I know we'll be alright this time

***

Я всё время думаю о том, как одиноко мне было бы без тебя. Я начал скучать по тебе, когда тебя не было рядом. Рео, жизнь была сплошной болью, но ты показал мне свет. Всё, что случилось со мной после встречи с тобой — моё величайшее сокровище. Но, вероятно, я проиграл, потому что начал думать таким образом... Потому что быть с тобой значило для меня больше, чем всё остальное. Прости, Рео. Слова, несколько мгновений назад сказанные Наги с такой редкой откровенностью, вертелись в голове Рео, заставляя сердце сбиваться с ритма. Он торопливо бежал по коридорам здания Блю Лока, пересчитывая лестницу за лестницей, каждую стену и поворот, в надежде взглянуть на него. Возможно, в последний раз. Шаги отдавались гулом в груди, будто с каждым ударом сердца что-то трескалось изнутри. Лестница. Поворот. Ещё один. Он просто хотел увидеть его — без надоедливых камер, без чужих жалостливых и равнодушных глаз. Ещё хоть раз. Почему все получилось так? Он ожидал застать Наги в душевой, может быть — в раздевалке, но вместо этого оказался перед дверью их комнаты. Дыхание было рваным, ладони вспотели, а в висках стучала боль. Его рука почти машинально нашла дверную ручку, но тело не двигалось. Один вдох. Один шаг. Но что он мог сказать сейчас? Что мог сделать для него? Шумно выдохнув, Рео досчитал до трёх и всё же толкнул дверь. Неважно. Он найдёт слова, если потребуется. Сейчас ему нужно только одно — быть рядом. Комната встретила его тишиной. Наги стоял возле своей кровати, спиной к нему. Всё в той же форме Маншайн Сити, с растрепаными волосами и усталым изгибом плеч. В руках — спортивная сумка. Он даже не снял форму. Не принял душ. Хотел уйти... не попрощавшись? Рео прикрыл дверь и сделал несколько шагов вперёд. Воздух между ними был густым и неподвижным. Он протянул руку и неуверенно коснулся напряжённого плеча. — А, Рео, — тихо отозвался Наги, даже не оборачиваясь. — Это ты. — Я, — ответил он, почти шепотом. — Не хотел мешать вам с Чигири. Просто… собираюсь, — голос звучал почти безразлично, но Рео заметил как потряхивали его руки, складывающие вещи одну за другой. — Наги... — Всё это, — он кивнул на экипировку с эмблемой Блю Лока, лежащую поверх остальных вещей, — мне уже не понадобится, верно? Что-то болезненно кольнуло под рёбрами. Рео сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Наги, посмотри на меня. — Они вызовут такси для меня или придётся добираться самому? — спросил он так невозмутимо, будто речь шла о каком-то пустяке. — Наги, прошу... — Наверное, всё же стоило принять душ... — отстранённо пробормотал он себе под нос. — Наги, ради всего святого, посмотри на меня! — голос сорвался. Сейширо вздрогнул. Плечи опустились. Футболка, сжимаемая в руках, выскользнула и упала на пол. Медленно, будто через силу, он обернулся. Серые глаза встретились с фиолетовыми — усталые, растерянные, как у человека, который ещё не успел понять, что именно потерял. Прядь волос, так нежно прикрывающая часть лица делала его ещё моложе, почти по-детски беззащитным. Далёким от того холодного равнодушия, что звучало в его словах ранее. — Рео... — выдохнул он. — Я не знаю, что мне делать. Рео подошёл ближе, почти не дыша. — Всё хорошо, Наги. Это... нормально — не знать, — он протянул руки, словно боялся спугнуть. — Иди сюда. Наги чуть качнулся, как будто боролся с чем-то невидимым. — Ты... всё ещё хочешь меня? То, с какой неуверенностью прозвучал вопрос, было почти болезненно — но Рео смотрел прямо, не отводя взгляда. — Не могу представить мира, в котором бы не хотел, — уголки его губ едва заметно дрогнули, но вместе с тем глаза выдавали скрытую нежностью печаль. Между ними остался лишь воздух — тёплый, плотный, почти ощутимый. Рео сделал шаг вперёд — осторожный, но решительный, и Наги ответил тем же, будто только этого и ждал. И в следующую секунду их тела встретились. Объятия Рео были цепкими, как будто он переживал, что если ослабит хватку, это мгновение рассыплется, подобно песочному замку на ветру. Наги замер лишь на мгновение, потом поддался и прижал его к себе. Его руки легли на спину Микаге — сначала нерешительно, но с каждым вдохом сжимались всё сильнее. Ладонь Рео задержалась на затылке, пальцы скользнули по мягким, влажным волосам. Он чувствовал, как тёплое, сбивчивое дыхание Наги касается его кожи — такое близкое, что сердце Рео отзывалось тем же неровным ритмом. Никто из них не знал, сколько времени они простояли так — просто дыша одним воздухом, слушая, как постепенно выравнивается дыхание другого. Когда Наги заговорил, его голос звучал хрипло, почти сдавленно: — Я устал, Рео. Они нехотя отстранились, и он медленно поднял веки — глаза всё ещё затуманенные. Тогда Рео, будто по привычке, обхватил его лицо ладонями — мягко, чуть надавив на щеки, заставляя Наги сморщиться. Он делал так раньше, когда хотел заставить того смотреть лишь на себя. Наги моргнул, губы едва дрогнули, и в этом выражении — таком знакомом, почти домашнем — что-то болезненно защемило в груди. — Так ты выглядишь ещё милее, — прошептал Рео, невольно улыбаясь. Наги чуть прищурился и накрыл его ладони своими. Пальцы были прохладными, но касание — нежным, осторожным. Он поднял взгляд, в котором смешались благодарность и что-то большее, то, что не требовало объяснений. Он выдохнул: — Рео… Тот ответил почти беззвучно, улыбка и дрожь смешались воедино: — Наги… Время словно застыло, растягивая секунды в бесконечность. И в этом тесном пространстве, становилось невозможно оторвать взгляд