Кровь на карте знаний

Караван, наполненный контрабандой оружия, появился с гулом шагов и скрипом повозок. В авангарде шёл агент Фатуи – серьезный соперник, способный создавать вокруг себя вращающиеся ножи и становиться невидимым. Увидев одинокую фигуру, преграждающую путь, он хрипло рассмеялся. –Кого я вижу! Сам Генерал Махаматра почтил нас своим присутствием? — ядовитый сарказм каплями стекал с каждого слова. – Решил померяться силой? Глупость. Сайно не шелохнулся. Лишь пальцы увереннее сомкнулись на древке копья, описывающего в воздухе короткие, готовые к бою дуги. –Ущелье — не арена для понтов, – его голос прозвучал низко и холодно, словно сталь, приложенная к горячей коже. – Разворачивайтесь. Ответом был резкий рывок вперед. Агент начал бой, огородившись кольцом из ножей. Они вились вокруг него с шипящим свистом, создавая смертоносный барьер. Сайно отскакивал, парировал, находил доли секунды между ударами, чтобы провести молниеносную атаку. Древко копья гудело в воздухе, сталкиваясь с лезвиями и отбрасывая их прочь. Он не пробивал стену, а методично разбирал её по кирпичику, и вот уже последний нож с печальным звоном упал на камни. Враг стоял без защиты. На мгновение Сайно почувствовал привычную уверенность — холодное удовлетворение от контроля над ситуацией. Именно это и стало его ошибкой. Он помнил, что нельзя упускать врага из виду. Но забыл, что этот враг способен стать тенью. Невидимым. Неосязаемым. Копьё метнулось вперёд, чтобы добить, но поразило лишь пустоту. Воздух дрогнул. Ледяной ужас, острый и мгновенный, пронзил Сайно раньше стали. Он ошибся. Роковая, непростительная оплошность. Прозвучал негромкий шёпот прямо за ухом: –Прощай, Генерал. Стальные объятия сомкнулись вокруг него, и следующее, что он почувствовал — это ослепляющая, рвущая плоть боль под рёбрами. Горячее лезвие вошло глубоко, с отвратительным приглушённым хрустом. Адреналин ударил в голову, и тело, повинуясь инстинкту выживания, среагировало само. Рывок, короткий замах, и тупой конец копья с глухим стуком обрушился на голову противника. Хватка ослабла. Не оглядываясь на распластанное тело агента, Сайно рванулся прочь, в спасительную темень леса, оставляя за спиной крики и суматоху. Глубокая ночь в лесу Гандхарва встретила его ледяным безразличием. Идти в пустыню — верная смерть. Адреналин отступил, и боль накрыла с новой, оглушающей силой, с каждым ударом сердца выплёскивая в жилы вместо крови чистый яд. В глазах мутнело, словно кто-то набросил на них влажную, серую пелену. Ноги, тяжелые и непослушные, цеплялись за корни и путались в колючих зарослях. Лунный свет, пробивавшийся сквозь листву, рисовал на земле обманчивые, пляшущие узоры. «Кто бы мог подумать... – в сознании, словно щепка в бурном потоке, пронеслась ироничная, горькая мысль. – ...что Генерала Махаматру загнали в угол, как раненого зверька». Сдаваться? Нет. Это слово для него не существовало. Он был привыкший бороться до конца, даже когда жизнь висела на тонком, как паутина, волоске. Силы таяли с каждым шагом. Мысли расползались, превращаясь в хаотичный шум. Рука, прижимавшая рану, онемела. И тогда впереди он увидел одинокий золотой огонёк на пригорке. Хижина,принадлежащая лесному стражу и по совместительству учёному-ботанику. Тигнари. «Прекрасно, – мысленный вздох, полный язвительности и отчаяния. – учёный-аутсайдер, которого я на дух не переношу... Выбора нет. Или он, или смерть в придорожных кустах». Собрав в кулак последние силы, Сайно поплёлся вперёд, к свету, спотыкаясь на ровном месте, почти падая. Кричать было бессмысленно. Его услышат только те, от кого он бежал, или плесенники по близости. Осталось чуть-чуть, и он уже будет на пороге. Голова кружилась, пульс отдавался в висках тяжёлым, неровным молотом, заглушая все остальные звуки леса. Земля уплывала из-под ног, становясь зыбкой и ненадёжной, а в ушах стоял нарастающий, оглушительный шум, словно водопад обрушился где-то внутри его черепа. «Нет... Не сейчас...» — пронеслось в сознании слабой искрой, последней попыткой воли удержать уплывающую реальность. Но тело было безжалостнее разума. Колени подкосились, как подрубленные. В глазах стремительно сгущалась тьма, бархатная и бездонная, поглощая последние очертания двери, за которой теплился спасительный свет. Он почувствовал, как падает вперёд, в холодную, безразличную пустоту. И в этот миг падение резко прервалось. –Генерал Махам... – последовала короткая, отчётливая пауза, наполненная шоком и мгновенной оценкой ситуации. И тут же, резко и с неподдельным, срывающимся на повышенных тонах ужасом, прозвучало – Твою мать! Чьи-то руки, цепкие, но не грубые, резко подхватили его под мышки, приняв на себя всю тяжесть обмякшего тела. Это были последние слова, которые успел услышать Сайно. Голос — знакомый, раздражающе спокойный и рассудительный, который он на дух не переносил, теперь звучал иначе. В нём была тревога, отчаяние и какая-то почти животная ярость. Но анализировать ему было уже не дано. Сознание не гасло, а обрывалось, как струна. Тьма нахлынула окончательно, беззвучная, густая и милосердная, унося с собой и боль, и унижение, и хлипкую надежду.