Цирк надломленных: Искусство подчинения

      — Здравствуйте, — женщина чуть старше средних лет принялась рассматривать появившуюся в кабинете девушку, не сразу узнавая в ней свою давнюю пациентку. — Вас давно не было, госпожа Кан, — произнесла она вскоре.       — Здравствуйте, — привычно поздоровалась Су и прошла к уже знакомому дивану. — Кофе не буду. Сон не наладился, — девушка небрежно пожала плечами, закидывая ногу на ногу, и увела взгляд к окну.       Знала наизусть слова, которые произнесёт психотерапевт, поэтому не концентрировалась на ней вот уже который приём. Если бы не Чимин, она бы уже давно перестала посещать это место. Но этот упрямец при первой же возможности вез её сюда.       — По правде сказать, — госпожа Ким неспешно встала из-за стола и расположилась в кресле напротив Су, — мне казалось, что после появления в твоей жизни цирка и Чимина ты быстрее ослабишь свою привязанность к дому.       — Ненадёжную аффективную привязанность, если быть точнее, — изящно исправила её Су, будто гордилась тем, что разбивало её. Девушка повернула голову в сторону доктора и стыдливо сомкнула уста.       — Да, — тихо ответила женщина.       Порой Су винила себя за свои противоречивые чувства. В такие моменты память, будто издеваясь, вытаскивала на поверхность сцены детства и юности: болезненные, такие настоящие, что она словно заново проживала каждую секунду.       Непонимание. Паника. Боль. Смирение.       Девичьи щёки вспыхивали, будто прошлые слёзы снова оживали на её лице.       В те времена она плакала даже в моменты маниакальной эйфории. Это подкралось к ней не сразу.       Медленно и бесшумно.       Однажды Су не смогла больше противиться всему, что уготовил ей её отец бог. К подростковому возрасту она научилась растворяться в боли, прячась в ней, словно в убежище. С ужасом осознавала: ей становилось легче именно тогда, когда происходило самое отвратительное. Это всегда ознаменовало скорый конец. В отцовских действиях было что-то, что искривляло её восприятие чувств, делая удовольствие неотделимым от страха.       Поэтому Су никогда не тянуло к здоровым, спокойным отношениям с противоположным полом.       Они казались слишком ровными.       Слишком сладкими.       Без эйфории.       Без риска оказаться одной.       Он папинька научил свою дочь тому, что каждый в этом мире зависим от кого-то. В родительском доме Су была подвластна ему. И к другой жизни она не была готова. Даже с помощью психотерапии.       — Я так долго живу с этим. Не смогу иначе, даже если захочу, — ей было легко говорить об этом. Да и госпожа Ким слышала её историю уйма раз. Но не теряла надежды, как и Чимин, избавить Су от оков прошлого.       Но вот нужно ли это ей?       Семья Су на первый взгляд не отличалась от других. Разве что не каждый в их районе мог похвастаться наличием четверых детей. Су была самой младшей, и лишь ей господин Кан являлся родным отцом. Мужчина служил в церкви, имея у всех репутацию добропорядочного священника, к которому прислушивались. Идеальная картинка, вызывающая охоту быть похожим.       И лишь внутри их дома заключалась истинная правда.       Реальность, бьющая треснутым кнутом в отцовских руках. Это была привычная картина для Су в этих стенах. Наблюдать, как мужское тело избавлялось от внутренних демонов, растрачивая злость в каждом тяжёлом ударе. Он всегда начинал от самого старшего, заставляя всех упасть на колени, оголяя спину, и созерцать печальный спектакль. По первой девочка громка плакала, что делало господина Кана ещё более удовлетворённым. Ведь её плачь – будто душистый шорох поверх бессмысленных попыток старших сдержаться.       Всякий раз, когда подходила её очередь, отец напоминал, что именно в его руках находилась её крошечная жизнь.       — Дитя моё, я подарил тебе жизнь, я её и отниму... если захочу, — мужчина склонил голову на бок, с удовольствием рассматривая детские слёзы на лице маленькой дочери, украшенные подавленными всхлипами старших детей.       — Не нужно, папинька, — затараторила девочка и неуверенно подползла к его ногам, чувствуя, как горели коленки. — Оставь нас, папинька. Мы заслужим ещё один день.       — Заслужишь, — самодовольное поглаживание ладони по тёмной макушке.       Су приходилось добиваться похвалы собственного бога. Это чувство пустило в ней глубокие корни без права на отчуждённость.       Лишиться этого — потерять часть себя.       За эти годы жажда признания и зависимости стала настолько естественной, что девушке попросту было не по себе, если её не охватывал страх или рядом не было того, кому она могла бы подчиниться.       Зависела от кого-то другого.       От какого-то мужчины.       После попытки отдалиться от дома Су нервно разрыдалась посреди вокзала. Девушка тоскливо всматривалась в прохожих, абсолютно не замечающих её. Ей нужен был кто-то, кто способен грозно поднять сломанный хлыст. Не в качестве наказания, а чтобы заставить её «заслужить» лучшую жизнь.       В бесконечном стремлении бить себя плетью Су испытала различные трансформации собственного «я». Но маленькая девочка, нуждающаяся в чужом контроле, всегда восседала на троне. Особенно излишне Су гордилась ею, когда вспоминала детство в разговорах с психотерапевтом или когда стояла у стенда на арене цирка.       Именно там она впервые почувствовала эмоции, которых ей так не хватало, чтобы жить по-настоящему. Она оказалась под куполом цирка совершенно случайно. Но даже по истечении нескольких лет Су с лёгкостью могла рассказать свои первые ощущения, когда она остановилась у стойки для метания ножей, в ожидании того, кому должна подчиняться.       Будто мир, наконец обрёл контуры.       А знакомое неприятное чувство заставляло её тело пугливо вздрагивать.       Цирк стал её храмом, а Пак Чимин — алтарём.

***

      Изо дня в день острые ножи оставляли свои глубокие следы после отважного броска Пак Чимина.       Выдох. Вдох.       Секунда. И...       Блаженный адреналин приглушал надоедливый звон в ушах, а холодный пот окутывал тело. Кончики пальцев приятно покалывали, и чувство превосходства заполняло эмоциональную пустоту.       Но самое приятное послевкусие Чимин получал после того, как ощущал на себе её восхищённый взгляд. Когда она плавно скользила им по его рукам, заметные вены на которых вонзались в её сознание.       — Это было хорошо, — негромкий голос Су прервал тишину, в которую был погружён Пак.       — Хорошо? — молодой человек демонстративно вскинул бровью, в очередной раз закручивая в своей руке нож.       — Ну... да, — девушка с неким удивлением посмотрела на Чимина и пыталась найти в своём ответе повод для такой реакции.       — Кажется, я тебя не этому учил, — Пак медленно подошёл к девушке, которая по-прежнему стояла около стенда для метания ножей, а ярко-красную ткань на нём украшали ножи, брошенные ранее Чимином.       — Ты слишком требователен. Не находишь? — Су неохотно склонила голову на бок, не имея в себе нужных сил для того, чтобы справиться с изрядным натиском Чимина. Его нетерпеливый взгляд будто фантомно оставлял свои рваные царапины на её теле.       Она не против.       Он их потом обязательно залижет. Как зверь.       — Как ты думаешь, Су? Что сложнее сделать? — Чимин преспокойно провёл подушечкой пальца по лезвию ножа, усердно наблюдая за реакцией девушки. То ли проучить её хотел. То ли соблазнить. — Бросить мимо или попасть?       — Бросить мимо.       — Нюансы? — продолжил Чимин, устремившись в лицо Су.       — В партнёре, — отчеканила ответ, будто на экзамене. Наконец-то понимая и осознавая, что именно Чимину могло не понравиться.       — Именно, — молодой человек спрятал нож в задний карман своих тренировочных джинсов и осторожно обхватил девичьи кисти рук своей ладонью. — В нашем деле важно не только восхищение к партнёру, — Пак успешно приподнял руки Су над её головой и закрепил верёвкой к небольшому крючку на стенде. Молодой человек невзначай окинул любопытным взглядом тело девушки, а её чёрное облегающее платье смотрелось контрастом на красной ткани, — но и доверие, — Чимин вздёрнул кончик её носа и натянуто улыбнулся. — Ты ведь мне доверяешь? — парень вернул привычное звучание своего голоса, но Су подсознательно ощущала, что это неспроста, но неприятных ощущений в ней это не вызывало.       — Конечно, — девушка попыталась пошевелить руками или даже освободиться из оков верёвки, но все попытки оказались безуспешными.       Напряжённое ожидание молниеносно овладело ею.       — А говоришь: доверяешь, — капризно усмехнулся Пак, делая большой шаг назад. Молодой человек подпёр рукой подбородок и изучающе наблюдал за Су.       Интересно, она знала, насколько красиво смотрится со стороны? Он показывал ей миллион фотографий, которые он сделал, но, кажется, она никогда не рассмотрит себя его глазами. А он, в свою очередь, не привык быть тем, кто открыто говорил о чувствах.       — Можешь проверить... — проказливо проговорила Су, понимая, чем обычно заканчиваются своеобразные вызовы для Чимина.       — Звучит заманчиво, — загадочно протянул Чимин, обволакивая каждую букву своим намерением рискнуть.       Удар. И нож оказывается в жалких миллиметрах от Су, пронизывая её тело зудящим ознобом.       Чимин молча приблизился к ней. Как охотник, который проверял пульс у своей добычи. Он надменно прикоснулся рукой чуть выше девичьей талии, слегка надавливая большим пальцем под рёбрами, выбивая этим действием негромкий стон из уст девушки. Пак слышал её учащённое дыхание и заметил то, как вздымалась её грудь.       Её сдавленные вздохи будто стихали под натиском интимной атмосферы. Идеальная тишина лишь изредка прерывалась звуком потрескивания свечей, которые были расположены внутри циркового манежа.       — Закроешь глаза? — спросил он шёпотом, пуская слова по застывшему воздуху. От них Су ощутила дрожь, растекающуюся по венам.       — Закрыть? — она расслышала всё с первого раза, но ей нравилось это повторение.       Его приглушённый голос.       Слушать.       Подчиняться.       — Угу, — Чимин приблизился почти вплотную. Его дыхание касалось её кожи, где проступал лёгкий румянец. И не от смущения, — доверяй мне... и восхищайся, — произнёс он, и слова будто отпечатались на её пальцах, жаждущих прикосновений.       И Су доверилась. В темноте не было ничего, кроме нарастающего трепета и странного восторга. Эти чувства жили в ней с первого дня рядом с Чимином.       Оба были больны цирком. И друг другом.       Су всегда искала эйфорию. Страх, зависимость. Момент, когда кто-то другой держит её жизнь в своих ладонях. Детство оставило в ней постоянный недостаток — голод чужой силы над ней.       Став артисткой цирка, она обрела многое, но лишь с Чимином насытилась до краёв.       И ей повезло: зависимость оказалась взаимной.       Пак Чимин — высокотемпературный коктейль эмоций. Любящий контролировать всё и недоумевающий, если его не обожали. Не восхищались. Не делали своим богом и алтарём. Поэтому в его жизни партнёры не задерживались ни в кровати, ни на арене цирка.       Пока не появилась Су.       Девушка шумно выдохнула, когда услышала резкий свистящий звук около уха. Раскалённый воздух проникал под кожу, поднимая градус возбуждения ещё выше. Су медленно облизала губы, непроизвольно прикусывая после. Чимин хитровато приподнял уголок своих губ. Нравилось. То, как реагировала Су, штормило его похлеще самого высокого адреналина от броска лезвием ножа. Девичье тяжёлое дыхание оставалось у него под рёбрами и приятно щекотало рецепторы. Чимин не смог остановить себя от очередного взмаха руки, после которого ещё один нож покорно расположился рядом с Су, останавливаясь обок её бедра. Там до сих пор виднелся небольшой шрам от прошлых тренировок доверия.       Именно в тот день Чимин обозначил всё её тело своими роковыми отметками. Сорвался, чтобы не смела боготворить кого-то другого. А у неё и не было на это никаких желаний. Послушно приняла каждое губительное касание, сопровождающееся вязкими поцелуями.       С тех пор их выступления обрели новые краски, срывая восторженные аплодисменты зрителей.       — Сколько ещё?.. — тихим голосом отозвалась Су, переступая с ноги на ногу, и по инерции дёрнула руки, всё ещё крепко связанные веревкой над её головой.       Продолжительное нахождение в этой позе казалось привычным, но девушка не всегда имела столь неуязвимое терпение, коим мог похвастаться Чимин. Дикое желание открыть глаза практически брало над ней контроль.       Но она никогда не смела перечить Чимину в такие моменты, когда она всецело принадлежала ему и зависела тоже только от него.       — Может быть, два, — Пак приподнял нож на уровень своих глаз, неспешно осматривая предмет. Любовался тем, как изящно режущий инструмент смотрелся в его руках. — Или три, — добавил он, после того, как прокрутил ещё один кинжал, бесстрашно кидая его. Тяжёлое лезвие остановилось между широко разведённых ног Су, которая пыталась хоть как-то поменять позу. — Не шевелись, — твёрдо проговорил Чимин, освобождая свои руки от ножей и устремился в острый предмет около щиколотки Су. Пак сделал громкий шаг, приближающий его к девушке.       — Я слышу тебя, — отозвалась она. Лицо парня было напротив Су, дрожащее покалывание охватило её ресницы, заставляя их трепетать. Девушка по-прежнему пыталась держать веки закрытыми.       — Я и не скрываюсь, — утробный шёпот вырвался около уха Су, когда Чимин медленно склонился к ней, скрещивая собственные руки за спиной.       — Но я всё ещё привязана и...       — Разве это не охуенно, Су? — Пак резко выровнялся, снова находясь в жалких миллиметрах от её лица.       Молодой человек не дождался ответа и вальяжно скользил языком по нижней губе Су, громко причмокивая после. Чимин с трудом сдержался, чтобы не сдавить её хрупкую талию в своих ладонях, когда тихий стон девушки пронзил его лёгкие.       — Мне обязательно отвечать? Или ты проверишь? — она была уверена, будь её веки открыты, Чимин бы не удивился тому, как алмазно блестели её глаза после брошенной фразы.       Чимин торопливо закусил нижнюю губу, потянув улыбку, словно кот, который остался довольным после своих игр с мышкой. Пак молча опустился практически на колени, вытаскивая из стенда нож, который был у ног Су. Девушка распознала звук, свидетельствующий об этом, и невольно выдохнула. Но стоило ей почувствовать первое неспешное скольжение ладони Чимина на своей лодыжке, сделать последующий вдох было проблематичным.       Пак уловил её сбившиеся дыхание и крепче сжал мягкую кожу пальцами, поднимаясь чуть выше, останавливая своё движение на внутренней стороне бедра. Молодой человек проделал тот же маршрут с помощью второй руки, а затем поднялся на ноги, снова оказавшись напротив Су.       — Чимин-и, — неудержимо вырвалось у Су, когда его ладонь властно расположилась между её ног, пробираясь под платье, которое она величала тренировочным. Но Чимин редко удерживался от того, чтобы вещь оставалась на теле девушки до окончания занятий.       — М? — Чимин плавно качнулся бёдрами, продолжая скользить пальцами по половым губам Су через ткань трусиков. — Открывай, — молодой человек пронзил воздух настоятельным шёпотом, не имея больше терпения оставаться незамеченным её восхищённым взглядом.       — Руки... — с трудом произнесла девушка, слегка прищуриваясь от непривычно яркого света и решительных действий Чимина, лишающих её возможности вдохнуть поглубже.       — Руки? — незлобно удивился парень, ускоряя свои ласки. Пак торопливо отодвинул край её нижнего белья и с лёгкостью ввёл один палец, сполна ощущая степень девичьего желания.       — Мои... мои руки, — Су безотрывно следила за пухлыми губами напротив. Хотелось как можно скорее прекратить разговор и ощутить их на себе.       — Хочешь меня? — Чимин будто прочёл её мысли и лениво приблизился к устам Су, не позволяя ни себе, ни ей касаться друг друга. Пак нетерпеливо облизал собственные губы и в очередной раз сильнее коснулся большим пальцем клитора, выбивая у девушки несдержанный стон, ласкающий его слух.       — Угум, — отчаянно заскулила Су, подаваясь вперёд бёдрами.       Мало. Какая катастрофа. Ей нужен Чимин весь. Полностью. И сейчас же.       