stalker's tango

Если уж и было хоть что-то, что Невидива научилась ценить в этой тупой работе, так это возможность наблюдать (сталкерить) за своим (к несчастью, чертовски горячим) боссом-лузером — Робертом Робертсоном Третьим. Она не могла точно вспомнить, когда это началось, но подозревала, что ключевой момент произошел пару недель назад, когда она застала его… переодевающимся… в комнате для совещаний. Да, именно он. Именно там. Снимал одежду. И нет, она не испытывала гордости от того, что подглядывала. Но и сожалеть не собиралась. В целом, Роберт казался скучным и унылым мужиком, переживающим затянувшийся кризис среднего возраста – что, судя по ее месту работы, было ни разу не уникально. Здесь у каждого, особенно в Я-Команде, была душераздирающая трагическая история, поэтому его подавленное и усталое настроение ее совершенно не впечатляло. Да, когда-то он был Мехаменом, и этот костюм сидел на нем греховно хорошо, но на этом все плюсы заканчивались. Мехамен с грохотом рухнул с пьедестала, оставив после себя только несчастного гражданского с дебильным именем Роберт Робертсон. Который теперь, о ужас, стал ее начальником. В свою самую первую совместную смену они умудрились поссориться. Результат: у него разбитый нос, у нее – пончик, размазанный по его компу. (Она до сих пор не понимала, зачем вообще купила этот пончик. Черт бы его побрал). К счастью, они все-таки нашли выход, помирились и теперь жили на удивление мирно – для Невидимы это был совершенно новый опыт. Она привыкла быть одна, разочаровывать всех, и поэтому была в полном офигевании, когда Роберт вдруг решил поверить в этих придурков из Я-Команды. Он сказал, что в них есть потенциал. И что-то внутри нее словно зашевелилось – что-то теплое, чего она не чувствовала уже много лет. Ну и, конечно, его голос был еще одним фактором. Этот чертов голос: низкий, хриплый, невыносимо соблазнительный.

Она ловила себя на том, что тянется к его голосу: к его сухому сарказму, к грубоватому тембру, к тому, как он срывался на рык, когда злился. Проблема была в том, что ей хотелось специально его злить. Просто чтобы услышать, как он рычит. Это не способствовало повышению продуктивности ни для кого, включая её. Не помогало и то, что он выглядел опасно привлекательно с нахмуренными бровями и горящими от ярости карими глазами. Ее босс был чертовски сексуален. И пусть подают на нее в суд. Даже его пафосный спич о том, что «твоя судьба в твоих руках», заставил ее сердце дрогнуть – а обычно такие вдохновляющие речи вызывали у нее лишь отвращение. Но его слова почему-то попали прямо в цель. Роберт Робертсон умел удивлять и раздражать одновременно. Чёрт бы его побрал.

Она ведь должна была быть том самой сучкой команды — одиночкой без надежды на искупление. Но Роберт каким-то чудом, всего за пару смен, сумел вытащить наружу ее отвратительно уязвимую сторону. Он видел ее насквозь, как будто это было проще простого, хотя она годами возводила вокруг себя бетонную стену. Она никогда не забудет его искреннюю, теплую улыбку после миссии с Молниеносцем, когда она впервые в жизни сказала кому-то: «Спасибо». Эта улыбка навсегда врезалась ей в память. Да пошел ты, Роберт Робертсон.

В ее голове постоянно всплывали его теплые карие глаза и эта проклятая улыбка, и эти образы проникали даже в ее сны. Сны, в которых они были вдвоем. Сны, которые нагло саботировали ее попытки не влюбляться. Но что она могла поделать? Так уж получилось, что он теперь ее начальник и менее привлекательным он от этого не становится, в этом нет ее вины. Просыпаться в холодной постели после ночи, полной образов «он сверху, он внутри, он повсюду», было настоящей пыткой. Ее тело гудело, внутри все буквально плавилось от желания. Черт, она реально его хотела. Только по настоящему. На следующий день все было дико странно: она просто не могла перестать на него смотреть. Она даже сказала ему в тот момент, что «фантазирует о них вместе». В этом была доля правды. Но на самом деле она сканировала каждую его черту, каждое движение, каждую мелочь – как в офисе, так и за его пределами. Она почти использовала два ингалятора за время этого тихого наблюдательного марафона. А потом было их «платоническое» свидание в кино. Роберт протянул ей пачку Sour Patch Kids – как окончательный знак примирения. Она схватила их без колебаний. Она бы никогда ему в этом не призналась, но у нее впервые появился человек, который хотел проводить с ней время. Друг – даже если этот друг был ее унылым, депрессивным, но до чертиков привлекательным начальником.

