Easy

Запыхавшись, Вэгги поднялась в пентхаус. Она нахмурилась и ненадолго остановилась перед самой дверью, опираясь на стену правой рукой, чтобы согнуться и немного потянуть крылья на заболевшей спине. Тяжело выдохнув и коснувшись низа тяжёлого живота, мешавшего ей бежать, Вэгги слабо сжала челюсти, готовясь решить очередную проблему постояльца. Она грубо распахнула дверь и резко перешагнула порог. В комнате возвышался маленький домик из пледов и подушек, стены которого, складываясь из розовых наволочек и мягких одеял, обнимавших пространство теплом. Свет гирлянды, просачивающийся через полупрозрачные ткани, разливался по полу и подушкам, превращая их в нежную розовую дымку. Вэгги усмехнулась и опустила плечи, немного расслабив напряженное и ранее готовое к работе тело. – Вот, куда делись все наши пледы – улыбнувшись, хмыкнула она и прошла глубже в комнату. Слишком трудно было не испытывать нежных чувств к хрупкому сооружению. Вид этого уголка, такого мягкого и беззащитного, вызывал одно лишь тёплое, сладкое умиление, напоминая о каждой глупой, детской привычке Принцессы Ада. Медленно опустившись на колени, Вэгги взяла в руку кончик белой простыни, убрала его в сторону и осторожно заползла внутрь. – Чарли? – тихо позвала она – Ты в порядке? Взгляд Вэгги опустился вниз, а выражение лица сделалось неловким. Было нелегко подобрать нужные слова перед Чарли, после возвращения от Кармиллы. Сразу после него, к тому же, на голову свалились все проблемы, накопившиеся в отеле за то короткое время, что Ниффти была за главную. – Я подумала о том, что ты сказала на днях... – устало отведя взгляд и наклонив голову, начала Чарли, разливая чай по фарфоровым чашкам – Про мою фиксацию на всей этой лжи… Вэгги опустила голову и подползла к ней, поджав губы. Она неловко переваливалась и случайно задела рукой железный поднос с чайником. Несколько капель горячего напитка звонко упали на столовый нож. – Про меня, про маму и… – немного хрипло продолжала Чарли, сначала страшась смотреть Вэгги в лицо – Ты была права На её лице появилась лёгкая улыбка смирения. Красные глаза блеснули тёплой искоркой и всё же одарили Вэгги нежным взглядом. – Так что… – она немного отодвинулась назад и подняла с мягкого пола тарелку с тортом, где сладким, цветным кремом были нарисованы две кривые фигуры, держащиеся за руки в окружении сердечек. Узнать их собственное изображение, конечно, было не трудно, даже несмотря на посредственные навыки Чарли в декоре сладостей. Зато она совсем не пожалела крема на сладкий живот Вэгги. Тихо хихикнув, они приблизились друг к другу, ненадолго убирая угощение в сторону, чтобы взяться за руки и плавно улечься поудобнее под розовым, немного пыльным, куполом. – Ничего. – сказала Вэгги, проведя кончиками пальцев по её ладони – Я знаю, тебе было тяжело. Она чуть крепче сжала её руку, опуская голову на подушке. – Просто порой больно чувствовать, что ты меня не слышишь – призналась Вэгги, накрывая их щекочущими перьями серых крыльев – Но я хочу, чтобы ты знала – мы можем справится с этим вместе. Я всё равно люблю тебя. – Но мы не можем так просто… – встревожено поднялась Чарли. Голос дрогнул, когда она сжалась, теряя мысль. Чарли обняла себя и, немного подумав продолжила – Я так цеплялась за отель, потому что… хочу завершить дело мамы и заслужить ну… её гордость? Вэгги не могла сразу догадаться, что ответить. Она слушала, понимая: это уже не просьба о помощи, а констатация факта. Чарли дошла до очередного предела, и теперь ей нужен был не совет, а просто тихое присутствие. Вэгги почувствовала, как её усталость становится их общей опять. Ненадолго закрыв глаз, она перекатилась на другой бок, села и приобняла Чарли со спины. Она прошлась руками по её плечам и сцепила пальцы в замок на талии, словно пытаясь взять на руки, и вдруг почувствовала мелкую дрожь. – Это моя одержимость разрушила всё! – громче захныкала Чарли – Я осталась одна, и теперь… моей мечте приходит конец из-за войны, которую я же и начала! Чарли, ненадолго подняв голову, резко развернулась и врезалась макушкой в грудь Вэгги, в мягкое, тёплое тело. Эта жестокая ясность, с которой она наконец увидела цепь своих же поступков, была дороже любой оправдательной лжи. В слезах, последовавшей за монологом, рождались не жалость и