друг от друга — каждое слово и любое движение казались излишними. Рео ласково провёл большим пальцем по щеке Сейширо, чуть задержавшись у линии подбородка, не желая отпускать этот хрупкий момент. Наги невольно подался к прикосновению. В глазах светилось что-то мягкое, уставшее, но доверчивое. Напоследок, прижав губы к тыльной стороне ладони, он закрыл глаза, отпустил руки Рео и тихо произнёс: — Хочу немного поспать. Голос звучал устало, будто он выговорил всё, что мог, и теперь от него осталась только вялая тень, которой требовалась подзарядка. Рео кивнул с улыбкой. — Конечно. Можешь лечь на моей кровати, — легко сказал он, бросая короткий взгляд на кровать Наги — та была в полном беспорядке: гора разбросанных вещей, бутсы, полотенца, форма, телефон с мерцающим экраном. Он мог бы сказать, что предлагает только из-за этого — но то была бы лишь половина правды. По правде, Рео хотел, чтобы Наги лёг именно на его кровать — потому что за этим скрывалось нечто большее, чем просто забота. Его личная потребность, маленькое и немного эгоистичное желание быть рядом, даже если это «рядом» заключалось лишь в том, чтобы наблюдать, как тот засыпает. Наверное, Наги был прав на его счёт как никогда — он действительно часто думал прежде всего о своих желаниях. Но сейчас это желание было до боли простым — сохранить рядом хоть часть Наги. Пусть даже в виде тёплой впадины на подушке. Тихого дыхания, впитавшегося в одеяло. Чувства присутствия, которое можно будет удержать ещё чуть-чуть, хотя бы на миг дольше. Да — в этом было что-то эгоистичное. — Это нормально? — спросил Наги, чуть запоздало. — Я ведь... — Это более чем нормально, — перебил Рео мягко. — Я хочу, чтобы тебе было удобно. Наги приподнял взгляд, и в его глазах мелькнула почти детская наивность. Губы чуть приподнялись в слабой улыбке, а веки постепенно начали смыкаться под тяжестью усталости. — Мне всегда удобно рядом с Рео, — пробормотал он сонно, но в голосе было больше тепла, чем обычно. Рео не нашёл, что ответить. Просто опустил взгляд, чтобы спрятать улыбку — слишком дрожащую, чтобы не выдать его с головой. Он чувствовал, как по коже пробегает знакомое, тянущее чувство — то самое, что всегда тянуло его к Наги сильнее разума, сильнее гордости. Слишком мощное, чтобы назвать его простой привязанностью или отголоском вины. Он боялся, что если посмотрит на него сейчас — то не сможет заставить себя уйти. — Ложись, — мягко сказал он, заставляя голос звучать ровно. — Я поговорю с Эго. Объясню всё. Он не станет выгонять тебя прямо сейчас. Наги развернулся и неторопливо потопал в направлении его кровати, стягивая футболку на ходу. Ткань липко прошуршала по его коже, и на секунду Рео увидел его широкую спину, но мгновенно отвёл взгляд. Выбираясь из шорт, Наги раздраженно проворчал, так, будто даже эти простые движения отнимали у него больше сил, чем должны были. Он моргнул и нахмурился — очевидно, ему было всё равно, как он выглядит, да и не хотелось в эту минуту думать ни о душе, ни о порядке, ни о том, что будет потом. Но зная пунктик Мигаке на чистоте, не переодеться, прежде чем лечь в его постель… казалось почти преступлением. Он отбросил форму на пол, под неодобрительный взгляд Рео и жестом попросил его кинуть ему одну из его футболок, разбросанных по кровати. Рео лишь покачал головой и потянулся к беспорядочной горе вещей. В этот момент Наги сжал край одеяла пальцами, и медленно забрался на кровать. Натянув простую чёрную футболку, которую ему бросил Рео, он лёг на бок, подтянув колени. И неожиданно подал голос. — Мне всё равно, — едва слышно. — Важно лишь то, что думает Рео. Рео замер. Эти слова ударили неожиданно — прямо, без шанса увернуться. Он едва заметно улыбнулся — коротко, безрадостно. И подошёл ближе, осторожно расправил одеяло, накрыл им Наги, стараясь не смотреть ему в глаза. Тот уже почти засыпал, дыхание стало тихим и ровным, губы едва шевелились, будто он всё ещё хотел что-то сказать. Рео задержал взгляд на его лице — на мягких чертах, на чуть дрогнувших ресницах, — и тихо прошептал: — Я скоро вернусь. Он остановился у двери, ещё на секунду — просто чтобы запомнить — линию его плеч под одеялом, волосы, рассыпавшиеся по подушке, звук размеренного дыхания, и этот странный покой, что, казалось, наполнил комнату вместе с ним — непривычный, с лёгким привкусом грусти, от которого в груди становилось тесно. Наги — в его постели. Когда-то такие моменты казались чем-то естественным, почти обыденным. Но теперь... теперь, когда он даже не знал, когда в следующий раз сможет увидеть Сейширо, они становились бесценными. Он хотел сохранить этот миг в памяти, как последнее доказательство того, что между ними ещё что-то есть. Связь, как натянутая струна — хрупкая, но живая. Рео тихо прикрыл за собой дверь и, едва переступив порог, прижался спиной к стене. Коридор встретил его прохладой и полумраком, и именно этот контраст с теплом комнаты заставил его ощутить, насколько же глубоко в него въелось присутствие Наги. Прилипло к коже, к пальцам, к горлу, оставляя тонкий, почти болезненный отпечаток себя везде, где касалось. Весь его мир будто пропитался им насквозь. Он провёл рукой по волосам, пытаясь прийти в себя, но внутри всё ещё пульсировало тревожное ощущение — тихое, но упорное, как эхо. Вдох. Выдох. Вдох... Осознание настигло так же неожиданно, как раскат грома среди ясного дня, вспыхнуло с такой силой, что на мгновение ослепило его: Наги — здесь. И был всегда. Даже в те тяжёлые для Рео времена, когда они только разошлись по разным