Ей нравилась темнота зала. Она продолжала своё тихое наблюдение за Робертом. Смотреть на него вне работы было все равно, что увидеть редкую аномалию: он оказался… живым. Без этих вечных мешков под глазами. С расслабленными плечами. С легкой улыбкой на губах. Ее взгляд задержался на его порванном ухе – внутри кольнуло любопытство. Он откинулся назад, совершенно расслабленный, повернул голову и поймал ее взгляд. С легкой, наглой полуулыбкой. Черт, Дива даже дернулась и резко отвернулась. Щеки вспыхнули, хорошо хоть темно.

И все же образ Роберта вне офиса поселился в ее голове. Ей хотелось видеть эту его сторону снова и снова. Хотелось этого тепла, которое блеснуло в его обычно тусклых глазах – тепла, направленного на нее. На нее. На человека, который пару дней назад разбил ему нос. Ее слегка замутило от этой мысли. Но нет, нельзя строить никаких ожиданий. Он ее начальник. И… друг. Наверное. Глупый, унылый начальник с сексуальным голосом и искренним добрым сердцем – если присмотреться. Герой. Несмотря ни на что.

На следующий день атмосфера оставалась почти идентичной предыдущей, напряжение между ними немного утихло, хотя все еще ощущалось. Ройд притворился, что ничего не замечает, поскольку был слишком увлечен восстановлением костюма и не собирался вмешиваться в ситуацию, чреватую огромным иском в отдел кадров. По возвращении с успешно выполненного задания, Невидива, по привычке, остановилась возле принтера, начиная свой новый ежедневный ритуал наблюдения. Издалека она наблюдала, как Роберт откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнув после завершения очередной миссии. На этот раз он выглядел не измученным, а скорее опустошенным, но сохраняющим сосредоточенность. Это означало, что никто не накосячил настолько, чтобы вызвать у него желание всё бросить. Если бы кто-то облажался, он сидел бы, уткнувшись лбом в ладони, проклиная весь мир.

И вдруг он совершил нечто, чего она никогда раньше не видела. Он откинул голову на спинку кресла, полностью открыв свою длинную, покрытую веснушками шею. Еще один глубокий выдох. Несколько секунд отдыха. Затем он поднялся и направился к принтеру. К принтеру, рядом с которым стояла она. — Черт… — прошептала Невидива, мгновенно скрывшись за углом в тот момент, когда ее невидимость исчезла. Она молила всех богов вселенной, чтобы он не заметил ее жалкую попытку исчезнуть. Прижавшись спиной к стене, она осторожно выглянула и увидела, как Роберт наклоняется, опираясь рукой о колено, и достает из принтера пачку чистой бумаги. И как тут было не смотреть на его задницу? Она были прямо перед ней. Прямо вот тут. И, честно говоря, она бы ни за что не смогла отвернуться. Вчера, в мастерской у Ройда, она демонстративно окинула его взглядом снизу вверх, чтобы смутить. Но теперь… теперь смущена была она. Она протяжно выдохнула, не удержавшись, и в этот момент ее невидимость снова дала сбой. В этот момент на компьютере Роберта раздался громкий сигнал. Он повернулся и направился обратно к своему столу. И секунду спустя она услышала его хрипловатый голос у себя в ухе: — Невидива, возьмешь выезд? Она закатила глаза, скрывая волнение внутри. — А у меня есть выбор? — У тебя всегда есть выбор, — спокойно ответил он. И она едва не простонала, потому что его голос стал таким… тягучим, пронизывающим… — Но я бы не рекомендовал отказываться. Если, конечно, ты не хочешь снова оказаться ниже Сонара в рейтинге.