прощение – нечто более глубокое и тихое, жгущее между рёбер, понимание, что их двое против этой войны, а не друг против друга. Вэгги чувствовала, как тревога Чарли вибрировала в воздухе частым, прерывистым стуком сердца. Ласковые поглаживания по спине лишь на миг смиряли её дрожь. И тогда прикосновения изменили ритм – из утешающих они стали вопрошающими, замедленными и плавными, словно приглашая её в танец. – Ты знаешь, я люблю тебя, – повуче, приглашая, сказала Вэгги – но мне кажется, мы кое о чём забыли… – низким, как мурлыканье избалованного кота, голосом протянула Вэгги, разворачивая её лицом к себе, чтобы утереть слёзы Грубоватые ладони скользнули по мокрым щекам, а большой палец накрыл припухшие губы. Чарли вновь тихо всхлипнула под её руками и, слабо дрогнув, подняла брови домиком. – Твой торт? – неловко улыбаясь, Чарли наклонила голову вбок – Вэгги, ты не можешь думать о еде сейчас – хихикнула она, положив руки ей на плечи, чтобы приподняться и насмешливо оглядеть пухлую фигуру. Голос всё ещё немного дрожал. – Но я могу. – губы Вэгги плавно, но быстро растянулись – Как я должна забыть о еде, когда ты приготовила мне угощение? Приобняв Чарли крыльями, Вэгги резким движением сменила их положение и теперь Чарли была прижата толстым животом к кровати. Мягкая плоть мелко подрагивала, растекаясь на тонкой талии Принцессы и упираясь в её рельефную поверхность. С громким треском ткань чёрной юбки натянулась, а пуговица угрожающе дёрнулась. Чарли медленно откинулась назад, притянув пухлое тело ближе, накрывая себя жиром, как тяжёлым, тёплым одеялом. Вэгги сначала подалась вперёд, ей навстречу, но затем грузно уселась, отстраняясь и выпячивая живот. Если бы её юбка могла издавать звуки, она бы кричала от боли, но вместо этого можно было услышать лишь приглушённый треск ткани. Указательным пальцем Вэгги достала до тоненькой ниточки, на которую была пришита единственная пуговица, еле сдерживающая шар жира. Хватило совсем лёгкого давления, чтобы одежда была испорчена, а несчастная кнопка валялась на полу. Жир вывалился наружу, подминая под себя больше пространства на теле Чарли. Перед глубокими растяжками, покрывающими шарообразный живот невозможно было устоять. Полосы от быстрого набора веса покрывали круглые бока. Чарли огладила их пальцами, дотянувшись до красной рубашки, чтобы помочь Вэгги избавиться от одежды. Правое крыло ловко дотянулось до одеяла, лежавшего в основе констоукции, и, поддев его, заставило домик покоситься. Розовая крыша теперь была ближе к ним, но красное одеяло накрыло их тела, спрятав от неё. В воздухе повисло приторное тепло. Вэгги с трудом приподнялась, притягивая к своей груди Чарли, чтобы и её оставить без одежды. Их руки, иногда мешая друг другу, оглаживали тела, ласково потирали груди. Горячее дыхание щекотало шею. Закрыв ладонью всё ещё немного мокрые глаза Чарли, Вэгги, настолько быстро, насколько могла, завернула её в это одеяло и оказалась сзади. С тихим вздохом, она потянулась за тортом, спасая его от постельного крушения в комнате. Имея весь этот вес на боках и бёдрах, было трудно быстро двигаться, поэтому она немного запыхалась. Тепло атаковало её со всех сторон, с дополнительной прослойкой стало ужасно жарко, но Вэгги не стала бороться с повышенной температуры, вновь прижавшись к Чарли. Красные глаза Принцессы Ада дьвольски засветились. Падший ангел сам требовал немедленно отправить его в самое пекло и поджечь чувствительные крылышки красным пламенем. Чарли навалилась на неё и пыталась неглядя нащупать между двумя чашками и чайником нож для торта. Под руку попались бесполезные вилки, которыми никто не собирался пользоваться. Затем в руке оказалось тонкое, фарфоровое ушко чашки. Действие слишком затянулось. Живот Вэгги уже тихо урчал, в ожидании еды. Чарли подхватила сосуд с чаем и, приподняв её голову за подбородок, отвлекла горячим напитком. Пока Вэгги мирилась с дополнительным теплом, прикрыв глаз, Чарли нашла нож и начала отмерять большие куски. Не существовало лучшего способа избавиться от тревог, чем основательно накормить толстый живот ангела сладостями. Кожа Вэгги была грубой, но чувствительной. Её брюшко любило ласку и большие, жирные куски тяжёлой еды, давящие на измученный пищевод. Торт был разрезан на шесть таких частей, готовый к