секторам и больше не играли за одну команду; когда недели пролегали между их встречами, Рео знал: Наги где-то рядом, в стенах Блю Лока. Может, играет в одну из своих игр на телефоне, или тренируется с остальными ребятами, обедает в столовой или возможно дремлет где-нибудь в укромном уголке. И эта мысль, одновременно нежная и горькая, прежде давала ему спокойствие и силу двигаться дальше. Шаг за шагом — становиться сильнее, чтобы снова заслужить называться его партнёром. Но сейчас — теперь — это ощущение ускользало. И вместе с ним в груди Рео вспыхнула новая, холодная ясность: больше ничего не будет как прежде. Рео так долго пытался доказать сначала Наги, а позже — себе, что способен стоять на собственных ногах без чьей-либо помощи, что он может играть самостоятельно, блистать так же ярко, как и другие. Он так сильно хотел поспеть за всеми этими гениями, что не замечал как собственными руками разрушал то прекрасное, что сам когда-то отыскал... Это то о чем говорил Эго? Жестоко? Чертовски. Ведь как бы сильно Рео не стремился вырасти, как бы яростно не пытался менять себя и учился быть без Наги, он никогда по-настоящему не допускал даже мысли, о том, что тот покинет Блю Лок первым. Сердце сжалось, и знакомое давящее чувство прорезало грудь, будто сцена из прошлого — где Наги уходил, оставляя его позади, не оборачиваясь — повторилась перед глазами. Он снова покидал его. Но теперь это ощущалось острее, больнее. Иначе. На этот раз чувство сожаления словно подмывало опору под ногами, угрожало сорвать с неё всё, за что он так привык держаться. Слеза предательски скатилась по щеке, утопая в отчаянном надрыве. Рео тут же стёр её ладонью и мотнул головой, пытаясь скинуть тяжесть. Нет. Больше никаких слёз. Ты примешь действительность такой, какая она есть. Ты больше не позволишь Наги подавлять себя. Ты больше не… Он глубоко вдохнул прохладный воздух коридора, пытаясь вернуть контроль над собой, но с каждым выдохом внутренняя тяжесть лишь усиливалась. Рео сделал шаг вперёд, потом ещё один — и остановился. В груди сжалось странное, мягкое чувство, которое никак не удавалось вытолкнуть наружу. Он не был уверен, чего хочет больше: чтобы время остановилось здесь, или рассеялось безвозвратно. Он посмотрел на свои ладони — ему казалось, что они все ещё хранили тепло чужих прикосновений. — Эй, Наги… а кто теперь скажет мне, что делать? — прошептал он в пустоту. Слова растворились в воздухе, но будто отозвались изнутри комнаты — в ровном дыхании, которое он всё ещё слышал в своей голове. Рео выдохнул и, наконец, пошёл прочь по коридору — по дороге, которую теперь кажется предстояло пройти одному.

***

Когда Наги проснулся, Рео уже вернулся. Он устроился рядом, оперевшись на спинку кровати: в простой белой рубашке и спортивных штанах, планшет покоился на коленях. Взгляд сиреневых глаз был сосредоточен на экране — похоже он тщательно анализировал прошедшую игру, разбирая каждое движение на повторе. Погружённый в свои мысли, он не замечал взгляда чужих глаз. Наги хотел протянуть руку, погладить мягкие волосы, провести кончиками пальцев по гладкой коже — он так давно не прикасался к нему без всякой на то причины. Но, не решаясь нарушить эту комфортную тишину, лишь продолжил наблюдать из под ресниц. — Выспалась, спящая красавица? — мягко, с улыбкой произнёс Рео, не отводя глаз от планшета. — М-м… если я спящая красавица, где мой прекрасный принц? — хрипло пробормотал Наги, в голосе сквозила лёгкая сонливость. Рео рассмеялся и отложил планшет. Повернувшись к нему, он лёг рядом, лицом к лицу, подложив руку под голову. — Ты хотел сказать «принцесса»? — подыграл он, глаза блестели от веселья. — Чигири в общем зале, решил ещё немного потренироваться. Улыбка не сходила с его губ, разливаясь по лицу мягким светом. Она была такой сияющей, что Наги невольно отвёл взгляд — как от чего-то слишком пленительного, но обжигающего. Он чуть нахмурился, но уголки губ дрогнули, и он откинулся на подушку. Сердце забилось чуть быстрее — будто загорелось под лучами чужого тепла. А расслабленность, оставшаяся после сна, переплелась с тем привычным спокойствием, которое всегда рождалось в нём рядом с Рео. Он вдруг почувствовал себя таким лёгким, почти невесомым, как будто всё тяжёлое, что давило на него последние несколько часов, осталось где-то снаружи комнаты. — Чигири слишком привередливая принцесса, — лениво протянул Наги, приподнимаясь на локтях, — мне нужна другая. Рео выгнул бровь, на губах сверкнула усмешка: — Правда? И какая же тебе нужна? — Красивая, — не раздумывая ответил Наги, глядя прямо на него. Рео уже открыл рот, собираясь возразить тем, что Чигири вообще-то по справедливости называют прекрасной принцессой, но не успел — Наги продолжил. Сначала спокойно, почти рассеянно, а потом всё увереннее, чуть оживляясь с каждым словом: — Умная, — лёгкий кивок, словно подтверждение самому себе. — Вспыльчивая, но… — он на секунду задумался, — способная наполнять энергией всех вокруг. — Добрая, — его взгляд стал мягче. — Заботливая, — почти шепотом. — С сильным характером, — здесь он чуть выпрямился. — Умеющая верить. В других. И в себя. — Настойчивая. Такая, которая не сдаётся, даже когда все уже опустили руки. — Та, что… умеет видеть больше, чем есть на поверхности. — Внимательная к чувствам других... От звука собственного голоса, он словно проснулся окончательно — медленно приподнялся, подтянул ногу, локтем опёрся на колено, чтобы быть ближе. — И… — он задержал взгляд на лице Рео чуть дольше, — та, рядом с