Война эфиров

      Воздух в студии «Голос Вокса» был прохладным от кондиционера и гудел низким, едва уловимым гудением работающей техники. На гигантских экранах за спиной Вокса проплывали безупречно трендовые образы его медиа-империи: новости, развлечения, мода. Всё под чутким контролем. Всё в его власти. Он только что завершил запись очередного выпуска — пламенной тирады о слабости старых методов правления и силе нового слова. Слова, которое он, великий Вокс, и олицетворял. Электричество било по его жилам приятным током, напоминая о его мощи. Именно в этот момент сладковато-приторный запах падали и статический треск, словно от старого радио, смешали стерильный воздух студии во едино. Вокс не повернулся. Его экранизированное лицо исказила гримаса раздражения, пиксели поплыли на долю секунды. — Аластор, — его голос прозвучал как скрежет металла. — Я не припоминал, чтобы высылал тебе приглашение на частную запись. — Но разве дорогому знакомому нужно приглашение? — раздался жизнерадостный, растягивающий каждый слог голос. Аластор появился из тени, его трость с легким стуком коснулась пола. Его улыбка была, как всегда, неподвижной и всеобъемлющей. — Просто проходил мимо и подумал, что зайду поздороваться со своим закадычным приятелем. Твоё лицо сегодня просто сияет на всех этих убогих экранах. Прямо глаз не отвести. Вокс наконец развернулся, его цифровое тело мерцало. —Не пытайся играть в эти игры. Я видел, чем ты занимаешься. Этот жалкий отель… Ты снова лезешь на авансцену. — Авансцена, дорогой Вокс, — Аластор лениво провёл рукой в перчатке по корпусу одной из камер, и та на мгновение вышла из строя, испустив шипение, — понятие растяжимое. Кто-то предпочитает яркий свет софитов. А кто-то… предпочитает дергать за ниточки в уютной тени кулис. Это куда как увлекательнее. Статический треск на мгновение усилился, заглушая гул аппаратуры Вокса. Тот почувствовал, как по его системе пробежала волна помех. — Ты устарел, Аластор, — прошипел Вокс, подходя ближе. Экраны за его спиной пылали красным. — Твоё время — это пыльные радиоэфиры и потрёпанные плёнки. Будущее — за мной. За цифрой. За силой, которая пронизывает каждый дом, каждый мозг! Ты — реликт. Аластор лишь склонил голову набок, а в его глазах вспыхнули радио-диалы, светящиеся красным. —Реликт? Милый друг, основы не устаревают. Радиоволны, электричество… Всё это лишь инструменты. Суть же — в том, кто дирижирует этим оркестром. Ты транслируешь шум. А я… я создаю настоящую музыку. Пусть и для более… изысканной аудитории. Он сделал шаг вперёд, и тени в студии словно ожили, потянулись к нему. Давление в воздухе изменилось. Техника Вокса снова замигала, выдавая серию сбоев. — И что это за «музыка»? — Вокс заставил свои системы взять под контроль помехи, голос его зазвучал громче, пытаясь заглушить треск Аластора. — Помощь грешникам? Смешно! Ты просто нашел новую игрушку, новую сцену для своего шоу. Но рано или поздно тебе станет скучно, и ты исчезнешь, как сделал это семь лет назад. Оставив всех, кто на тебя рассчитывал. Улыбка Аластора не дрогнула, но в ней появилась ледяная сталь. —А в этом и есть главное развлечение, мой электрический друг. В предвкушении. В неопределённости. Ты пытаешься всё контролировать, всё подчинить. А я… я наслаждаюсь хаосом. И поверь, — его голос на секунду потерял слащавость и стал низким, полным нечеловеческой угрозы, — мое возвращение ознаменовало начало куда более интересного акта, чем все твои жалкие трансляции, вместе взятые. Он легонько постучал тростью по полу. Шум помех стих так же внезапно, как и появился. Техника Вокса с облегчением загудела в прежнем режиме. — Ну что ж, я не буду тебя больше задерживать, — Аластор снова заговорил весело, поворачиваясь к выходу. — У тебя, небось, ещё столько эфиров, столько новостей, которые нужно исказить на свой лад. А у меня… у меня свидание с одной интересной дамой. Мы будем пить чай и обсуждать искупление души грешника. Он бросил последний взгляд через плечо, и его силуэт начал растворяться в тенях. —До скорого, Вокси. Не перетруждайся. А то, того и гляди, перегреешься. И он исчез. С ним ушел и запах падали, оставив после себя лишь звенящую тишину и стойкое ощущение помех, засевших в самой системе Вокса. Вокс с силой сжал кулаки, и экраны во всей студии взорвались ослепительно-ярким белым светом, выжигая тени, которые только что смеялись над ним. — Я тебя достану, Радио-блядь, — прошипел он в пустоту. — Я тебя достану, и твоя финальная трансляция будет идти на моём канале. И ты будешь молить о том, чтобы я просто выключил тебя. Но в глубине своей цифровой души он понимал. Понимал, что Аластор снова выиграл этот раунд. Просто появившись. Просто напомнив, что самые опасные волны — невидимы глазу.