You are worth billions

*** Как правило, Макс знает, как поступать. У него имеется план для всего, и сегодняшняя ночь не была исключением, пока он буквально не вломился в главную спальню Тото Вольффа и убил его одним безупречно выверенным выстрелом. А затем это тщательно спланированная атака напоролась на одну загвоздку. Живую загвоздку. Джордж остервенело чистил зубы после того, как его муж в очередной раз беспощадно вдалбливался пахом в его глотку. Голова его болит до сих пор благодаря Тото, который без жалости дёргал его за волосы, но Джордж знает, что не в его праве жаловаться. Никто не любит плаксивых сопляков. Именно так Тото называет его большую часть времени. Помимо «плаксивый сопляк», Тото также использует прозвища: «свинья», «тупая корова» и тому подобное. А настоящее имя Джорджа он использует крайне редко, если только они не на людях. Только лишь когда окружающие могут слышать и видеть, как Тото к нему относится, старший мужчина принуждает себя играть идеального супруга. Только в окружении других Джорджу позволено обращаться к Тото по имени или называть его мужем, но сохрани бог, если наедине он забывает единственно верное обращение. В их собственном доме Джордж обязан обращаться к Тото не иначе как «Сэр». Ни больше, ни меньше — в противном случае же Тото свирепеет, а свирепый Тото куда хуже, чем обычный. Поэтому когда Джордж слышит приглушенный «Бам!», долетевший из спальни, он беззаговорочно верит, что Сэр швыряет вещи в дверь ванной комнаты, как бы издеваясь над ним. Для мужчины это не редкость. Порой Сэр начинает нестись на него с такой бешеной скоростью, что Джордж закрывается и ожидает крепкого удара, а всё потому, что это заставляет Тото хохотать точь-в-точь как маньяк и называть его глупцом. Что ж, Джордж глупцом не был, зато ощущал себя загнанным в ловушку животным, чью клетку потряхивали из желания заставить всё внутри сжаться от напряжения. Вообще, Тото вечно находит основание его наказать, так что Джордж выдавливает зубную пасту в надежде, что Тото больше сексом заниматься не захочет. Макс взирает на обнажённое тело Вольффа. Тото Вольфф вечно выглядел таким сильным и могущественным — Макс вспоминает, как Тото ухмылялся после убийства его отца. Макс хоть и не любил своего отца, но являлся его наследником, вот только Тото отнял у него всё. Когда они присоединились к Тото, последний никак не видел обладателя фамилии Ферстаппен в тринадцатилетнем мальчике, но уже в возрасте пятнадцати лет Макс был на пути исполнения своей мести. Каждому, кто предал его отца, было предначертано умереть. Что ж, его месть свершилась, и Тото Вольфф как раз был последним пунктом, однако Макс всё никак не может перестать пялиться на безжизненное тело и ту крошечную точку во лбу Тото, из которой медленно сочится кровь. На его физиономии застыло бестолковое выражение лица — где-то между яростью и изумлением, а левая рука всё ещё сжимает ручку ящика на прикроватном столике. Он пытался дотянуться до своего пистолета, но Макс был быстрее. Вдруг почти ощутимая тишина прерывается в тот момент, когда кто-то слева от Макса распахивает дверь. Рука Макса, сжимающая чёрный Glock, сама по себе взмывает вверх. Реакция чисто на автомате, но прежде чем он успевает нажать на спусковой механизм, дверь открывается достаточно, чтобы Макс мог узреть человека, замершего в проёме. Это был Джордж. Джордж Вольфф. Огромные голубоватые глаза Джорджа округлились. С секунду он взирал на мёртвое тело своего мужа, а затем его глаза качнулись к Максу и его пистолету. Джордж не сильно много знает о бизнесе Тото и скорее осведомлён о самых пикантных подробностях, но он знает Макса Ферстаппена. Тото бывало обсуждал его со своими партнёрам по бизнесу, но чтобы он находился в их спальне… Джордж не уверен, следует ли ему заплакать или обнять этого человека. Джордж вновь смотрит на Тото, который как и прежде выглядит устрашающе, даже теперь, когда тело его остыло и неподвижно, Джордж всё ещё ожидает, что Тото подскочит и заставит его упасть на колени. У Тото никого не возникало проблем с тем, чтобы насиловать его или унижать в присутствии партнёров по бизнесу, а всё потому, что мужчина хотел показать, какая власть сосредоточена в его мазолистых руках. Тем временем Макс рассматривает Джорджа. Молодой человек худой, настолько непозволительно худой, что Макс может сосчитать рёбра. Он изучает лиловые гематомы, покрывающие грудную клетку и живот, иные же синяки, напоминающие по форме пальцы, оставлены на бёдрах и руках, однако стоит его взору упасть на миниатюрные кружевные трусики, прикрывающие пах Джорджа, как он в тоже мгновение немедля отводит взгляд. Макс был наслышан об обеденных вечеринках Тото… его живот скручивает от одной лишь мысли, что это чистая правда. Макс вылупился на носочки своих черных кроссовок в попытке разгадать свой следующий шаг. К счастью для него, Джордж решает сделать это за него. Макс охает в изумлении, когда Джордж отталкивает его в сторону. Он спотыкается, моргает в шоке и бросается прямо за Джорджем. Итальянская вилла просто гигантская, но Макс не один. Льюис слышит стремительные шаги из длинного коридора и тот час же покидает офис Тото в намерении выяснить, что приходит. И он совершенно точно не ожидает увидеть мужа Вольффа практически голышом. Джордж с воплями врезается в него, однако, прежде чем Льюис успевает схватить его и пригвоздить к полу, Джордж уносится вниз по мраморной лестнице. Он практически выбирается из виллы, и его босые ступни уже несутся по холодному камню бесконечной подъездной дорожки, когда две пары рук смыкаются на его талии. Это был Нико, изловчившийся поймать Джорджа и который без лишних церемоний тащит сейчас его обратно внутрь, а после швыряет на пол. Поскольку Нико стоит между ним и главным входом, у Джорджа нет иного варианта, кроме как попытаться рвануть в кухню или гостиную, откуда он смог бы выбраться наружу. Нико не настолько быстрый, ведь Джордж уже подскакивает на ноги даже несмотря на тряску во всем теле и что есть мочи бросается в гостиную. Джордж срывается на пронзительный отчаянный крик, обнаружив других двух мужчин, сидящих здесь и попивающих дорогой коньяк Тото. Не теряя ни секунды они приспускают тёмные очки и неспешно поднимаются со своих мест. Джордж почти не дышит. В гостиную стекается всё больше народу, и Джордж прислоняется оголенной спиной к французскому окну позади него. Это конец. Тото без конца обещал, что однажды швырнет его своим людям прямо в лапы, а там уж они смогут насладиться каждой секундой разрушения Джорджа, однако Тото ошибался в одном — это будут не его люди, а Ферстаппена. Джордж не будет умолять. В такой ситуации именно смерть будет спасением. Джордж не знает, когда он заплакал, но всё нормально, по крайней мере у Тото не выйдет обозвать его плаксивым сопляком, ведь он уже мёртв. Джордж рыдает, по его лицу текут и срываются вниз горячие слёзы и сопли, и он обхватывает худыми руками свою грудную клетку, изуродованную гематомами. Всё хорошо. Это последний раз, когда кто-либо причинит ему боль. Всё закончится сегодня, и после уже не будет никаких унижений и боли. Джордж забывает о своей эпилепсии пока левая рука не начинает нервно подрагивать. Они пялятся на него, и очень скоро его правая рука начинает заметно похлопывать вдоль тела. Вероятно, сейчас самый подходящий момент для приступа. Его приступы достаточно серьёзны — зачастую он падает в обморок, поэтому он надеется, что они покончат с ним, прежде чем он придёт в себя. Он в курсе, что заниматься сексом возможно даже с его ничего не подозревающим телом, к тому же Тото всегда повторял, что намного лучше, когда он безмолвный. Комната наклоняется в одну сторону, ох-х, стоп, не так, комната всё ещё та же, это был Джордж, кто рухнул на мягкий ворс ковра. Всё хорошо. Последний приступ и его мука наконец закончится. Макс, должно быть, раздражен. Джордж обвел его вокруг пальца: сначала бегал по дому, почти сбежал, а прямо сейчас его глаза болезненно закатываются, его тело содрагается в конвульсиях на полу… Макс чувствует страх. Это что-то новенькое — он же перестал бояться после кончины отца, но прямо сейчас он не может совладать с растущим в груди ужасом. Он падает на колени рядом с телом Джорджа, которое лихорадит от спазмов, и с осторожностью подхватывает его голову, пытаясь убаюкать. — Ты считаешь, он принял что-то? Джордж, что ты принял? Карлос — как раз тот, кто оказывает им помощь при ранениях, но даже он выглядят потерянным. Природа приступа Джорджа непонятна: судя по тому, как яростно дрожит его тело и как с губ сбегает пенообразная слюна. Карлос был способен справиться с несерьёзными ножевыми ранениями или остановить кровотечение из огнестрельной раны, но это… здесь не было ни крови, ни зияющей раны. — Блять, блять, блять. Шарль! Проверь ванную! Шарль отрывает свои глаза от Джорджа и летит напрямик исполнять приказ Карлоса. Ванная комната немаленькая, но мраморная столешница почти пустая, так что нетрудно заприметить баночку с пилюлями, умостившуюся между косметическими средствами для макияжа. Он хватает её и бросается бегом назад по лестнице, а там уже передаёт Карлосу баночку с препаратом. — Диазепам? Карлос не доктор, но даже он в курсе, когда применяется диазепам. Есть ли вероятность, что Джордж страдает от эпилепсии? Они могли бы спросить у него, потому что приступ неспешно отступает, но вдруг Макс переворачивает его на бок, и Джорджа немедленно выворачивает. Слюна, вода и желчь покидают его тело яростным потоком вместе с мочой — очевидно, что его мочевой пузырь не выдерживает, и Джордж мочится под себя. Он не выглядит так, словно это его волнует или он вообще чувствует это — он просто лежит на полу и прерывесто дышит, хотя глаза его остаются закрытыми. Макс не хочет оставаться здесь ни минуты дольше. Тото наверху мёртв, Джордж без сознания, так что Макс поворачивается к Льюису: — Ты открыл сейф? Льюис кивает, они обчистили сейф и загрузили всё в машины. Макс оглядывает комнат и замечает два одеяла, что лежат на кожаном диване. Он указывает на них, и Ландо быстро передаёт их своему боссу. Макс использует то, что потоньше, чтобы досуха вытереть тело Джорджа до того, как он избавляется от испорченного нижнего белья. Он не смотрит, он просто стягивает тонюсенькую ткань, прежде чем заворачивает в плед худое тело Джорджа. Никто не возражает, когда Макс подхватывает Джорджа на руки и встаёт, и только Нико с Ландо остаются позади чтобы придать дом огню. Льюис открывает заднюю дверь автомобиля для Макса, который кивает с молчаливой благодарностью, прежде чем забраться внутрь огромного SUV. Он проверяет Джорджа, в дыхании которого слышна хрипотца, но в целом пойдёт. Карлос забирается в салон и прижимает два пальца к коже на тощей шее Джорджа. Он знает, что им нужно доставить его в больницу, но это Рекко — коммуна в Италии, а не Бельгия, и власть Макса здесь не так уж сильна. Мендризио — город в Швейцарии — их самый безопасный и ближайший вариант, где Джордж может быть передан для лечения в частную больницу на непродолжительное время. Льюис уже во всю вдавливает педаль в пол и ведёт машину с такой скоростью, что галька и пыль