которой становится легче дышать. Он говорил, постепенно приближаясь, пока между ними не остался лишь воздух — лёгкий, дрожащий. Каждое слово звучало с такой искренностью и несвойственной для Наги откровенностью, что Рео почувствовал, как они словно проходили сквозь него, касались кожи, оставляя горячие следы. Он не сразу понял, но его дыхание сбилось, а щёки вспыхнули румянцем. Пытаясь спрятать смущение за привычной лёгкостью, Рео отвёл взгляд. — Хм, — выдавил он, натянуто улыбнувшись, — у тебя слишком высокие стандарты, Наги. Таких, по-моему, не бывает. Он хотел, чтобы это прозвучало шутливо, но голос предательски дрогнул. И прежде чем он успел что-то добавить, рука сама собой потянулась к парню напротив. Пальцы скользнули в мягкие белые волосы, чуть спутанные после сна, и Рео невольно задержал дыхание. Он не знал, что именно искал в этом жесте — успокоения, привычного тепла или простого подтверждения, того, что всё ещё может свободно касаться его. Движение вышло почти рефлекторным. На секунду Рео нашел его неуместным. Но Наги не отстранился. Наоборот — чуть склонился, позволяя Рео играть с его волосами, и прикрыл глаза, будто жаждал этого прикосновения слишком долго. Через мгновение, он опустил ладонь на подушку рядом с лицом Рео, словно обозначая границу, не оставляя пути к отступлению. Затем прильнул, опираясь на ладонь. Его взгляд стал неожиданно ясным, почти серьёзным. — Тогда к черту принцесс, — тихо произнёс он, глядя прямо в растерянные глаза напротив. — Мне нужен лишь мой Рео. А затем Наги чуть улыбнулся — тем самым ленивым, невинным, но в то же время обезоруживающим выражением, от которого Рео когда-то потерял голову. Его взгляд скользнул вниз — туда, где Рео изумлённо разомкнул губы, будто хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Медленно потянулся вперёд, приблизившись вплотную, и на миг их дыхания смешались. Волосы мягко упали ему на лицо, глаза блеснули в полутьме — прямые, чистые, просящие. Почти минуя это крохотное расстояние между ними, он остановился, и заглянул ему в глаза, словно спрашивая разрешения. Это заставило Рео опомниться. — Наги, нет, — тихо, но твёрдо произнёс он. Его голос дрогнул, но в нём звучала решимость. Он поджал губы, выпуская из пальцев мягкие пряди волос. Тишина снова заполнила пространство между ними — напряжённая, почти звенящая. Рео отвёл взгляд, будто пытаясь отдышаться, а Наги всё ещё не двигался, наблюдая за ним — тем же спокойным, непостижимым взглядом, в котором можно было утонуть. Рео знал не по наслышке: эти глаза были как глубокие воды, что манили своим покоем, но стоило сделать шаг — и тебя утягивало на дно. Без шанса вдохнуть. — Почему нет? — спросил Наги после короткой паузы, не отводя взгляда. Голос звучал сдержанно, но в нём проскользнуло нечто, похожее на обиду. — Мы уже делали это. Пытаясь собрать слова, которые никак не складывались воедино, Рео вздохнул. Он сжал пальцы, хватаясь за ускользающую опору. — Это было раньше, — произнёс он наконец, спокойно, но слишком ровно, будто каждое слово приходилось выталкивать из себя. — Тогда все было... по-другому. Наги не шелохнулся. Только ресницы едва заметно дрогнули. Он медленно отстранился, но не слишком далеко — оставляя между ними расстояние, в котором всё ещё ощущалось тепло. Взгляд стал мягче, почти беззащитным. — Ты сказал, что всё ещё хочешь меня, — напомнил он. Рео прикусил губу и отвёл взгляд. — Дурак, — прошептал он почти нежно. — Я ведь не это имел в виду. — Знаю, что не это. Он снова наклонился вперёд, и в его голосе зазвучала мягкость, которую он показывал в исключительно редких случаях. — Но я хочу тебя так. Слова упали между ними, как камешек в неподвижную воду, и от них по поверхности разошлись круги — тихие, но неизбежные. В них было что-то, от чего у Рео по спине пробежал холодок, а сердце болезненно сжалось. Он не знал, что сказать. Не знал, как объяснить, что желание вновь открыться — не то, чего он боится. Боится он того, что не сможет больше держать его под контролем. Рео кое-что понял о себе в стенах Блю Лока, вещь, не имеющую отношения к футболу... Он не умел любить наполовину. Не умел держаться на расстоянии, если уже выбрал человека. Если он отдавал — то до последней крупицы, если любил — то целиком. До конца. Когда-то он верил, что Наги принадлежит ему — по праву, по судьбе, по самому факту того, что они шли бок о бок. Считал, что неизменно может держать его рядом, только потому что хочет. Только потому что нужен ему. И когда реальность беспощадно столкнула его с обрыва в самую пропасть, он дал себе клятву: больше никогда не зависеть от кого-то так сильно. Не позволять себе сокрушаться из-за чужого выбора. Не держать того, кто захочет уйти. А если вдруг однажды поймёт, что любимому человеку рядом лучше без него — он отпустит. Смиренно. Как бы сердце ни разрывалось в груди. Потому что однажды это уже сломало его. Разбило до хруста. До пустоты. До состояния, в котором он даже дышать учился заново — без Наги. И шрам до сих пор саднил — стоило только взглянуть на него дольше обычного. Теперь, глядя в эти знакомые, серые глаза — такие близкие, но опасные, — он вдруг понял, что стоит ещё чуть-чуть… всего один шаг… и всё повторится. Только на этот раз, возможно, уже без шанса собрать себя обратно. Он боялся... Он боялся того, что снова захочет назвать его своим. Наги по-прежнему глядел на него в ожидании чего-то. Так, будто не видел вокруг ничего, что имело бы значения больше, чем ответ Рео. И в это было слишком легко поверить. Рео опустил