Невидимые нити

"15.09.65 Сегодняшний день ничем не отличается от предыдущих. Только вечер стал ещё хуже. Парни из класса оттащили меня в переулок и избили. Спина ужасно болит. А отчим снова набросился на меня за то, что я пришёл домой “не вовремя”. Впервые слышу, что я должен приходить вовремя, когда ещё даже не стемнело. Думаю, ему просто хотелось на меня наехать. Маме становится хуже. Я боюсь, что он может её ударить. Я хочу, чтобы он ушёл. Не хочу больше его видеть и слышать." За дверью раздались шаги. Артур замер, не отрывая взгляда от двери. В комнате стояла тишина. Он выдохнул и, не зная, что ещё написать, закрыл дневник и спрятал его под кровать. Он попытался лечь, но резкая боль пронзила спину. Артур скорчил лицо от боли и лёг на живот, уткнувшись носом в подушку. Его накрыло неприятным волнением. Мысль о том, что завтра нужно будет вставать, пугала. Он пытался уснуть, но ничего не получалось. По ночам он почти не спал. Крутиться на кровати в поисках удобной позы было невыносимо. Боль напоминала о себе при каждом движении. Желудок сводило от голода. За день он почти ничего не ел. Из-за этого заснуть было невозможно. Вчера — он тоже был голодным. Денег нет, а отчим не подпускает его к кухне. Наказание за плохую успеваемость в школе. Звук телевизора был негромким, но для Артура — отчётливо слышным. Он уставился в пол, рассматривая узоры в лунном свете. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Ему хотелось прикоснуться к чему-то мягкому и тёплому. Хотелось, чтобы кто-то просто был рядом. Хотелось, чтобы хоть раз в жизни он был кому-то нужен. Несмотря на боль в спине, он перевернулся на другую сторону, уставившись в стену. Он судорожно дышал. Как ни старался сдержать слёзы — всё же заплакал. Ему было невыносимо больно — физически и морально. Иногда он хотел просто перестать существовать. Именно существовать — не жить. Он не считал это жизнью: ходить голодным, в страхе, постоянно избитым. И всегда вопрос — кем. Отчимом или одноклассниками. Чаще всего — отчимом. Одноклассники били редко. Только когда им совсем становилось скучно. Подушка намокла от слёз, которые Артур больше не мог сдерживать. Даже мама им никогда не интересовалась. Даже для неё он был никому не нужным. Он чувствовал себя ничтожеством. Он думал, что люди где-то живут по-другому. Что у кого-то дома тепло. Что кто-то засовывает ноги под общее одеяло. Что кого-то ждут. А его — нет. Ему хотелось свернуться калачиком, но боль перечёркивала все желания. Он прикусил одеяло, сильно стиснув зубы. Он хотел выплеснуть накопившуюся боль и злость. Он так крепко закусил за одеяло, что в челюсти появилась боль. Порой физическая боль кажется проще, чем душевная. Её легче вынести, ведь точно знаешь, где именно она ощущается. Когда он немного успокоился, хватка зубов стала слабее. Он лёг на спину. Боль никуда не делась. Слёзы всё ещё скатывались по щекам. Каждый раз он пытался найти удобную позу для сна. Но ничего не получалось. Он не спал уже почти два месяца. Лишь изредка удавалось заснуть. Спустя час он полностью успокоился. Слёзы больше не бежали по щекам. Дыхание стало ровнее. Он лёг на бок, снова глядя в пол. Он закрывал глаза, надеясь уснуть, но тщетно. В квартире воцарилась тишина. Лишь тихое тиканье часов было слышно в коридоре. Через несколько часов он поднял голову и устремил взгляд на окно. Небо уже светлело, первые золотые лучи солнца пробивались в окна. Артур положил голову обратно на подушку. Мысли вновь начали путаться. Он боялся одноклассников и не знал, чего от них ожидать. Скорее всего, он больше их ненавидел. Они неоднократно подставляли его, подло и больно. Обманывали, издеваясь и смеясь. Несмотря на все унижения, он всегда молчал и терпел. Учителя пару раз спрашивали о его взаимоотношениях с одноклассниками, но он всегда отвечал: "Всё хорошо". Ко всему этому добавлялась фальшивая улыбка, которую всегда принимали за правду. Артуру казалось, что вопросы задаются лишь из приличия, а не потому, что кто-то действительно переживает за него. В их глазах не было искренего переживание. "Я никому не нужен", — тихо выдохнул он, наблюдая, как комната постепенно становится светлее. Ему хотелось, чтобы в его душе тоже стало светлее. Чтобы хоть немного ощутить тепло, которого его лишили. А давали ли ему это тепло когда-либо? Нет. Он привык к холоду, к равнодушию к себе. Привыкнуть, но всё равно чувствовать боль — вот ирония жизни. Прищурив глаза, Артур посмотрел на часы. Пять утра. Несмотря на то, что до школы ещё оставалось время, он встал с кровати. Прохлада мгновенно заставила кожу покрыться мурашками. Холод освежил его сознание, как лёгкий удар пощёчины. Однако очень скоро мысли вновь зайдут в привычное русло. Он быстро оделся, но всё ещё мерз. Сел на кровать, снова всматриваясь в пол. Потер лицо руками, больше от усталости, чем от сна, которого так и не было. В груди и теле ощущалась тяжесть, будто он всю ночь работал, а не пытался уснуть. Встав, он начал ходить по комнате, взглядом выслеживая каждую деталь. Скука и страх переплетались в нём. Хотелось выйти из комнаты, но было страшно. Дверь ужасно скрипела, а за два года Артур усвоил, что отчим слышит всё, даже во сне. После того, как Артур пару раз разбудил отчима и тот потоскал Арткра за волосы, уроки усваивались быстро. С опаской он повернул ручку двери. Скрип раздался в тишине квартиры. Парень тихо вышел, стараясь не создать лишнего шума. Пройдя чуть дальше по коридору, он заглянул на кухню. Там был сплошной беспорядок, как и по всей квартире. Вещи были разбросаны, грязная посуда, пыль и мусор повсюду. Артуру было неприятно находиться в таких условиях. Не говоря уже о голодании и почти ежедневных избиениях. Подойдя к холодильнику, к огромному сожалению, он обнаружил, что тот пуст. Даже ничего не было, чтобы хоть что-то приготовить. — И сегодня ты будешь без еды… — тихо, почти шёпотом, сказал себе Артур. Он резко повернул голову и услышал тихий, но отчётливый вздох отчима. Это означало, что тот уже проснулся. Артур быстро схватил куртку и рюкзак, обулся и вышел из квартиры. Казалось, будто это даже не дом, а ад. И этот ад был только для него. Вопрос лишь в том, за какие грехи ему приходится жить в этом аду. Он вышел во двор. Сентябрьский ветерок был прохладным, напоминая Артуру о предстоящей дороге. До уроков оставалось ещё два часа. Делать нечего. Артур просто шёл по улице, словно в никуда. Можно сказать, повторял привычки своей жизни: чтобы ничего не происходило, чтобы всё шло «в никуда». Он продвигался по улицам, иногда садился на лавочки. Утренний холод уже не был таким сильным, а руки в карманах согревались. Он начал наблюдать, как люди выходили из домов и направлялись на работу. Жизнь в Готэме словно постепенно оживала. Но Артуру становилось не по себе. Осознавать, что нужно идти в школу, которую он и так ненавидел, а одноклассники всё ещё пытались разрушить его эмоциональное состояние, было тяжело. Тяжело вздохнув, он медленным шагом направился в школу, молясь, чтобы сегодня ему кинули пару шуточек, лишь бы его не трогали и не били. Войдя в школу, его встретила тишина. Он подошёл к часам на стене. — Ой… "Кто-то долго гулял…" Артур быстро побежал по лестнице вверх. Он подбежал к кабинету и в спешке распахнул дверь. — Доброе утро! Простите за опоздание… эм… можно войти? Учительница окинула его недовольным взглядом. Артур нервно улыбнулся, надеясь, что это сгладит ситуацию. "Сделай счастливое лицо". — Флек, ты опоздал на двадцать минут. "А то я не знаю", — подумал Артур, стараясь сохранять спокойствие и уважение к женщине. — Проходи, — холодно сказала она, смерив Артура недовольным взглядом. — Чтобы