Чимин плавно отодвинулся, но продолжил свои сладкие пытки, касаясь чувствительной промежности Су. Затем молодой человек приподнял свободную руку, дабы избавить её тело от крепких оков верёвок. Стоило ему закончить, как ладони Су удобно расположились на его плечах, мгновенно приближая к себе.       — Как же хорошо, — мечтательно прикрывая глаза, проговорила девушка, запустив тонкие пальцы в шелковистые волосы Пака.       — Успела соскучиться? — Чимин бархатисто скользил кончиком носа по отчётливой скуле Су, опускаясь к чувственной шее. Пак лениво провёл языком по вздрагивающей вене, сильнее растягивая пальцами стенки влагалища. Представляя, как ему будет охуенно в ней и что яркие оргазмы, до которых он доводил Су — самый блаженный адреналин, появляющийся в его венах.       — Да, — девушка неустойчиво пошатнулась, полностью расслабляясь в руках Чимина.       В голову врывался постоянный шум из-за яркой пульсации внутри неё, а внизу живота вот-вот произойдёт необходимая кульминация, если она ещё раз почувствует, как его палец пружинисто скользит в ней.       Молодой человек слегка отстранился, но лишь для того, чтобы ловко обхватить подбородок Су пальцами и требовательно завладеть мягкими устами. Он лихорадочно отбирал каждый её выдох, отдавая взамен свой сдержанный стон, рождённый от совокупности эмоций, на которые она обрекла его.       Ладони Су проворно обхватили шею Чимина, безостановочно отвечая на поцелуй, окончание которого было подобно пытке. Пак резко толкнулся вперёд бёдрами, вдавливая податливое тело к стенду. Его палец ритмично погружался в горячее лоно девушки, неотступно ощущая, как её естественная смазка оставалась на коже. Чимин сделал ещё несколько выразительных движений рукой, выбивая громкие стоны из губ Су, а затем быстро опустил ладони на её ягодицы, дабы приподнять. Девушка послушно обняла его талию ногами, стараясь не потеряться в пространстве из-за динамичности движений Чимина и того, что они вызывали в ней.       — Мин Джун не зря оставил здесь эти тренировочные матрасы, — довольно усмехнулся Пак, осторожно укладывая на них Су, тут же нависая над ней, расставляя руки по обе стороны от неё.       — Ему не обязательно знать... — мгновенно приближая его к себе, начала говорить девушка.       — Что на них трахаются? — нетерпеливо перебил её молодой человек, успешно пробираясь к кружевной ленте трусиков Су, поспешно избавляясь от них, опуская вниз. Чимин спрятал вещь в карман своих штанов, оставаясь медленно скитаться подушечками пальцев по аппетитному бедру Су, периодически сжимая гладкую кожу.       — Ну, ещё нет, — логично подытожила девушка, указывая на то, что желание достигло своего максимума.       Пак триумфально ухмыльнулся, склоняясь к девушке ниже, и вовлёк в быстрый поцелуй. Чимин приподнял её ноги чуть выше, заставляя Су неосознанно изогнуться и зацепить виднеющийся сквозь штаны бугорок. Молодой человек тихонько прошипел, упираясь одной рукой в матрас, расположив ладонь около головы Су. Девушка цепко обняла его ногами и приподняла таз, давая Чимину возможность подтянуть подол её платья выше.       Крепкие пальцы Чимина скользнули вниз, плавно вжимаясь чуть выше девичьего лобка, вызывая сладчайший спазм. Су издала приглушённый стон, встречаясь глазами с восхищённым взглядом Чимина.       Нравилось. Ему нравилось ощущать превосходство над ней. Когда лишь одно мимолётное касание заставляло Су умолять его не останавливаться.       А он и не смог бы.       Чимин опустил руку к ширинке своих джинсов, торопливо расстёгивая молнию, и в таком же быстром темпе приспустил одежду, освобождаясь от натиска ткани. Су томительно закусила нижнюю губу, предвкушая следующие действия молодого человека. Пак непринуждённо склонил голову на бок, осматривая возбуждённую Су. В такие моменты она казалась ему подобно алмазу, который лишь ему посчастливилось рассмотреть. Чимин провёл ладонью вверх-вниз по члену, слегка сжимая его в руке и едва ли касаясь головкой к половым губам девушки. Су расстроено захныкала на очередную манипуляцию парня, крепче обвивая его за талию.       — Всё ещё не трахаются? — низко прошептал Чимин, ощущая приятную мышечную боль в руке, которая служила ему опорой.       — Нет, — не успела Су договорить, как Пак одним резким движением заполнил её собой. — М-м-м, — коротко простонала девушка, замечая довольный оскал на лице Чимина.       Пак смело склонился к девушке, упираясь локтем в матрас, а свободной рукой обхватил её узенькую шею, интимно сжимая в своей ладони. Усиливающие рывки Чимина отзывались в откровенных стонах Су. Ему нравилось то, как сладостно трепетали её ресницы в моменте, когда его несдержанность опечатывалась в деликатных касаниях.       Девушка безмолвно разомкнула уста, пытаясь вдохнуть поглубже, и крепче ухватилась за кисть руки Чимина, которой он придерживал её за шею. Пак знал этот жест её тела, поэтому ослабил свою хватку, а после и вовсе разомкнул пальцы, впиваясь грубым поцелуем в губы Су. Девушка неразборчиво прошептала его имя, едва ли находя воздуха для этого и того, чтобы встретить очередной заполняющий её толчок от Чимина, так чётко ощущая, как каждая возбуждённая венка его члена касалась стенок её влагалища.       Пак тяжело выдохнул, переводя сбившиеся дыхание, как и Су. Он глубже толкнулся в податливое тело, меняя угол проникновения плавными движениями таза.       Буквально растворялся в ней, налегая всем весом своего тела.       Его горячее дыхание коснулось шеи, а лёгкий укус вонзился в Су сладкой истомой. Её пальцы жадно зарылись в тёмные волосы парня, прогибаясь ему навстречу на очередной сильный рывок. Чимин поднял свободную руку Су над её головой, медленно переплетая их пальцы. Молодой человек замедлился и неторопливо погружался в девичье лоно, откровенно всматриваясь в глаза Су, которая поглощала каждый миллиметр его лица.       — Люблю... — мягко прошептала Су, будучи во власти своих эмоций. Тёплая ладонь пагубно коснулась крепкой спины Пака, пробирая его приятной вибрацией мышц.       — Моя, — он знал, что ей будет этого достаточно. — Развернись, — Чимин почувствовал приближение оргазма, а лишать Су удовлетворения никогда не входило в его планы.       По истечении времени молодой человек изучил её тело и позы, в которых она молниеносно получала высшую точку насыщения. Поэтому Су послушно развернулась к нему спиной, робко закусывая нижнюю губу от пикантности момента и того, как интимно скользила ладонь Чимина по её телу, приподнимая мешающее платье повыше. Девушка изящно прогнулась, слегка касаясь ягодицами паха, от чего по цирковому манежу разлетелся громкий шлепок. Чимин сильнее сжал кожу её аппетитных ягодиц пальцами обеих рук, приближая к себе ещё ближе. Пак лениво толкнулся языком в щёку и неторопливо заполнил Су собой, с удовольствием рассматривая, как его член исчезал в ней, а их естественная смазка издавала возбуждающие звуки хлюпанья.       — Ещё, Чимин-а, — требовательно захныкала Су, утякаясь носом в матрас.       Чимин приподнял уголок своих губ и вышел из девичьего лона, а затем снова постепенно проник в разговорчивое тело Су. Он сделал так ещё несколько раз, томно выдыхая через рот. В такие моменты Пак сильнее обычного наслаждался сексом с Су. Будто его кожа впитывала каждый её вздох, а мурашки, продолжающиеся вдоль позвоночника, хранили её запах.       Это всё действовало поярче аплодисментов после представления.       Быть настолько желанным. Будто он её алтарь. Бог.       Су определённо чувствовала неозвученные мысли Чимина на интуитивном уровне. Когда между его доминирующей аурой возникал тот, кто, несмотря на оружие в руке, любил её.       Нежно. Но молча.       Чимин склонился чуть ниже, меняя привычный ритм своих движений, заполняя её до самого основания, выпуская наружу свои сдавленные стоны. Молодой человек был близок к тому, чтобы кончить. Он раздвинул ноги Су шире и размашистыми толчками вдалбливался в желанное тело. Девушка обессиленно простонала, медленно прогибаясь из-за нарастающего оргазма. Чимин не прекращал сдавливать её в своих руках, оставляя одну ладонь на ягодице, а второй пробрался к мягким полушариям сквозь ткань девичьего платья. Пак сделал ещё один грубый рывок, оттягивая возбуждённый сосок Су, и кончил ей на поясницу. Чимин ещё некоторое время продолжал двигать вперёд бёдрами, рассматривая капли своей спермы на бархатной коже Су.       