Она мгновенно оживилась и в этот раз застонала от отчаяния, а не от его интонации. Сонару она уступать не собиралась, тот бы ей это всю жизнь припоминал. — Ладно, говори уже, пока я не передумала, сволочь. — Как скажешь, сволочь, — пробормотал он. Пальцы забегали по клавиатуре, мышка пару раз щелкнула — и Невидива услышала, как он что-то бормочет себе под нос. Роберт сузил от сосредоточенности глаза – и ее сердце, непонятно почему, чуть не растаяло. Роберт не просто так был их лучшим диспетчером. Да, он ругался, спорил, получал по роже и уставал от всего так, что хотелось провалиться сквозь землю… Но он был частью команды. И ключевое отличие заключалось в том, что он не относился к ним как к проблемным подросткам, не пичкал глупым мотивационным дерьмом. Он их не боялся и поэтому не боялся ставить их на место, даже не отступая перед их угрозами. Он искренне верил в их потенциал и хотел, чтобы они сами это увидели. Он не собирался нянчиться с ними и предельно ясно дал это понять (даже если они вели себя как дети). Они оценили его честность. Я-команда чувствовала, что Роберт беспокоится за них, так как его планы всегда были хорошо продуманы. Они были не просто пешками. Они были его командой. С тех пор как Робертсон стал их диспетчером, травм стало меньше, а работать они стали… ну… почти как настоящая команда. Хоть он и строил из себя жёсткого, бескомпромиссного парня, для которого приоритетом была текущая миссия, но именно он подстраховывал их, следил за тем, чтобы никто не загнулся, поддерживал боевой дух и даже участвовал в их дурацких выходках – разумеется, в разумных пределах. При этом он анализировал каждого и всего за две смены понял, как они взаимодействуют, в чём их сильные и слабые стороны. Это было действительно жутко. Пятнадцать лет в роли Мехамена, безусловно, сотворили чудеса с аналитическими способностями Роберта, но для Невидивы и Я-команды это было настоящим испытанием, но признаваться в этом они, конечно, не собирались. Он спасал их. И это вызывало уважение, хотя никто бы вслух об этом не сказал, ведь было так весело устраивать ему проблемы. — Ты там что делаешь? — крикнула она. — Подрочить решил? У меня тут время идет, лейтенант Дэн. — Господи, — проворчал он, но на губах появилась слабая улыбка. — Подожди секунду, ладно? Я продумываю логистику. — Ты же знаешь, что я могу импровизировать. Клянусь, если ты так переживаешь из-за кота, застрявшего на дереве, я еще раз тебе нос сломаю. — Заманчиво, но без меня тебе, скорее всего, надерут задницу, так что нет. Слушай: кто-то сообщил о складе, похожем на нарколабораторию. Надо проверить. Аккуратно. Без лишнего шума. — Ты сказала это так, будто я часто попадаюсь, — пробурчала Дива, уже выходя через двери СДС. — Хоть немного, блять, поверь в меня. — Поверь, я верю в тебя больше, чем ты думаешь, — мягко сказал Роберт. — Удачи, Невидива. Я буду рядом, как и всегда.

***

Когда Невидива вернулась в СДС, рабочий день почти закончился. Операция прошла безупречно – она собрала достаточно доказательств для успешного рейда на лабораторию и даже улучшила свои показатели в рейтинге. Довольная собой, она тихо прошла в кабинет, не обращая внимания на то, как её бросает в жар при мысли о знакомом брюнете, сидящем за своим столом. Она затаила дыхание, переступая порог почти безлюдного офиса. Заметив его взъерошенные каштановые волосы – невольно улыбнулась. Ноги сами повели её к его рабочему месту. Она старалась ступать бесшумно — этим навыком она гордилась и оттачивала его на протяжении всей своей бурной жизни. Она остановилась у края его кабинки, откуда открывался прекрасный вид на Роберта, который, склонившись над столом, заполнял свой отчёт за день. Унылая офисная рутина – скука смертная. Невидива скорее любила полевую работу, где не нужно просиживать штаны за компьютером.