тому, чтобы оказаться внутри неё. Чарли аккуратно взяла первый кусок кончиками пальцев и поднесла к её губам. Большой, жадный укус не заставил себя долго ждать. Вэгги набила щёки суховатым шоколадным бисквитом, приготовленном на сливочном масле. Вместо пропитки её язык встретил плотный слой разогретой шоколадной помадки. На уголках чёрных губ осталось немного маслянного крема. Она громко сглотнула, распробовав наполнитель из арахисовой пасты и густой карамели, и энергично доела. Рот неприятно сушило, а по горлу прокатилось гадкое, щекочущее чувство. Кусок был исключительно приторным и тяжёлым, но живот издал ещё более громкое урчание, выпрашивая оставшееся. Дав Вэгги сделать ещё один глоток чая, Чарли принялась скармливать ей второй кусок. Тошнотворная сладость налилась в рот, забивая рецепторы. Глотать эту сахарную бомбу было тяжело. Чарли погладила её шею, пока по ней скользило сухое бисквитное тесто. Поджав губы, Вэгги осознала, насколько мучительным станет кормление, но доев второй кусок и почувствовав давление изнутри, с удовольствием вытянулась навстречу сначала третьему, потом четвёртому куску. Она тихо рыгнула и погладила булькающий живот. Ему явно дали больше, чем достаточно, но Вэгги не собиралась останавливаться. Её крылышки нетерпеливо задрожали и звучно захлопали при виде пятого куска. По серой коже разливалось тепло, а в брюшке кувыркалось жадное чувство неудовлетворения. Вэгги была одновременно и переполнена, и ужасно голодна. Желудок, готовясь к очередной сахарной атаке, растянулся. Мягкий вкус домашнего крема вновь первый попал на язык. Он был таким желанным и манящим, несмотря на то, что уже должен был вызывать отвращение из-за того, в каком количестве Вэгги его поглотила. Теперь она жевала медленнее, лениво двигая челюстями. Её щёки стали липкими и золотистыми от своеобразного ангельского румянца, губы сладкими и приобрели более насыщенный, глубокий чёрный цвет, опухнув. Живот сильнее округлялся, становясь всё более неповоротливым и придавая бывшему солдату рая совсем неуклюжий, ленивый и избалованный вид. Она проглотила и тихо застонала. Три чашки чая потребовалось для того, чтобы желудок принял последний кусок. Раздалось громкое, разительное урчание. Вэгги ужасно объелась и тяжело дышала от количества калорий внутри неё. Заполненная, изнывающая от тепла и ласкового, домашнего кормления, она всем своим видом умоляла погладить ей живот. Чарли неманерно вытерла пальцы о ближайшую ткань – потом постирают, и положила ладони на нуждающиеся круглые бока, слегка надавливая, но лишь немного, до того, как не встретила сопротивление изнутри. Она поцеловала середину живота и указательным пальцем сделала несколько кругов вокруг пупка. Вэгги довольно выдохнула, закрыв глаз. Чарли снова напоила её чаем и поднесла к губам последний кусок. Она вкладывала в жадный рот масляное угощение и таяла от счастья и удовольствия, когда оно постепенно исчезало, словно в бездонной яме. Нежно целуя испачканные губы, Чарли пробовала на вкус своё блюда и понимала, что действительно переборщила с сахаром. Но глядя на Вэгги, уставшую от собственного обжорства, жадную, с азартным взглядом, направленным на торт, она не могла не чувствовать безмерно глубокого, насыщенного удовлетворения. Белые щёки заливал розовый румянец возбуждения, когда она, любовно поглаживая набитый живот круговыми движениями, подала Вэгги последний кусок. Крылья рефлекторно напряглись и громко хлопнули, доставив дискомфорт переполненному желудку. По жиру прошла рябь, но Вэгги всё равно продолжала есть. Громкое, протестующее урчание нисколько не мешало. Кормление медленно продолжалось, а удовольствие растягивалось, разливаясь по телам, словно мёд. Глотать становилось всё труднне. Заботливые руки Чарли не переставали массировать живот, стараясь помочь пищеварению. Едва ли это помогало Вэгги избавиться от желанных мучений. Она и не хотела, чтобы это заканчивалось когда-либо, но её живот ещё не был растянут настолько, чтобы вместить в себя нечто большее, чем этот жестоко-приторный, последний кусок торта. Она жалела себя, в надежде, что однажды точно станет достаточно большой, чтобы убивать целые дни на то, чтобы эти ловки пальцы гладили ей брюхо, переполненное всевозможной адской едой. Но пока что, Вэгги могла лишь тихо