы — это очень универсальный инструмент. Они хороши для того, чтобы вводить вещества. А сегодня, я буду ими вам вводить растворы, которые помогут вам прочувствовать весь спектр ощущений.

***

— Неплохо, Мистер Линч, — проговорил Лэмбтон, наблюдая за его мучениями. — Но это всего лишь разминка. Он отступил и взял из подноса молоток и зубило, отбросив шприц на пол. Егор похолодел. Он знал, что будет дальше. — Я понимаю, Вы, возможно, не одобряете мои методы, Мистер Линч, — продолжал Лэмбтон, его тон звучал примирительно, но в глазах читалась холодная насмешка, и оба понимали, что это всего лишь небольшая игра в сочувствие. Дальше будет хуже. — Но я уверен, что после всего этого, Вы станете лучше понимать меня. Понимать мои мотивы и цели. // Лэмбтон поднял взгляд, будто ловя Ваши глаза: — Вы, конечно, можете отвернуться, но любопытство, как и боль, неотвратимо. Он поставил зубило на палец Егора и занес молоток. — Это немного болезненно, но зато очень эффектно. Это будет незабываемое ощущение, поверьте мне. Егор закрыл глаза, сжимаясь всем телом, готовясь к боли. Удар. Сильная боль. Темнота. Сознание Егора провалилось в спасительную пустоту. Лэмбтон отложил молоток и зубило, с некоторым разочарованием глядя на потерявшего сознание Егора. — Как невовремя, Мистер Линч. Я надеялся, что Вы продержитесь дольше. Лэмбтон взял паяльник и включил его. Паяльник начал нагреваться, издавая тихое шипение. В воздухе стоял слабый запах горелой пластмассы. Егор оставался без сознания. — Пожалуй, это нечестно, — пробормотал он. — Продолжать, пока Вы не можете сопротивляться. Лэмбтон оставил паяльник и взял из подноса флакон с нашатырным спиртом, рассчитанный на такой случай, и поднес его к носу журналиста. Тот дернулся и открыл глаза, дезориентация была очевидна. Ожидаемая реакция. — Доброе утро, Мистер Линч, — произнес Лэмбтон с садистской улыбкой. Эта улыбка более походила на оскал хищника. — Надеюсь, Вы хорошо отдохнули. Егор попытался что-то сказать, но кляп мешал ему. Он издал лишь приглушенный, бессвязный звук. — Не стоит так сердиться, — проговорил Лэмбтон. — Я ведь просто хотел убедиться, что Вы в порядке. Он прижал паяльник к плечу Егора, удерживая его на месте. Линч издал отчаянный, заглушенный крик сквозь кляп, дергаясь всем телом, в попытках хоть как-то убрать от себя предмет. — Тише, тише, Мистер Линч, — проговорил Лэмбтон, наслаждаясь мучениями журналиста, чувствуя триумф и абсолютный контроль. — Не стоит так нервничать. Это всего лишь небольшая стимуляция нервных окончаний, которые я могу контролировать как мне угодно. Он отпустил паяльник, и на месте ожога виднелась болезненная рана. — Знаете, Мистер Линч, — продолжал Лэмбтон, — я всегда восхищался Вашей способностью выдерживать боль. Лэмбтон взял в руки небольшую, готовую инъекцию. — Это небольшая доза адреналина, — проговорил Лэмбтон. — Она поможет Вам оставаться в сознании и чувствовать все... более ярко. Он вколол шприц в шею Егора. Тот почувствовал, как по его венам разливается жар, и его сердце начинает биться быстрее. Ощущения обострились до предела. — Теперь Вы готовы к новым испытаниям.

***

Лэмбтон отложил паяльник и окинул взглядом проделанную работу. Журналист был изуродован. Он лежал на стуле, словно тряпичная кукла, над которой доигрались и бросили. — Вы выглядите ужасно, Мистер Линч, — проговорил он с усмешкой, явно наслаждаясь. — Но я думаю, что Вы заслужили это. Лэмбтон подошел к Линчу и погладил его по щеке. — Теперь Вы принадлежите целиком мне. Генри оставил Егору поцелуй в лоб. Под рукой чувствовалась остывающая кожа. Лэмбтон безразлично отошел от тела. — Ох, Мистер Линч, — произнес Лэмбтон, глядя на неподвижное тело. — Как быстро Вы покинули меня. Я даже... разочарован. // Он посмотрел прямо, словно в объектив камеры: — Что же, шоу окончено. Наш главный герой не выдержал финала. Я надеюсь, Вы получили удовольствие, потому что мы старались специально для Вас. Лэмбтон развернулся и медленно пошел к выходу. Он больше не смотрел на тело журналиста. Он ушел, зная, что его "игра" закончилась, оставив после себя лишь пустоту.

***

Через пару дней, когда Егор долгое время не поднимал звонок и не выходил в сеть, Джон решил проведать друга. Не найдя его в доме, он решил спуститься в подвал, испытывая при этом острое, необъяснимое беспокойство. Обнаружив тело Линча, которое уже находилось в стадии разложения. Пустота в душе, ком в горле, пелена перед глазами, искаженные цифры, гудки звонка. — Лили...