буквально парят за ней, так что очень скоро они покидают поместье и добираются до шоссе. Макс заботливо укачивает худенькое тело на руках. Отопление работает на полную мощность, однако лицо и руки Джорджа синеют. Пока Карлос аккуратно растирает холодные руки Джорджа своими, Макс неспешно прикасается ладонью к великолепному бессознательному лицу. Не смотря на синяки под его глазами и на лбу, Джордж всё ещё прекрасен. Более старые синяки хорошо заметны вокруг его длинной шеи и Макс кончиками пальцев осторожно поглаживает отметины в форме отпечатков пальцев. Как Вольфф мог такое сотворить? Макс пробегает пальцами вдоль бледных щёк Джорджа, поглаживает переносицу носа и проводит подушечкой пальца вдоль левой брови Джорджа. Довольно трудно поверить, но Макс клянется, что прямо сейчас сжимает в руках самого прекрасного человека. Когда они наконец добираются до больницы, Макс едва ли подмечает это. Лишь когда Карлос открывает дверь и внутрь врывается холодный ветер, Макс поворачивает голову с явным намерением отчитать его, но видит, что они уже на маленькой парковке. Карлос хочет забрать Джорджа, которого Макс держит на руках, однако Макс покровительственно стискивает хватку на худощавом теле. Две медсестры и доктор уже ожидают их, а стоящий чуть поодаль Льюис вероятно уже позаботился о сохранении их конфиденциальности. Медицинский персонал без промедления удаляется с Джорджем прочь, и одна из медсестер провожает остальных в приватную комнату, где они могут подождать, а как только станет что-то известно, работники проинформируют Макса. Шарль моментально жалуется, что эта больничная палата больше и симпатичнее, чем его квартира, и Карлос спешит его заткнуть, помятуя о том, что наведение чистоты пошло бы на пользу его неухоженной квартирке. Шарль прав — деньги могут обеспечить тебя лучшим лечением и вот эта комната — она из самых роскошных. В этом месте есть больничная койка вместе с дорогим оборудованием и дверь, слившаяся со стеной, что ведёт в ванную комнату с большой ванной и душевой кабиной без порога, расположенной на уровне пола. Дверь, что скользит в сторону и сделана из серого стекла, разделяет спальню и огромную гостиную с небольшой кухонной зоной. Максу чихать на их перебранку, он всего лишь смотрит в огромного окно в надежде, что Джордж будет в порядке. Ожидание занимает несколько часов, по истечении которых доктор возвращается обратно и Макс гонит всех прочь. Медсестры размещают Джорджа на кровати, и доктор закрывает за всеми дверь в намерении провести беседу в уединении. — Анализ его крови свидетельствует о низкой дозе диазепама, отсюда лишь два варианта: либо он действительно недобросовестно относился к приему препарата, либо принимал его в недостаточном количестве. Вы в курсе, кто его невролог? Он осознает, что его истинный вопрос звучит довольно-таки безмолвно: группа незнакомых мужчин доставлет в его больницу в бессознательном состоянии голого молодого человека, и он очень интересуется, не знают ли они, кто его невролог. Безмолвно. — Он страдает от эпилепсии, однако невозможно определить, какого характера. Если желаете, мы можем провести дальнейшее обследование после его пробуждения. К несчастью, у него случилось два коротких приступа, так что он будет спать следующие несколько часов. Макс отрицательно качает головой. Они не останутся здесь настолько долго. Он позволит Джорджу отдохнуть какое-то время, но затем они продолжат свой путь обратно до Бельгии. Доктор бесшумной походкой проходит в комнату проверить состояние Джорджа, а после удаляется вместе с помощницами, оставляя Макса одного. Макс сидит на диване ещё минут десять, прежде чем решает, что ему необходимо увидеть Джорджа ещё раз. Он начал нервничать сидя на диване, но увидев умиротворенное лицо Джорджа, тот час же успокаивается. Джордж выглядит намного лучше. Его нос и рот накрыты кислородной маской и к его рукам подключены капельницы, но выглядит он лучше, куда живее, чем в машине. Макс нежно сжимает худую ладонь Джорджа и улыбается, когда тот охватывает её своими пальцами. Макс придвегает стул ближе к кровати не выпуская руки Джорджа из своей. Макс изучает идеальное лицо напротив, пока сон не захватывает и его, совершенно не подозревая о битве, происходящей в голове Джорджа. [… Джордж не знает, почему Тото орёт на него после каждого приступа. Не имеет значения, короткий он или продолжительный, Тото возвышается над ним и кричит. — Не думай, что тебе удастся избежать этого лишь благодаря ебаной истерике! Ты блядский ленивый кусок дерьма! Джордж едва может дышать: только пару секунд назад он оправился от ужасного приступа, его рот полон слизи и слюны, но он чувствует себя слишком слабым, даже чтобы перекатиться на бок. Джордж не понимает, почему Тото называет его приступы истерическими вспышками. Именно по его вине Джордж страдает от эпилепсии. Не он выбирал, чтобы его избивали так часто и озощренно, что его мозг повредился. Но спорить с Сэром бесполезно. — Чёрт возьми! Ты что, обмочился?! Ах ты убогая блядь! Джордж не двигается, поэтому Тото сгребает в кулак его волосы и дёргает их вверх. — Ты сейчас же вылежишь всё до блеска! Ты меня услышал?! Каждую чёртову каплю! Джордж едва ли замечает, что Тото тычет его лицом в лужу собственной мочи. Он хочет кричать от боли и отчаяния, но его мозг вынуждает его сдаться. Всё куда проще, когда он сдаётся и позволяет Тото впадать в бешенство. Внезапно грубые руки Сэра исчезают. Вместо них возникает пара тёплых и нежных рук, которые разглаживают его волосы и не спеша переварачивают его на бок, чтобы он смог всё выпнюнуть и выблевать. Руки всё ещё ласковые, они не колеблются и продолжают поглаживать его по спине и груди, пока его тело вновь и вновь сотрясается от рвоты. Джордж слишком много не ест, Сэр зовёт его толстым, поэтому Джорджу запрещено есть. Он выживает за счёт воды и время от времени бульонов, так что его ноющий от боли живот покидает только жидкость. Руки пробегают вдоль его обнаженных ног, и что-то мокрое, прикрывающее пах, исчезает. Что-то мягкое трётся о его кожу и затем также исчезает, и вскоре нечто пушистое и тёплое обволакивает его, а над его головой проносятся полосы света. Они вспыхивают и гаснут, только чтобы возникнуть вновь и исчезнуть также стремительно как и до этого. Он, должно быть, парит. Облака скользят по его коже, он улетает прочь от Тото, далеко, настолько далеко от Тото, что уже никто не может его поймать, потому что он парит слишком высоко в небесах. Немного погодя до его ушей долетает шёпот, он не понимает слов, но они звучат успокаивающе. Легкие прикосновения скользят по его шее и лицу. Джордж не уверен, что его касается — пальцы ли, перья ли, — но каждое касание чувствительное и тёплое. Джордж ощущает невесомость: крылья уносят его прочь от всего и всех и, возможно, он даже приземлится на острове посреди абсолютной неизвестности, где никто не сможет ни отыскать его, ни навредить. Могут остаться лишь тёплые ласковые перья — он нуждается в ком-то, кто будет поглаживать его по коже, не причиняя боль и ничего не разрушая. …] Джордж медленно моргает. Он больше не парит, но мягкие перья ещё здесь — они легко накрывают его ладонь, и Джордж осознает, что это вовсе не перья, а пальцы. Его голова болит и всё плывёт перед глазами, однако он замечает, что кто-то сидит на стуле рядышком с его кроватью. Человек полусидит на стуле, полулежит на кровати рядом с ним, Джордж не видит лицо, но вспоминает мягкие волосы, оттенком смахивающие на блонд. Эти волосы принадлежат человеку, который застрелил его мужа, тому самому человеку, который избавил его от намокшего нижнего белья. Джорджа тошнит. Горькая желчь поднимается вверх по его горлу, и ему едва удаётся принять сидячее положение до того, как она вырвется сквозь его плотно сжатые губы. Рядом с ним спит мафиозный босс, который просыпается только для того, чтобы обнаружить, как из чужого рта на постель брызгает рвота лишь в парах сантиметров от своего лица. Он стремительно оказывается на ногах и пробует дотронуться до Джорджа, который сразу отшатывается подальше. В комнату вваливается больше народу, и Джордж узнает их после произошедшего на вилле. Его дыхание тот час же учащается, пока не появляется доктор и не выпроваживает каждого из палаты. Они пялятся, как бедный доктор избавляется от грязного покрывала и принимается за тщательный осмотр пациента. Джордж смотрит прямо на дверь и хватается за запястье доктора. — Вы должны помочь мне… они… моего мужа… Ещё прежде, чем доктор успевает открыть рот, дверь комнаты внезапно распахивается с такой стремительностью, что кажется — она вот-вот сломается. Макс Ферстаппен возвращается, держа в руках полную сумку вещей, которую он швыряет на кровать. — Он в состоянии путешествовать? Доктор кивает и отказывается смотреть на Джорджа, который видит, как его единственная надежда оставляет его наедине с этим маньяком. — Тебе нужна помощь, чтобы одеться? У Джорджа слегка кружится голова. Он надеется, что они оставят его здесь и исчезнут, но в планах Ферстаппена прихватить его с собой. Его руки дрожат, когда он тянется к сумке. Внутри он находит кашемировый джемпер на пуговицах, черные леггинсы и пара новых угги на ноги, однако никаких нижнего белья с носками. Если они хотят убить его, то зачем потратили сотни на новые шмотки? Джордж хватает сумку и спотыкаясь добирается до ванной комнаты попутно благодаря богов за то, что Макс не последовал за ним. Джордж пристально разглядывает своё отражение в огромном зеркале и сглатывает. Глаза налиты кровью, и хотя его кожа уже не больно-то и болезненно-серая, он выглядит вполне нормально без учёта ссадин, покрывающих всё его тело. Джордж бы не отказался принять душ, но не уверен, что ему позволено, в добавок он не хочет, чтобы Макс ворвался внутрь. Так что он лишь смачивает полотенце тёплой водой и быстренько проводит им по телу. Макс нервно меряет шагами комнату, ожидая, когда Джордж будет готов. Нико и Ландо прибыли совсем недавно, они уже позаботились о вилле, так что Карлос и Шарль уже покинули это место вместе с ними. А Льюис прямо сейчас ожидает Макса с Джорджем в машине — он-то и доставит их домой. Доктор возвращается с приличным количеством баночек с диазепамом, а нужный Максу шприц с иным лекарством пока спокойно покоится у мужчины на дне кармана. Они ждут, когда Джордж через несколько минут откроет дверь. А когда открывает, то в напряжении ерзает у двери, словно желает спрятаться внутри, но Макс указывает на диван. — Док хочет пообщаться с тобой. Джордж быстро проскальзывает мимо Макса, который стоит в дверном проеме, и присаживается. Взглядом он безмолвно умоляет доктора предпринять что-либо, к примеру, вызвать полицию, но тот отказывается внимать безмолвным мольбам Джорджа. Мужчина начинает объяснять, когда и в каком количестве Джорджу следует принимать диазепам, рекомендует посетить невролога, а после вынимает на свет шприц, полный некого содержимого. Когда он закатывает левый рукав Джорджа и слегка проводит ваткой в подходящем месте на предплечье, Джордж, пребывающий в шоке, приходит в себя и пытается освободиться. Тото временами пичкал его препаратами и всегда