Вредная привычка

      Небогатый район Токио, низенькие двухэтажные домики, крошечные квартирки. В одной из таких уже несколько часов длится блаженная тишина, прерываемая тихим посапыванием двух детских носиков.       Луна и Мана, засыпая, утянули к себе на футон и Хосино. У девушки не было выбора и теперь, прижатая с двух боков, она не могла пошевелиться. Единственным развлечением оставалось разглядывание потолка, уже давно ставшего родным за десятилетие знакомства с Мицуей.       С трудом дотянувшись до телефона, Хосино включила его, чтобы узнать время: час ночи. Мицуи нет уже семь часов.       В груди что-то ворочалось, будто жирная, скользкая и ядовитая змея пробралась к самому сердцу и с удовольствием давила на него. Она шептала: «Что-то произошло. Он в опасности. Надо бежать. Искать. Спасать. Он не справится без тебя. Он погибнет. Его забьют в подворотне. Пырнут ножом. Пробьют голову кирпичём. Задушат бельевой верёвкой».       Хосино невольно передёрнула плечами, от чего малышки недовольно заворочились во сне. Страх становился всё больше. Каждый раз, надевая форму свастонов, Мицуя рисковал жизнью. И за что? За его глупые идеалы.       Хосино не нужен был рыцарь, готовый бросить своих принцесс и умчаться на первый крик о помощи. Ей не нужен был безумец, рвавшийся в бой без раздумий. Ей не нужен был избитый кусок мяса, которого придётся неделями вновь вылеплять в человека.       Но она просто не могла иначе. Он был слишком дорог, чтобы бросить всё на самотёк.       Хосино рвано втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Где же он? За кого опять бьётся? А самое главное, в каком состоянии она его встретит?       В тонкую входную дверь тихо постучали. Раз два, раз два три. Это был их маленький шифр, лёгкий, придуманный ещё в детстве и отбиваемый в тишине несколькими подушечками пальцев, чтобы только внимательный слушатель мог его заметить.       Хосино погладила девочек по голове и медленно вылезла из-под них, накрыв сестёр до подбородка одеялом. Босые ноги быстро озябли на холодном полу, но истёртые тапочки Мицуи девушка проигнорировала, прекрасно зная, сколько они создают шуму. Выйдя в коридор и закрыв дверь в спальню, Хосино бесшумно прокралась к выходу, не включая свет.       Она ударила по двери подушечками пальцев два раза: «Ты один?»       В ответ раздался удар: «Один».       Девушка аккуратно открыла дверь и сделала шаг назад. На пороге стоял Мицуя. Он легко вошёл в темноту, запирая за собой дверь на все замки, после чего повернулся к девушке лицом и медленно расставил руки в стороны. Хосино настороженно подошла ближе, кончиками пальцев ощупала торс и плечи, нервно вздохнув, она невесомо прижалась к парню. Мицуя обнял её, насколько хватало сил у измученного тела.       — Мива... — облегчённо, на выдохе прошептал он имя, потираясь щекой о висок девушки.       — Почему тебя не было так долго? Что произошло? — она уже давно перестала спорить и возмущаться. Если пропал, значит, было необходимо, осталось лишь узнать причину.       Однако Мицуя молчал, не смея пошевелиться. Обычно он гладил её по голове, игрался с волосами или концами одежды, сжимал руку... Произошло что-то очень страшное.       — Пойдём на кухню, — прошептал Такаши, не отпуская Миву из объятий. Она кивнула.       Прошелестев мимо спальни, подростки оказались на кухне. Парень сразу сел за стол, Хосино включила слабый ночник, взяла стул и поставила его к полкам над плитой. На самом верху находилась непримечательная коробка, которая была аптечкой именно для таких случаев. Спустившись, девушка, не поднимая глаз на парня, села рядом с ним. Только теперь, зная, что сможет помочь, Мива осмелилась взглянуть на него.       — Такаши... — лицо Мицуи было разбито. Опухшие щёки и почерневшая кожа вокруг глаз, ссадины на лбу, следы от ногтей у висков, прокусанные в кровь губы.       — Я знаю, — прошептал он, не отводя уверенного взгляда. — Их было больше, вот и получилось. Я старался быть аккуратным.       