Приятная тишина убаюкивала горячие тела двоих, пряча в свои тёмные сети их удовлетворённые вздохи.       Су присела на колени, поправив платье и выбившиеся из хвоста пряди. Позади прозвучал тихий звук застёгиваемой молнии, и вскоре тёплые ладони Чимина легли ей на плечи, едва касаясь, поглаживая большим пальцем. Пак наклонился ниже, вдыхая её запах учащённым дыханием. Его губы меланхолично коснулись липкой кожи на её шее, подарив медленный поцелуй.       Су послушно склонила голову набок, открывая ему всю линию шеи, словно отдаваясь безоговорочно. Пухлые губы Чимина просчитали каждую капельку пота, поднимаясь к её мочке уха. Она тихо, невнятно что-то прошептала, когда его сильные руки сомкнулись под её грудью, прижимая к себе ещё ближе. Чимин отчаянно стиснул в своих объятиях её расслабленное тело, оставив на её коже лёгкие следы пальцев, и, наконец, нежным голосом произнёс своё, почти никогда не слышимое:       — Люблю.       Вкладывая в слова и касания все чувства, которые смог открыть для неё.

***

      — Завтра к госпоже Ким, помнишь? — Чимин усердно что-то набирал на клавиатуре ноутбука и не смотрел на Су.       Девушка угрюмо свела брови к переносице, закрывая дверь шкафчика, из которого достала одну из своих мазей. Су старалась не захламлять их с Чимином цирковой вагончик и хранила только всё самое необходимое. Да и не было у неё привычки скупать всё подряд. Жизнь артиста выездного цирка научила многому. А небольшой трейлер и шатер стали её миниатюрным мирком.       — Не вижу смысла... — в очередной раз Су пыталась объяснить своё мнение насчёт похода к психотерапевту. — Я знаю, что у нас был уговор, — продолжила говорить девушка, замечая, как Пак оставил своё занятие и полностью сконцентрировался на ней, — мы тратим время и деньги впустую. — Су направилась к диванчику, на котором сидел Чимин, закинув одну ногу на мебель.       Молодой человек отодвинул ноутбук подальше, приглашая Су присесть около него. Девушка виновато сжала губы, и придерживая сверху полотенце, в котором она вышла из душа, расположилась рядом с Чимином.       — Обернись, — тихо проговорил он и жестом указал на тюбик с мазью в руке Су. Девушка вложила лекарство в раскрытую ладонь Пака и закинула влажные распущенные волосы на одно плечо. — Ты уверена в этом, детка? — начал говорить Чимин, открывая тюбик.       — Да, — абсолютно без запинки произнесла Су, ощущая первый холод от соприкосновения крема и кожи её спины.       — Твой сон по-прежнему плох, — спокойно продолжил молодой человек. Чимин тщательно втирал вещество в такие уже знакомые девичьи шрамы. Он знал наизусть историю возникновения каждого.       — Но ты ведь всегда рядом?       — Конечно!       — Тогда просто не оставляй меня. Ладно? — ей было привычным озвучивать эту просьбу ему. Отец научил не стесняться не гордиться собой, и вымаливать нужное.       — Где я ещё найду такое сокровище? — Чимин негромко чмокнул девушку в плечо, закрывая крышку тюбика и откладывая его в сторону. — Я просто хотел помочь, — молодой человек крепко обнял её со спины, а Су доверительно прижалась к нему. Девушка облегчённо выдохнула и прикрыла глаза.       — Ты и без этого так сильно помогаешь. Ты бы знал...       — Знаю, — невесомое касание губами к тёмной макушке. — Ты тоже.       И они не врали друг другу.       — Просто... есть вещи, которые починить нельзя. И я одна из, — не смогла держать это всё в себе. — Я всегда буду искать свой заслуженный кнут.       — Есть что-то более приятней. Хоть и острее, — Чимин молчал о многих вещах, дабы не травмировать Су ещё больше, поэтому привычно занял позицию того, кто выслушает.       А потом они снова выйдут на цирковую арену, и он излечит её своим идеальным броском. После которого в её глазах он станет ещё выше на пьедестале. И они оба останутся с выигрышем.