уверял, что это только помогало ему расслабиться, однако же Джордж наоборот не расслаблялся — засыпал и просыпался уже с болью в теле, которое кровоточило. Хватка доктора на запястье Джорджа остаётся твердой, и он наконец смотрит в лицо напротив, прежде чем уколоть руку иглой. — Это всего лишь средство, которое предотвратит следующий приступ до того, как диазепам подействует. Джордж внезапно вскрикивает и бесшумно плачет, пока лекарство проникает в его тело. Он пытается приглушить всхлипывания рукой, зажав рот, но это, похоже, никого не заботит. Макс мягко поддевает Джорджа под плечо и помогает ему подняться на ноги. Они выходят из комнаты, минуют длинные коридоры и наконец покидают здание. Их уже ожидает чёрный SUV, и Джордж осматривается. Ни полиции, ни людей, а вообще сейчас едва светлеет — ранее утро. Макс же слегка прикладывает силу, чтобы затащить Джорджа в салон. Джордж перехватывает взгляд водителя, который вдобавок дружелюбно улыбается ему, и думает, что тот работает на Макса Ферстаппена, так что незнакомец явно не может оказаться обычным доброжелательным парнем. Макс забирается на заднее сидение, и Джордж скукоживается на своей половине в самом углу. Они выезжают с парковки, и Джордж смотрит в окно. Автомобиль движется медленно, но только пока не выезжает на шоссе, где и набирает скорость. Макс что-то печатает на своём телефоне, пока другой человек ведёт машину. Это, вероятно, последний шанс Джорджа. Льюис не глуп. Если Джордж пытался сбежать прошлой ночью всего лишь с одной парой кружевного белья между ног, то попытается вновь. Льюис в курсе, что Макс лишь притворяется, сосредоточено чем-то занимаясь в своём телефоне, так что когда Джордж тянется к дверной ручке, они оба готовы. Джорджу не удаётся открыть дверь — громкий щелчок эхом проносится по салону, и замок каждой двери намертво блокируется, а кнопка для разблокировки замков находится впереди рядышком с левой рукой Льюиса. Макс хватает Джорджа за свитер сзади и растягивает мягкий кашемир. — Ты правда хочешь выпрыгнуть из машины, которая на ходу? Джордж дрожит от страха. Рука Макса покоится на шее парня чуть ниже затылка, он не прикладывает слишком много силы, но Джордж цепенеет, будто парализованный кролик. — Не пытайся выкинуть это снова. Я не хочу тебе навредить, но если ты ещё раз поступишь так по-идиотски, то прокатишься в багажнике. Уяснил? Джордж сглатывает и быстро кивает, поэтому Макс отпускает его. Он вновь в съёживается в углу, прижимаясь к холодному тонированному стеклу, и прячет в ладони лицо, когда дыхание прерывается влажным всхлипом. Затем он делает ещё вдох, и уже другая рука тянется к лицу. Он прикрывает лицо обеими ладонями — по нему уже во всю текут слёзы. Он пиздец облажался. Один Сэр мёртв — другой как раз готов занять его место. [… Перед каждым значимым празднеством, которые устраиваются для его лучших партнёров по бизнесу, Тото приходит с таблетками и шприцами полных неизвестных препаратов. У Джорджа два варианта: принять препараты без борьбы, либо же бороться и быть избитым до того, как неизвестные вещества попадут в его тело насильственным путем. Как правило, это нечто такое, что заставляет его возбудиться, благодаря чему Тото может устроить представление, в котором Джордж, полуобезумевший от страсти, умоляет Сэра трахнуть его. Но в эту ночь… в эту ночь всё иначе. Тото швыряет пустой шприц на прикроватный столик и взирает на него с голодной ухмылкой. Джордж начинает чувствовать лёгкое головокружение, ему хочется пить, но Тото толкает его, вынуждая упасть на спину. — Не сопротивляйся, котёнок. Просто закрой свои прекрасные глазки. Джорджу не нравится, когда Тото обращается к нему, используя хорошенькие прозвища, — это всегда знак, что вот-вот произойдёт нечто зловещее. Но уже не имеет значения, как отчаянно Джордж борется — наркотики утягивают его во мрак. К тому времени, когда Джордж открывает глаза, он осознает, что сидит в кожаном кресле с кабинете Сэра. Сэр и другие мужчины спокойно переговариваются, при этом у каждого в руке по бокалу с крепким содержимым. Но именно тогда Сэр и ловит его взгляд. Мазолистые руки Тото смыкаются на его подбородке, вынуждая Джорджа посмотреть вверх. Он ощущает себя тщедушным и пустым и знает, что должен бы прямо сейчас паниковать, однако же его мозг слишком заторможен для понимания происходящего вокруг. — Я обещал вам изысканную награду, и вот он. Мой маленький покорный котёнок, наша личная шлючяя игрушка, жадная до кончи. Голова Джорджа свешивается вниз, будто его шея забывает, что способна поддерживать её, а мужчины всё приближаются. Джордж наконец замечает, во что одет: серебряные балетки Мэри Джейн, белые чулки, заканчивающиеся выше колен, и платье-матроска, с пышными рукавами. Сэр одел его как секс-куклу. Сухие губы Джорджа слегка двигаются, приоткрывая рот в немом протесте, однако с них не слетает ни слова. Только нечто нечленораздельное слышится в уголке его рта, и Тото с секунду хохочет, перед тем как просунуть большой палец Джорджу в рот. — Вы только гляньте на него — он уже весь исходит слюной по вашим членам. …] Джорджу требуется буквально пару минут, чтобы утихомириться. Просьба Макса состояла в том, чтобы доктор вколол Джорджу седативный препарат именно в такой дозировке, чтобы тот вырубился и пришёл в себя лишь по прибытии в Бельгию — так что сейчас самое время, чтобы препарат подействовал. Тело Джорджа будто тает на глазах, но всё ещё пребывает в сознании, прямо на грани. Макс придвигается к нему ближе и укладывает Джорджа на просторное заднее сиденье, положив его голову чуть выше своих коленей. Пожалуй, Макс был груб и через чур резок, но он определённо не стал бы запихивать Джорджа в багажник — он не желает навредить ему, хотя порой использует неправильные слова, а его высказывания выходят грубыми и агрессивными. И всё-таки прямо сейчас это не имеет значения: Джордж едва ли пребывает в сознании, а Льюис тем временем ведёт машину, чтобы доставить их домой до наступления темноты. Они делают несколько остановок: раз для дозаправки и ещё два, чтобы сходить в туалет, выпить кофе и перекусить. Каждый раз при необходимости покинуть автомобиль, Макс поглаживает Джорджа по волосам, напоминая ему вести себя хорошо, так что неудивительно, что тот ведёт себя тише воды, ниже травы. Даже если бы он хотел сбежать, у него бы ничего не вышло — не под действием препарата. Они паркуются у МакДональса, чтобы подкрепиться, Макс даже не собирается утруждать себя поиском места получше — заведение быстрого питания прямо у самого шоссе. Пока Макс делает заказ, Льюис помогает Джорджу воспользоваться туалетом, а после они встречаются в машине. Перед тем, как откусить от своего бургера, Макс передаёт Льюису его бумажный пакет с веганским бургером и стаканом холодной кока-колы. Макс отправляет пару штук картошки фри к себе в рот, прежде чем открыть коробку с куриными нагетсами, которую он прихватил для Джорджа, — для бургера тот слишком не в себе. Макс отправляет коробку Джорджу на колени, но тот не двигается, так что Макс хватает один кусочек и подносит его к губам Джорджа. Джордж не спеша моргает и пялится на куриный нагетс, но не предпринимает никаких действий. Макс в раздражении закатывает глаза — этот придурошный дал ему слишком много седативного — и аккуратно проталкивает нагетс Джорджу в рот. Он наконец-то начинает жевать, так что Макс возвращается к своём бургеру. Льюис доедает свой бургер за два больших укуса и вновь трогается с места, так-то он хочет добраться до дома до ужина, чтобы приготовить что-то сносное уже самостоятельно. Пока Макс продолжает кормить Джорджа нагетсами и картошкой фри, тот медленно пережёвывает всё, что дают. Макс делает глоток спрайта, затем направляет соломку к губам Джорджа, который по виду явно мучается от жажды. Джордж делает пару глотков холодного спрайта и слегка кашляет. Парень вытирает тыльной стороной руки влажные губы и избавляется от крошек, прежде чем вновь принять лежачее положение. Он не сопротивляется, когда Макс притягивает его ближе, и его голова вновь оказывается у Макса на коленях. Макс запускает пальцы в жирные волосы Джорджа и начинает их перебирать. Макс не девственник, но он никогда ни с кем не встречался. У него было много интрижек на одну ночь, излюбленные проститутки, но свидания и раскрытие свои чувства кому-либо — с подобным опытом он не сталкивался. Макс никогда не любил, потому что глубоко внутри понимал: полюбить кого-то значит очень легко потерять этого человека. Он даже не уверен, что способен влюбиться в кого-либо, однако чувство чрезмерной защиты волной захлестывает его грудь при каждом взгляде на Джорджа. Тощий молодой человек выглядит почти умиротворенным, хотя изредка вздрагивает и хмурится, но Макс рядом и продолжает поглаживать его по лбу, пока с него не исчезают глубокие хмурые морщинки. Их путешествие проносится перед глазам очень быстро, и Льюис держит своё слово. Солнце медленно исчезает за линией горизонта, когда они сворачивают с шоссе на узенькую дорожку, которую Макс тот час же узнает, — они всего лишь в паре минут от дома. Его дом во Фламандском Браба́нте — одной из десяти провинций Бельгии — возвышается посреди глухой местности, его опоясывают густые леса и сад, но от сюда до города Брюссель не так уж и далеко. Расположение дома идеально для Макса, которому необходимы приватность и порой время насладиться ночной жизнью, когда он того пожелает. Макс не утруждает себя тем, чтобы разбудить Джорджа. Он ждёт, когда Льюис припаркуется напротив дома, разблокирует замки, а после откроет дверь для своего босса. Макс перехватывает Джорджа поудобнее и легко заносит его внутрь на руках. Льюис желает им спокойной ночи и возвращаться домой к своим парню и псу. Макс решает отнести Джорджа в спальню, находящуюся рядом с его собственной. Он аккуратно укладывает там Джорджа на мягкую кровать и открывает шкаф, чтобы достать другое одеяло, чтобы уже не тормошить Джорджа, вытаскивая из-под него покрывало. Макс снимает с Джорджа ботинки и надевает ему на ноги тонкие носки, перед тем как подоткнуть под него одеяло и ненароком дать Джорджу понять, что они больше не в машине. После Макс останавливает себя, чтобы не поцеловать Джорджа в лоб и, даже не смотря на боль, воздерживается. Он желает ощутить на своих губах тёплую нежную кожу Джорджа, но это было бы вообще не к месту. Макс убил его мужа и не может вторгаться в личное пространство Джорджа целуя его спящего и уязвимого, ведь тогда Макс совершенно не будет отличаться от этого абьюзивного ублюдка Тото. И вместо того чтобы поцеловать своего спящего гостя, Макс просто спускается на первый этаж. Он запускает дорогую серебряную кофе-машину и неотрывно следит за черными каплями эспрессо, наполняющими маленькую чашку. Эту чашечку Максу купила его сестра до того, как они перестали общаться. Прямо на дне чашечки изображён лев, нарисованный её рукой. Эта маленькая чашка очень много значит для Макса — напоминание, почему он прогнал свою сестру прочь. Никого нельзя подпускать слишком близко, а его сестра уж точно заслуживает нормальную жизнь, ведь останься она подле него, с ней бы произошло что-то ужасное из-за