хрипеть, засовывая в себя торт и тяжело дышать, удерживая его внутри. Ей потребовалось какое-то время, чтобы хотя бы небольшие движения перестали причинять сильную боль. Чарли терпеливо ласкала жир руками, осторожно сжимала нижнюю часть, растирала бока и груди. Вэгги низко и глухо постанывала, счастливо откидываясь назад. Теперь она не могла чувствовать себя так, словно её не слышат. Внутри приятно пульсировало и тянуло вниз, словно гравитация для неё значительно увеличилась, но просто лечь на спину было нельзя. Торт давил изнутри, это было бы больно. Но Чарли всё равно надавила ей на плечи, помогая откинуться назад. Она осторожно запрокинула свою ногу на ногу Вэгги и медленно приблизилось. Копытце глухо стукнуло по полу сзади неё, сминая остатки сломанного домика, чтобы крылья упирались на мягкую платформу, помогая грузному телу оставаться в полусидячем положении без лишней нагрузки. Неуклюже переминаясь на месте, у них с небольшим трудом получилось вновь усадить навешуюся Вэгги. Чарли хихикнула, прикрыв рот рукой и нетерпеливо обхватила жирные бёдра руками, получив желанное прикосновение и наконец физически почувствовала, какой Вэгги была намокшей. Её суставы напряжённо дрожали, а в горле застрял звонкий стон, готовый вырваться стоит только Чарли начать двигаться. Надув щёки, Вэгги обняла её крыльями и медленно потёрлась сама, мягко и плавно навалившись на такое хрупкое, в сравнении с ней, тело. Чарли выгнулась и толкнулась ей навстречу, моментально перехватив инициативу на себя. Вэгги слишком тяжело и медленно двигалась, а сейчас, будучи переполненной едой, стала очень чувствительной. Чарли не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за тем, как Вэгги с немой мольбой и благоговейный изумлением во взгляде с трудом старалась прижаться как можно крепче. Возбуждение внизу живота загустело до такой степени, что выносить его стало невозможно. Мысли окончательно спутались, размякли и расплавились, превратившись в испаряющуюся тревожную жидкость. Её насыщенный пар заполнил сознание жаром, который медленно покидал тела с протяжными, звонкими или гортанными стонами, срывающимся с губ каждый раз, как Чарли вновь начинала активно двигаться. Она подхватывала Вэгги на руки, сжимала мягкий жир, целовала в щёки и губы, удерживая на себе взгляд обожания и нежности. Обычно строгий, раздраженный вид девушки, всегда готовой к бою, сейчас стал страстным и любовным, совершенно потерявшим контроль над собой. И Вэгги было нисколько не стыдно. Она хотела ещё и ещё. Больше ощущений, больше Чарли. Вэгги чувственно вздрагивала и выгибалась, выпячивая увеличившийся живот. Ей было больно от каждого своего движения, словно тело укалывало чем-то очень горячим, но её кожу тут же встречали ласковые ладони, спешащие успокоить откормленное брюхо. Крылья Вэгги двигались сами собой, непослушно хлопали, немного мешали. Она тихо захныкала от лишнего напряжения в теле и с той силой, что у неё осталась, притянула Чарли к себе, чтобы успокоиться. Её тело стало слишком мягким в каждом из смыслов. И всё благодаря Чарли. И сама Чарли упивалась этим, раскармливая адской пищей ту, кто упал из рая в ад прямиком в её тёплые объятия. С каждым новым движением Вэгги чувствовала, как слабело её тело, как энергия покидала её, превращая в довольный, пушистый комочек, на котором могла уютно устроиться её любимая Принцесса. Тихо простонав её имя, Вэгги коснулась её щеки и утянула в поцелуй. Чарли выпрямилась, ненадолго отстранилась, а затем бесцеремонно захватила чужие губы. Встреча жаркая, влажная, лишённая всякой неуверенности. Зубы слегка задели губу, посылая по нервам резкую, сладкую волну. Воздух перехватило, но его и не хватало – дыхание стало коротким, прерывистым, общим. Кончик языка скользнул по внутренней поверхности рта, исследуя бархатистую текстуру, ощущая вкус. Успокаивающий. Движения были медленными, ленивыми, как будто у них была вся вечность. Они не стремились никуда, сейчас не было цели. Это был тихий, интимный разговор на языке, который понятен только двоим. Дыхание смешалось в единый ровный ритм, тела расслабились, полностью отдавшись этому плавному, гипнотическому движению. На мгновение она прильнули друг к другу, затем отстранились и медленно улеглись, удовлетворённо и нежно глядя друг на друга.