И тут Роберт снова откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, обнажая шею. Он тихо простонал от усталости, и Невидива стиснула зубы, пытаясь отогнать образ того, как она прижимается губами к его шее, кусает и посасывает его чувствительную, покрытую веснушками кожу, оставляя на ней свои метки. При мысли об этом её сердце замерло. О боже. А потом он потянулся. Так, что у неё чуть не помутилось в глазах. Он поднял руку, мышцы напряглись, рубашка задралась, обнажая пресс со шрамами… и V-образную линию, уходящую вниз. У Невидивы сбилось дыхание. Она видела это и раньше. Но… чёрт… она хотела его до безумия. И когда из его груди вырвался тихий, почти непристойный стон облегчения, у неё в животе словно взорвалась искра, едва не сбив её с ног. И именно в этот момент он поднял взгляд прямо на неё. Карие глаза засияли золотом в лучах заходящего солнца, когда он посмотрел на Невидиву сквозь длинные тёмные ресницы. На его веснушчатом лице медленно появилась самодовольная ухмылка. — Нравится шоу? — Ах ты ж сукин…! — прошипела Невидива, ярко вспыхнув и становясь видимой. О боже. Он издевался над ней. — Давно? — Ты имеешь в виду… давно ли я знаю, что ты меня сталкеришь? — Роберт тихо усмехнулся и повернул кресло к ней. Одну руку закинул за спинку, из-за чего ворот рубашки оттянулся, открывая ожог, тянущийся по ключице. У Дивы пересохло во рту. — Хм. С сегодняшнего утра. — Ты… Ты ублюдок… Ты знал! Ты меня троллил! Всё это время! Я ж была тише тени, это же моя фишка! — Ну… меня по жизни сталкерят. Можешь считать это шестым чувством, — пожал он плечами. — И кстати, я видел, как ты спряталась, когда я шёл к принтеру. Ты даже не подумала, зачем мне чистая бумага, если у меня есть блокнот? — Робби, прости, что разобью твоё сердце, но мне плевать на твою канцелярию, — Невидива сунула руки в карманы, сдерживая желание прикоснуться к нему. Этот идиот переиграл её в её же игре. Как он посмел. — Ты меня ранишь. Правда. Как мой сталкер — ты обязана знать такие вещи. Честно — из тебя паршивенький сталкер. Попроси у Куп мастер-класс. — Надеюсь, ты сдохнешь, Роберт Робертсон, — прорычала она и подняла ногу, упираясь ботинком в его стул прямо между его ног. Он расхохотался, и стул откатился назад, пока не упёрся в окно. Невидива показала ему средний палец и вылетела из офиса, пылая от злости. — Ага, ничего нового! Ты была умницей сегодня! До завтра! — крикнул он ей вслед, совершенно не скрывая веселья в голосе. Если бы она не была проигравшей, она бы наслаждалась теплотой в его голосе. Но нет, она проиграла. Он её переиграл. Шах и мат. И да… всё это было… до чертиков возбуждающе. Она была вне себя от ярости. Но поражение бесило её больше, чем его поддразнивания. Она открыла для себя новую сторону своего начальника. Он горяч. (Об этом знали все – не зря он был объектом всеобщего обожания в офисе.) Но теперь она поняла: он сам прекрасно знал, насколько он привлекателен. Он казался простым, почти рассеянным в офисе, но сегодня он использовал эту маску, чтобы целенаправленно завладеть всем её вниманием. Теперь она ничем не отличалась от других сотрудниц СДС, которые весь день смотрели на него, пуская слюни. Они были похожи — оба флиртовали, соперничали, оба ненавидели проигрывать. Добавьте сексуальное напряжение – и получится игра, опасная и дико захватывающая, которая может закончиться нарушением всех правил отдела кадров. Но ей наплевать. Это напряжение было как наркотик. Ей нужен был Роберт, как воздух. Она взяла ингалятор, сделала затяжку – и поклялась себе: Она больше не проиграет. В следующий раз Роберт Робертсон Третий будет тем, кто облажается. Тем, кому разорвет сердце на кусочки его же эмоциями. Чёрт, это было бы чёртовым чудом, если бы он действительно мог оказаться под ней, во всей своей грубой красоте, полностью раскрепощённый и дрожащий, в её постели. А пока ей оставалось только мечтать.