проклятия Ферстаппеных. Макс способен нести на себе это проклятие, но только лишь сам. Он делает глоток черного кофе и глядит в окно. Сад, что снаружи, окутан кромешной тьмой, так что Макс может разглядеть лишь своё отражение в громадных окнах, и это немного успокаивает его. Тото Вольфф мёртв. Его месть свершилась, однако Макс чувствует опустошение. Он пытается убедить себя, что забрал Джорджа в попытке защитить его, но что если он забрал его, потому что был в курсе, куда его может привести это тяжкое одиночество? Макс выливает остаток кофе в раковину и открывает холодильник. — Что за херня… Когда он сказал Шарлю подготовить дом, то не имел в виду, чтобы Шарль обнёс гребанный супермаркет. Шарль немного слетал с катушек, когда дело касалось его черной карточки American Express. Пусть Макс и не возражал трапезничать одним и тем же ужином дней десять подряд, Шарль всё же купил всё, что Джорджу могло бы понравится или оказаться нужным. Холодильник оказался забит фруктами, всевозможными йогуртами и шипучими напитками, какие Шарлю только удалось разыскать, он даже умудрился купить шоколадное молоко. Макс открывает морозилку и на его ноги почти вываливаются полуфабрикаты. Кладовая точно так же доверху забита едой, среди которой даже есть веганские и вегатерианские варианты. Макс наконец-то замечает длиннющий чек, прицепленный к холодильнику магнитиком, купленным Максом во время деловой поездки в Японию. Шарль даже начеркал маленькое улыбающееся лицо рядом с суммой. — Иди ты нахрен, Шарль. Со злостью Макс закрывает холодильник, но затем открывает его ещё раз чтобы схватить молочный ломтик Kinder. Макс ведь заплатил за него, так почему бы и нет? Он направляется обратно в свою спальню, но затем решает проверить Джорджа. Тот всё ещё спит, но уже плотно сжавшийся в комочек. Макс решает оставить его так до утра и бесшумно закрывает дверь спальни, попутно размышляя о приготовлении завтрака для Джорджа. Джордж просыпается с жаждой и дезориентированным. Это не их спальня на вилле. И затем он вспоминает… Макс Ферстаппен убил его мужа, накачал его и… и сейчас он находится в доме Макса. После того, как Макс играл с его волосами несколько часов и кормил его куринными нагетсами. Это игра, Макс играет с ним в игры разума, прямо как Тото. Тото наслаждался моментами, когда относился к нему хорошо день или два, пока Джордж не начинал верить, что мужчина изменился, только чтобы затем быть избитым без причины. Джордж не может оставаться в этом доме, не с Максом Ферстаппеном, который убил несколько дюжин человек и сейчас спит в соседней комнате. Вот сколько потребуется Максу до осознания, что он раздражающая обуза. Три дня, неделя? А что потом? Он возьмёт пистолет и пристрелит его, прямо как он пристрелил Тото? Джордж отказывается быть проданным ещё одному старику, нет, он собирается исчезнуть до того, как Макс сможет навредить ему. У Джорджа, кроме отданной Максом одежды, нет ничего — даже обуви. Но он не хочет тратить время на поиск какой-то пары обуви, так что, нацепив пару тёплых носков, втихую сбегает из дома и летит стремглав до деревьев, опоясывающих сад. У него получается! Он бежит прочь! Джордж помнит, что Тото сделал, когда он попытался сбежать пару недель спустя их бракосочетания, но сейчас всё иначе. Ни собак, ни людей, устремившихся за ним, он не слышит даже голос Тото, возвышающегося над ним и глумящегося, когда он лежал на полу их спальни. Нет. Эта холодная ночь бесшумна. Из его рта вырывается дыхание в виде белой дымки, но Джордж не останавливается. Его носки и низ штанов влажные — всё благодаря первому осеннему снегу, пропитавшего их, но Джордж продолжает двигаться вперёд. Лес довольно мрачный, а его единственный источник света — серебряная луна, которую порой загораживают деревья, но Джордж не сбавляет темп. Его ноги скользят, колени дрожат, и он весь трясётся от холода, однако заставляет себя ускориться. Ему необходимо убраться подольше от Ферстаппена, если он хочет выжить. В его памяти вспыхивают мёртвые глаза Тото — он не хочет закончить так же. Он пережил годы жестокого обращения и не может умереть просто потому, что ещё один могущественный человек распоряжается его судьбой. Джордж без понятия, почему он плачет. Может, он любил Тото, а может, жить было легче рядом с опасностью, о которой он имел представление. Это уже не имеет значения, ведь ему необходимо ускориться, пока Макс не обнаружил его пропажи, ему необходимо разыскать кого-то, необходимо найти помощь… тут внезапно его ноги подскальзываются на опавшей листве, и Джордж падает. Он падает прямо на то самое ноющее от боли запястье, сломанное Тото веселья ради, и взрывается истерическим рыданием. Что он делает?! Как он может выжить самостоятельно? Ну хорошо, он найдёт помощь, а дальше? Он собирается объяснить, как Ферстаппен убил его мужа, а затем обозленные бизнес-партнёры Тото доберутся до него до того, как он исчезнет. Тото был важен для многих опасных личностей, некоторые из которых уже успели попробовать его. Тото зачастую шутил, что отдаст его этим людям с концами, если Джордж продолжит вести себя неподобающим образом. В животе Джорджа всё переворачивается, и его выворачивает наизнанку. Он не может позволить этому случиться! Он помнит Хорнера, Хорнера, который шутил про превращение Джорджа в его маленькую девочку, а он знал про вагинопластику слишком много, чтобы это оставалось просто шуткой. Где бы Джордж смог спрятаться от таких, как Хорнер? Он — грёбанный политик, и если Джордж доберётся до полицейского участка, тот прознает и придёт за ним. Джордж стискивает ноющее от боли запястье и обдумывает варианты. Уйти и попасться прямо в руки Хорнера? Или остаться с Максом и выяснить, какие же ужасы уже он вытворит с ним? Джордж медленно опускается на колени — он уже едва чувствует пальцы ног. Мновение он осматривает тёмный лес, прежде чем повернуть назад. Макс ощущал жажду и пошёл за стаканом воды, но затем он обнаружил открытую настежь дверь спальни Джорджа. Будто шторм, он ворвался в комнату и оказалось, что постель пуста и холодна, так что он проносится по дому на тот случай, если Джордж где-то прячется. Когда же Макс понимает, что Джордж где-то снаружи, немедленно набирает Нико, Алонсо и Шарля. Они обязаны разыскать Джорджа! Что, если он раненный где-то в лесу? Что, если он замерзает до смерти, пока Макс в ожидании возвращения своих людей? В тёмном саду что-то движется — Макс подмечает, как нечто движется прямо в уголке его глаза. Джордж. Шатающейся походкой он бредет к дому, но замирает, замечая стоящего на кухне Макса. Прекрасно. Макс поймал его втихую сбегающего из дома, и сейчас Джордж узнает, на что этот мужчина способен. Возможно, его вновь накачают. Он ещё не просыпался изнасилованным, но всё может измениться. Джордж медленно семенит вдоль патио до двери и затем соскальзывает по ней вниз. Он закрывает глаза, слышит скорые шаги Макса и покорно ждёт своего наказания. Он ожидает пощёчины и удары, но никак не руки, нежно и успокаивающе коснувшиеся его лица. Макс наклоняет его голову назад, и Джордж сглатывает. Ничего не происходит: ни боли, ни криков, ни угроз. Лишь два больших пальца, потирающие его холодные щеки. — Ты ранен? Макс звучит… взволнованным? Это, должно быть, очередная игра, но Джордж не спеша открывает глаза, только чтобы обнаружить взирающие на него искренне обеспокоенные глаза. Джордж сглатывает. Что ж, что-то новенькое. Тото бы уже душил его или швырнул в тёмный и холодный подвал, однако Макс… он остаётся спокойным. — Ты дрожишь. Нам следует отправить тебя в тёплую ванну. Джордж в изумлении взвизгивает, стоит Максу отпустить его лицо и потянуть на себя мокрые штаны. Джордж скрещивает оголенные ноги, защищая свою интимную зону, но Макс уже держит его за руку и аккуратно тянет на себя. Джордж стыдливо опускает голову — ощущает себя маленьким ребёнком, которого отчитывает няня, и всё же следует за Максом. Макс заходит в комнату Джорджа и открывает дверь в ванную. Пол и стены ванной облицованы плитами из белого мрамора с серыми прожилками, напротив отдельностоящей овальной ванны находится продолговатая двойная вентиляция, отделанная идентичным мрамором. На столешнице Макс замечает уже ждущие их кучу мягких больших полотенец и корзинку, полную косметической продукции, — Шарль может быть скрупулёзный до мелочей, когда захочет. Огромный стеклянный безрамный душ, занимающий дальний конец ванной комнаты, им не понадобится, так что Макс поворачивает золотые краны, и ванна быстро наполняется тёплой водой. Макс изучает корзинку до тех пор, пока не находит кусочек мыла с медовым запахом и мягкую мочалку. Он колебался мгновение, однако после снимает с лавандовой бомбочки для ванной обёртку и бросает ее в воду. Джордж надеялся, что Макс уйдёт, однако мужчина стоит прямо здесь и невозмутимо закатывает рукава своей пижамной рубашки. Джордж в спешке оголяется, бросает свитер на туалетный столик и мышкой юркает в ванну. Он подтягивает колени к своей худощавой груди дабы сделаться невидимым. Невозможно угадать, будет ли Макс купать его, либо же растлевать. Макс окунает мочалку в тёплую воду и потирает об неё кусочек мыла. Джордж слегка отшатывается от Макса, стоит тому провести мочалкой по его спине, но Макс шикает на него. Это мягкий, почти неуловимый звук, но Джордж слышит, что Макс не издевается над ним. Тото унимал его, когда Джордж рыдал во время секса — болезненного из-за того, что Тото был не из тех, кто растягивал или использовал смазку, но когда Тото шикал на него, это всегда звучало как издёвка. Однако же Макс… он правда шикает на Джорджа, чтобы успокоить его. Джордж чувствует сонливость. Его побег в холодную погоду и недолгий нервный срыв вымотали его, а теплая вода с мягкими прикосновениями Макса в придачу так и вовсе не помогают ему оставаться бодрым. Макс осторожен возле ссадин, покрывающих тело Джорджа. Он подмечает пару шрамов, но не спрашивает. Он всего-лишь моет Джорджа, больше ничего. Макс аккуратно поднимает левую руку Джорджа и намывает худощавую конечность до того, как тоже самое сделать и с другой. Он трёт мочалкой по впалому животу Джорджа и ненарочно проводит по его паху. Джордж мгновенно взвинчиваться, и его тонкие пальцы сжимаются на бортиках ванны, но он сохраняет неподвижность. Он не сопротивляется и не отталкивает прочь руку Макса. Он всего-лишь сидит в ванне с закрытыми глазами в ожидании. Макса подташнивает. О чём он думал? Что одной тёплой ванны, чтобы Джордж расслабился, будет достаточно? Он отпускает мочалку и, прежде чем подняться, откашливается. — Полотенца на столешнице, будь осторожен, когда будешь выбираться из ванны. Я схожу за пижамой для тебя. Сразу после того, как Макс вылетает из ванной комнаты, Джордж осмеливается лишь капельку приоткрыть глаза. Он и в самом деле один. Макс — самый странный из всех, которого Джордж только встречал. Он-то ожидал, что его тело начнут исследовать грубые руки, но Макс просто-напросто оставил его в туже секунду, как только Джордж ощутил дискомфорт. Перед тем как спустить воду в ванне, Джордж вытирает свои ноги и волосы. Одно из полотенец он оборачивает вокруг талии, другое же набрасывает себе на