это было в первый и последний раз! Артур сел за парту, в спешке доставая учебник. — Да, конечно… простите… "Манда ушастая…" Из-за опоздания Артура учительница весь урок вызывала его по материалу. Не на все вопросы он смог ответить, но более-менее она успокоилась. После пары уроков про Артура вспомнили одноклассники. За спиной он слышал смешки и перешёптывания. Было очень неприятно и стыдно. Когда учителя не было, одноклассники были довольно шумными. Они громко разговаривали и смеялись, и это давило на Артура. Он закрыл уши, чтобы не слышать весь этот шум, но, к сожалению, это не принесло желаемого спокойствия. — Эй, психованый, чего уши закрываешь, наверное демоны, что-то шепчат, да? Все рассмеялся, и Артур почувствовал, как краски стыда и страха заливают его. Сердце забилось быстрее, словно пытается вырваться наружу. Из его горла вырвался смех, но это был не настоящий смех — что-то патологическое. Ощущая, что сдержать смех становится невозможным, он внезапно встал из-за парты и, стремительно направляясь к двери, ощутил прилив эмоций. Как только он протянул руку к ручке, дверь неожиданно распахнулась. Их взгляды встретились — учительница открыла рот, но Артур быстро опередил её. — У меня болит голова, можно к медсестре? Он произнёс это быстро, даже несколько неразборчиво. Учительница лишь кивнула и отошла в сторону. Артур в спешке выбежал из класса. Руки дрожали, сердце будто вот-вот пробьёт грудную клетку. Он прошёл чуть дальше и прижался спиной к холодной стене. Он опустился вниз, садясь на пол. Прикрыл рот рукой, стараясь сдержать приступ смеха. Но не вышло. Громкий, почти ненастоящий смех эхом прошёл по школьным коридорам. Спустя минуту смех стих. Артур пытался успокоиться, не вспоминать слова одноклассников, но они уже будто жили в его голове. Боль в спине и душе терзала его так сильно, что он едва сдерживал слёзы. Даже страх, что кто-то из одноклассников может его увидеть, не заставил усмирить слёзы, которые уже жгли глаза, блестели на ресницах. Обняв ноги руками, он положил голову на колени, всхлипывая от боли и ненависти к тому, какой он "жалкий". Джейк спокойным шагом поднимался по лестнице, засунув руки в карманы брюк. Повернув за угол к коридору, он замер. Перед ним, на полу у стены, сидел парнишка, чуть младше него самого. Джейк чуть наклонил голову, замечая дёргающиеся плечи и тихие всхлипы, которые становились слышнее из-за эха. Он замялся. Он давно не хотел лезть в чужие дела. Но… он никогда не видел, чтобы кто-то так плакал. Да и эгоистом он не был, чтобы просто пройти мимо. Джейк медленно, немного неуверенно подошёл к Артуру, стараясь не приближаться слишком близко. — Эй… всё нормально? Артур резко поднял голову. Перед ним стоял высокий парень, явно старше. Он даже не услышал его шагов. — У… у меня? — голос дрожал. Он вытер ладонью слёзы. Джейк слегка поднял уголок губ. Даже несмотря на заплаканное лицо и покрасневшие глаза, он понял, что парень симпатичный. — Ну да. Ты тут вроде один, — Джейк сел на пол рядом с ним. — Почему ты плачешь? Артур опустил зелёные глаза. Прядь волос упала на лоб, но он даже не попытался её поправить. — Ничего… всё хорошо, — он шмыгнул носом и снова вытер слёзы. — Просто день плохой… Джейк внимательно смотрел на него. Он не знал, что говорить: раньше он в такие ситуации не попадал. Никогда никого не успокаивал. Но всё же заговорил: — Уверен? Когда просто плохой день — нет настроения. А у тебя целый дождь на щеках. Он попытался разрядить обстановку. На удивление, Артур немного улыбнулся и опустил взгляд. Внутри шевельнулось странное чувство. Никто и никогда не спрашивал его: «всё ли хорошо?» или «почему ты плачешь?» Он не хотел жаловаться незнакомцу, но после глубокого вдоха сказал: — Одноклассники достают… жить не дают… Артур глубоко вдохнул. Джейк нахмурил брови — знакомые слова. — Они тебя просто не любят? — осторожно спросил Джейк. — Они меня не просто не любят… я изгой. Фраза "я изгой" эхом повторилась в голове Джейка. Он понял Артура мгновенно. Одноклассники сделали из него посмешище, как когда-то из него: издевались, что его отец пьёт, и что Джейк "такой же". — Да… понимаю тебя, пацан, — тихо сказал Джейк, глядя вперёд. — Я в классе тоже объект для шуток. Артур медленно повернул голову. Он понял: этот парень действительно знает, каково это — быть никем для окружающих. — Слушай, — начал Джейк, — не нужно плакать из-за этих уродов. Поверь, они вообще не стоят твоих слёз. Артур отвернулся, уткнувшись носом в колени. — Тебе легко говорить… тебя, наверное, не бьют… Джейк вскинул брови и слегка улыбнулся. — Та нет, бывает… Пару минут они сидели молча. Артур немного успокоился; уже не хотелось плакать. Джейк не любил молчать, но не знал, что сказать. Наконец он протянул руку Артуру: — Джейк. Артур повернулся, посмотрел на протянутую руку, затем на лицо Джейка. Он немного колебался — с ним раньше так не знакомились. Но всё же он осторожно пожал его руку. — Артур… Джейк улыбнулся шире. — Приятно познакомиться, Артур. — Он убрал руку и опёрся локтем на колено. — А ты… плакал из-за очередной их выходки, да? Артур покачал головой: — Они… не каждый день меня трогают. Но бывают дни, когда они особенно жестоки… Джейк понимающе покачал головой: — А сдачи давать не пробовал? — Нет… Артур отвечал тихо, будто боялся. Джейк — громче и увереннее, пытаясь разговорить парня. — Зря. Пару раз пошлёшь их на три буквы — и не будут так сильно приставать. Артур усмехнулся. Ему стало чуть легче; тяжесть в груди понемногу отпускала. — А что? — продолжал Джейк. — С такими уродами иначе нельзя. Себя надо защищать. — Спасибо, но… этот метод не для меня. Джейк слегка толкнул его локтем. Артур повернулся. Джейк улыбался, вскинув брови. Артур улыбнулся в ответ. Казалось, что его впервые по-настоящему заметили. — Ты из одиннадцатого? — скромно, но чуть увереннее спросил Артур. — Та нет, из десятого. А ты? — Я из девятого. Джейк начал крутить запястье — чувствовалась лёгкая нервозность. Он не знал, как продолжать разговор — и терпеть это не мог. — А дома как относятся к тому, что в школе происходит? — Они не знают, — резко ответил Артур. Он не хотел говорить о доме. — Я им не рассказываю. А синяки они не видят… они на спине. Джейк чуть нахмурился. Ответ был слишком резким, но он не стал давить. И так всё ясно. — Я своим тоже не рассказываю, — спокойно сказал он. — Не хочется, чтобы родители лезли куда не надо, да? — Это точно… Внутри Артура разлилась горечь. Он хотел бы быть тем подростком, который "не хочет родительских вопросов". А не тем, кто боится собственного отчима. Тело напомнило о себе — отсутствие еды давало о себе знать. Артур сильнее съёжился. Джейк это заметил. — Ты голодный? Артур покачал головой: — Нет, нет, не голодный. Он улыбнулся, но слишком нервно. — Ну, я конечно люблю в наушниках позависать, но со слухом у меня вроде всё в порядке, — не сдавался Джейк. Он достал из кармана шоколадку и протянул: — Держи, голодранец. Артур удивлённо уставился на шоколадку. Это было непривычно — чтобы кто-то делился едой. Но скромность взяла верх. — Нет, спасибо. — Почему? — Ну… она же твоя, не моя. Джейк усмехнулся: — Вот именно: моя. То есть я решаю, что с ней делать. Хочу — съем. Хочу — в мусорку выкину. Хочу — тебе отдам. Всё логично. Артуру не нашёлся, что ответить. — Значит передумай и сам съешь. Я чужое брать не буду. Джейк закатил глаза, недовольно выдохнул, взял Артура за запястье, не сильно, но тот немного вздрогнул и Джейк вложил шоколадку в его ладонь. — Бери и не выёживайся, — сказал Джейк, всё так же дружелюбно. Артур смущённо, но искренне улыбнулся: — Спасибо — он сделал небольшую паузу — А ты, кстати, почему тут? В смысле, почему не на уроке? Джейк отмахнулся: — У меня сейчас история. В мире нет скучнее предмета. Артур удивился: он сказал это так легко, как будто ему всё равно на последствия. — А ты не боишься прогуливать? — А чего бояться? — всё так же спокойно ответил Джейк. — Мне прогуливать не привыкать. Особенно историю. Он наклонился чуть ближе, будто рассказывая секрет: — Если честно, не уверен, что учительница вообще помнит, как я выгляжу. Они тихо рассмеялись — чисто, искренне. Для Артура это был маленький лучик света. Он даже не помнил, когда в последний раз смеялся так по-настоящему. Он бережно держал шоколадку в руке, внимательно изучая этикетку, но не спешил её есть, чувствовал лёгкое смущение. — Как ты оказался здесь во время урока? — спросил Джейк, смотря на Артура. Впервые кто-то смотрел на него с интересом, без насмешек или недоброжелательных улыбок. — Я попросился к медсестре, — сказал он, обращаясь к Джейку, — типо, голова болит. Джейк улыбнулся. — Умно. Даже хитро, можно сказать. Они вновь тихонько засмеялись. Артур чувствовал, что это всего лишь сон. Всё казалось нереальным. Никто в его жизни не общался с ним так, как с равным собеседником, а не как с жертвой. Они посидели несколько минут, когда раздался звук каблуков. В дверях появилась силуэт женщины, которая сразу обратила свой взгляд на парней. — А что вы тут сидите? — прозвучало в её голосе недовольство, — Идите на уроки! Быстро! С лица Артура мгновенно исчезла улыбка, а Джейк, наоборот, засиял от удовольствия. — Мисс Кауфман, а можно я пойду не на этот, а на следующий урок, он интереснее? Артур попытался сдержать улыбку, но это у него не вышло. Даже у самой женщины уголок губ чуть приподнялся, хотя она старалась это скрыть. — Не умничай, Уайт, — произнесла она с легкой усмешкой. Сказав это, она вошла в кабинет, и напоследок бросила на них взгляд, словно намекая: "не испытывать моё терпение". Джейк устало выдохнул. Артур повернулся к нему. В его сознании возникло малое осознание того, что эта беседа подошла к концу. — Ну что, Артур, пора отправляться на каторгу? Артур вновь усмехнулся, но в его сердце осталась лёгкая горечь. Не хотелось завершать этот момент. Истинный. Не как в кошмарном сне. Джейк сразу заметил изменения на лице Артура. — Эй, ты чего? Уверен, мы ещё увидимся. Может, даже сегодня. Джейк сам не заметил, как с надеждой произнес слово сегодня. Ему было весьма приятно общаться с Артуром. Он один из немногих, кто проявил желание поговорить с ним. В школе он вообще стал единственным человеком, с которым он смог пообщаться за все эти годы. Артур с лёгкой улыбкой посмотрел на Джейка. Они поднялись с пола, стряхнув с одежды пыль. Даже когда они встали, Джейк был выше Артура, и это был единственный человек, рядом с которым Артур не чувствовал страха. — Ну... — сказал Джейк, — надеюсь, мы ещё увидимся. Артур кивнул. — Да, я тоже на это надеюсь. Джейк, слегка отступив, направился к лестнице, а Артур молча проводил его взглядом. В школе они встретились еще несколько раз, обменявшись улыбками, но ни один из них не решился подойти поближе. Артур надеялся, что удастся встретиться с ним после уроков. Он провел на крыльце школы пятнадцать минут, ожидая, что он выйдет. В конечном итоге он решил не рисковать и не надоедать ему, даже если он и появится. Спустившись по ступенькам, он направился домой. Впервые за долгое время он пообщался с кем-то и чувствовал себя прекрасно, возвращаясь домой в хорошем настроении. Оставшаяся часть дня и вечер прошли в раздумьях о Джейке. Артур не мог избавиться от этих мыслей. На фоне размышлений о юноше возникла идея: "Может, моя жизнь всё же улучшится?" Наконец, этот день оказался по-настоящему особенным — он был отмечен не страданиями, а радостью. Маленькой, но значимой для Артура радостью.