Неприкаянные чувства

      В маленькой светлой гримёрке клуба Magnus Locus царила атмосфера лёгкой суетливости как отражение обычного состояния артиста перед выступлением.       За гримёрным столом, небрежно заваленным косметикой, шпильками и невидимками, сидела актриса и сосредоточенно поправляла короткие блондинистые локоны, уложенные волнами в стиле 30-х годов. Чёрное блестящее платье в пол с вырезом уверенной в себе женщины переливалось при свете, исходящем от кольца лампочек вокруг зеркала.       Перед выходом на сцену Алёна любила побыть в тишине. Это выражалось в изоляции от внешнего шума, но никак не от собственных мыслей и желания погрузиться в образ через характерную для своей героини песню.       «Милый друг дорогой,       Ты останься со мной.       Видишь, как я люблю,       Как давно тебя жду…»       Продолжая петь вполголоса, она встряхнула холодный флакон лака для волос экстра-фиксации и распылила его по волосам.       «А не то – поди прочь!       Ты уж больше не мой...»       Неожиданный стук в дверь оборвал её на последней строчке. Алёна кинула взгляд на часы – до выступления ещё 15 минут.       – Просила же не беспокоить, – поднимаясь со стула, недовольно фыркнула себе под нос.       Подойдя к двери, она повернула ключ, отмыкая замок, и резко дёрнула ручку.       Алёна застыла у открытой двери. Пальцы сжали ручку сильнее. Кого угодно она ожидала увидеть, но точно не его.       Секундное удивление было разрушено внезапно вспыхнувшей радостью, смешанной с волнением и растерянностью.       – Володя! Ты как здесь?       – И тебе добрый вечер, – приветливо улыбнулся и кивнул мужчина в тёмно-синем костюме. – Можно?       – Ой, да, конечно, проходи, – Алёна отошла от двери, освобождая проход для гостя. – Честно, не ожидала тебя увидеть.       – Я и сам не ожидал. Вспомнил, что ты приглашала. Думаю, пойду, посмотрю на свою любимую жену… – Владимир нарочно сделал паузу и, заметив неловкое смущение на её лице, сразу уточнил, – …киножену.       За месяцы совместной работы Алёна научилась отличать его шутки от серьёзных слов, как бы тщательно он их ни скрывал. Это была их своеобразная игра – закидывать друг другу многозначительные фразы и взгляды, а потом следить за реакцией.       Впервые актрисе не удалось считать истинное намерение в его словах.       – А почему ты не позвонил? Я бы пригласительный тебе организовала.       Алёна повернулась к зеркалу, оценивая готовность сценического образа, тем самым прячась от прямого зрительного контакта с мужчиной. Взгляд его был как никогда жгучим, на что её сердце отзывалось трепетанием.       – А как же эффект неожиданности? – наблюдая за её действиями, произнёс Владимир.       – Так ты мне сюрприз решил сделать? – посмотрела на него в отражении зеркала.       – Можно и так сказать.       В его голосе звучало напряжение. Он сунул руку в карман и достал мобильный.       – Я тебя, наверное, отвлекаю. Просто зашёл пожелать удачного выступления.       Алёна слегка прищурилась. Это внезапное появление мужчины, его видимое странное поведение пробуждало у неё дрожь волнения. Её озадаченность была на уровне внутренних ощущений. Объяснить, откуда она взялась, актриса не могла, точнее не хотела сейчас копаться в возможных причинах. Но язык её был синхронизирован явно не с головой.       – Володь, ты чем-то обеспокоен, или мне кажется?       Он нервно потёр лоб. После вопроса его сердечный ритм и вовсе перешёл на бег.       Решение прийти сюда было нисколько не импульсивным. Он думал о встрече с ней две недели, ровно с момента их последней рабочей смены. Ему надо было убедиться, выяснить то, что не удалось тогда. То, что не давало ему покоя уже который день подряд, от чего нельзя было скрыться ни за работой, ни за другими делами.       В ожидании ответа актриса взяла помаду и добавила завершающий ярко-алый акцент к своему образу. За уверенными движениями скрывалось беспокойство, нарастающее с каждой секундой его молчания.       Всего два шага и Владимир оказался прямо позади неё. Алёна оторвала помаду от губ, ловя глубокий синий взгляд в зеркале.       – У тебя тут платье не до конца застёгнуто.       Его ровный тон на мгновение привёл обоих в чувство, сбрасывая напряжение их совместного энергетического поля.       Алёна выпрямилась и расправила плечи. Грубые шероховатые пальцы захватили еле заметный бегунок молнии и плавно потянули вверх по направлению к шее. Гладкая кожа покрылась мурашками.       