плечи и наконец покидает ванную. Чтобы успокоиться, Максу потребовалось пара минут, а после он схватил пару флисовых носков и свою любимую пижаму цвета насыщенного бургунди из тонкой мягкой фланели и вернулся обратно. Джордж стоял там, завернутый в потенца, пока вода стекала по каплям с его волос. — Давай-ка я принесу фен. Джордж кивает и смотрит, как Макс покидает комнату, и уже после бросается к кровати. Не потрудившись обтереть мокрое тело, он в спешке натягивает пижаму и присаживается за низенький столик, располагающийся под окном с видом на сад. Джордж вздрагивает, стоит Максу включить фен, но затем нежные пальцы Макса перебирают его мокрые волосы, и он закрывает глаза. Это приятно. Макс аккуратен: он не дёргает за волосы, его пальцы расчесывают мокрые локоны, и этот тёплый воздух по-комфортному тёплый, а не обжигающий. К тому времени, когда Макс выключает фен, Джордж полусонный и уже спотыкаясь бредёт к кровати. Замечательно. Он спит в доме вместе с убийцей его мужа, но почему же он чувствует себя в безопасности? Это просто бессмысленно. Вообще всё лишено всякого смысла, начиная с того момента, когда Джордж открыл дверь ванной и обнаружил, что Тото мёртв. Почему это Макс о нём заботится? Почему он взял лекарства от эпилепсии, почему он кормил его, купал его… Почему ему не всё равно? Ведь никого, даже его родители, не заботились о нём подобным образом. Джордж морщится, когда Макс тихонечко проскальзывает в двери его комнаты — мужчина приносит стакан воды, который опускает на прикроватный столик, перед тем как подоткнуть вокруг Джорджа одеяло. Веки Джорджа слишком тяжёлые, и сон стремительно подбирается к нему. Последнее, что Джордж видит, это как Макс хватает толстые носки и надевает их ему на ноги. Макс спал плохо. Он то и дело просыпался, а спросонья думал, что Джордж уж слишком тихий. Что он, вероятно, сбежал снова, так что Макс был вынужден подскакивать и проверять его, а удостоверившись, что он погружен в глубокий сон, возвращался обратно в свою комнату, однако же этот бестолковый круг повторялся чуть ли не каждый час, так что прямо сейчас Макс совершенно мертвый на своих двоих. Сейчас всего-лишь шесть часов утра, а Макс уже стоит и подтягивает на кухне свой второй эспрессо, выглядывая наружу. Всё тускловато-серое: голые деревья, и лишь хвойные деревья сохранили свою зелёную кущю. Бассейн снаружи пуст, а теннисный корт покрыт чёрным брезентом. Небеса бледные и потяжелевшие от сизых облаков. А туман, пришедший из лесов, закручивается вокруг дома. Однако Макс не может заставить себя ненавидеть этот сезон. Его товарищи нередко советуют ему путешествовать и проводить европейскую зиму в какой-нибудь тропической стране. Становится одиноко, верно. Вскоре всюду будет Рождество, но возможно… только лишь возможно, он проведёт его не в одиночку. Внезапно он слышит мягкие шаги на лестнице и оборачивается. Там стоит Джордж с его торчащими во всех возможных направлениях мягкими кучерявыми волосами, но он выглядит лучше, в меру отдохнувшим и менее испуганным. Он даже одет во флисовый халат, что Макс оставил на левой стороне его кровати. — Утро… Джордж не уверен в плане правил Макса. У него случилась небольшая паническая атака, пока он решал, следует ему остаться в кровати или же спуститься вниз, однако он не хотел оставаться один, так как комната была неимоверно тихая и порой… он слышал голос Тото. Джордж в курсе, что это звучит безумно, ведь Тото мёртв, но пока он был один, готов был поклясться, что в каком-то месте слышал шёпот Тото. Он не разобрал слов, однако был уверен, что это был голос Тото. Смотреть же в лицо Макса куда лучше, чем оставаться с воспоминаниями один на один. Макс всего-то улыбающееся ему и бросает «утро» своим странным оживленным голосом, а затем поворачивается и открывает холодильник. — Ты хочешь фруктовый салат? Шарль купил через чур много, так что он вскоре сгниёт. И, возможно, чай? Джордж ошеломлен, но тут же кивает. Макс вытаскивает две миски и наполняет обе ломтиками ананаса, клубники, апельсина и манго, а после он придвигает одну из них Джорджу. — Спасибо. Джордж подглядывает за Максом из-за чёлки и видет, как тот улыбается. Макс опускает напротив Джорджа полную горячего сладкого чая кружку и наконец присаживается. Едят они в тишине и едва ли подглядывают друг на друга до того, как телефон Макса оживает мелодией звонка. Макс извиняется и перед тем, как принять звонок, покидает кухню, Джордж же не выдерживает и вслушивается. — Я без понятия… Шарль, заткнись… ах, так? Я здесь босс и могу себе позволить звонить тебе, когда захочу… нет, он вернулся… не знаю, я не могу оставить его одного… скажи Вальтери прийти сюда… мы вместе займёмся документами. Джордж стремглав отпрыгивает от двери, ведущей в коридор, хватает свою пустую миску и, как раз в тот момент, когда Макс открывает дверь, открывает воду и начинает мыть посуду. Его руки трясутся, однако Макс не замечает этого. Он даже благодарит Джорджа за то, что он моет и его миску с кружкой. — Мне необходимо поработать несколько часов, но здесь есть небольшая библиотека, либо ты можешь посмотреть фильм. Я смог отыскать для тебя плавки на случай, если захочешь попробовать бассейн снаружи. Джордж быстро и отрицательно качает головой — он ни за что не наденет перед Максом одни лишь плавки. Макс оставляет его одного, и Джорджу лишь едва удаётся рассмотреть мужчину, который, должно быть, и есть Вальтери. Он… странноватый, но по-забавному. Его одежда… он прибыл на велосипеде? И эта его прическа — блондинистый малле́т… по крайней мере, этот парень не выглядит как угроза. После Джордж скитается по огромному дому. [от автора: так я представляю дом Макса, а так как я ленива, вот вам ссылка: https://www.sothebysrealty.com/eng/sales/detail/180-l-3489-m72j8y/vlaams-brabant-i-dilbeek-other-flemish-brabant-fb-1700] Очевидно, что Макс живёт один, и Джордж находит это странным, ведь, что ж, Макс в некоторой степени горяч. Здесь есть ванные комнаты, которыми не пользовались, кладовые комнаты, и когда Джордж начинает искать библиотеку, он натыкается на свой персональный ад. Найденная комната — не библиотека, здесь… лишь Тото. Фотографии Тото с его партнёрами по бизнесу, на каких-то он и Тото, на иных — он и Алекс, его медицинские показания, а ещё фотографии Тото с Кими. Они целовались, держались за руки, обнимались, делали покупки, принимали солнечные ванны на грёбанной яхте… всё то время, пока Джордж был заперт в доме Тото в Берлине. Так вот кому Тото отдавал всю свою любовь? Кими?! Ёбаному Кими?! [… У Джорджа было ощущение, что Кими мог быть его другом. Тото желал, чтобы у Джорджа не было возможности покидать дом, но Кими, будучи ассистентом Тото, мог приходить и уходить. Тото говорил, что он будет отсутствовать четыре дня в связи с важными бизнес-мероприятиями в Японии, и Джордж верил ему. Джордж верил, что у него в запасе был ещё один день до возвращения его мужа, но чёрт побери, как же он ошибался. Кими и словом не обмолвился, что Тото прилетит обратно на день раньше. Джордж всёго-навсего хотел увидеться со своим другом. Он был заперт в доме всю ту неделю, пока Тото был в Японии, а ведь он только хотел увидеться с Алексом. Всего-то одним днём… а Тото как раз ожидал его, когда Джордж вернулся. Бросив взгляд на Кими, он понял, что Кими сделал это нарочно. Кими стоял там, ухмыляясь, когда Тото накинулся на него с кулаками, Кими остался, когда Тото сгрёб в кулак его волосы и таскал по дому. Кими ждал снаружи комнаты Джорджа, пока Тото колотил и избивал его, до тех пор пока он не оказался распластанный на полу, моля о смерти. …] Джордж верил, что Кими поступил так веселья ради, что он хотел, подобно многим другим людям, помучать его, однако же истина оказалась куда ужаснее. Он помнит каждый раз, когда Кими обставлял всё так, чтобы всё выглядело, словно это Джордж лажал безбожно из раза в раз, и чтобы затем Тото мог избить его, замучать адском голодом… Джордж не разозлился, когда Макс убил его мужа, Джордж даже не злился, когда Макс накачал его чем-то, вот только сейчас… он слетал с катушек. Джорджу плевать, что некоторые ногти ломаются, когда он исполосовывает ими стены, увешанные фотографиями, и ревёт подобно банши, раздербанивая фотографии на кусочки. Ну разумеется, как только его слышат Макс с Вальтери, они тут же бегут разбираться, что происходит. Джордж подобен дикому зверю. Он завывает от боли, ломая оставшиеся ногти до тех пор, пока кончики пальцев не начинают кровоточить. Обрывки фотографий разбросаны повсюду, и Макс сглатывает: — Блять… Я же сказал Шарлю избавиться от этого. Он точно врежет Шарлю, потому что происходящее — его прокол. Он же сказал уничтожить всё в этой комнате! Проклятый Шарль снова отвлекся на свой TikTok! Макс прикидывает, что Джордж довольно скоро выдохнется, вероятно, будет хорошим решением позволить ему в ярости разбушеваться и накричаться вдоволь, вот только Джордж тут же замолкает и застывает, будто кто-то нажал на переключатель. Он пялится на какие-то фотографии, прицепленные к стене, однако Максу не удаётся их рассмотреть. Макс понимает как раз в тот миг, когда Джордж набрасывается на стену. Джордж обнаружил доказательства надругательства над собой. Максу стало аж тошно, когда Вальтери неким образом получил все эти фото и видео. Фото и видео со знаменитых мелких вечеринок Тото, на которых Джордж был главным развлечением. Это были фото, на которых он был глубоко насажен на стояк Мазепина, еле-еле прибывая в сознании. А ещё фото, на которых Фрэд Вассёр держал его за волосы и с усилием дёргал вверх, дабы лицо Джорджа, покрытое семенем, пялилось в камеру. Здесь огромное количество фотографий, и каждая ужаснее предыдущей, демонстрирующая, как исподволь Джордж умирал внутри, пока в его глазах не осталось буквально ничего. Джордж ощущает, как стремительно накатывает приступ. Подобно волне, он толкает его на колени, но Джордж даже не осознает, что уже летит вниз. Перед самым столкновением с ковром его подхватывает пара крепких рук и бережно укладывает его на пол. Джордж выгибается в спине, а в это время его ноги силятся зарыться в ковёр. Уже отчётливо видны каждая мышца, каждая вена, а его челюсть болезненно сжимается, пока он судорожно метается на полу в конвульсиях. Макс бросается в комнату Джорджа — доктор дал ему препарат как раз на случаи подобного рода. Это нозальный спрей, который необходим Джорджу из-за того, что прямо сейчас он не может глотать. Макс старается действовать аккуратно, пока вводит кончик распылительного сопла прямо в левую ноздрю Джорджа и нажимает на поршень. Целую минуту ничего не происходит, но затем тело Джорджа потихоньку расслабляется, а приступ отступает. Макс бережно поднимает Джорджа с пола и перед тем, как набрать Шарля, просит Вальтери уйти. Он позаботиться о Джордже, а после разберётся и с Шарлем. Остекляневший взгляд Джорджа тупо взирает в одну точку, пока Макс несёт его в его комнату. Макс опускает его на кровать и спешит взять аптечку первой помощи и пару полотенец. Одно из них он использует, вытирая досуха влагу в районе паха Джорджа, вторым же обтирает его сопливое лицо. Джордж всё ещё полностью оторван от