Rain will reveal the truth

Кацуки не думал, что когда-нибудь дойдет до этого, но вот он уже битый час ворочается в кровати и глаз сомкнуть не может, вспоминая чужие веснушки и их тяжелую совместную историю. Что-то в голове голосом, подозрительно похожим на голос Изуку, ехидно шепчет, что он вообще никогда не думает. И Кацуки, взрывной, громкий, самовлюбленный и уверенный в себе, соглашается почти безропотно. Он устал, правда очень устал, все тело болит. За окном льет дождь и каждая его ледяная капля кипятит в нем злость. Ведь Изуку где-то там, спит и питается чем попало, не отвечая ни на один звонок, не приходя на назначенные встречи. Мокнет и замерзает в одиночестве, в котором Кацуки обещал его не оставлять.  Технически, он не оставлял. Изуку ушел сам, даже не спросив его мнения. Это должно злить больше всего, это должно заставлять желать взорвать его глупое лицо и..  И неважно все это, если честно. Кацуки ненавидит дождь и ненавидит Изуку Мидорию за то, что тот мокнет сейчас совершенно один. Недавно Киришима сказал ему: – Бро, у тебя такое сложное лицо! Все в порядке? Конечно же, он ему нагрубил. Конечно же, ни черта в порядке не было. Кацуки раздражают почти все люди в мире, его бесили веселье и вечные улыбки одноклассников. Так что ему теперь чувствовать, если все улыбки пропали вслед за самой яркой?  Изуку заряжал все вокруг, словно в Один За Всех был свой маленький Каминари. Кацуки невольно усмехается от этой мысли, потому что Деку наверняка засмеялся бы громко и истерично от подобного сравнения. А после пустился бы в бесконечное бормотание обо всех обладателях Один За Всех и устроил бы полное перемывание косточек каждой причуде.  Дикость, что Кацуки этого не хватает. Но он правда дико и устал и на улице все еще лупит дождь. Он зарывается в одеяло и чувствует себя действительно уязвимым, но это, конечно же, все из-за воды за окном. Вовсе не из-за тех воспоминаний, где Изуку смотрел прогноз погоды заранее и брал зонтик для Кацуки. Вовсе не потому, что Кацуки даже такой мелочи сейчас в ответ сделать не может. Он пишет еще с десяток гневно-унылых сообщений в чат, в котором и так сотня сообщений, оставленных без ответа. В груди что-то сжимается, словно он готов взорваться. Все вокруг какие-то безумно тупые, раз не видят очевидного. Даже до его одноклассников дошла это очевидная вещь, написанная у Изуку на лбу. Прямо рядом с его геройским именем таится глубокая правда, которую Кацуки ошибочно помог создать.  Так почему даже их учитель не видит этого? Почему они прячут Изуку, не дают даже наводки. Почему просто разрешают убиваться ему одному. Почему все эти про-герои позволяют страдать мальчишке, который никогда не был виноват.  Почему, спустя столько лет, бесполезным стал Кацуки? И тысячи разных почему висят в открытом чате все еще непрочитанными, да так давяще, что Кацуки порывается извиниться. Изуку никогда не смог бы проигнорировать проблему своего друга детства, так что хочется просто проверить, видит ли он хотя бы его крики.  Это все отвратительно глупо, но дождь усиливается, подпитывая тревогу Кацуки. Он лежит и жалеет себя, лежит и жалеет Изуку. Воспоминания о чужих ярких глазах перекрываются другими, более страшными.  Он видел гнев Изуку раньше и даже радовался, когда он был направлен на него. С каждым днем в Юэй, с каждым боем и решением их проблем кулаками, Кацуки пересматривал свое отношение к другу. Уважал чужую силу и упорство, подпитывался ими, отчего сам мог сделать тысячу сложнейших шагов вперед. Ценил и откапывал старую привязанность, затоптанную его гордостью, но все еще хранящуюся в душе. Одна лишь возможность того, что Изуку стоит рядом с ним плечом к плечу и рвется в бой имея реальные возможности победить, а не остаться калекой навсегда, делала Кацуки мягче.  Но в бою с Шигараки, когда тело Кацуки не слушалось хозяина и напролом шло вперед, восходя на уровень Изуку за секунды и отталкивая его тело своим, что-то было не так. Тогда злость Изуку была с горьким чувством вины и острой ненавистью, на которую он никогда не был способен. Кацуки искренне не понимает, почему. Что-то злобное в нем появилось именно тогда, когда у Изуку не оказалось причуды.  Ему, блять, жаль. Жаль, что он не схватил тогда чужую ладошку, что была гораздо слабее, но смело тянула руку помощи. Это так странно и сложно, копаться в себе. Но Кацуки роется глубже и думает о том, кем бы сейчас был, не попадись тому злодею на выпуске из школы. Изуку не получил бы причуды, не смог бы стоять рядом с ним. Думает и приходит к выводу, что был бы никем. Никто другой не смог бы заставить становиться его лучше, никто не составил бы такую конкуренцию, никто не смог бы пробиться через его гордость и научить работать в команде.  И пока твердый Кацуки оттаивал, мягкий Изуку становился прочнее. Это уже терпеть сложнее. Ведь Деку не значит бесполезный, – Деку значит, что ты все сможешь. Кацуки думает теперь также и ему отвратительно понимать, что мальчик, рожденный для улыбок, больше не освещает все вокруг своей тошнотворной радостью. Его друг детства, тот самый глупый задрот, что был смелее и искреннее всех причудных статистов вокруг, оставил его позади. Но Кацуки не был бы собой, если бы оставил все как есть. Он единственный, кто видит отчаянный крик о помощи в чужом уходе и неодобрительно хмурит брови на его новые подвиги. Он единственный, кто знал чужой секрет, хотя совершенно не имел на это права. Он единственный, кто знает, что движет Изуку на самом деле. Он единственный, кого он полностью выслушает, потому что действительно есть важная вещь, которую стоит сказать. Но он далеко не единственный, кто пойдет за Изуку. Он соберет всех, он взорвет каждого, кто встанет на его пути, будь это хоть Шигараки или Все За Одного. Он догонит Изуку, что бы тот не говорил.  Ему просто не нравится дождь за окном, а свой зонт он никогда даже не брал в руки.