***

      Иногда Чимин не запоминал ни города, ни страны, в которых останавливался цирк.       Его небо — это огромный шатёр.       Так проходили годы. Менялись партнёры, климат, арены и ножи. Но не он.       К двадцати девяти он окончательно смирился: восхищение, в котором он нуждался, существует только в громких аплодисментах и в количестве нулей на его счету.       Пак осознанно отдал себя цирку. И не сожалел.       А потом в его жизни появились янтарные глаза Су. Он бережно хранил первые воспоминания о ней, не решаясь делиться сокровенным. Быть может, однажды расскажет. Когда перестанет бояться собственных чувств.       Перед сном он часто вспоминал их начальные тренировки. Пока Су доверчиво и тихо обнимала его, будто растворяясь в нём, как во вселенной.       То же чувство наполнило его тогда, у стенда для метания ножей, когда он услышал её первый восторженный вдох, после того, как его атакующий кинжал вонзился совсем рядом.       Он стал для неё всем. И богом. И алтарём.       Он привязал её к себе так же, как её отец. А может и сильнее. Но в отличие от него, не оттолкнул.

Flashback.

      — Вышли все! — презрительно прошипел мужчина, не отрывая свирепого взгляда от спины младшей дочери.       Багровые следы на её бледной коже больше не приносили ему желаемого облегчения.       Он подождал, пока старшие дети покинут его кабинет, и подошёл к Су. Сегодня она в очередной раз принимала тёмные удары от своего бога отца. Получала его извращённое благословение, но взамен не отдавала ни капли своих эмоций. Устала. Со временем привыкла избавляться от слёз, стоя под напором прохладной воды, сама того не ведая, отдаляя себя от отца.       — Ты знаешь, зачем я это делаю? — он приподнял её голову, небрежно касаясь подбородка пальцами.       — Демоны не должны оставаться с нами, — тихонько проговорила Су, безотрывно смотря в его глаза.       Не ощущала ничего. Пустота. Но без него не знала, как существовать и чувствовать хоть что-то.       — Верно, — отец удовлетворённо наклонил голову. — И где твои демоны, Су? — мужчина был уверен, что помогал своим детям очищаться, а пугающие шрамы на спине заявляли ему о правильности его решений.       — Быть может, они уже ушли? — с каждым годом зависимость Су от него становилась сильнее. А он, напротив, терял то самое послевкусие, ради которого поднимал свой кнут.       — Тогда тебе тоже придётся уйти, — хладнокровно отчеканил мужчина.       — Что?..       — Беги от меня, Су, — он неспешно приблизился к девичьему лицу, наконец-то замечая то, ради чего жил. Её слёзы.       — Но... — Су внезапно ухватилась за ворот его рубашки. Крепко. Утопая в беспомощности и растерянности. Кому она нужна там, за стенами дома? — как я?.. А матушка?       — Ей плевать на вас всех. Очевидно же, — надменно ухмыльнулся господин Кан.       Мужчина поднялся на ноги, резко стряхнув её руки. Хотел запомнить её такую: на коленях, сломленную, зависимую.       Её невинные слёзы давали ему силу. После неё даже Библия раскрывалась легче, а грехи переставали жечь.       И он бы замучил её до последнего всхлипа, если бы не почувствовал, будто сам стал пленником демона.

The end of flashback.

      Су жила, привыкая быть там, где ей велено. Принимая то, что отведено.       Страх исчез. Слёзы тоже.       Девочка, что когда-то громче всех плакала, полюбила боль. Покинув родительский дом, Су осталась без эмоций.       Без алтаря.       Без того, кто выжигал её демонов.       Она смирилась не сразу. И только одному богу известно, что произошло бы с Су, не появись на её пути цирк и Чимин, прицельно попавший не только в стенд для метания ножей, но и в её изломанное сердце, умеющее любить лишь странной любовью — полностью растворяясь в объекте обожания. Именно то, что Пак Чимин так долго искал в других.       Чимин крепче прижал Су к себе, отгоняя воспоминания, мешающие уснуть.       Больше им не нужно беспокоиться о том, что их кто-то оттолкнёт. Они есть друг у друга. Надломленные, но не сломленные.