реальности: он не двигается и ничего не говорит, лишь потихоньку похныкивает. Он даже не смотрит на Макса, пока тот занимается ранами на пальцах. Макс не спеша обрабатывает сломанные ногти, а затем запечатляет мягкий поцелуй на каждом длинном пальце Джорджа. Дьявол его побери, он будет целовать Джорджа, потому что ему нужно чувствовать, что он не один. А после того, как он отодвигается от Джорджа, Макс накрывает парня тёплым одеялом и уходит ждать Шарля. Бедный Шарль не успевает даже среагировать, когда Макс оставляет на его лице пощёчину. А затем ещё и ещё одну, Шарль же не протестует. Он не признает, что прошлой ночью была тусовка, из-за которой он ушёл из дома, так и не избавившись от всего, находящегося в той комнате. Однако самое унизительное — это его наказание, а именно понижение до статуса водителя Макса. Всего лишь водитель, а не телохранитель. Шарль проглатывает свою гордость, ведь знает, что Макс запросто мог сломать ему ещё и руку за то, что он был ленив. Теперь Максу попусту плевать на Шарля — он занят приготовлением смузи с огромным количеством клубники, а когда всё готово, Макс относит большой стакан с трубочкой в свою комнату. Сердце Макса сжимается, строит ему лишь увидеть, как Джордж лежит свернувшимся клубочком на его кровати и в его пижаме. Вот где его дом. Джордж всё ещё спит, так что Макс ложится рядом с ним и приглаживает мягкие кудри Джорджа. У него ощущение, словно Джордж — это хрупкая фарфоровая кукла, и достаточно всего одного неосторожного прикосновения, чтобы его сломать, но это нормально. Макс может быть с ним последователен и нежен. Макс даже не осознает, что засыпает, пока его не будит задушенный всхлип. Джордж. Миниатюрный паренёк обнимает свои колени и бесшумно плачет, взирая на Макса: — Почему у тебя были эти фотографии? Как ты их заполучил? Макс не спеша садится и пожимает плечами. Ещё прежде чем Макс узнал про Джорджа, его люди уже возвратились с полученными фотографиями. Джордж шмыгает носом и длинным рукавом пижамной рубашки вытирает щёку. — У меня было чувство, будто между этими двумя что-то есть… но… Когда мне было девятнадцать, мы поженились, я не знаю, я просто верил, что он самую малость любил меня. И Кими… Макс слышал о свадьбе: девятнадцатилетний Джордж и тридцатипятилетний Тото. Отец Джорджа задолжал Тото просто огромную сумму, и расплатился он Джорджем — таким было личное требование Тото. — Ты не должен был быть там. В Италии. Я ожидал Тото и Кими. Не тебя. Джордж хмыкает с насмешкой и отрывает руки от колен. — А это имеет значение? Я рад, что Тото мёртв, но что будет дальше? Ты запрёшь меня в другой клетке, вот только ощущения будут те же. Прежде чем Макс успевает ответить, Джордж встаёт с кровати и уходит не обернувшись. Макс не препятствует — он может быть нежен и последователен с Джорджем. Он даст ему пространство. Очевидно, что дать Джорджу пространство означает слушать его рыдания ежено́щно. Джордж не выходит из своей комнаты, Макс же приносит ему еду и снэки, книги и iPad, однако Джордж лежит посреди кровати свернувшись в клубок и едва шевелится. Такое чувство, слово он решил умереть. Будто после с стольких лет борьбы, он больше не может продолжать жить. Джордж просто лежит и постепенно загнивает на глазах. На восьмую ночь Макс, услышав рыдания и всхлипывания Джорджа, решает это прекратить. Он был терпелив и обходителен, но это закончится сейчас же! Джордж даже не поднимает голову, когда Макс, словно шторм, врывается в его комнату. А Джорджу и не нужно, потому что Макс хватает его за подмышки и насильно усаживает на кровати. — Ты реально хочешь вот так помереть? Потому что именно это и произойдёт, ты прямо на глазах разлагаешься, и почему же? Потому что ебланы, вроде Мазепина, считают, что они неприкасаемые. И если ты помрёшь, то докажешь, что он прав. Если ты позволишь себе исчезнуть, типы, вроде Тото и Мазепина, снова останутся в выигрыше! У Джорджа совсем нет сил, необходимых для того, чтобы отшвырнуть Макса куда подальше. Так что он сидит с безжизненным лицом, которое поглаживают руки Макса, и пялится на этого человека, пытающегося достучаться до него со своей воодушевляющей отповедью. Гнев Джорджа рассыпается на песчинки — он невероятно измотан, чтобы злиться на Макса или Кими, да и вообще кого-либо, кто ему навредил. Он совсем выбился из сил. Ему лишь хочется закрыть глаза и больше никогда не просыпаться, но у Макса на уме иная мысль. — Вначале я искупаю тебя, а после мы отправимся есть и будем выяснять, как тебе помочь. Джордж протестует изнеможённо, когда Макс подхватывает его на руки, зато когда он уже сидит в тёплой ванне, то перестаёт плакать. Макс намывает его, но замирает, прежде чем дотянуться до его талии, и Джордж благодарен за это. Джордж сам намывает свои интимные зоны и ноги, а в тоже время Макс как раз моет его волосы. После же молодой человек укутывает его в плотный банный халат и относит на свою кровать. Он запихивает Джорджа под немалое количество одеял, как раз если Джордж замерзает до смерти, и на пару минут уходит, появляясь уже после с миской, полной горячего куринного бульона. Руки Джорджа погребены под одеялами, но ему нет необходимости выпутываться из тёплого кокона, ведь Макс берет ложку и начинает его кормить. Порой Джордж отворачивает голову прочь, но Макс все время упрашивает его съесть ещё, пока миска не становится совсем пустой. Джордж вскоре засыпает, а после Макс придвигается к нему ближе и произносит шёпотом: «Маленькими шажками. Мы придём туда.» Джордж не знал, что под «маленькими шажками» имеется ввиду терапевт. Терапевт, который однозначно с Максом слегка на ножах, что в некотором роде забавно, потому что Макс должен быть тем самым ужасающим мафиозным боссом. И сейчас этот новый парень дразнит Макса, так что последний в каком-то подавленном состоянии сматывается прочь. — Здравствуй, я Нико, а ты, должно быть, Джордж. Улыбка Джорджа тает в тот миг, когда терапевт переключает внимание на него. Джордж, свернувшийся на диване в гостиной, натягивает другое одеяло на грудь и кивает. — Макс прямо капризное дитя, не находишь? Нико присаживается рядом с Джорджем, который пытается спрятать улыбку. — Да, он довольно упёртый. Джордж не должен был этого произносить, потому что сейчас Нико изучает его лицо. — Зачастую упёртость — единственное, что может помочь оставаться живым. Джордж усмехается: — Откуда вам знать про то, как бороться за свою жизнь? Он без понятия, почему сказал это, он вовсе не хочет грубить, однако Нико выглядит здоровым и счастливым, а судя по бриллиантовому кольцу, мужчина ещё и женат. Пока Джорджа тошнит от даже просто возможности наступления приступа и шанса обмочиться. Так что там Нико знает об упёртости? — Льюис и моя неподатливость — причина, по которой я до сих пор здесь… Я как-то работал психологом, и тогда… мой бывший пациент, страдавший шизофренией, изнасиловал меня. Он выжидал до тех пор, когда я буду покидать свой офис, и тогда изнасиловал меня прямо на заднем сидении моей собственной машины. Когда я пытался покончить с собой, на самом деле дважды, я лишился своей лицензии, потому что я оказался некомпетентен, чтобы помочь кому-либо. Нико отворачивается от Джорджа и, сглатывая, продолжает: — Так что знаю, какого это, когда другие пытаются стереть тебя в порошок. Может быть, это прозвучит как клише, но Льюис спас меня. Он заботился обо мне вплоть до того, пока я не заговорил вновь и не стал доедать всю еду до конца. К тому же, он никогда не просил ничего взамен. Его любовь и забота не эгоистичны, а безоговорочны. Нико в нервной манере потёр ладони друг о друга, и Джордж мельком заметил очертания шрамов на его запястьях. — Я не в курсе, почему Макс меня вызвал. Я не в порядке. Всё ещё случаются дни, когда я борюсь и не покидаю кровать. Всё это больно смахивает на то, как один слепой ведёт за собой ещё одного точно такого же. Нико чувствует себя глупо. Когда Макс набрал его, Нико поверил, что он может помочь Джорджу, но это какая-то большая скверная шутка. Он больше не обладает достаточной компетентностью, чтобы помогать другим людям, он, черт побери, беспомощный… Вдруг Джордж хватает его за руку, и Нико прекращает изводиться. — Я слышу голос своего мёртвого мужа… временами такое ощущение, будто он прячется под полом или на стенах. Они пристально смотрят друг на друга, пока Нико не вспоминает, как быть терапевтом. Они говорят обо всём. О Тото, Максе, Льюисе, об изнасиловании Нико и травмах Джорджа, пока Нико не начинает расспрашивать Джорджа о возможных хобби или вещах, которые приносят ему удовольствие. — Я не особо хорош в чём-либо. Ты обучался, работал… Я не умен, я всего лишь… инструмент для тех, кто после использования отбрасывает его прочь. Нико хмурится: — Так ты хочешь вернуться в школу? Джордж пожимает плечами: — Нет… Я имею ввиду, вероятно… я не знаю. Учиться чему-то новому никогда не было моим коньком. Однако затем он вспоминает кое-что, чем ему нравилось заниматься, а ещё он в этом был хорош. — Я обожал готовить выпечку с бабушкой. Мы что-то пекли почти каждое воскресенье, но она умерла, когда мне было двенадцать. Джордж неожиданно вспоминает её рецепты вместе с тем тёплым чувством, возникающим внутри, когда у него в итоге получалось что-то восхитительное с чистого листа. После смерти бабушки он пробовал печь сам, однако всякий раз всё заканчивалось одинаково: рыданием и тоске по бабушке. А когда он пробовал что-то выпекать с мамой, она была озабочена мыслью, что Джордж может располнеть. Вот как он мог позабыть про выпечку? Это был единственный раз, когда его мозг заткнулся, и Джордж расслабился. Так что это именно то, чем Джордж как раз занялся на следующий день после того, как Макс уехал. Макс сказал, что вернётся через несколько часов, и предложил Джорджу позвонить Шарлю или Нико, чтобы Джорджу не было одиноко. Однако Джордж прямо сейчас хотел побыть один. Шарль и Нико чудесные, но Джорджу нужны были эти несколько часов, чтобы провести их в приватной обстановке, без посторонних. Как только машина Макса исчезает за изгородями и рослыми деревьями, Джордж сам заваривает себе чашечку горячего чая и направляется в ванную. Он бреет ноги, интимные зоны и тоненькие маленькие волоски на подмышках — привычка, которую привила ему мама, потому что каждому хочется иметь идеального и изящного любимого человека, а не какого-то волосатого монстра. Следующее, что он делает, — это немного прибирается в своей комнате, запускает стиральную машинку и развешивает то скромное количество вещей, которые ему принадлежат. Макс настаивает, чтобы Джордж пользовался его компьютером для приобретения чего-то нового: вещей, книг, украшений для его комнаты. Он хотел, чтобы Джордж создал в его доме безопасное пространство для себя, а вот час Джордж до сих пор предпочитал старые книги из библиотеки Макса и его личные вещи, которые Джордж таскал из его гардероба. Джордж не признается, но вещи Макса, которые он носит, немного помогают ему чувствовать себя в безопасности. Ещё ему кажется, будто он щенок, который привыкает к своему новому хозяину, так что перед тем, как проследовать на кухню, он идёт слямзить другое худи и мягкие мешковатые