взгляд, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но пальцы, сжимающие край одеяла, выдавали его. — Перестань, — выдохнул он, слабо, не поднимая глаз. — Ты правда не понимаешь, почему я больше не могу позволять всё, что тебе вздумается? Внутри всё закипело: сожаление, злость, растерянность, любовь... Наги не шевелился — только смотрел, тихо, внимательно, так же, как и всегда. — Понимаю, — наконец сказал он, ровно, почти спокойно. — Но всё, что я сказал ранее… я был серьёзен. Эти слова будто ударили по воздуху между ними. Рео резко поднял голову. — Тогда почему ты никогда не говорил мне этого? — голос сорвался. Он с трудом выталкивал слова наружу, будто боялся, что они обернутся против него самого. — Я столько времени гонялся за мнимой надеждой, что однажды ты посмотришь на меня и просто скажешь, что у тебя на уме! Он вскочил с кровати, шагнул в направлении двери, но тут же остановился. Пальцы судорожно сжимали воздух. — Но ты… — он обернулся, и в глазах блеснуло что-то острое, почти отчаянное. — Ты решил сделать это сейчас? В момент, когда тебя исключили. Как, по-твоему, я должен чувствовать себя? Наги поднял глаза. Взгляд — прямой и ясный, без привычной маски равнодушия — встретился с его. Он не отвёл его, не попытался оправдаться. — Я не знал, как, — наконец сказал он. И эти четыре слова прозвучали так просто, что Рео почти рассмеялся. Если бы не был близок к тому, чтобы заплакать. Снова. Ему так хотелось оттолкнуть эту жалкую слабость и сказать что-нибудь язвительное, но вместо этого, он лишь закрыл глаза и выдохнул. Горло сжалось. — Ты никогда не знал, как, — прошептал он. — Но я всё равно ждал. Какое-то время Наги сидел молча. Его плечи чуть опустились, но взгляд не дрогнул. Он выглядел уставшим — не физически, а внутренне, будто принял все обвинения, что выскажет Рео, ещё до того, как услышал их. — Я не хотел, чтобы всё так вышло, — произнёс он глухо. — Но я хочу... скажи мне, как ты себя чувствуешь, Рео. Я хочу знать. Рео застыл на месте. Его взгляд метнулся к нему, потом в сторону — будто он не знал, куда деть глаза. Слова Наги оседали в груди тяжелым грузом, но вместе с тем разжигали сдержанную ярость. — Нет. Не хочешь. Он резко развернулся и начал мерить шагами пространство комнаты. Шаги отдавался в тишине глухим, нервным звуком. Пальцы то сжимались в кулаки, то выскальзывали в волосы. — Ты… — он запнулся, провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. — Чёрт… почему ты всегда ставишь меня в тупик? — в голосе звенело раздражение, но под ним чувствовалось бессилие. Наги не ответил. Только поднялся с места и двинулся к нему, потянулся — медленно, без усилия. Но не дотронулся. Пальцы остановились на полпути, и это короткое расстояние между ними вдруг стало невыносимо ощутимым. — Рео, — позвал он, тихо. — Ну что? — отозвался тот резко, но в голосе звенело что-то надломленное. — Скажи мне, — повторил Наги, чуть настойчивее. Опустив голову, Рео несколько секунд просто стоял, пытаясь унять шум в голове. А потом едва слышно произнёс: — Зачем? Какой сейчас в этом смысл? — он поднял глаза, устало, с грустью. — Сегодня наша последняя ночь здесь. Давай просто... оставим всё как есть. И сделал шаг назад, будто возводил между ними стену — прозрачную, но непреодолимую. Но Наги не позволил. В этот раз — нет. Он подался вперёд и прежде чем Рео успел сделать ещё хоть шаг, крепко ухватился за его запястье. Движение вышло резким, но в нём не было грубости — только решимость, смешанная с тем, что копилось слишком долго. Рео не успел даже выдохнуть, как Наги рывком развернул его к себе. Их взгляды столкнулись — близко, слишком близко. Воздух дрогнул, и раздражение в фиолетовых глазах тут же сменилось растерянностью. — Наги, отпусти, — выдохнул он, но сам не сделал ни шага прочь. Наги чуть покачал головой, и в его взгляде мелькнула твёрдая убежденность в чем-то. — Нет. — Наги! — Почему ты всегда убегаешь, Рео? — голос Наги был низким, хрипловатым, почти сорванным. Он злился... Рео замер, пытаясь найти слова, но дыхание сбилось, а мысли рассыпались, как песок сквозь пальцы. Он чувствовал, как пульс под ладонью Наги бьётся в унисон со стуком его сердца. — Я не убегаю, — выдохнул, но слова звучали слабо, будто он сам не верил в них. — Тогда посмотри на меня, — потребовал Наги, сжимая его запястье чуть сильнее. Рео поднял взгляд. В серых глазах напротив отражалось слишком многое. И то, что Наги обычно прятал глубоко под равнодушием, теперь было на поверхности — оголённое, живое, уязвимое. — Я не хочу, чтобы всё заканчивалось вот так, — сказал Наги, тихо, но твёрдо. — Без тебя. Чувствуя, как сердце сжимается, Рео сглотнул. Он хотел ответить, но дыхание застряло где-то в горле. Наги стоял так близко смотрел так открыто, вынуждая смотреть в ответ. Мир будто сузился до этой точки — до их переплетённых рук, до тяжёлого дыхания, до этой неразделённой близости. И он наконец сдался. Всё напряжение, что сковывало его — неожиданно рассыпалось под весом чужого безмолвного ожидания. Рео вырвал руку из захвата, но не оттолкнул его. Невесёлая усмешка скользнула по его лицу. — Ты хочешь знать, как я себя чувствую? — его голос дрожал, но он не пытался скрыть этого. Проводя рукой по лицу, будто стирая остатки самообладания, он шагнул вперёд. — Я чувствую себя как и обычно, когда дело касается тебя: отвратительно, никчёмно… — он выдохнул, задыхаясь между словами. — Так чертовски болезненно, будто под кожу вогнали тысячу горящих игл одновременно, — его плечи дрогнули от напряжения. В