Мива молчала. Вдруг она шустрыми пальцами стала расстёгивать пуговицы с формы парня, который не сопротивлялся. Стянув с Такаши верх, девушка начала внимательно рассматривать чёрные пятна на теле.       — Чем тебя? — спросила она, осторожно проводя пальцами по гематомам.       — Кулаками, кастетами, обломками кирпичей... и ещё всяким... тц! — Мицуя сдавленно прошипел, стоило Хосино слегка надавить на один из некрупных синяков на груди.       — Дай я посмотрю спину, — парень кивнул и развернулся, тут же услышав свойственное Миве разгневанное фырканье. — Арматура?       — А ты стала разбираться в оружии, — усмехнулся Такаши, попытавшись разрядить обстановку. — Его потом этой же арматурой и побили.       — Вы просто сборище идиотов, — прошипела девушка, доставая из аптечки необходимые вещи. Следующее она сказала слабым, чуть дрожащим голоском: — Я даже не знаю, как правильно с этим работать.       Однако Мива всё равно бралась за всё, вплоть до маленьких ссадинок и царапин, на которые Мицуя не обратил бы внимания.       — Это важно! — шептала она, получая в ответ лёгкий смешок.       Обработав торс и лицо, Хосино потребовала ладони парня. Такаши нехотя протянул их девушке, которая сразу начала внимательный осмотр.       — Дурак! — прошипела Мива, когда размотала мокрую и склизкую от крови тряпу на запястье. — Тебе могли перерезать вены и сухожилия, ты остался бы без руки! Или помер от кровопотери...       — Поэтому я замотал её сразу, как меня попытались пырнуть. Дракен прикрыл.       В серых глазах зажглись искорки. Как только девушка слышала прозвище Кена, она была готова уничтожить всё вокруг, желательно, чтобы это был сам Рюкуджи.       — Да пошёл этот твой Дракен на...       — Шшш... — парень перебил брань Мивы громким шипением, после чего покосился в сторону коридора. Хосино фыркнула, вернувшись к обработке ран.       — Гигиены в твоей ссаной тряпке столько же, сколько в трусах моего папаши, — пробурчала она, вызывая у Такаши тихий смех, которому он научился за годы ночных посиделок на кухне. Как сейчас. — Это не смешно. Ты мог заработать заражаение крови.       — Я понимаю, — спокойно ответил Мицуя, наблюдая, как девушка поднимает на него удивлённый взгляд.       Если он понимал всю опасность, почему не остановтлся вовремя, или когда понял, что зашёл слишком далеко?       Он ждал её вопроса, и был готов ответить хоть на тысячу, но она даже не раскрыла рта. Потупив взгляд на покрытые коркой костяшки, Мива принялась их обрабатывать. Закончив, она произнесла:       — Теперь ноги.       — Нет, вот туда они не попали, поверь, — Такаши поднял замотанные ладони вверх и слегка отодвинулся от девушки. Она нахмурилась.       — Я всё ещё помню след от велосипедной цепи на твоей заднице, — с укором напомнила она, и Мицуя невольно скривился. — Если бы не я, ты бы ещё месяц не мог сидеть.       — Да помню я, помню. Спасибо, — пробурчал парень, в такие моменты мечтая, чтобы когда-нибудь у Хосино стёрся из памяти этот постыдный день.       Они только начали встречаться, и девушка решила помогать Такаши после драк, обрабатывая ему раны.       «Мне никогда не нравился твой побитый вид».       Это были их первые отношения, и Мицуя старался держаться уверенным и произвести лучшее впечатление, хоть Хосино уже давно знала все его изъяны.       Однажды его подкараулила только образовывающаяся банда. Завалив Такаши числом, они сильно его побили, прежде, чем он успел убежать.       Побег и так был постыден для парня, но дома вместо матери или голодных и соскучившихся сестрёнок, требующих к себе всё внимание, Мицуя вернулся в убранную квартиру. Везде было тихо, обувь не была раскидана по полу, как это любили делать Луна и Мана, игрушек под ногами тоже не было, в воздухе остался лёгкий аромат тушёных овощей. Из кухни вышла Хосино в заляпанном переднике парня. Сначала в её глазах промелькнул испуг, но, мгновенно спрятав его под маской безразличия, она начала вести себя, как обычно:       — Девочки спят, — прошелестела она, указав кивком на единственную спальню. — Кое-как ушатала. Я приготовила поесть и немного убралась.       