спортивные брюки. Джордж не уверен, сможет ли он сейчас что-либо испечь, но он открывает новый iPad и ищет рецепт. После недолгих поисков он решает испечь клубничное пирожное. Кажется, странно готовить на кухне в полной тишине, так что Джордж запускает один из плейлистов Тэйлор Свифт и приступает к приготовлению выпечки. Время пролетает стремительно, Джордж слишком сконцентрирован на выпекании десерта, чтобы о чём-либо раздумывать, так что он наконец-то расслабляется. Он даже улыбается, вынув пирожное из духовки и убедившись, что оно идеально. Он быстро делает фото и отправляет его Нико, а после берётся за уборку на кухне. Во время мытья посуды он понимает, что его осчастливило в этой идеальной фотографии с пирожным — он испек его в качестве угощения для Макса. Макс держит своё слово — он возвращается пять часов спустя вместе с бумажным пакетом полным коробочек с едой из его любимого китайского ресторана. Джордж открывает коробочку с 炒面, жареной лапшой, и не спеша её ест, подглядывая за Максом. Выпекание небольшого десерта для Макса было глупостью. Макс — босс мафии, киллер, а Джордж испёк для него небольшое пирожное. — Хочешь мороженое? Джордж вздрагивает — он не заметил, как Макс расправился со своим ужином и уже поднялся. — Мороженое, ну знаешь, — это такое холодное лакомство. Макс усмехается и уже собирается пойти взять своё любимое шоколадное, но Джордж тут же мигом подрывается со своего места и утверждает, что возьмёт сам. Он не дожидается ответа и уже бежит на кухню посмотреть на клубничный десерт. Он уже приготовил его и не сможет съесть целый десерт сам до того, как он пропадёт, так что отдать Максу кусок побольше — единственное логичное решение. И это никак не связано с тем, что Макс — сладкоежка. Джордж разрезает пирожное и перемещает два кусочка на маленькие блюдца, возвращаясь затем в гостиную. Макс хмурится в замешательстве. Откуда Джордж взял тортик? Джордж подмечает его растерянный взгляд и краснеет перед тем, как объяснить, что это его рук дело. Макс глазеет на угощение. Оно идеально. Золотая корочка, ванильный крем и нарезанная тонкими слайсами клубника на самом верху, и эта клубника заглазирована тонким слоем тёплого персикового джема… идеально. — Ты сделал это сам… для меня? Джордж краснеет и перед тем как кивнуть, прячет руки в длинных рукавах худи Макса. Макс берёт маленькую серебряную вилочку и бережно отрезает мягкий кусочек. Джордж наблюдает, как Макс закрывает глаза, даже томно вздыхает, не спеша пережёвывая. Пирожное вкусное, сладкое, а клубника сочная и слегка измазана кремом. Тем не менее, вкус внезапно превращается в пепел, потому что некоторые мысли Макса держат его в напряжении. Ему просто необходимо их озвучить. — Прошу прощения за то, что нарушил твои личные границы… Я, вероятно, нуждался в причине ненавидеть Тото куда сильнее, и наблюдая за тем, как он обращался с тобой подобным образом… Джордж безмолвно взирает на Макса. Тото, и раз уж на то пошло, ни один человек не просил у Джорджа прощения. Они обращались с ним, словно он был просто вещью, безразличной к боли или страху, но извинения Макса искренни. Они несколько мгновений смотрят друг на друга в полной тишине, а после Джордж наклоняется ближе. Возможно, это всё пиво, которое Макс предложил ему до ужина, от которого он не отказался, чтобы не оказаться грубым, а возможно, это из-за того, как персиковый джем слегка измазал розовые губы Макса, но Джордж уже не в силах себя остановить. Он наклоняется ещё ближе, пока его уста не накрывают нежно губы Макса, а после он чувствует, как язык мужчины скользит по его нижней губе. Тёплый и сладкий язык Макса просачивается между губ Джорджа, и Джордж приникает даже ближе. Он практически сидит у Макса на коленях, однако затем Макс перемещает руки на бёдра Джорджа, и молодой человек отшатывается. — Извини… я… устал, прости. Джордж разворачивается и выбегает из комнаты, оставляя обескураженного Макса наедине с пирожным и наполовину отвердевшим половым членом. Они не говорят о том вечере — притворились, что этого не было. Октябрь сменяется ноябрем, а Джордж так здорово записывается, будто бы он был создан, чтобы быть рядом с Максом. Он тихий и стеснительный, но он не сходит с ума рядом Максом. Зачастую они сидят в библиотеке, каждый сидит в своём кресле и читает, либо же Макс присоединяется к Джорджу в гостиной, и они смотрят фильм или TV-шоу. Джорджу не хочется думать — ему необходимо оставаться сосредоточенным на том, чтобы мозг оставался немым, так что в основном они смотрят фильмы для детей. Сегодня вечером он остановился на Шрэке, но в этот раз он дожидается момента, когда услышит, как Valkyrie Макса приближается по подъездной дорожке к дому, и как раз тогда, когда смолкает мотор, он запускает фильм. Они подогревают несколько готовых блюд и едят перед телевизором. Когда Шрэк заканчивается, Макс берёт пульт и выбирает фильм. Джордж едва ли смотрит: фильм скучный. Однако позже на огромном тонком экране телевизора разворачивается неожиданная постельная сцена, заполняющая каждый кадр. Между ними повисает неловкая тишина. Джордж обхватывает руками удлинённый низ мягкого худи и опускает взгляд на свои колени, пока Макс отворачивается от экрана телевизора. Джордж пытается притвориться, что не смотрит, но по правде говоря он наблюдает каждую мельчайшую деталь: её лицо, то, как она изгибаться от наслаждения, его ласкающие её ягодицы руки… это выглядит иначе, чем тот секс, к которому он привык. Обычно Тото просто использовал его: всё было всегда таким по-зверски жёстким и болезненным, но иногда он обхватывал своими руками половой член парня и задавал темп пока Джордж не кончал. Это было даже хуже, чем когда его просто использовали. Когда Тото силой заставлял его изливаться, он назвал Джорджа блядью и говорил, что Джорджу в кайф быть его маленькой потаскушкой, но это была ложь. Джорджу не хотелось заниматься с ним сексом, ведь секс с Тото стал его худшим кошмаром. Секс с Тото. Но что на счёт секс с другими людьми? Тото украл его первый поцелуй, его невинность, он отбирал у него всё, пока Джордж не превратился в полую оболочку. И пока он из человека не стал полноценной игрушкой Тото. — Неужели секс вот настолько приятен? Джордж не осознает, что он произнёс это вслух, пока Макс не ставит фильм на паузу. — Что ты имеешь ввиду? Джордж пожимает плечами. — Я спал лишь с Тото и больше ни с кем. Макс выключает телевизор и смотрит на Джорджа. Хорошо. Этот вечер довольно насыщен событиями. Макс нервно потирает ладони рук о свои бёдра и не торопясь придвигается ближе к Джорджу. Ему хочется украсть ещё один поцелуй, буквально на мгновение. Джордж не отодвигается прочь, а замирает на месте, пока Макс неторопливо наклоняет голову. Губы Джорджа розовые и просто прелестные. Макс запечатляет поцелуй на мягких губах и пробует Джорджа на вкус. Он ощущает на губах Джорджа стойкую сладость последних капель персикового чая, и Джордж сильнее приникает к поцелую. — Если ты хочешь… мы можем попробовать прямо сейчас… Джордж не уверен, но он чувствует острый жар, растущий внутри в самом низу его живота. — Да… Макс в курсе, что ему просто необходимо быть с Джорджем последовательным и бережным, и всё же он не уверен, что сможет. Он практически бежит наверх и опускает Джорджа на свою кровать. Прикроватный столик полон презервативов и бутылок с лубрикантом. Макс не так уж часто занимается сексом, но когда это случается, он предпочитает посвящать случаю всю ночь. Джордж весьма обескуражен. Ему не нравится секс, но почему тогда его половой член стал твёрдым, а его ягодицы сжимаются вокруг буквального ничего? Так вот на что похоже возбуждение? Он протягивает руки к Максу, который уже отбросил в сторону свою рубашку, чтобы тот помог Джорджу выбраться из худи. Тёплые руки Макса скользят вдоль его оголённых рук, и Джордж ощущает на своей коже мурашки. Ему кажется, будто между их телами проносится электричество или в некотором роде иная невидимая сила. Макс присаживайся на корточки и зубами открывает маленькую упаковку с презервативом, и Джордж закрывает глаза. Всё горит и причиняет боль, но в хорошем смысле. Когда Джордж открывает глаза вновь, то видит, что это больше не уютная спальня Макса, нет. Он открывает глаза и видит потолок их холодной спальни в доме Тото в Берлине. [… Джордж без понятия, как он должен себя чувствовать. Он вышел замуж, и его куда более зрелого возраста мужественный супруг в течение церемонии и вечеринки всё время сохранял на лице улыбку, однако после ухода присутствующих, когда они остались одни, что-то в глазах Тото резко изменилось. Он приказал Джорджу раздеться и встать на кровать на карачки. Кровать, которая всё ещё усеяна красными лепестками роз, символизирующие чествование их свадьбы и их первой брачной ночи в качестве супружеской пары. Джорджу кажется, что муж не должен быть настолько безжалостен: хватка Тото на его бёдрах однозначно оставит синяки, а в момент, когда Джордж пробует отползти прочь, Тото начинает размашисто хлестать его по ягодицам до тех пор, пока кожа не становится алой и горячей… — Теперь ты принадлежишь мне, так что вбей это в свою пустую голову. С этого момента ты не смеешь говорить «нет» своему мужу. Ты понял? После следующего хлёсткого удара Тото, у Джорджа начинается истерика. Всё должно было быть совершено иначе. Тото говорил, что любит его… но это… это не любовь. Как только Тото наконец с размаху вклинивается в него, рыдания Джорджа превращается в агонизирующие крики. Тото разрывает его на части! Джордж стискивает белые простыни и бросает взгляд на то, что может увидеть у себя между ног. Бусинки алой крови, его собственной крови, скатываются вниз по его трасущемуся бедру, и Джордж пытается вывернуться, вот только Тото хватает его за загривок. Его уже достала истерика Джорджа, так что он вдавливает его лицо в мягкие подушки и продолжает дальше насиловать своего рыдающего мужа. Джордж желает, чтобы этому пришёл конец. Он хочет вернутся домой, назад в свою маленькую комнатку, он не хочет оставаться с Тото! Джордж знает, что ему сказали родители: «Будь хорошим мальчиком для своего мужа». Но знают ли они, что Тото с ним делает? Они говорили, что Тото его любит, они обещали, что это будет жизнь, полная комфорта, любви и счастья, а выходит, что они солгали? Так вот какого, когда выходишь замуж? …] Макс. Его глаза обеспокоенно взирают на него с такими необъятными обеспокоенностью и заботой, что у Джорджа дыхание чуть ли не костью встаёт поперёк горла. Макс. Не Тото. Тото мёртв, и тело его сожжено вместе с итальянской виллой. Макс не знал, что он сделал не так: Джордж начал всхлипывать, и Макс испугался, что он сделал Джорджу больно, что он был слишком стремителен, однако затем Джордж снова открывает глаза и оборачивает свои худощавые руки вокруг его мускулистой шеи. Макс позволят утянуть себя в ещё один поцелуей, а сам скользит руками вдоль гладкой груди Джорджа. Макс ощущает пару отметин — шрамы и мелкие ожоги, — и он в туже секунду чувствует, как по его телу проносится волна из ярости и желания защищать. Он собирается прикончить каждого, кто причинил Джорджу боль, потому что он любит его. Сама