тоне не было ни обвинения, ни злости — только вымотанная честность, звучащая почти как исповедь. Он даже не смотрел на него, пока говорил, будто каждое слово было признанием, от которого хотелось сбежать. — Осознание того, что я был тем, кто уничтожил тебя, тем, кто... — голос сорвался, и Рео на мгновение замолчал, пытаясь проглотить ком, вставший в горле. — Тем, кто отобрал твой дар и закопал его под руинами собственного эгоизма. Он усмехнулся вновь — горько, сдавленно. — Внимателен к чувствам других? Ха… Он качнул головой, будто не веря самому себе. — Тогда почему я не был достаточно внимателен к своему лучшему другу? Почему не смог отпустить, когда должен был? Почему продолжал цепляться за тебя, делать светом своей жизни, даже когда сам стал для тебя тьмой… Тогда, ты поступил верно, бросив меня. Жаль, что я понял это слишком поздно. Его голос оборвался на полуслове. В груди всё жгло, как после долгой, выматывающей тренировки. А потом поднял взгляд — глаза влажные, но честные. — Вот как я себя чувствую, Наги. Всегда, когда речь заходит о тебе. Воздух в комнате уплотнился и давящая тишина обрушилась между ними, как перед бурей. Наги всё это время молчал. Его тело оставалось почти неподвижным, но глаза... глаза жили, полные тоски и чего-то ещё, чего Рео не мог понять. Они дрожали на каждом слове, цеплялись за каждую паузу, будто он не просто слушал — он впитывал в себя, позволял словам разрезать его изнутри. И чем дальше, тем более открытым становился его взгляд, до той самой уязвимости, которую он показывал крайне редко — только когда что-то задевало его по-настоящему глубоко. Когда Рео замолчал, пытаясь выровнять дыхание, будто только что вытащил наружу всё, что так долго держал под замком, Наги запоздало вспомнил, что тоже должен дышать и шумно выдохнул. На лице его мелькнуло сбитое с толку выражение — короткая вспышка, мгновение, как ощущение неизвестности перед прыжком с большой высоты. Но это чувство исчезло так же быстро, как возникло. В следующую секунду он больше не казался потерянным. Внутри него что-то щёлкнуло — чётко и неоспоримо. Словно все рассыпанные части пазла наконец собрались вместе. Сомнения исчезли. Осталась лишь решимость, тихая, но непреклонная. Видя перед собой такого Рео — опустошенного, пытающегося держать себя в руках, задыхающегося от боли прошлых обид, что хранил слишком долго, Наги хотел только одного: стереть всю горечь с его лица, отбросить эти ложные заблуждения, эту саморазрушительную вину, которую тот с такой тяжестью носил на плечах. Он не мог позволить Рео остаться в этом состоянии. Поэтому, не обращая внимания на то, как тот тяжело дышал, собирая свое самообладание с нуля, Наги приблизился. Сокращая расстояние, которого между ними всегда было слишком много. Он знал: если сейчас отступить, всё снова рухнет. Рео не успел даже моргнуть, только чуть подался назад, пока Наги тянул к нему руку — неторопливо, чтобы тот видел каждое движение — и бережно коснулся его лица. Кончиками пальцев скользнул по линии его скулы, тёплой, немного влажной. Большой палец остановился чуть ниже глаз, ловя дрожь ресниц. — И кто же здесь дурак, Рео… — прошептал он, и в этом тихом голосе было столько страстной нежности, что у Рео подкосились ноги. Не отрывая от него взгляда, Наги продолжил: — Следовать за тобой — было моим выбором. Потому что... потому что ты был тем, кто дал мне то, чего у меня прежде не было. То, без чего я казалось жил так долго, что позабыл об этом чувстве. Тепло, — его голос дрогнул, — что согревало мою жизнь. Он провёл пальцами чуть ниже — к вороту рубашки Рео — и оставил их там. — Думаешь другие знают лучше нас? Думаешь они знают лучше меня, что мне нужно? — продолжил он, не моргая. — Я могу быть не уверен в том чего хочу и хочу ли вообще чего-то от этой жизни, но я никогда не сомневался на твой счёт. Ты и наша мечта — единственное в чём я уверен. Рео, твой свет освещал мой путь с самого начала, делая его менее тусклым и обыденным. Таким ярким, что я сам не понимал, что со мной происходит, когда ты рядом. И только лишившись его, я понял насколько он был важен. Ты знаешь, я не очень хорош в словах, но... Он наклонился чуть ближе, настолько, что дыхание коснулось щеки Рео. — Тебе больше не нужно отпускать, — тихо сказал он. — Потому что я не хочу уходить. Каждое слово врезалось в сознание Рео глубоко, ломало и собирало заново. А взгляд… Боже, этот взгляд. Он словно пылал — не яростно, не ослепительно, а так, как пульсирует жаром тихий огонь в очаге: живой, трепещущий, дарящий тепло тому, кого готов подпустить ближе. Рео так давно мечтал об этом огне, что наконец вспыхнет для него одного. Мечтал о его жаре и разрушающей силе… но он даже представить себе не мог, насколько ошеломляющим окажется это чувство. Таким, что перехватывало дыхание. Такого Наги он не знал. И это пугало. И завораживало. И когда Наги наклонился так, что его дыхание коснулось щеки Рео, тот гулко сглотнул, почти сорвавшись. Словно этот едва ощутимый тепловой порыв стал последней каплей, переполнившей чашу его хрупкого самообладания. Наги чуть повернул голову, рассматривая его внимательно, почти изучающе. Его ладонь с груди медленно поднялась выше — к плечу, затем к шее, едва касаясь кожи, прочерчивая путь известный только ему. — Позволь мне… наконец сказать это нормально, — прошептал он. — То, что должен был сказать еще тогда... Он потянулся ещё ближе — для слов, которые могли изменить всё: — Я никогда не хотел уходить от тебя. Ни тогда… ни сейчас. Его пальцы зарылись