Как выдержать его так близко?       Пока она сражалась с собой, не выдержал он.       Мужская ладонь скользнула по изящному изгибу плеча. Кончики пальцев остановились на линии оголённой ключицы, а большой остался сзади на шее, мягко массируя напряженную мышцу.       – Володь… Ну что ты делаешь? – протяжным шёпотом взмолилась блондинка.       Она опустила голову на широкое плечо. Глаза закрылись сами по себе, позволяя телу ощущать ярче.       Владимир обнял её сзади, сомкнув кольцо рук на уровне груди. Алёна подалась назад до полного соприкосновения. Тёплое дыхание опалило её шею. Тоненькими пальцами актриса коснулась предплечий мужчины, сжимая.       Они дышали в одном спокойном ритме, едва заметно покачиваясь. В то время их сердца уже выиграли все марафоны по частоте сокращений. Между ними разгоралась тихая буря, от которой не было шансов ни сбежать, ни скрыться. Рано или поздно этот разговор должен был случиться.       Владимир, понимая, что Алёна сейчас в его руках абсолютно открыта перед ним, начал тихо и бархатно.       – Я пришёл, потому что никак не могу забыть. Тебя, твои поцелуи и те слёзы, которые ты оставила на моём лице тогда, в последний день съёмок, – его тихое, но уверенное признание обрушилось на них ледяным дождём.       – Володь, не надо…       Актриса открыла глаза. В зеркале отражались они, так гармонично дополняющие друг друга.       – Надо, – его голос стал настойчивее. – Две недели я пытался понять, о чём был тот поцелуй. Сначала думал, что это просто твой эмоциональный порыв – последняя сцена, расставание с ролью, с этой съёмочной площадкой. Но что-то подсказывало мне, что это не единственное, и, скорее, даже не главное. Ты целовала так… словно прощалась. Но не с персонажем…       Алёна не позволила ему закончить мысль. Она попыталась высвободиться из объятий, но он не отпустил.       – Хватит. Отпусти, пожалуйста. Мне через 10 минут на сцену.       – Ответь мне сначала.       – Что ты хочешь от меня услышать?       – Правду. Что значил тот поцелуй?       Она мгновенно вырвалась из кольца его рук и отошла как можно дальше, пока не ощутила спиной холод стены. Руки перекрестились на груди в защитном жесте. Глаза уставились под ноги, на кончики чёрных туфель, выглядывающих из-под платья.       – Я не знаю, – она покачала головой. – Честно. Сама не понимаю.       – Как такое может быть?       – Володя, ну сколько лет ты в профессии. Мы полгода играли влюблённых. Видимо, настолько хорошо, что… – она резко замолчала.       – Что, Алёна? Говори, пожалуйста.       – Я просто слишком сильно погрузилась в историю наших персонажей. Мы в кадре столько говорили о чувствах, смотрели друг другу в глаза, целовались в конце концов. И где-то между этим я просто потерялась. Как будто перестала различать, где моя героиня, а где я настоящая.       – Ты мне сейчас пытаешься сказать, что это просто актёрская химия?       – Не знаю! – она беспомощно вскинула руки. – Вот в этом и проблема! Думаешь, я не пыталась разобраться? Володь, я спать нормально перестала! Впервые за всё время, что я в профессии, со мной такое – я не могу отделить себя от роли, от чувств персонажа. Всегда получалось, а с тобой… По отношению к тебе я не могу, – её глаза затянулись стеклом, голос надломился. – Это меня пугает. Если это просто привязанность к партнёру по съёмочной площадке – она пройдёт через месяц, два… Но если нет, если я ошибаюсь, и это другое, то…       – ...то мы в беде, – он тихо закончил вместо неё.       Актриса присела на стул перед гримёрным столом и тяжело опустила голову в руки. Владимир подошёл к ней и опустился на корточки.       – Алёна, посмотри на меня, пожалуйста. Я каждый день прокручивал в голове наши моменты. Каждый взгляд, интонацию, каждое прикосновение. Я пытаюсь разобраться, где действительно была игра, а где что-то большее.       – Тебе удалось? – она подняла на него глаза, полные надежды наконец разобраться в том, что творилось между ними.       – Нет. Поэтому я и пришёл, чтобы это выяснить, – Владимир взял её руку в свою. – Сейчас без камер, без сценария, когда я рядом, когда касаюсь тебя. Ты чувствуешь то же самое, что во время съёмок?       Алёна замерла. Она закрыла глаза и нырнула в глубину собственных чувств, пытаясь отыскать на дне ответ.       – Сердце бьётся так же сильно, как и на площадке.       – Ладони такие же холодные и влажные, – проведя большим пальцем по её выпирающим костяшкам, дополнил мужчина.       – Просто привычка? Память тела, – женщина размышляла вслух, отбрасывая самую очевидную причину её реакции.       – А как объяснить, что когда я просыпаюсь утром – первая мысль о тебе? Сажусь за стол есть – вспоминаю наши обеды между сценами, и всё внутри переворачивается. А самое пугающее – когда Татьяна спрашивает, о чём я столько думаю, я не могу ответить честно. Не по роли я тоскую, хотя по ней тоже… по тебе особенно.       – Да, Зайцев… Двое профессиональных актёров, заслуженных артистов, – акцентировала на втором, – настолько сильно погрузились в истории своих героев, что остались их заложниками. Скажешь кому – смеяться будут долго.       – За твоим вот этим умением серьёзные темы подавать с иронией тоже скучаю.       Мужчина мягко улыбнулся, выпрямился, не отпуская руки, которая успела согреться за время пребывания в его ладони, и потянул её за собой.       Их лица оказались слишком близко. Взгляды вновь переплелись. Глаза вели свой отдельный диалог. Им не надо было искать подтверждений и доводов.       – А если всё это настоящее, не игра?       После очередного его вопроса Алёна отвела взгляд и непроизвольно улыбнулась. Нервы были на грани.       – Вот этого я и боюсь. Прошу тебя, не дай мне разрушить мой мир, не толкай меня к этому.       – Может, иногда надо что-то разрушить, чтобы построить другое, лучшее?       – Стоп! – повысив тон, Алёна откинула все его надежды. – Ты вообще слышишь, что я тебе пытаюсь сказать?! У нас семьи. Я люблю своего мужа и уверена, ты свою жену не меньше любишь.       – Боишься? – понимающе спросил Владимир, наперёд зная ответ.       – Да, боюсь. До смерти боюсь ошибиться и сломать жизни людям, которых люблю, может, больше самой жизни.       – Я тебя понимаю. Но больше не верю, что это просто мимолётная химия, которой ты и дальше пытаешься сама себя обмануть. Всё слишком сильно, Алён, слишком глубоко… Ты же сама сейчас в этом убеждаешься.       Она ничего не ответила. Он был прав во всём.       – Я не знаю, что делать. Что правильно, а что нет. Я не могу рисковать, но и жить с этим неприкаянным чувством внутри – это кажется невыносимо, – голос уже нескрываемо дрожал.       – Здесь нет правильного выбора, – тихо заключил мужчина.       Из глаз актрисы стремительным потоком хлынули крупные слёзы. Владимир притянул её к себе в объятия, зарываясь рукой в локоны, которые несколько минут назад она так тщательно укладывала.       Побыть в руках друг друга им судилось недолго.       Стук в дверь моментально заставил Алёну отстраниться от мужчины и сделать неуверенный шаг назад. Голос по ту сторону выкинул её на берег из пучины смешанных чувств, в которых она чуть не захлебнулась.       – Алёна Олеговна, всё готово. Через пару минут можем начинать.       В гримёрку вернулась отрезвительная действительность. Там, за стенами этой маленькой комнатки, их ждала привычная, десятилетиями выстраиваемая жизнь. Та, где у каждого своя семья, несомненно любимые люди и обязательства перед ними.       В парах голубых глаз появилось смирение. Горькое и болючее, но неизбежное и необходимое.       Шаги за дверью начали отдаляться.       – Мне пора, – её голос стал ровным, словно ничего не произошло.       Актриса быстро вытерла слёзы и принялась на скорую руку поправлять размазанный макияж.       – Извини, я помешал тебе настроиться перед выступлением.       – Ты даже помог. Кто бы ещё вывел меня на такие эмоции? Сейчас уже разогретая пойдут на сцену, – улыбка была неубедительной.       – Удачи. У тебя всё получится, – это самое банальное, что он мог сказать на прощание.       Задерживаться здесь больше не имело смысла. Владимир подошёл к двери и остановился.       Остаться или уйти? Насладиться ею хотя бы из зрительного зала или не мешать ей своим присутствием? Будет искать глазами.       Алёна наблюдала в зеркале за раздумьями мужчины.       Он развернулся, ища её глаза. Один его вопросительный взгляд – мне остаться? И её кивок вниз и медленный поворот головы в сторону – нет… не нужно.       Дверь гримёрки закрылась за ним.       Женщина мельком взглянула на место, где он стоял ещё несколько секунд назад, и вернулась к зеркалу.       Макияж восстановлен, причёска поправлена, платье сидело идеально. В отражении на неё смотрела профессиональная актриса, которая ровно сейчас перекладывала все личные моменты в воображаемую коробку, чтобы оставить её за кулисами. На сцене этому места нет.