Почему ты никогда на меня не злишься?

Боря сидел за столом на кухне. Подперев рукой подбородок, он наблюдал за расхаживающим из стороны в сторону Вениамином. Туда-сюда, сюда-туда. - Ты только послушай ее, - Вениамин с горящим глазами смотрел на Борю, - Она взяла его просто показать друзьям! Просто показать! Да на нем же живого места не осталось! Все поломано! Он сделал глубокий вдох и продолжил. - Они сломали его в четырех местах! Им что, в футбол играли в процессе демонстрации? Вениамин схватил лежащий на столешнице какой-то прибор очень напоминающий шлем, но только весь в торчащих проводах и с кучей болтающихся микросхем, повертел его в руках пару раз и положил обратно. - Это я сделал, - тихо произнёс Борис. - И самое интересное, все сделано с таким видом… - Вениамин осекся и с удивлением взглянул на Борю, - Что? - Это сделал я, - медленно со вздохом повторил Боря. Затем встал, подошел к столу, и, оперевшись на него задом, скрестил руки на груди. Глаза его неотрывно наблюдали за Вениамином. - Ты? - уже с меньшим напором произнес Вениамин, - Это сделал т-ты? Он заметно растерялся, опустил руки и сел на табурет. Прошло пару мгновений, и он произнёс: - Знаешь, это даже и ничего страшного, - в голосе звучали нотки приободрения, - Все равно он совсем недоработанный был, лежал у меня в шкафу еще со времен студенчества, а выбросить все никак руки не поднимались. С легкостью, подобной тому, как люди смахивают крошки со стола, он отправил прибор в мусорное ведро, подошел к раковине и принялся мыть посуду. - Вень, - Боря все еще с интересом смотрел ему в спину. - Ау. - Он же сломан. - Пустяки. - В четырех местах. - Не бери в голову, его давно пора было выкинуть. - Ты совсем не зол? - Я… - Веник осекся. Повисла тишина прерываемая лишь звуком бегущей из крана воды. - Ты никогда на меня не злишься, - задумчиво и с интересом проговорил Борис, - Почему? - Что? Нет! Нет, это не так! Просто… - Пару минут назад ты был готов убить Соню, свою родную дочь, за то, что она просто решила показать друзьям прибор, который ты когда-то разрабатывал в юности. - Ну не прям уж убить, - пробормотал Веник, - просто слегка повозмущался. - Да у тебя волосы от гнева на макушке шевелились! А сейчас? Веник, ничего не ответив, вернулся к намыливанию очередной из тарелок в раковине. Но Борис продолжил. - А сейчас ты говоришь, что это просто пустяки? Вениамин все так же молча продолжал намывать теперь уже чашку. - Я люблю тебя, Вень! - Боря прижался к нему со спины. Прижался с такой нежностью и теплом, что казалось, сама душа хотела покинуть тело, преодолев физическую телесную оболочку, и прильнуть к нему всей своей обнаженной стороной. - Я хочу, чтобы ты на меня злился, слышишь? Если я тебя чем-то раздражаю, обижаю, обделяю, злись на меня. Пожалуйста. - Но зачем? - Веник посмотрел на него через плечо. - Чтобы знать, что я делаю неправильно, и исправить это. Чтобы знать о том, что ты чувствуешь. Веник развернулся к нему лицом. - Знаешь, когда Даша ушла у нас, все здесь стало выглядеть примерно также, как этот прибор, - он махнул головой в сторону мусорного ведра, - У нас все сломалось. У меня все сломалось. Опустились руки. Даже вставать с кровати по утрам было очень тяжело. Она часто говорила, что я к ней постоянно придираюсь. Что я много бурчу, вечно чем-то недоволен. Я боюсь… Он на секунду умолк. - Я боюсь, что это может повториться. Боюсь, что ты уйдешь, а я… Я правда этого очень не хочу. Ты нужен нам. Ты нужен мне. - И поэтому решил, что не злиться на меня отличное решение? - усмехнулся Боря. - Ага, - Веник понурил голову и вернулся к бесконечной посуде. Боря вздохнул. - Дурачок ты. А еще большой ученый. Он улыбнулся ему в кудрявый затылок, а потом поцеловал шею. - Так просто ты от меня не избавишься. Твои возмущения только помогут мне лучше узнать тебя. Стать ближе к твоему внутреннему миру. - К моему миру? - Ну… Знаешь… - уклончиво начал Боря, почесав затылок, - Поговаривают, что в каждом из нас есть внутренний мир. И я сейчас не про кишки с печенью говорю. Чтобы приобщиться к нему, к тому, какой ты есть внутри. Понять, что для тебя хорошо, а что плохо. Без чувства злости и раздражения совсем не обойтись. Оно помогает лучше понимать друг друга в те моменты, когда мы в чем-то различаемся. Веник поднял голову. - Ты никогда не думал поступать на философский факультет? - усмехнулся он, - У тебя для этого есть все задатки. - Знаете, Вениамин Викторович, я простой московский водовоз с небольшой зарплатой и весьма скромной квартирой в спальном районе. Он ближе наклонился к Венику и игриво добавил в ухо: - Но зато с очень большой харизмой. - Это она сейчас упирается мне прямо в зад? Твоя харизма? - А вот это уже вне моей компетенции, - побеждённо поднял руки Борис. - И с ее помощью ты собираешься мой внутренний мир исследовать? - продолжил Веник. - Нуу… Я знаю много разных способов, - с видом эксперта произнёс Борис. Потом он наклонился к ведру, достал оттуда сломанный прибор и взял его подмышку. - Попробуем его починить. - А как ты его так умудрился то? - засмеялся Веник. - Обязательно спрошу у Софьи Вениаминовны, как представится случай. - То есть, его все-таки сломал не ты? - Нет, не я. Каюсь за этот небольшой обман. - Вот же засранец! - Веник ударил Бориса по заду посудным полотенцем. - Вот это нравится мне уже намного больше, - улыбнулся Боря, пытаясь увернутся от очередного удара. - Дааа? А если так? Теперь полотенце угодило по причинному месту. - Уоу-уоу, - Борис от неожиданности подпрыгнул и, прикрыв пах руками, выкрикнул: - А вот это попрошу не трогать! Стояк, он знаете ли, тоже не железный! Довольно чувствительное место. - Очень чувствительное? - ухмыльнулся Веник в очередной раз прицеливаясь. Борис подался вперед и поцеловал Вениамина в губы. У того, обмякли руки и полотенце обвисло вдоль тела. - Давай я домою посуду, - на полутонах зашептал Боря, - а ты пока переоденешься. Веник осмотрел себя в брюках и рубашке с закатанными рукавами. Он и не заметил, как прошел на кухню сразу, по приезде домой, даже не успев переодеться. - И через двадцать минут жду тебя в спальне, - закончил Боря. Вениамин напоследок еще раз поцеловал Бориса и двинулся в комнату, а Борис взял губку, налил на нее средство для мытья посуды, и в очередной раз своей жизни подумал о том, как же ему все-таки повезло. Конец.