мысль, что он делит одну и ту же планету с людьми, которые обращались с Джорджем жестоким образом… Макса от неё просто тошнит. Одно слово. Одно слово, и он прикончит их всех. Он уже положил свой глаз на Хорнера: этот грёбанный уёбок и не подозревает, что Карлос следит за ним и выжидает до первого сигнала Макса. Разыскать Кими Антонелли было проще: этот мелкий сукин сын сбежал из страны, как только новости о смерти Тото разлетелись повсюду. Они обязаны испытать те же боль и отчаяние, которые Джордж переносил все те годы, когда был под контролем Тото. От картины, на которой Хорнера подвергают медленным пыткам, у Макса жёстко встаёт. Он собирается убить его за то, что он сделал с Джорджем. Хорнер узнает причину своих мучений: Макс ему расскажет, что его наказывают за то, что он вообще когда-либо прикасался к Джорджу, что осквернил нечто столь непорочное. Он собирается заняться этим… прямо после своего первого раза с Джорджем. Губы Макса посасывают выступающие ключицы, и его зубы бережно покусывают Джорджа за маленькие соски. Макс перемещается всё ниже пока не целует мягкий низ живота самого очаровательного человека, которого он когда-либо встречал. Волосы Джорджа светлые и чудесные, прямо как пушок, и перед тем, как вклинить одно колено между ног Джорджа, Макс кусает за его тёплые бёдра. Макс шипит, натягивая презерватив себе на член, а после в спешке целует шею Джорджа и мажет по ней ртом, пока Джордж сам не начинает ёрзать и тереться о его колено. Они оба просто в хлам: Макс тяжело дышит, Джордж — ежесекундно стонет. Макс бережно переворачивает Джорджа, чтобы он мог лечь на грудь, и выдавливает на пару пальцев своей левой руки щедрое количество лубриканта ванильного аромата, пока его правая рука раздвигает ягодицы Джорджа. Джордж стонет и трётся своим чуть эякулирующим органом о матрас, так что когда нечто холодное и влажное просачивается внутрь него, он пищит от испуга ровно до того момента, когда Макс быстренько объясняет, что он лишь растягивает его. Джордж не жалуется: всё отлично, и уж тогда в него проскальзывает и второй палец. Всё внутри Джорджа сжимается вокруг пальцев Макса, он не может это остановить, ведь ощущения такие замечательные… он нуждается в Максе. Макс мог бы кончить даже просто вслушиваюсь, как Джордж с придыханием постанывал и умолял, но он не в праве дразнить Джорджа в их первый раз, поэтому он потихоньку толкается своим твёрдым членом внутрь Джорджа. Из-за того, что внутри-то ему довольно-таки тесно, Макс выдавливает ещё больше лубриканта себе на остальную длину ствола как раз перед тем, как наконец оказаться глубоко внутри по самые яйца. Макс стоит на коленях между длинных ног Джорджа и поддерживает его рукой, обнимающую Джорджа за верхнюю часть его худощавого тела. Он наслаждается тем, как Джордж стискивает его внутри, но затем он не торопясь покачивает бёдрами, проверяя, готов ли Джордж принять его. Джордж сию же секунду тает и поскуливает от наслаждения. Он чувствует Макса, всё глубже и глубже пронизывающего его, пока головка его пениса не начинает тереться обо что-то. Рот Джорджа распахивается в обессиленном крике, потому что что, чёрт побери, это такое? — Похоже, мы нашли твою простату. Джордж без понятия, что это такое, но ему необходимо, чтобы Макс прикоснулся к этому ещё раз. Сейчас же! Макс же, как раз практически полностью вынув свой ствол, вновь размашисто вклинивается в разработанную щель. Джорджу окончательно сносит крышу: его тело обмякло, и пока Макс продолжает вдалбливаться в него, он дышит с трудом, уже смахивая больше животное с распахнутым ртом, с которого срываются слюни. Половой член Макса трётся о сладковатую точку, и Джордж вскрикивает от удовольствия. — Ах-ах… ах-хх… Макс всё трахает его, а оханья и постанывания Джорджа становятся только громче и пронзительнее. Джордж даже пробует качнуться спиной, дабы ещё теснее прислониться к Максу, однако после Макс целует его шею, и Джордж замирает. Вот это уже явно через чур: он вдруг экспромтом изливается на всё, пачкая простыни эякулятом. Пока Макс трахает его, будучи верхом на нём, он изливается снова и снова пока не всхлипывает от чрезмерной стимуляции. Он только лишь едва чувствует, как Макс, перед тем как лечь на его спину, кончает внутри него. Они оба липкие от пота, но им наплевать. Макс, до сих пор оставаясь всей длиной в заднем проходе Джорджа, покрывает поцелуями его бледную кожу и разглаживает волосы. Максу необходим всего миг, чтобы прийти в себя после оргазма, а после он тут же переворачивает Джорджа таким образом, чтобы парень оказался в его объятиях. — Ну так…? Джордж молчит, но его сумасбродной улыбки достаточно, чтобы счесть за ответ, — Джордж однозначно получил удовольствие от его первого нормального секса. Многое стабилизируется. Макс до сих пор практически каждый день уезжает, чтобы заниматься вопросами, связанными с его родом деятельности, Джордж же что-то выпекает, но когда Макс возвращается домой, ему в срочном порядке необходимо разыскать Джорджа и расцеловать его, ведь он тоскует по нему всякий раз, когда они порознь. Благодаря его новому доктору и медикаментам Джордж куда лучше переносит эпилепсию: она не исчезнет, но они в курсе о триггерах, которые могут её спровоцировать, и всячески их избегают. Джордж даже прибавляет в весе, а едкий голос Тото превращается в шёпот пока не исчезает уже насовсем. Вместе со скорым приближением Рождества, Джордж вспоминает, как бабушка научила его и вязать, так что он благодаря своей памяти и приложению YouTube начинает вновь вязать. Джордж решил, что хочет связать для Макса подарок, и в результате Шарль отвозит его в большой магазин с различными товарами для вязания. Вообще Шарлю невдомёк, в чём собственно смысл вязания, а потому он в основном всего-навсего семенит за Джорджем, выбирающего подходящие ему пряжу и иголки. Он порой справляется у Шарля о его мнении, и Шарль честно пытается что-то отвечать, но Господи Боже, это так утомительно! Он плетётся позади Джорджа уткнувшись в экран телефона, как вдруг Джордж экспромтом замирает, и Шарль врезается в него. Он поднимает голову и немедля прячет телефон, уже потянувшись за пистолетом, спрятанным под его длинным зимним пальто, но практически сразу осознаёт, что угрозы нет. Магазин для вязания практически пуст: лишь женщина с мужем расплачиваются за покупку. Так почему же Джордж уставился на них, будто привидение увидел? Шарлю требуется пара секунд, чтобы осознать: мужчина-то похож на Тото. Он не настолько высок и не так потянут, но он выглядит как Тото лишь на первый взгляд. Шарль забирает из рук Джорджа корзинку для покупок и быстренько выводит его наружу, на что обращает внимание пары глаз; так или иначе, Шарлю необходимо доставить Джорджа в SUV, ведь у него такое чувство, что, очень вероятно, вот-вот наступит приступ. В кои-то веки Шарль прав. Ему едва удаётся затолкать Джорджа на заднее сидение машины, и разум молодого человека тут же рассыпается на песчинки. Приступ не особо серьёзный, но то, как Джордж бурчит и извивается, заставляет чувствовать дискомфорт. Пока Шарль везёт его обратно домой, а также переговаривается по телефону с Максом, которой уже поджидает их снаружи дома. Всё очень смахивает на то, что их Босс несомненно нарушил приличное количество правил дорожного движения, но тут ничего новенького. Оставшийся остаток дня Джордж отдыхает, но когда Макс готовит ужин, появляется Шарль, волоча несколько пакетов с клубками пряжи. Джордж безмолвно благодарит Шарля, который исчезает ещё до того, как Макс успевает поинтересоваться, для чего он заходит, а на следующий день Джордж уже занят вязанием свитера. Он погружён в работу, когда Макса нет рядом, и его страшит то, что он не успеет закончить до Рождества, ведь Макс берёт его с собой на рынки, полные Рождественской атрибутики, а ещё они встречаются с друзьями Макса, покупают Рождественскую ёлку и украшения, Джордж даже умудряется пробовать кататься на лыжах, — всё это очень весело, но слегка устрашает. Но в конечном итоге Джорджу всё-таки удаётся закончить свитер вовремя. Наступает канун Рождества, и у него получается разместить под ёлкой уже очаровательно запакованный подарок. Макс готовил ужин, а после того, как они поели, Макс открывает бутылку шампанского, заявляя, что им необходимо отпраздновать их первое Рождество. Джордж слегка нервничает: он поигрывает фужером, в котором плещется изысканное шампанское, но отставляет его, стоит Максу протянуть ему серебряный конверт. Он с воодушевлением призывает Джорджа раскрыть его, и затем на колени Джорджа подает паспорт. Паспорт? Для него? — Я считаю, мы оба заслуживаем отпуск. Бора-Бора уже ждёт нас, детка. Бора-Бора. Макс демонстрирует ему фотографии, и внезапно на этом фоне его свитер выглядит бестолково. Джордж наблюдает, как Макс распаковывает его подарок и вздыхает: — Я… этот нелепый свитер я связал для тебя. Думаю, что могу сообразить для тебя что-то получше. Макс лишь усмехается и шустро избавляется от своей футболки. Свитер идеальный. Красный кашемир, — что получен из подшёрстка кашемирских коз — мягкий и тёплый, и Макс проводит пальцами вдоль узора крупной вязки. — Мне очень нравится. Красный — мой любимый цвет. Макс запечатляет мягкий поцелуй на щеке Джорджа и обнимает его. Он не может поверить, что он справляет Рождество. Обычно он проводил его в одиночку или катался на лыжах во Франции, но так намного лучше. Джордж, прижавшись к его груди, расслабляется и безмолвно рассматривает рослую Рождественскую ёлку с маленькими разноцветными огоньками. Его родители вечно спорили, когда наступало Рождественское время, а Тот и вовсе не праздновал, но когда Макс об этом услышал, он купил самую огромную ёлку. Из-за шампанского он чувствует, как слегка хмелеет. Он не привык пить алкоголь, и этот факт вперемешку с целым букетом различных эмоций вынуждает его заплакать. Макс тотчас же обнимает его и спрашивает, в чём дело, однако Джордж без понятия. Что не так? Никто не причиняет ему боль, Макс заботится о нём, защищает его, так почему же он плачет? У Джорджа нет этому объяснения. — Я… что, если всё это исчезнет? Что, если однажды ты проснёшься и осознаешь, что больше не любишь меня? Макс усмехается, а потом всматривается в серьезное выражение на лице Джорджа: — Это невозможно! Я ждал тебя всю свою жизнь, и ничто не в силах изменить то, что я чувствую по отношению к тебе. Макс гладит Джорджа по мягким волосам и прижимает ещё ближе к груди. Джордж всё ещё чувствует себя каким-то беззащитным, но Макс знает, что он очень скоро осознает, насколько крепкая любовь Макса. Они будут вместе всё то оставшееся время, которое им предначертано: Джордж будет печь превосходные торты, вязать свитера, а Макс — баловать его бижутерией, дизайнерской одеждой и поездками по всему миру. Он до сих пор желает прикончить Хорнера: он так-то положил на глаз на каждого, кто вообще способен навредить Джорджу, и если же кто-то хоть когда-либо приблизится, если Макс хотя бы почувствует, что кто-то желает выследить Джорджа и навредить ему, он нанесёт удар и прикончит каждого. Потому что с этих самых пор никто и ничто не сможет навредить его любимому Джорджу. ***