в волосы Рео — так спокойно, так естественно, что у того перехватило дыхание. В этот миг Рео, с дрожащими ресницами и блестящими глазами, казался ему самым прекрасным созданием во вселенной. — Позволь мне остаться. Рео на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь справиться с чем-то внутри себя. Чтобы в следующую секунду сдаться целиком, без остатка. Резко схватив Наги за ворот футболки, он притянул его к себе — так, словно боялся, что тот исчезнет, если он промедлит. Лоб к лбу, дыхание к дыханию, пальцы дрожат, но держат крепко, будто впервые в жизни позволяют себе хотеть так открыто. Наги выдохнул — так, будто жаждал этого так же сильно. Его рука, всё это время зависавшая в воздухе, осторожно коснулась спины Рео. Микаге произнес полушёпотом, почти бессильным: — …я чувствую, что если ты ещё раз посмотришь на меня так… — он закрыл глаза, на миг прижимаясь лбом крепче, — …я окончательно перестану понимать, что мне делать. Пальцы Наги сжались на его спине, едва, но ощутимо. — Просто будь со мной, — так же тихо ответил Наги. Рео вскинул взгляд, словно внутри него действительно что-то переломилось — но только для того, чтобы сложиться заново. Правильно. И в этот момент он больше не отступал. Не прятался. Не держал дистанцию. Не уговаривал себя закрыться. Рео задержался у его щеки, почти не касаясь. Его дыхание скользило по коже Наги — тёплое, сбивчивое, нервное. Наги не двигался. Не торопил. Только позволял ему быть настолько близко, насколько тот сам решит. Пальцы на спине Рео едва заметно гладили ткань его рубашки — медленно, успокаивающе, так, как делали это когда-то давно, когда Рео ещё позволял себе быть слабым рядом с ним. Но сейчас это не успокаивало. Наоборот — делало невозможным отступление. Рео приоткрыл глаза, почти вполголоса произнося: — Наги… если мы… сейчас… — Рео, — тихо перебил он, не отводя взгляда. — Ты слишком много думаешь. Рео сдавленно хмыкнул. В словах Наги было что-то одновременно тёплое и режущее, как цветок с острыми шипами. — Тебе не страшно? — прошептал он, шмыгнув носом. Наги наклонился к нему чуть ближе, почти касаясь губами уголка его рта — не целуя, а намечая движение. — Я всегда боялся, — признался он. — Но сильнее я боюсь потерять тебя снова. — Наги… — голос сорвался. Он не стал ждать разрешения. Оно было в том, как Наги смотрел на него — открыто, близко, почти оголяя себя перед ним. И в том, как он чуть наклонил голову, позволяя, приглашая. Рео потянулся вперёд и коснулся его губ — сначала осторожно, почти неловко, будто ещё можно было отступить. Но Наги ответил сразу. Губы мягко подались навстречу, тепло скользнуло от уголков к центру, и короткий вдох Наги дрогнул между ними, заставив Рео крепче сжать его затылок, притягивая ближе. Поцелуй углубился — не резкий, не голодный — медленный, как нарастающий прилив, в котором было слишком много сдерживаемого, несказанного, выстраданного. Он поднимался сантиметр за сантиметром, пока не накрыл их полностью. Наги поднял руку и коснулся его щеки, большим пальцем проводя под скулой — нежно, почти трепетно. И от этого простого жеста у Рео внутри что-то дрогнуло. Он прижал его к себе, сбивая дыхание, позволяя поцелую стать чуть смелее, чуть требовательнее… как будто всё то, что он пытался оттолкнуть, наконец прорвалось наружу. Их дыхание сбилось, губы разошлись лишь на секунду, чтобы снова найти друг друга — ближе, теплее. Когда они отстранились — всего на пару сантиметров — их дыхание ещё смешивалось, а губы всё ещё касались едва ощутимо, как послевкусие. Наги открыл глаза первым, шепнув: — Думаешь о том, что будет завтра? Рео посмотрел на него — глаза блестели, голос хрипел, а на губах всё ещё играла дрожь от поцелуя. — Нет, — сказал он честно. — О том, что сейчас.

***

— Знаешь, мне приснился сон, пока тебя не было. Они уже успели перебраться на кровать. Свет в комнате был приглушённым, а воздух ещё хранил тепло недавних прикосновений. Наги устроился боком, почти уткнувшись лбом в плечо Рео, и задумчиво перебирал его распущенные волосы, будто всё ещё не мог поверить, что ему снова разрешено делать нечто подобное. Губы до сих пор отзывались лёгким жаром, а в голове крутились обрывки фраз, совсем свежие в памяти. Они бы наверное перешли к чему-то более серьезному, но Рео слишком волновался о том, что вот-вот должен вернуться Чигири. И уж точно он не оценит, если снова найдёт их в подозрительно тесной близости. На этой мысли Рео невольно усмехнулся, вспоминая прошлый случай. Тогда Чигири вспыхнул не столько от злости, сколько от смущения — захлопнул дверь с другой стороны так резко, что прищемил себе палец, а потом ещё несколько дней сердился и винил во всём их двоих. Поэтому после ещё нескольких долгих, ленивых объятий они просто улеглись рядом, накрывшись одеялом и старались успокоить дыхание и мысли. — М? — отозвался Рео, чуть поворачивая голову, чтобы видеть его лицо. — И что же в нём было? — Мы с тобой дебютировали за взрослую сборную, — начал Наги спокойно, будто продолжал видеть сон прямо перед собой. — А потом вместе поднимали кубок мира. Ты был… очень счастлив, когда я забил победный гол. И ты смотрел на меня так же, как раньше. Словно никого вокруг не существовало... — на миг замолчал, пальцы всё ещё легко скользили по волосам Рео. — И когда я открыл глаза и увидел тебя… я понял, что всё ещё хочу этого. Рео тихо фыркнул, поднимая бровь. — Почему это победный гол забил ты? Подожди… Наги, ты… — Я не сдамся, — сразу, без колебаний сказал тот. Он приподнялся чуть ближе, так что