В тот момент Мицуя понял, что она - лучшая девушка, которую парень только встречал в жизни. А потом Мива решила обработать его раны... нет, каждую ранку. И это было ужасно.       — Ты чего так напрягся? — Хосино вернулась из ванны, где загружала в стирку запачканную форму Такаши. Парень вздрогнул.       — Ничего, просто вспомнил кое-что, — Мицуя продолжил надевать свободные спортивные штаны, которые скрывали редкие синяки и ссадины. Только после длительных уговоров и заверений о том, что всё само пройдёт, Мива с трудом согласилась не обрабатывать каждую царапину и там.       — Историю с цепью? — парень резко отвернулся, и Хосино не смогла сдержать улыбки. Она читала его словно одну из детских сказок, предназначенных для Маны и Луны. — Ну, зато я в тот день поняла, почему Хаккай от тебя без ума.       — Не говори чепухи! — проворчал Мицуя, чувствуя, как краснеет до ушей. Он слышит тихий шорох рядом с собой: Мива вновь сидит рядом и терпеливо ждёт. Парень делает несколько глубоких вдохов, после чего поворачивается в профиль к девушке и недовольно на неё смотрит.       — Прости, — Хосино говорит именно то, чего он и ждал. На вспухшем и порытом горькими мазями лице проступает изломанная улыбка. — Я просто не могла не удержаться.       — Дурочка! — прыскает Такаши и "нападает" на девушку, заключая её в кольцо при помощия рук и ног, создавая своеобразные — исключительно их — объятия. Хосино тихо посмеивается, находясь в "клетке". Однако тело её будто окаменело, она старалась держаться подальше от Мицуи и не касаться его.       — Я тебе не противен? — вдруг перебил он её смех. Мива замолчала, и без того редкая улыбка сползла с её лица, и она серьёзно взглянула в его глаза.       — Я тебе это не раз говорила и повторю опять: нет, и никогда не станешь, Такаши. Но драки, побои и та гопота, которая "набилась" к тебе в друзья вызывают у меня отвращение.       — Особенно Кен.       — Особенно этот ублюдок, — кивнула девушка, и кольцо тут же сжалось, от чего Хосино оказалась прижата к парню без возможности вывернуться.       — Не называй его так. Он действительно хороший человек, борящийся не за власть, а за порядок и идеалы.       — Идеалы нужны живым, а не мёртвым, Такаши. А он отчаянно хочет сдохнуть.       Парень вздыхает, и Мива чувствует, как размеренно бьётся чужое сердце о грудную клетку. Она обхватывает плечо и утыкается носом в рукав футболки, от которой исходил запах стирального порошка.       Она постирала её вчера, а сегодня вечером погладила и сложила в шкаф, размышляя, что именно в ней он сходит на прогулку, запланированную на выходные. Но планы изменились, Хосино просто не выпустит парня из дома, пока он хотя бы частично не залечит свои раны.       — Я делаю это ради вас, — прошептал он в своё оправдание.       — Ты просто хочешь в это верить.       — А ты хочешь мою веру уничтожить.       — Если она придаёт тебе смысл жить — то вперёд. Однако когда розовые очки спадут, я буду рядом.       Такаши молчал, положив подбородок на макушку девушки. Через пару минут тишину разорвало сопение. Мива вздохнула. Мицуи ничем друг друга не отличаются, даже его мама сопит во сне.       Хосино понимала, что парень очень устал и из-за этого заснул сидя, но она знала, что на утро его будет ждать боль не только от побоев, но и от затёкших мышц.       Осторожно расцепив руки и ноги парня, девушка уложила его на пол, подложив под голову подушку для стула. Это будет явно лучше для побитого лица, чем холодный пол.       Улёгшись рядом, Мива перевернулась на бок и подложила согнутую в локте руку под голову. Она долго рассматривала Такаши, будто видела в первый раз.       После, вздохнув, Хосино осторожно приблизилась к парню, положила его руку на свою талию и уткнулась в чужое плечо. Закрыв глаза, девушка отпустила терзающие мысли на свободу и с облегчением провалилась в сон.