Разница между хорошим и плохим

Тони не сводил глаз с мальчика, которого видел в зеркале. Казалось, что он вот-вот окажется с ним в одной комнате. Видел, как этот парень дышит, изрыгает огонь и явно пытается найти выход из той передряги, в которой внезапно оказался. Слышал, как Роуди, его лучший друг, его брат во всём, кроме крови, дышит рядом с ним. Они стояли плечом к плечу, и время от времени Тони краем глаза замечал, как Роуди открывает рот, чтобы что-то сказать. Но Тони не знал, сказал ли он что-то на самом деле и что именно. Всё его внимание было сосредоточено на мальчике в соседней комнате и на его воспоминаниях. Он вспомнил, когда в последний раз держал Сандро на руках. Своего малыша. После долгого дня на пляже он искупал мальчика сразу после ужина, а потом они уютно устроились в кроватке, чтобы немного почитать. Тони любил эти короткие моменты, проведённые с сыном. Он мог обнимать его, вдыхать его запах и просто быть рядом, потому что эти драгоценные мгновения были единственными, когда Алессандро не носился повсюду и не смеялся. Он всегда смеялся, всегда был на ногах и всегда был в движении. Он не мог усидеть на месте, чтобы порисовать или поиграть с игрушками, дольше нескольких минут. Он всегда был на ногах, бегал, исследовал всё вокруг и веселился от души. Но когда он ложился в постель, то внезапно становился тихим, расслабленным и таким уютным. Тони это нравилось, и он вспомнил, что в тот вечер наслаждался этим чуть больше обычного, потому что последние несколько дней так много работал, что чувствовал себя виноватым из-за того, что не может быть рядом с Сандро. У него был особый проект, который отнимал всё его время, и, хотя он старался уделять внимание сыну, ему казалось, что он мог бы проводить с ним больше времени. Сегодня он закончил этот проект и знал, что следующие дни будут посвящены только его сыну, поэтому он прижал его к себе чуть крепче и начал планировать, как провести с ним время. Мальчику всегда нравилось ходить в океанариум. Или, может быть, они могли бы снова сходить на детскую гоночную трассу. Сандро любил всё, что связано с машинами. В конце концов, что бы они ни делали, они делали это вместе, а это очень нравилось обоим Старкам. — Это было хорошее воспоминание, — подумал Тони. Единственное воспоминание, которое помогало ему сохранять рассудок в течение следующих десяти лет. Иногда он пытался подавить его, но даже после изобретения технологии BARF он не хотел избавляться от него. Хотя ему было чертовски больно вспоминать, что он не мог взять Сандро с собой в океанариум или на ипподром. Он больше нигде не мог взять Сандро с собой, потому что Сандро больше не было. И вот этот мальчик сидел в соседней комнате. С совпадающими отпечатками и положительным результатом теста на отцовство. Тот, кто не хотел там находиться. Кто бы не хотел быть сыном Тони. Это ранило еще сильнее. — Тони? Роуди слегка встряхнул его, и Тони снова сосредоточился на друге. — Как ты? Всё в порядке? Ты сейчас такой тихий, и это меня беспокоит, — Роуди не выглядел обеспокоенным. Он выглядел встревоженным. Тони, который слишком часто видел такое выражение на лице своего лучшего друга, почувствовал себя виноватым. — Всё в порядке, — сказал он и попытался слегка улыбнуться, но его лицо словно застыло, и даже лёгкое движение давалось ему с трудом. — Просто жду. Понимаешь? Роуди кивнул, но в его глазах по-прежнему читалась тревога. — Невероятно, правда? — сказал Роуди, стараясь говорить веселее. Тони улыбнулся, потому что помнил, как Роуди часто делал подобные вещи в прошлом, но это никогда не срабатывало. Однако он всё равно пытался, и Тони любил его за это. — Он вернулся. Он действительно вернулся. — Нам нужно пройти ещё один тест, — сказал Тони. — Подтвердить это раз и навсегда с помощью его и моей крови. Мы можем сделать это прямо сейчас. Нужно только дождаться юристов. Роуди пристально посмотрел на него и ничего не сказал. Тони обернулся и снова посмотрел на мальчика. — Как ты себя чувствуешь, Тоунс? — Я в порядке. Тишина. Роуди ему не поверил. Чёрт, Тони и сам себе не верил. Парень в комнате рассмеялся. Так громко и заливисто, как будто у него не было никаких проблем. Это так напомнило Тони об Алессандро. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, в груди стало тесно, и всё снова показалось ему таким… таким неправильным и правильным одновременно. Он хотел ворваться в ту комнату, вышвырнуть оттуда всех мужчин и обнять своего ребёнка. Он хотел обнять его так крепко, чтобы больше никогда не отпускать. Никогда. Он был бы не против, если бы ребёнок навсегда остался в башне, как принцесса из сказки. И ему хотелось навсегда остаться в комнате наблюдения. В этом своего рода подвешенном состоянии, где ему не нужно было ничего говорить, ничего чувствовать, ни на что реагировать. Где он мог вспоминать более счастливые времена и мечтать о будущем, в котором не будет проблем, где никто не пострадает и не будет разочарований. Он чувствовал себя котом Шрёдингера. Пока он оставался в этой комнате, наблюдал за ребёнком через зеркало и просто дышал, всё было хорошо. Он вернул сына и сохранил воспоминания о Сандро, который смеялся и хихикал над историей, которую Тони рассказал ему перед сном. Сейчас это было идеальное место для Тони. Он мог бы остаться здесь навсегда. Затем он услышал, как сотрудник службы что-то сказал о пистолете, который парень направил на Тони, и его резко вытолкнули из состояния Шрёдингера. Вместо того чтобы вспомнить о Сандро сразу после купания, когда от него пахло лосьоном, которым он намазался, и когда он был таким милым, он увидел мальчика, которого впервые встретил на лестнице. Он сидел на земле, держа на коленях умирающего дядю. Его руки были в крови, а лицо — очень бледным. Его глаза были ещё больше, чем обычно, и он выглядел таким напуганным, а на лице были слёзы. Тони вспомнил, как разозлился, когда Пятница рассказала ему о взломе и о том, как охрана обыскивала здание и как некоторые воры убегали, а других уже поймали. Он разозлился и вместо того, чтобы позволить охране делать свою работу, надел костюм и решил посмотреть сам. Ему нужно было убедиться, что жители его города думают, будто он навсегда исчез из их жизни. После всего, что он для них сделал! Костюм был слишком большим, чтобы в нём можно было бегать по башне, как ему хотелось, но он хотел произвести впечатление на того, у кого хватило наглости сделать такую глупость, как вломиться в его чёртову башню. Поэтому он пошёл по лестнице, и это было всё равно что ехать на быстрой машине по маленькому гаражу: всё было таким крошечным, и он несколько раз врезался в стену, но всё равно было весело, и он всегда мог сказать Пеппер, что всё равно хотел сделать ремонт.  Это всё-таки было его собственное здание! Веселье закончилось, когда он услышал выстрел и крик. И ещё один выстрел. Сначала он увидел мёртвого охранника. Такого быть не должно было. Ни в коем случае. Этот парень погиб, выполняя свою работу для Тони, и Тони был в ярости. Но через секунду он увидел мальчика и истекающего кровью мужчину у себя на руках. Пятница подтвердила, что мужчина был уже мёртв, а этот парень всё ещё пытался спасти его, убедить его остаться в живых, и он выглядел таким юным. Затем он направил пистолет на Тони. И бросился бежать. И пополз через вентиляционные отверстия. Тони подумал, что вентиляционные отверстия защитят его от ползущих людей. Чёрт возьми! А потом он прыгнул навстречу верной смерти. А теперь этот мальчик сидит в соседней комнате и говорит всем, что он слишком глуп, чтобы быть сыном гения. — Он просто растерялся, Тони, — попытался смягчить удар Роуди. Тони кивнул. — Ему нужно многое осмыслить, — снова сказал Роуди. — Это было бы тяжело для всех, а он ещё ребёнок. Тони снова кивнул. Он вспомнил, как испугался, когда Пятница сказала ему, что мальчик пытался выбраться из вентиляционного отверстия, а оттуда было некуда деваться. Он отправил костюм, но не знал, успеет ли тот вовремя, и, когда Пятница сообщила, что костюм доставил мальчика как раз вовремя, у него перехватило дыхание. И теперь этот ребёнок, который чуть не погиб у него на глазах, был его ребёнком. — Этого слишком много, — тихо подтвердил Тони и посмотрел, как парень забился в угол. Он выглядел злым и растерянным. И совсем одиноким. Черт возьми! Он увидел, как Роуди пошевелился, а затем услышал его голос в трубке. Всего несколько фраз. Затем он убрал телефон и повернулся к Тони, который пристально смотрел на него. — Пеппер всё поняла. Пока что это только на 48 часов, но юристы работают над решением проблемы. — Пеппер — лучшая, — улыбнулся Тони. Он всегда знал, что у него много хороших друзей, но Пеппер и Роуди были лучшими. Роуди широко улыбнулся. Затем он указал на другую комнату. — Хочешь поздороваться со своим ребёнком? Тони на мгновение застыл на месте. В голове всплыл кот Шрёдингера. Мальчик, только что вылезший из ванны с пеной, хихикает и просит рассказать ему историю. И мальчик, бесстрашно выпрыгивающий из вентиляционного отверстия.