их носы почти соприкасались. — У меня есть только три желания, — начал он таким тоном, будто перечислял что-то давно и чётко выверенное. — Продолжать играть в футбол. Быть с Рео. И самое важное... Он запнулся, затем, доверительно, будто делясь секретом, почти смущённо добавил: — … играть в футбол рядом с Рео. Слова повисли в воздухе, лёгкие, но тяжеловесные в каком-то смысле. Рео сдерживал в себе порыв прижаться к Наги ещё сильнее, слиться с ним в одно целое и не отпускать, пока мир не рухнет. Когда ещё ему выдастся шанс застать робкого Наги. — Но я должен измениться, — он не уточнил, но оба знали, что Наги имел в виду. — Если мы хотим исполнить нашу мечту вместе. Он провёл пальцами по щеке Рео, на этот раз уверенно. — И если вдруг однажды я снова причиню тебе боль… — Наги коснулся его руки кончиками пальцев. — Скажи мне. Скажи, что я сделал что-то не так. Потому что я не хочу больше видеть тебя таким грустным. Его голос стал почти шёпотом. Он вспомнил то каким разбитым выглядел Микаге, когда увидел табличку с его именем и финальное решение... Или ещё раньше, когда Наги не выбрал его во время второго отбора и сказал ему вещи, о которых сожалел по сей день. — Пожалуйста… не плачь больше из-за меня, Рео. Тень смущения захлестнула Микаге, он непроизвольно двинулся, зарываясь щекой в подушку и опустил веки. Уголки ушей предательски порозовели. Но тишина затянулась, и он почти физически почувствовал внимательный взгляд Наги — спокойный, терпеливо ожидающий. Поэтому Рео глубоко вдохнул и повернулся обратно, встречаясь взглядом с Сейширо. Его дыхание сбилось едва заметно, когда он увидел оттенок этих глубоких глаз. Он сжал край простыни, будто пытаясь удержаться в реальности, в этом моменте, где Наги вот так откровенно принадлежал ему. — Не могу этого обещать, — тихо произнёс он, уголки губ дрогнули в слабой улыбке. — Ты слишком хорош в том, чтобы доводить меня до слёз. Наги вскинул бровь, будто не ожидал такого ответа — и без предупреждения ущипнул Рео за бок. Точно знал слабое место. — Могу сделать это прямо сейчас, если позволишь, — протянул он с ленивой, почти невинной угрозой. Рео дёрнулся, расправляя плечи и одёргивая простыню, будто тем самым защищался. — Обойдёшься, — фыркнул он, но глаза при этом потеплели. Он подвинулся ближе, чтобы их ноги соприкоснулись под одеялом. — И не дуйся так, я же не сказал, что не хочу. На губах Наги мелькнула слишком довольная улыбка — та самая, от которой у Рео пропадали все аргументы и вместе с тем возникало желание встряхнуть его, поцеловать, укусить и обнять сразу. Рео не стал тянуть. Пальцы сами нашли запястье Наги, слегка поглаживая его. Он притянул его за шею и коснулся губ — мягко, но требовательно. Наги подался навстречу, опуская веки, позволяя этому поцелую стать точкой притяжения обоих. Тепло медленно и неизбежно растекалось между ними. Наги провёл ладонью по его щеке и задержал пальцы у линии челюсти, чуть сжимая. Он знал как целовать Рео так, чтобы все мысли покинули его голову. Рео выдохнул ему в губы и углубил поцелуй, слабо дёргая Наги за волосы. Тот ответил так же страстно, чуть приподнявшись на локте, чтобы прижаться ещё ближе, практически накрыть его своим телом, будто эта близость была самой естественной и желанной вещью в мире. Когда они наконец оторвались — всего на долю секунды — их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось, а пальцы Рео всё ещё держали Наги, не позволяя отстраниться дальше. — Ещё? — едва слышно спросил Наги, облизнув нижнюю губу, которую Рео только что прикусил. Это выглядело так… неосознанно и одновременно вызывающе, что у Рео сердце пропустило удар. — Да, — с дрожью прошептал он. Он уже тянулся за новым поцелуем, когда Наги вдруг замер на полпути — взгляд сместился куда-то в сторону, будто мысль пришла неожиданно. — Кстати, — произнёс он так же спокойно, как если бы спрашивал о погоде. — А что сказал Эго? Рео моргнул. — О, так тебе интересно? Подожди... ты серьёзно подумал об Эго пока мы целовались? Наги коротко кивнул, абсолютно честно, и ответил: — Ты укусил меня… — как будто это было исчерпывающим объяснением всему. Рео открыл рот, закрыл, снова открыл. ... Ладно. Откинувшись на подушку, он с тоской выдохнул, пытаясь собрать мысли, которые по правде были слегка в раздробленном состоянии после их разговора и всех этих нежностей. — Он сказал, что не в силах изменить то, что случилось, но… ты можешь остаться до завтра. Прости, но это всё. — Не извиняйся, — бесстрастно ответил Наги. Он чуть сдвинулся ближе, кончиками пальцев касаясь подбородка Рео. — Я уйду, — Рео напрягся — но прежде чем успел что-то сказать, Наги продолжил, уверенно: — Но вернусь. И заставлю их снова меня принять. Рео поднял глаза, удивившись. — Что? Как ты это сделаешь? — Пока не уверен, — так же бесхитростно ответил Наги. — Но я разберусь с этим. — А теперь… — он потянул Рео за ворот рубашки, приближая его к себе, — продолжим. Непреклонность, звучавшая в голосе Наги, придала Рео надежды и оптимизма на этот счёт. Иногда неплохо было положиться на судьбу. Он уже успел улыбнуться, уже поддался, уже почти коснулся его губ — И тут дверь в комнату с шумом распахнулась. — Да вы, блять, шутите?! Возмущенный голос Чигири раздался с порога и пронзил тишину таким раздражением, что Рео успел мысленно попрощаться с жизнью, Он испуганно дёрнулся так резко, что наверное скатился бы на пол, если бы не тяжёлое тело, придавившее его к постели. Наги даже не шелохнулся — только моргнул, как будто просматривал новую задачу в игре. Упс.